Развод. Нас больше нет

Но все поменялось, когда она откровенно рассказала свою версию нашей женитьбы. Мне поистине стало жаль, что пришлось Жене пережить за эти два года в нашем браке. Увидев бывшую в таком состоянии, во мне что-то щелкнуло, осознавая: Женя такая же жертва, как и я, только испытывала ко мне чувства, от которых никто не застрахован. И себя ненавидел за все свои действия по отношению к ней. За два года брака Женя ни разу не сказала слово в упрек, молча терпела мои выходки. Но мои слова о детях, подействовали на нее как спусковой механизм. Я понимал, что перегнул тогда палку: слово не воробей, вылетит не поймаешь.

После уезда Жени был момент, что хотелось ее вернуть, и попробовать начать с нуля, но прозорливая Лари, почувствовав изменение моего настроя, заявила мне о своей беременности. И настрой в тот час исчез, радуясь такому событию. Только радоваться пришлось недолго, у нее произошел выкидыш, на раннем сроке. Как потом призналась Лариса в день ее ухода от нас с Михой, все это придумала, только лишь бы удержать меня. И ребенка она не хотела, но ради моих денег решилась на это. А беременность так и не наставала, в итоге прибегли к ЭКО. Поддерживал ее в этом стремление, искренне веря, что она так любила меня и хотела детей.

Как потом выяснилось, я был идиотом, которого обвели вокруг пальца. Женщина, которую я любил, оказалась меркантильной сукой, бросившая больного сына, не говоря о себе. И ради чего? Ради толстого кошелька одного хрена.

Я даже стал сомневаться: мой ли сын Миша, когда не подошел к нему как донор. Ну хоть тут она была честна со мной — Миша родной. Да даже если оказался неродной, я бы его никогда не бросил.

Что касается моего отца, он выполнил все свои угрозы, перекрыв Ларисе кислород, она не могла устроиться ни в одну компанию. И не только ей перекрыл. Меня отец вычеркнул из своей жизни, из семейного бизнеса. После развода с Женей, Павел Полянский разорвал контракт, и это принесло отцовскому бизнесу колоссальных убытков, вплоть до банкротства. Наши отношения прекратились в тот день, когда он произнес: “Ты для меня умер. У меня больше нет сына”. И напоследок — не забыл оставить меня без наследства. А я и не нуждался, стараясь развивать свой личный бизнес. Пусть он не был таким успешным, но я шел к цели.

Потом родился Миша. Вечные скандалы с Ларисой, что она устала от такой жизни, в которой нет возможности нанять няню, сходить в СПА-салон, купить брендовые шмотки. А вот, когда узнали о болезни сына, ее хватило на три месяца, сбежав с поля битвы, как последний трус. Что-то в этом духе ожидал, но не ожидал одного — эта сука бросит больного ребенка. Была ли у меня к ней на тот момент любовь? Нет. Она прошла тогда, когда я понял, что как только закончились деньги, ее отношение резко поменялось, исчезла та ласковая и нежная женщина, которая умеючи охмурила своими сладкими речами о вечной любви.

Всегда задумывался: а была ли к ней любовь? Оставшись с сыном, я не сожалел об уходе Лари, единственное, убивали слова Миши: “А где мама? Почему она уехала? Она больше меня не любит?”. Если в такой момент Лариса попалась бы мне на глаза, собственными руками удушил, за все страдания и слезы сына.

Всегда задумывался: почему все так происходит? Где я свернул не туда? В своей жизни много делал плохого, совершая непоправимые ошибки. В том числе и первая жена, из-за которой по сей день чувствую свою вину перед ней.

После шести лет впервые встретить Женю, в голове сразу возникла сцена нашего с ней разговора в день ее ухода. Я знаю, что обидел словами, и тому подтверждение слезы Жени в моем ресторане. Если бы существовала машина времени, хотел бы все исправить. Но, это только детские мечты, на самом деле, должен взять ответственность за свои слова и попытаться их исправить. Еще раз уверяюсь, она девушка простая и добрейшей души человек. И смел своим отношением причинить ей боль.

Все то время, что мы сейчас танцуем, Женя ни на миг не расслабляется. Под ладонями ощущаю, как напряжены мышцы ее спины.

— Жень, расслабься, — тихо говорю ей на ухо.

Женя дергается, еще больше сжавшись в комок. Она нервно улыбается, но не смеет посмотреть мне в глаза.

— Тебе неприятно? — пытаюсь разрядить обстановку, отвлечь ее от напряжения.

— С чего бы? Нет, просто я танцевать не люблю.

— Тогда может выпить желаешь?

— Не откажусь, — смущено улыбается.

— Тогда пошли, — тяну ее за руку в сторону своего кабинета. На мое удивление, она не сопротивляется, послушно следуя за мной.

