Развод. Нас больше нет

Глава 1

Зачем я это делаю? Наверное, чтобы наконец-то увидеть ЭТО своими глазами и вылечиться?

Я устала. За эти два года, что замужем, устала от такой жизни. Устала быть той, кем сейчас являюсь: ненужной, нелюбимой и несчастной.

Поднявшись на двадцать пятый этаж башни многоквартирной высотки, где во владении есть шикарная и элитная квартира у моего дорогого и любимого для меня мужа. Я здесь впервые за два года нашего брака с Андреем Востровым. Прекрасно знала о ней, и кто проживает в этой квартире. Но меня в этом месте никогда не ждут, да и запрещено тут появляться.

Вынимаю из сумки электронную карту, которую украла у мужа. Прикладываю к дверному замку, происходит негромкий писк и загорается зеленая лампочка. Тихо открываю дверь и бесшумно прохожу в идеально блестящий холл. Пол из мраморной плитки сверкает чистотой, на пороге ботинки мужа и множество разной женской обуви. Не мои. Расстегиваю свои белоснежные босоножки на тонкой шпильке, чтобы не стучать по мраморному полу и не выдать свое присутствие. Обвожу взглядом убранство: красиво! Все здесь шикарно и в современном стиле. Квартира обставлена со вкусом. Только чьим?

Ступаю босой стопой на зеркальный пол, вздрагиваю от обжигающего ледяного холода. В моей груди точно такой же, и я уже к этому привыкла. Иду по широкому коридору, слышу приглушенные голоса и смех. Направляюсь по интуиции, точнее по мере приближения голосов. Догадываюсь, что моя цель находится в конце коридора.

Так и выходит, за закрытой дверью, слышу вздохи и стоны, переплетенные с мужским и женским.

В груди на бешеной скорости стучит истерзанное сердце, уже заранее зная, что происходит за закрытой дверью. Но мне это надо! Надо увидеть собственными глазами, чтобы вытравить, искоренить больную любовь к мужу. Если раньше я представляла, то теперь, хочу увидеть и очиститься от иллюзий, от чувств.

Толкаю дверь и медленно открываю. И вместе с этим мое сердце замирает, источая адскую боль. Это просторная светлая спальня, в стиле минимализма. В нос моментально бьет запах секса, одновременно звонко звенящими стонами и влажными шлепками.

Мой муж и его любовница занимаются сексом на широкой двуспальной кровати. Лариса лежит на спине. Андрей нависает скалой над своей секс-жертвой. Он с наслаждением вбивается между широко раздвинутыми ногами любовницы, точнее любимой. И у обоих на лицах гримаса блаженства и наслаждения от соития. Сразу чувствуется между ними страсть и любовь, которую никогда не было у нас с мужем.

Я забываю дышать, когда вижу своими глазами их половой акт. В горле застревает такой огромный ком обиды и разочарования, будто шею стискивает невидимой цепью с острыми шипами, причиняя жгучую боль.

Это больно, адски больно. Хочу разрыдаться и умереть. Но вместо этого сдерживаюсь и заставляю себя смотреть, чтобы наконец излечиться и больше не чувствовать к этому человеку НИ-ЧЕ-ГО.

«Смотри, Женя, смотри! Не вздумай отворачиваться и сбегать как трусливая девочка! Смотри, слышишь? Смотри и выдирай с мясом из своей груди то, что ему никогда не было нужно!»

Мне четко видно, как его член входит в тело той, которую он любит и боготворит. Андрей без защиты и это еще больше прибавляет смертельной дозы боли. Всю скручивает и выворачивает, но стойко смотрю.

Поджарое, мускулистое тело мужа вбивается жёстко и глубоко между ног Ларисы. Одной рукой придерживает ее ногу за щиколотку, второй сжимает третьего размера грудь. Лариса с упоением стонет, и впивается ногтями в его предплечье. Она вся извивается на белых простынях от напора моего мужа и выкрикивает ему слова любви. В ответ Андрей еще сильнее толкается в разгоряченное тело любовницы, издавая страстный стон.

Она красивая и стройная брюнетка, с длинными ногами как у модели. По сравнению с ней, я моль и невзрачная девушка с волосами цвета пшеницы, маленького роста и худая как тростинка. Мое тело как у не сформировавшегося подростка: угловатая фигура, узкие бедра, плоская грудь.

Господи, дай мне сил, очень тебя прошу, дай! Больше не хочу этого всего. Его не хочу, и тем более взаимных чувств, о которых мечтала почти пять лет.

