Камелия. Тени из прошлого

Ника Ерш

Камелия. Тени из прошлого

Глава 1. Неожиданное приглашение

– Вам письмо, – сообщил Витольд, появляясь, как всегда, будто из воздуха.

Он стал моей первой прислугой. И пока единственной.

Тот самый «блин комом», о котором однажды, в моей безбедной жизни, наверняка захочется умолчать.

Я обернулась.

За мной стоял высокий, крупный, при этом сильно ссутулившийся мужчина с весьма заметным горбом на спине. Неопределенного возраста, в толстых линзах очков, с некрасивыми «оспинами» на коже. Заметив мое внимание, он улыбнулся. И стало только хуже. Его сильно выдающиеся крупные зубы придавали и без того не самому красивому лицу поистине устрашающий вид. Да и щетина седых усов лишь усугубляла тягостное впечатление.

Именно поэтому я просила Витольда не улыбаться посетителям. Моей целью было произвести на потенциального заказчика приятное впечатление, а слуга должен стать обязательным показателем статусности. Увы, пока он лишь портил впечатление на корню.

– Напугал. – Я недовольно покачала головой. – Просила же не подкрадываться. Положи письмо на стол, у скамьи.

Договорив, снова переключила внимание на картину, которую набрасывала до прихода Витольда. И нахмурилась. Пока рисовала, не заметила, насколько отклонилась от прежнего плана. Небо, которое планировалось безмятежным, получалось оттенка бури, кроны деревьев гнулись от шквалистого ветра, а девушка, лежащая на расстеленном пледе, в лучшем случае могла считаться уснувшей. В худшем…

– Рисуете жертву молнии? – скрипуче подтвердил мои опасения Витольд.

– Что за чепуха? – возмутилась я, делая шаг назад и нервно растирая кисти рук. – Снова какая-то хмарь вместо счастья и красочности. Девушка должна была жизнерадостно смотреть на зрителя.

– Тогда заказчик будет удивляться, – хмыкнул Витольд.

– Угу, – кивнула я, понимая, что исправить уже ничего не успею. – Придется как-то объяснить такие перемены в воплощении технического задания.

Но, скорее всего, от заказа просто откажутся. Снова!

Время опять было потеряно не на то, что нужно. Третий набросок подряд. И – самое страшное – я не могла объяснить себе, отчего выходило именно так. Дар, который раньше подводил лишь изредка и понемногу, в последние недели практически прекратил меня слушаться. Обращаясь к магии, я будто крутила рулетку на удачу. И удача всегда оказывалась не на моей стороне.

– По-моему получилось даже красивше́е, чем у вас просили, госпожа, – заметил Витольд. – Грациозно, априо́ри!

Я строго посмотрела на слугу. Седой, с вечно всклокоченными волосами до плеч и куцыми усиками над сильно выступающей верхней губой, он в который раз пытался говорить со мной о том, в чем не разбирался. При этом неправильно ставил ударения в словах и часто использовал совершенно неприменимые к случаю термины.

– Смотрю, ты читал словарь, который я подарила? – спросила, продолжая раздосадованно мять запястья.

– А как же, – кивнул Витольд. – Грациозность выучил. Априори вот. И еще «исто́ма». Знаете, что это?

– Просила ведь учить простые слова, – вздохнула я, покачав головой.

– Так к вам приходят непростые люди, – заметил Витольд. – Их обыкновенным предложением ко́хфия не удивить.

– Положи письмо и иди, – попросила я, поняв, что не имею сил для споров.

– Не могу, – ответил помощник, продолжая стоять рядом и рассматривать набросок. – Послание-то привез гость. Он требует видеть вас лично. Говорит, срочно. Вопрос жизни и… А девушка на картине – это вы?

– Нет.

Глядя на Витольда, я в который раз дала себе мысленное обещание провести с ним уроки этики. Поговорить о манерах, о гигиене, о пользе молчания. Увы, как только мы начинали беседовать о чем-то подобном прежде, слуга так быстро изводил меня своими замечаниями и новыми словечками, что я ретировалась раньше, чем давала ему полезные знания. Но отчаиваться было рано.

– Вы похожи с дамочкой, – отметил Витольд, невозмутимо уставившись на меня из-за толстых линз очков. – Волосы такие же кудрявые и черные, бледная кожа, неестественная худоба…

– У меня астеничное телосложение, – перебила я, возмущаясь. – И у девушки с картины тоже. На этом вся схожесть заканчивается. Так кто там приехал? Что за срочность? От кого курьер?

Витольд собрался, кивнул и принялся объяснять:

– Там мужчина. Лет пятьдесят. Прибыл на самоходном экипаже с вензелями и всякими другими украшательствами. С личным водителем. Одет в приличный костюм, в руках трость с серебряным наверши́нником и кожаный портфель. Тучный.

– Портфель тучный? – не поняла я.