Заходим в мой кабинет, ей показываю на свободное кресло, Женя сначала неуверенно проходит, потом располагается, скромно сев в кожаное кресло.

Я разливаю из мини бара нам по бокалам шампанское, которое стояло в холодильнике на особый случай.

— Я не знала, что ты владелец ресторана. Поэтому в тот день девушка администратор так с тобой разговаривала? — произносит негромко, рассматривая мой кабинет.

— Этот ресторан я приобрел два года назад. Тогда он так не был раскручен, как сейчас, — отвечаю, поднося ей запотевший бокал от холодного шампанского.

Тонкими пальцами принимает бокал, говоря “спасибо”, преподносит к алым губам и отпивает небольшой глоток. Она до сих пор не решается взглянуть на меня, будто стесняется.

— Никогда бы не подумала, что ты займешься ресторанным бизнесом.

— Так получилось. А ты значит стала художницей? Не знал, что у тебя есть талант?

— Ты похоже много чего обо не знал, — отвечает с упреком.

И она права. Я не интересовался ее интересами, предпочтениями и увлечениями.

— Извини, тогда совсем другого мнения о тебе был, — виновато отвечаю.

— Какого? — она смотрит заинтересовано.

— Самонадеянной, эгоистичной и капризной девицей.

— Хм, интересное обо мне заключение. И чем же себя выдавала такой, по-твоему, описанию?

— Знаешь, это было первое впечатление, и оно осталось до конца нашего брака. Мы мало общались, чтобы понять свою ошибку.

— Интересно. И почему же поменял мнение?

— Твоим искренним разговором в день ухода, — спокойно смотрю на нее. Женя задумывается, затем хмурится, ставя почти нетронутый бокал на письменный стол.

— Ясно. Ну, что ж, бывает и такое, — делает паузу, — мне уже пора.

Она встает с кресла и поправляет платье. Резкая перемена темы, говорит: ей неприятно это обсуждать.

— Спасибо за шампанское и за танец.

— Ты даже почти не притронулась, — делаю замечание.

— Я на банкете уже пару бокалов выпила, — натянуто улыбается.

— Ты уже домой? То есть в отель?

— Да. Завтра рано вставать, дел по горло.

— Мы с тобой толком не поговорили, может за ужином продолжим? Как на это смотришь? — осторожно спрашиваю. Только зачем мне это? Загладить свою вину перед ней или другое?

Внимательно рассматриваю ее черты лица, затем фигуру и, в который раз убеждаюсь, что Женя красива, а после стольких лет стала еще краше. Никогда не замечал, что, когда она смущается, у нее краснеют щеки. Сейчас мне это кажется милым. Раньше считал ее маленькой стервой и все в ней раздражало.

— Знаешь, Андрей. Я думаю, это плохая идея. Когда ехала в Россию, то у меня настрой был рабочим, никак не рассчитывая на нашу встречу. И тем более ужинать с тобой.

Я ухмыляюсь над ее словами. И все же она немного изменилась, стала более уверенной в себе и прямолинейной.

— Я же не на свидание приглашаю, а как дружескую встречу.

— Зачем? — смотрит проникновенно, будто пытается прочитать мои мысли.

— Хочу узнать о тебе побольше. Наверстать упущенное, — отвечаю честно.

Она ухмыляется и мотает головой.

— Пусть лучше останется все как есть, Андрей.

— Давай завтра в шесть, тебя устроит? В девять мне самому надо уже быть... — осекаюсь, чтобы не взболтнуть лишнего, — дома, сын будет ждать.

Женя наблюдает за мной молча, внимательно всматриваясь в лицо. Явно хочет, что-то сказать, но не решается.

— Нет, Андрей. Мой молодой человек очень ревнивый и этого не поймет.

Фраза “молодой человек” вызывает неприятное чувство. Вроде все нормально, так и должно быть, но все равно не дает покоя, надоедливо жужжа в голове.

— Хорошо. Может в другой раз согласишься. Давай тебя подвезу, — не спрашиваю, а утверждаю.

_______________

Ловите промик на другую книгу "Подчинить Демона" - 1DLHMQ3x

Спасибо огромное за ваши комментарии и реакции!!! Идем дальше)

Глава 16

Наглость Андрея зашкаливает. Не спрашивая моего мнения, он ведет к своему автомобилю. Ладно, хоть дал возможность попрощаться с виновниками торжества, а так мог бы вывести по-английски.

Как бы я ни отпиралась, его настойчивость давила на мою упертость, в этом он всегда преуспевал. Лишний раз контактировать с ним совершенно не хочется. После выпитых двух бокалов шампанского ощущаю себя безвольной куклой, и рядом с Андреем вся моя выдержка постепенно трещит. Его присутствие, вызывает во мне трепет и волнение, что очень мне не нравится. Его голос, его глаза, его прикосновения действуют опьяняюще и не дают мыслить трезво. Мне трудно совладать собой, дотронься он до меня, и все — я пропала. Это самый опасный момент, мне скорее нужно оказаться в своем номере, где буду чувствовать себя в безопасности.