В какой-то момент Лариса поворачивает голову в мою сторону и ее большие карие глаза раскрываются еще шире. Она издает визг не от жадных толчков моего мужа, а от моего присутствия. Испугано отталкивается от Андрея, спешно прикрывая простыней свое сексуальное смуглое тело.

Андрей в растерянности наблюдает за “любимой”, и поняв, что она смотрит в сторону двери, поворачивается. Наши глаза встречаются, при этом я чувствую ликование, что смогла их обескуражить. В его глазах вспыхивает страх и растерянность.

— Женя?! Что ты здесь делаешь?!

«Пытаюсь излечиться», хочется сказать ему, но стойко молчу, смотря в его красивые и такие любимые серые глаза.

— Андрей, нам надо поговорить, – негромко и дрожащим голосом произношу слова, которые уже несколько недель мечтаю озвучить.

Он недовольно хмурится. Встает с кровати, не стесняясь своей наготы и покачивающегося, стоящим колом члена, который блестит от смазки его “любимой”.

Так болит в груди, что впору закричать и наброситься на него с кулаками, но стойко стою на месте, не желая даже сдвинуться. Держу себя в жёстких рамках, чтобы только не показать мужу свою слабость, насколько сейчас раздавлена и разбита. Внутри уже давно все кровоточит, там нет живого места, и давно привыкшее к мучительной боли.

— Другое время не могла найти? – произносит с недовольными нотками в голосе.

— Не могла, – хрипло отвечаю.

— Выйди, я оденусь, – резко произносит.

— А что тебе от меня скрывать? Чего я там не видела? – со злой ухмылкой отвечаю ему.

Он с вызовом и демонстративно надевает спортивные брюки, ни на миг, не прерывая нашего зрительного контакта, показывая мне, что ему плевать на меня.

Лариса испугано наблюдает за нами, натянув простыню до самой шеи. Хочу ей сказать пару ласковых, но сдерживаюсь, чтобы только не показать свою уязвимость перед ней. Пусть все останется на ее совести.

Не дожидаясь Андрея, выхожу из проклятой спальни и иду в гостиную. По-хозяйски располагаюсь на широком белоснежном диване, ожидая появление мужа.

— Говори, — заходя в гостиную, недовольно произносит.

Хорошо, что хоть додумался натянуть футболку.

— Я подаю на развод! — твердо произношу, держа ровно спину.

Андрей ухмыляется и идет к барной стойке. Берет бутылку виски и наливает в чистый бокал янтарную жидкость. Завороженно наблюдаю за его движениями, как преподносит к губам бокал и, как отпивает небольшой глоток. Он, красив и мужественен, ровные и правильные черты лица, небольшой ровный нос, гладко выбритые скулы и подбородок, средней толщины губы, которые сейчас алые от поцелуев с его “любимой” и блестят от выпитого виски.

— Даже не надейся, — не смотря в мою сторону, Андрей произносит с издевкой. — Договоренность наших родителей тебе это не позволит.

— Я с отцом сама поговорю, объясню, что это моя инициатива. Он не станет разрывать контракт.

— Наивная, — усмехается.

— Андрей, мне плевать. Я улетаю через неделю и неважно, со мной или без меня, но ты оформишь наш развод. Это ляжет на твои плечи, а я умываю руки. Мне от тебя ничего не нужно и делить имущество не собираюсь. Мой адвокат свяжется с тобой.

— Куда собралась? — игнорируя мои последние слова.

— Далеко отсюда, чтобы дать вам возможность не скрываться и продолжать трахаться, — произношу и от своих же слов становится еще больнее, потому что я добровольно отказываюсь от своего любимого. Я люблю его так сильно, что от этой любви сгораю заживо. Больше этого не вынесу. Хватит! Мне пора излечиться и прекратить позволять поступать так со мной.

— Никуда ты не поедешь и развода тебе не дам! Продолжаем жить, как и прежде, — равнодушно произносит, отпивая бокал виски.

Этими словами и равнодушием в глазах, наносит мне похлеще ножевых ранений.

— Что?! Ты предлагаешь мне принять твою полигамию? А детей мы тоже вдвоем будем тебе рожать? – меня всю трясет от его слов.

Получается, он хочет продолжать жить на две семьи? Делить его с другой? Мы живем в стране, где запрещено многоженство. Да и я этого больше терпеть не намерена!