– Курьер, – ответил Витольд. – Еле прошел в дверь. Не астеничного телосложения.

Я тяжело вздохнула, прищурилась и напомнила:

– Некрасиво так говорить о людях. Мы не осуждаем гостей и клиентов, Витольд. Твоя задача приветствовать их и всячески демонстрировать лояльность. Понимаешь?

– Чего демонстрировать? – Слуга прищурился, почесал затылок.

– Доброе отношение, – пояснила, вздохнув.

– Мы поздоровались, – кивнул Витольд. – И я проводил его к дивану, предложив ощутить настоящую истому после долгого пути.

– Не стоило мне тебя нанимать, – пробурчала я устало, разумеется не всерьез.

– У вас не было выбора, – с сочувствием напомнил Витольд. – Где же взять денег на другого помощника, госпожа Камелия? Вы и мне не платите уже четыре недели и три дня.

– Сейчас картину продам, и будет тебе жалование, – ответила я, укладывая кисти рядом с этюдником.

– Кто ж ее купит? – Он скрипуче хохотнул.

– Так, все! Сейчас приведу себя в порядок и пройду к гостю, – перевела я тему. – Этот мужчина в синей гостиной?

– Да, – ответил Витольд, криво улыбаясь. – Где ж ему еще быть?

Я подавила очередную волну раздражения, прекрасно понимая, чем вызвана подобная реакция слуги на мой вопрос. Он уже высказывал мысль о том, как глупо называть гостиную синей, если она единственная и ее никак не нужно выделять среди множества других. Но иначе было нельзя.

Так вышло, что в арендованном мной доме было всего три пригодные для жизни комнаты. Спальня, синяя гостиная и столовая. Внешне дом выглядел богаче и больше, но внутри… Шесть комнат я закрыла ради блага посторонних. Там властвовали сырость и грибок, которые не удавалось вытравить даже магическими средствами.

Однако меня это устраивало. Витольд сумел сильно сбить цену за аренду, а заказчиков картин я принимала в единственной гостиной, делая вид, будто она – одна из многих. На встречи я надевала одно из двух имеющихся парадных платьев. Так получалось имитировать, будто всех встречает успешная художница с силой магического вкрапления. Уровень дара у меня был крошечный и неприменимый почти ни в каких сферах. Но с картинами повезло. Вернее, так было раньше…

На самом деле дела обстояли плохо. То есть крошечный дар у меня действительно был, и он никуда не делся, но после отчисления из университета подчинялся все хуже. А потому рисовать на заказ оказалось практически невозможно. Стоило попытаться добавить немного магии в краски, как она творила что попало, искажая светотени и передавая совсем иное настроение. Море вместо штиля бушевало, солнце не согревало, а нещадно палило… Все выходило с перебором или вообще иначе. И чувства от созерцания таких работ были совсем не теми, о которых просили.

С каждой новой картиной мечта зарабатывать на рисовании таяла, заставляя все сильнее печалиться. Впереди маячила злая неизвестность. Я даже гувернанткой устроиться не могла, потому что оказалась выдворена из университета за полгода до выпуска. В личном деле написали, будто все из-за нарушения устава учебного заведения в части правил внутреннего распорядка. Реальность была совершенно иной. Но доказать я ничего не могла, а потому смиренно уехала и пыталась наладить жизнь по-новому.

Получалось плохо. А если бы не Витольд, могло выйти совсем бедово. Вместе мы крутились как могли.

Впрочем, хорошая новость тоже была.

На моем счету лежала приличная сумма, оставленная родителями. На нее можно было безбедно жить несколько лет.

Плохая новость заключалась в невозможности использовать эти деньги до двадцати двух лет – так распорядились родители. Они хотели, чтобы счет стал доступен в день выпуска из университета. Это был их подарок для меня… Задумка казалась прекрасной, но кто мог знать, чем она обернется в итоге?

В итоге еще три с половиной месяца мне предстояло выживать на деньги, которые удалось выручить с продажи украшений.

Во время учебы в университете я продавала картины и помогала младшекурсникам с подготовкой к зачетам по истории королевства и древним языкам. Это приносило неплохой доход. Но кто мог предположить, что деньги нужно копить? Я тратила их на наряды, новые аксессуары и прогулки в город по выходным…

В итоге ушла из университета практически ни с чем. Так глупо! И, если бы не Витольд…

Вздохнув, быстро вернулась в дом через задний ход и поднялась к себе в спальню по отсыревшей лестнице для слуг.

Я не имела понятия, кто и зачем ко мне прибыл, но собиралась предстать перед незнакомцем в лучшем виде. А он пока мог полюбоваться на готовые картины в гостиной и – кто знает? – возможно, помочь с финансами, прикупив одну из них. Мне действительно следовало заплатить Витольду хотя бы часть заработанного…

* * *

Мужчина и правда оказался крупного телосложения.