Он помогает мне сесть в его автомобиль, я без замедления пристегиваюсь. Андрей молча садится и так же молча трогает с места, вливаясь в поток машин ночной Москвы.

— Тебе не холодно? — его бархатный голос нарушает тишину в салоне автомобиля.

Меня и правда знобит, но не от холода, а от него самого. Чувствую по всему телу легкое возбуждение от его запаха и мужской энергетики, которая так и источает тестостерон.

Какая я дура бесхребетная, что так реагирую на Андрея, после всего, что мне сделал. Почему за эти года не смогла его вытравить из сердца? Он мое наказание?

— Нет, не холодно, — буркаю себе под нос, обнимая себя за плечи.

Так и доезжаем молча до отеля. Каждый думает о своем и не пытается заговорить первым, неловкость между нами продолжает нарастать. Я молчу, задумываясь над нашим пройденным разговором. Особенно над тем, как он не стал откровенничать насчет своего сына. Было желание расспросить подробно насчет Миши, но сдержалась, возможно это больная тема для него. Но больше всего хотелось спросить о матери мальчика: почему не она рядом. И раз Андрей об этом не заговаривает, значит меня не касается.

Остановившись у отеля, благодарю Андрея за помощь и хочу открыть дверь, быстрее оказаться на безопасном расстоянии от него.

— Женя, — негромко окликает меня.

Торможу и поворачиваюсь в его сторону. Боже, как он красив сейчас в свете уличных фонарей. Моя пьяная натура хочет прикоснуться к его щеке, потрогать колючую щетину. Бессовестно разглядываю его черты лица, и сама не замечаю, как зависаю на его губах.

— Ты извини, если что не так. Дай свой номер, чтобы созвониться насчет ужина, — говорит с хрипотцой в голосе.

— Хорошо.

Не знаю, что со мной, но как околдованная называю ему свой номер телефона, не пытаясь даже осмыслить: а дальше что? И зачем это нужно?

— Я тебе позвоню тогда, — выкрикивает мне в спину, когда уже почти дохожу до главного входа в отель.

Молча киваю ему, не поднимая на него глаза. Скорее прочь, как можно подальше. Какого черта дала ему свой номер? Бестолковая, бесхребетная слабачка. О чем думала, когда согласилась?

— Женя, ты дура, просто дура! — говорю сама себе громко, когда уже очутилась в своем номере, прижавшись лбом к входной двери.

Кое-как заставляю себя принять душ и переодеться. Ложусь спать, пытаясь уснуть, но сна ни в одном глазу, вспоминая наш с ним танец и разговор. И о том какие у него губы, мать твою. Прижимаюсь лицом в подушку и кричу отчаянно, сколько есть мочи. Ругаю и ругаю себя за слабость.

Засыпаю в третьем часу ночи, а утром в восемь меня будит звонок мобильного. Сонная встаю с кровати и плетусь к сумочке, которую оставила на журнальном столике, где и лежит мобильный телефон.

“Мама. Странно. В такое время?”, мысленно замечаю.

А у самой ёкает сердечко, предчувствуя что-то не очень приятное.

— Да, мам, — отвечаю немного охрипшим голосом.

— Женечка, привет. Тут такое дело... — она мнется и не знает, как сказать, — в общем, Сашка всю ночь температурил. Он еще перед сном начал, но я не стала тревожить, ты вроде как на мероприятии была.

Ее слова ка гром звучат в ушах, приводя меня в шок.

— Это все твой отец виноват. Они вчера машину вместе мыли и баловались с холодной водой, друг друга обливая. Вот тебе и результат. Я Саше дала жаропонижающие, а оно только до тридцати семи снижает и все. Скорую хочу вызвать, но думаю надо сначала тебе позвонить, предупредить...

— Я сейчас приеду, — не дав ей договорить, отключаюсь и, как ошпаренная умываюсь, надеваю джинсы и легкую блузку.

Через двадцать минут я уже еду в такси к родителям за город. Через два часа, преодолев вечные пробки Москвы, расплачиваюсь с водителем, вылетаю из машины и на всех порах бегу в родительский дом.

Поднимаюсь на второй этаж, где раньше была моя спальня, теперь там заселился мой сын. Подбегаю к кровати, Саша и правда горит, щеки красные, глаза стеклянные. Заглядываю в горло, оно все красное, да и еще вдобавок появился кашель. Больше всего переживаю, как бы не пневмония. Из Германии прихватила с собой лекарства и сложила в дорожную аптечку, нахожу там жаропонижающее, которое сто процентов помогает сыну. Через полчаса оно начинает действовать, понижая температуру. Саша засыпает и весь потный. Заставляю его поменять одежду.