— Детей будет рожать только одна из вас, – смотрит с вызовом, – и это будешь не ты.

Глава 2

— А не пошел бы ты… – плюю ему под ноги, резко встаю с дивана и направляюсь на выход из этой злосчастной квартиры.

— Чтоб дома меня ждала, – кричит мне в след.

На ватных ногах иду по коридору. Обуваюсь в босоножки, не пытаясь их даже застегнуть. Пулей вылетаю из квартиры и не удосуживаюсь ее закрыть.

Уже в лифте даю волю своим чувствам, рыдая навзрыд. Оседаю без сил на пол, обзывая его мысленно все возможными матерными словами. Так больно мне еще никогда не было. В груди жжет, словно туда запихали горящие угли, и они выжигают все без остатка.

Как я могла полюбить такое чудовище? Как?! Это же как он меня ненавидит, что так унизить:

“...и это будешь не ты”, болезненным эхом отдается в груди.

Они были произнесены с такой надменностью и неприязнью, что почувствовала себя биомусором, ненужной вещью, которую подарили и владельцу она не особо нужна.

За что мне все это? Что я сделала в своей жизни не так?

Какая я же дура, что влюбилась в Андрея Вострова. Будь проклят тот день, когда его увидела и пропала. Пропала так, что до сих пор не могу себя найти, свое достоинство.

Мне тогда было восемнадцать. Папа пригласил на совместный отдых семью Востровых. Он только начал сотрудничать с Востровым старшим, и я понятия не имела, что это сотрудничество станет судьбоносным для меня. Увидев впервые Андрея, осталась в таком впечатление от неожиданной встречи. Ему тогда было двадцать три года, как мне сейчас. Высокий, подтянутый молодой человек со светлыми волосами.

Я тогда зависла на нем и любой его мимолетный взгляд, заставлял трепетать и краснеть. В то время была скромной и застенчивой девушкой, строго воспитываясь родителями. Они меня оберегали, как зеница ока, запрещая множество вольностей и ставя жесткие рамки в воспитании.

Тогда считала, что так и надо, это правильно. Но, побывав два года замужем, поняла — многое упустила в недолгой жизни и теперь, хочется свободы, как птице в небе.

Устала быть правильной дочерью и правильной женой. С меня хватит! Я хочу свободы и вздохнуть полной грудью, сбрасывая с себя тяжелые оковы.

Выхожу из лифта, вытирая слезы со щек и уверено направляюсь на выход из фешенебельного здания.

Сажусь в красную тойоту, которую купил мне дорогой и любимый муж, выделяя эти слова в кавычки. Перед глазами все расплывается от непрекращающихся слез. Сижу еще пять минут, уставившись в лобовое стекло, усмиряю свою истерику, и наконец завожу мотор.

— Прочь. Прочь из его жизни, прочь из этого города. Даже не буду дожидаться недели, поменяю билет на рейс и сегодня же вылетаю, — с рыданием кричу перед собой, смотря вперед.

Не помню, как доезжаю до загородного дома, где прожила последние два года, думая, что буду здесь счастлива. Не заезжая в ворота, оставляю свою красную подругу снаружи.

Иду почти бегом, проходя кованые ворота, не здороваясь с охранником, что сидит на посту, и быстрым шагом преодолеваю вымощенную каменной плиткой дорожку к дому.

Преодолеваю порог дома, бросаю ключи и сумочку на комод и спешно поднимаюсь на второй этаж.

В свою спальню влетаю, открыв дверь со всего размаху, что та с грохотом и треском ударяется о стену. Открываю шкаф-купе и вытаскиваю оттуда все вещи, бросая на широкую кровать, в том числе огромный чемодан, которым редко пользовалась.

У нас даже спальни отдельные, не говоря об интимной жизни, которую можно на пальцах посчитать сколько раз было за этот год. Я же всегда растворялась в нем, а он... А он думал о другой. Как он был зол, когда узнал о нашей помолвке, его перекошенное лицо навсегда останется в моей памяти, а я тихо его любила и мечтала о нем.

В то время он встречался с Ларисой и надеялся, что она станет его женой, но наши родители решили все иначе. Заставив Андрея, жениться на мне. А я как влюбленная девочка, тихонько радовалась и дала себе слово, что все сделаю для того, чтобы Андрюша полюбил меня и был счастлив только со мной.

Дурочка с переулочка, смешно от самой себя. Настроила себе воздушных замков, а в итоге была самой несчастной женой, которая знала, где именно ночует ее муж и с кем. И сегодня я ЭТО увидела, какой он бывает в момент интимной близости. Со мной же всегда холоден и отстранен. Да что говорить об этом, он старался со мной заниматься сексом с защитой.

С защитой!

Опять память откидывает в ту злосчастную квартиру и болит, так болит, что кричать хочется. Только однажды он забылся о презервативе, когда пришел пьяным домой после какой-то вечеринки, куда даже не думал взять меня с собой, набросился и мы переспали в его спальне и раньше такого он себе не позволял. Я была счастлива в тот момент, опять поверила в любовь между нами, но не тут-то было, на следующий день продолжились, его холод и отстраненность. А потом мнимые командировки и встречи, и где именно они проходили, сегодняшняя ситуация тому подтверждение.

Каждый день себя тешила, вот-вот он остепенится, бросит свою Ларису и будет только моим.

Разве можно быть такой бесхребетной идиоткой, заглядывая мужу в рот и ждать, ждать, ждать и надеяться?

Только чего?

А ничего.

Осталась я у разбитого корыта с кучей комплексов. И теперь хочу освободиться от этого наваждения по имени “Андрей”. Навсегда! Я, хозяйка своей жизни, а не родители или мой муж, который заставляет жить по-прежнему, делить его с другой. Или как там в мусульманских странах — быть одной из жен гарема.

Плачу, но остервенело собираю свои вещи. Ни одной минуты не хочу здесь оставаться, надо быстрее уходить.

Стараюсь ничего не забыть, запихивая как попало свои вещи. Беру самое необходимое, остальное пусть выбросит или сожжет, но сюда больше никогда не вернусь. Пусть мне будет тяжело и плохо, но все сделаю, чтобы его забыть, вытравить из сердца.

По телефону меняю билет на самолет, забронировав ближайший рейс. Меня ждет лучшее будущее, меня ждут в Германии, там я договорилась через знакомую, что возьмут в известную галерею. Искусство — это моя слабость, обожаю писать картины и изучать известных художников. Из-за замужества добровольно это все забросила, тихонько мечтая стать известной художницей.

Закончив сборы, стою у порога, держа за ручку чемодан, молча обвожу стены и мебель нашего дома, то есть уже не моего, вспоминая свои прожитые дни и месяцы здесь. Прощаюсь со ставшими родными стенами и теперь уже навсегда. И хозяйка этого дома будет та, которую любит хозяин дома. А я... А я буду счастлива подальше отсюда, буду стараться и стремиться к этому.

Глубоко вздыхаю и выхожу наружу. Только оказываюсь на улице, неуклюже таща огромный чемодан, за спиной раздается до боли знакомый голос.

— Куда? Как вынесла чемодан, так и затаскивай обратно. Наигралась в обиженку и хватит, — гремит грозный и недовольный голос мужа, как гром среди ясного неба. Я застываю, вжимая голову в плечи, боюсь повернуться.

_________________

От автора:

Спасибо всем, кто читает эту новинку! За ваши реакции и комментарии отдельное спасибо, мне очень приятно!) Едем дальше)

П. С. Вся история выдумана мной, все события и герои так же выдуманные и совпадения случайны.

Глава 3

— Даже не подумаю, — бурчу себе под нос, продолжая тащить чемодан.

Андрей преграждает мне путь своей тушей. Я по сравнению с ним пигалица и он больше меня в два раза.

Мне ничего не остается, как остановиться. Смотрю в его серые холодные глаза, которые источают злость и ярость.

— Домой зашла, — рычит на меня.

Страшно, очень страшно сейчас. Но стараюсь этого не показывать, а гордо вскинуть нос и смотреть с непроницаемым лицом.

— Своей любовнице так указывай. Отойди и дай пройти, — толкаю вперед чемодан, упираясь колесиками в носки его обуви.

— Я. Сказал. Зашла, — властные нотки в каждом произнесенном слове.

Маленькая и послушная девочка хочет покориться и больше не совершать самовольство. Но другая, эгоистичная и капризная хочет дать ему леща по морде и вытрясти с него надменность. Устала от всего, от этой борьбы, где не я победитель, просто хочу отойти в сторону и прекратить весь этот фарс.

— Андрей, мы оба взрослые люди и понимаем, что наш брак ошибка. Дай мне спокойно уйти, пожалуйста, — беру себя в руки и пытаюсь проявить в нем человечность.