Резко вспоминаю, что сегодня нам нужно было ехать в клинику, начать принимать препарат для стимуляции стволовых клеток. Поэтому срочно звоню Владимиру Нестеровичу, чтобы предупредить о сложившейся ситуации.

— Евгения Павловна, здравствуйте! Вы уже подъехали? — радостно спрашивает врач.

— Здравствуйте. Нет, у нас случилось не очень приятное. Мой сын сильно заболел и теперь не думаю, что мы сможем приехать.

Образовывается секундная пауза, видать Владимир осмысливает сказанное мной.

— Ох, Евгения, вы сейчас так расстроили, что мне взрослому мужику захотелось плакать. Как же так, Евгения?! Мы же так надеемся на вашего сына, — горько вздыхает в трубку.

— Мне очень жаль. Теперь самой надо сына показать врачу, чтобы предотвратить пневмонию.

— Срочно везите в нашу клинику, у нас здесь отличное инфекционное отделение.

Как и порекомендовал Владимир Нестерович, папа повез нас с Сашкой в клинику. Там нас экстренно приняли, Сашу осмотрели и вынесли диагноз — бактериальный бронхит. Сына госпитализировали, как донор, за ним теперь нужно особое наблюдение, сдача всевозможных анализов. После всех процедур, пока спит сынок, я направляюсь к Владимиру.

— Евгения, я поговорил с отцом Миши, объяснил ему о ситуации с донором и, что теперь пересадка откладывается на неопределённый срок. Но, знаете, у Миши больше нет времени ждать, ему становится с каждой неделей все хуже, болезнь прогрессирует, можно сказать: каждый день на счету. Андрей решил срочно собрать недостающую сумму для лечения в Израиле и уехать туда с ним. И понимаете, все это для него сложно на самом деле. Эту сумму он за неделю не сможет собрать, — тяжело вздыхает врач, растирая ладонью лицо, явно от безысходности.

А мне реветь хочется, что вот так все получилось, хоть волком вой. Руки начинают трястись, ведь вчера, когда дала согласие на донорство Саши, я перед этим навестила Мишу. Мне разрешил сам Владимир Нестерович. Боже, как разрывалась душа, когда я заговорила с ним. У него такие проникновенные карие глаза, которые источаю доверие и надежду. Миша так обрадовался моего появления, подумав, что я его мама. Еле сдержалась, чтобы перед ним не разреветься. Такой он маленький, хрупкий мальчик, с почти прозрачной кожей.

После визита к Мише я без сомнения ответила Владимиру согласием, подписав все нужные документы.

— Сколько у него не хватает? — проглатываю образовавшийся ком в горле.

— Он сказал около пятнадцати миллионов, — отвечает мрачным голосом. — Помимо трансплантации, нужно платить за все обследования, приемы и анализы.

— Он обращался в фонды?

— Естественно, но там огромная очередь, мы долго ждать не можем. Андрей сейчас пытается продать все что у него есть, но и то это недостаточно.

Черт, черт. Как же так?

После разговора с врачом сижу в палате сына, и обдумываю сложившееся обстоятельство, истерично соображая: что теперь делать. У меня на счету имеется три миллиона, но и этого мало.

К отцу попробовать обратиться?

Встрепенувшись, хватаю свой мобильный, чтобы открыть список контактов, и тут мне на главном фоне дисплея попадается картина “Арктический холод”.

Вместо отца я набираю номер помощницы Юли.

— Юля, привет. У меня нет много времени и сразу перейду к делу. Ты можешь организовать срочный аукцион на мои картины? Гвоздем аукциона будет - “Арктический холод”, — тараторю в трубку, словно за мной гонятся.

— Ты хочешь ее продать?! — искренне удивляется.

— Да.

_____________

Дорогие читатели! Рядом с аннотацией вы найдете буктрейллер к книге. Там есть небольшие спойлеры на дальнейшее развитие истории. Приятного вам просмотра! Надеюсь, вам понравится)) Теперь, остается загадкой: сможет ли Женя помочь сыну Андрея.

Очередной промик на мою книгу "Измена. Игра в любовь" - QblbkCgb

Глава 17

— Андрей, я понимаю, что сейчас все так обернулось и вам надо срочно лететь в Израиль. Но, где вы возьмете такую сумму на лечение?

— Попробую найти в короткий срок. Все продам, что есть у меня, но я не позволю умирать Мише.

— Но продать за короткий срок невозможно, сами понимаете, — Владимир все пытается меня вразумить, попробовать дождаться выздоровления донора. Но пока он выздоровеет, Миши уже может не стать.

От последнего слова все нутро скручив