— Нет. Ты моя жена и таковой останешься, до конца наших дней, — последнюю фразу выделяет с издевкой.

И это действует спусковым механизмом, меня прорывает на откровенность, которую раньше боялась произносить:

— Зачем ты так со мной? Что лично тебе я сделала? Думаешь, это я заставила тебя на мне жениться? — начинаю закипать, на глаза наворачиваются слезы. Пусть лучше отпустит, чем заставляет мучиться.

— Успокойся, — хватает за ручку мой чемодан и тянет на себя, но от этого еще больше закипаю и меня не остановить.

— Знаешь, Андрей, ведь в тебя влюбилась с первого взгляда. Тогда так залипла на тебе, что каждый божий день наивно мечтала о тебе. Когда наши родители решили нас поженить, так обрадовалась, думала, что полюбишь меня так же, как я тебя. Но крупно ошиблась. Да, наивная дурочка, мечтающая о любящем муже и счастливой семье. Надеялась на твою взаимность и верность. А в итоге..., — смахиваю скатывающую слезу со щеки. — А в итоге я несчастна, и ты несчастен. Ты не представляешь, как мне было мучительно больно, знать, где ты на самом деле находишься и с кем. Представлять вас вместе, та еще пытка, Андрей. Я старалась совладать своими эмоциями, правда. Хотела сделать тебя счастливым. Создать тепло и уют в нашем доме. Ждала тебя как верная собака у порога, пока ты натрахаешься с другой. Но нет, это все было в пустую. Ненужное для тебя и не имеющее ценности. Мы даже спали отдельно, а об интимной близости вообще молчу. Как думаешь, каково человеку, который любит до беспамятства, знать, что ты безразличен ему?

Смотрю на Андрея сквозь пелену слез, он уже не сердится, нет, там похуже — жалость. Только не она, это похлеще злости и ненависти, так я ощущаю себя жалким и никчемным человеком.

— Так зачем друг друга мучить? Просто отпусти. Давай прекратим этот фарс, который создали не по нашей воле. Разойдемся полюбовно, без скандалов и интриг. Очень прошу, отпусти, — говорю уже тише, переходя на шепот. — Больше этого не вынесу, я не железная. Я человек из плоти и крови, у которого есть чувства, эмоции и свои желания. Мне больно жить с тобой под одной крыше, зная, что ты не мой. Хочу быть любимой женщиной своего мужа и родить ему детей. Да просто хочу женского счастья. Неужели этого не заслужила? — нервно улыбаюсь сквозь слезы.

Смотрю умоляюще в его глаза. Он молча наблюдает, разжимает ладонь и отпускает ручку чемодана, засунув руки в карманы брюк. И я вздыхаю с облегчением, закрыв глаза.

— Хорошо, Женя, дам тебе развод и не стану держать против твоей воли, — уже спокойнее говорит и чувствуется в голосе смирение.

— Спасибо, — шепчу. Вытираю щеки и плотнее прижимаю к себе чемодан. — Я тебе желаю счастья. И никогда не почувствовать все то, что чувствовала я, живя с тобой, — растягиваю губы в улыбку, но явно получается неискренне.

Больше не в силах сдерживать свою истерику от нашего расставания, я молча разворачиваюсь по направлению к выходу из двора некогда нашего дома.

— Прости за все, Жень, — прилетает мне в спину слова без пяти минут бывшего мужа.

Останавливаюсь и напрягаюсь, но не в силах повернуться и сказать ответ. Просто продолжаю свой путь.

Могу ли простить? Я еще сама не знаю. За два года терпения отношения Андрея ко мне, бесследно не проходят, мне сложно ответить на этот вопрос, когда в груди все еще кровоточит, и когда это пройдет, я сама не знаю.

Не сказав ни слова, просто ухожу, из нашего дома, из его жизни.

***

Прошло две недели.

Переезд в другую страну хоть немного, но дал мне облегчения. Развод с Андреем не проходит безболезненно, постоянно трясет и выкручивает без него, вспоминая образ мужа. Стараюсь в такие моменты вспоминать его и Ларису вместе, в той самой квартире, чтобы отрезвить и опустить на землю, разбивая в клочья.

Наш развод в самом разгаре, и я запрещаю себе интересоваться об Андрее, как именно он там живет и с кем. Это будет для меня катастрофически, узнав, что он счастлив с Ларисой. Постепенно, с чувством и расстановкой двигаюсь по направлению “забыть”. Как бы ни было тяжело, но я должна смириться и закрыть ту дверь, а ключ выкинуть в неизвестность, чтобы не было возможности отыскать и открыть снова, потому что мне дышать тяжело и больно без него.

Мои родители были в ярости, от нас с Андреем, ведь мы поставили под угрозу важный контракт, заключенный между нашими отцами. Мне искренне плевать на это, и никак не вызывает угрызений совести.

В мюнхенской галерее меня встретили с уважением и теплом, и за эти две недели я влилась в рабочий ритм с огромным увлечением, иногда забывая причину моего нахождения в Мюнхене.

Языковый барьер не был преградой, так как знаю на отлично английский. Но все равно записалась на курсы по изучению немецкого.

Я все делаю, чтобы вечерами в съемной квартире мне не было одиноко и тоскливо, стараясь не впадать в депрессию, занимаю себя всевозможными курсами или с кистью в руках, нанося мазки на холст масляными красками.

И вот сегодня, сидя в своей мастерской съемной квартиры, которая расположена в центре Мюнхена, скоротаю вечер за написанием картины.

Наношу последний штрих кистью, встаю со стула, и я отстраняюсь на два шага назад, рассматривая свое творение. На меня смотрят родные и любимые серые глаза. В груди тянет тупой болью. Выглядит настолько реалистично, будто ОН стоит напротив и прожигает серым взглядом. Эту картину написала по памяти, помня каждый штрих, каждую черточку любимых глаз.

Шмыгаю носом, потому что опять начинаю плакать. В последнее время, это привычное состояние, раньше думала, что это от развода, но как оказалось, причина совершенно в другом.

Стираю тыльной стороной ладони одиночную слезу и кладу кисть в этюдник. Вытираю руки о черный фартук, на котором и так нет живого места, полностью испачканный красками.

Подхожу к окну, рассматривая горящий огнями Мюнхен. Тяжело вздыхаю и закрываю глаза, представляя, как это было бы, если я об этом узнала еще в России, в нашем доме.

Сую руку в карман фартука и достаю оттуда белый пластиковый предмет, на котором показывают две отчетливые красные полоски.

Плачу. Но не знаю, от счастья или страха.

Кто знал, что один единственный раз без защиты, приведет к такому. То ли злой рок, то ли это дар с небес.

Прикладываю ладонь к животу, и улыбаюсь сквозь слезы.

— Нет, ты моя награда за годы мучения, — шепчу еще совсем плоскому животу и улыбаюсь.

Глава 4

Прошло шесть лет.

— Саша-а, ты где? Нам пора выезжать.

Ищу моего проказника по коридорам галереи, наверстывая круги. Еще раз смотрю на наручные часы, время показывает половину второго, а нам надо быть дома в три часа. До четырех успеть забрать чемоданы и уже мчаться в аэропорт.

Сегодня последний день моей выставки в галереи, не присутствовать, я не могу. А так бы уже спокойно собирались в дорогу, сидя дома. Но пришлось взять с собой моего мальчика, и ехать на закрытие выставки.

Проходя между посетителями галереи, рассматривающих мои картины, я стараюсь всматриваться во все углы помещения, выискивая проказника.

Навстречу ко мне идет фрау Рихтер, по совместительству моя начальница. Но мы с ней уже так сдружились, что этого барьера, между нами, давно уже нет.

— Hallo (прим. автора: перев.с немецкого - “Привет”), — приветствует Хельга.

— Hallo.

— Твоя выставка взорвала нашу галерею! — говорит на немецком, восхищаясь и хлопая в ладоши.

Хельга Рихтер — женщина средних лет, изящная брюнетка, высокая, худощавого телосложения. Любит курить тонкие сигареты через мундштук. Она мне напоминает актрис 40-х — 60-х годов. Это она сделала из меня ту, кем я являюсь на данный момент.

Приехав сюда двадцати трех летней девушкой, выглядела гадким утенком и с неудачным браком за плечами, Хельга изначально прониклась ко мне всей душой. А уже дальше, когда увидела мои картины в съемной квартире, и вовсе взялась за меня, вцепившись мертвой хваткой. Она мне тогда объяснила, что я похожа на нее в молодости, такая же напуганная и неопытная молодая девушка. Только Хельга переехала в Мюнхен из глубокой провинции Германии. Ее жизненный путь был трудным и не таким радужным по сравнению с моим, но в чем-то схожесть была, по словам Хельги.