Стоило мне войти в гостиную, как все мое внимание моментально обратилось к сидящему на диване незнакомцу. Не заметить его казалось невозможным: он занимал два с половиной места сразу. При этом был одет в шикарный, явно пошитый на заказ костюм-тройку и смотрел свысока даже из невыгодного положения. Я возвышалась над ним, но это никак не мешало мне чувствовать себя первокурсницей, уличенной в проделках.

Глаза у мужчины были черными и маленькими, большое круглое лицо – идеально выбритым, нос крупный, с рытвинами на коже, как у Витольда. Редкие короткие волосы распределились по голове максимально равномерно, начиная от прямого пробора по центру. И все это лишь усиливало отталкивающее впечатление.

Незнакомец сильно потел. По его вискам текли капли воды, и он тут же протирал их кипенно-белым платком, зажатым в пухлой руке с двумя массивными перстнями на пальцах. При этом мужчина смотрел вокруг так, словно с трудом сдерживал брезгливость.

– Добрый день, – опомнившись после недолгой игры в гляделки, поздоровалась я. – Мое имя Каме́лия А́скер. А вы?..

– А я как раз вас искал, – ответил мужчина, продемонстрировав оскал из мелких белых зубов. – Далеко же вы забрались, госпожа Аскер.

Я всем своим видом продемонстрировала требование пояснить происходящее. Мужчина глубоко, тяжело вздохнул и, качнувшись назад, резко оттолкнулся от сиденья, чтоб подняться. Встать ровно помогла его трость. «Действительно дорогая вещь», – отметила я про себя.

– Думаю, вы не понимаете, зачем я здесь, – заговорил незнакомец, встав напротив и вновь промокнув вспотевшее лицо платком. – Поясню. Меня зовут О́ттор Сивы́р. Я – адвокат одной весьма обеспеченной родовитой семьи.

Голос у мужчины был красивый, глубокий. Я заслушалась. Однако, когда он умолк, поняла, что не узнала совершенно ничего по существу.

– Вы говорите загадками, – вежливо ответила я господину Сивыру.

– Сейчас все проясним. – Он снова улыбнулся, демонстрируя хищный оскал. – Но сначала попросите своего слугу уйти. – Договорив, гость красноречиво посмотрел поверх моего правого плеча. – Разговор приватный.

«Значит, про деньги», – подумала я.

Обернувшись к Витольду, смерила его демонстративно грозным взглядом. В крупных руках горбун держал поднос, заставленный посудой.

– Ко́хфий! – сообщил Витольд, не поняв моего красноречивого намека. – Извольте.

– Оставь на столике, – попросила, устало вздохнув. – И выйди. – Затем, для особенно неодаренных, повторила слова гостя: – У нас приватная беседа.

Витольд хмыкнул, выполнил мое указание и быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

– К делу, – тут же продолжил разговор Оттор Сивыр, даже не взглянув на поднос. – Прошу, присядьте. И я, пожалуй, вернусь на диван. Так нам будет удобней, не находите?

Я пожала плечами, но примостилась в кресле напротив гостя. Он тоже удобно расположился, какое-то время смотрел на меня, словно подбирая слова, и наконец сообщил:

– Как уже сказал, я представляю интересы одной досточтимой семьи. И они попали в небольшой переплет. Теперь только вы можете им помочь.

– Я?

– И еще несколько человек, – кивнул адвокат, принимаясь промокать взмокшие виски платком. Прочистив горло, он продолжил с особыми заискивающими интонациями: – Кто-то из вас пятерых сможет спасти старинный род!

– Так нас уже пятеро? – Это открытие неприятно удивило.

Адвокат посмотрел осуждающе. Я умолкла, показательно слушая.

– Понимаете, случилась трагедия, – продолжил он, – и магия покинула последних наследников великого имени. Мне поручено отыскать тех, кто способен возродить искру рода. Для этого лучшие специалисты подробно изучили десять поколений вышеозначенной семьи, и я отправился в путь! На сегодняшний день мне довелось встретиться с тремя людьми из списка. Вы четвертая. Но именно в вас я вижу самый большой потенциал.

– Да? – Я заломила бровь.

– Это ведь ваши картины с толикой магии висят на стенах? – Он указал тростью в сторону и горячо заверил: – Вы – талант! Это неоспоримо. Госпожа Камелия, знали ли вы, просыпаясь этим утром, что окажетесь лучом надежды в чьей-то темной судьбе?

Я не знала. Впрочем, не скажу, что сильно обрадовалась. Слышала я уже сказки про лучи и царства, и к хорошему они меня не привели. Напротив, из-за них я оказалась практически брошенной на улице. Спасибо парочке удачно проданных картин и суетливому Витольду, нашедшему этот жуткий дом в аренду. Иначе…

– Значит, я надежда целого рода? – спросила тихо, прижав руки к груди и с показным оптимизмом всматриваясь в алчно блестящие глаза адвоката.

– Вы. Скорее всего, – кивнул он.

– И что от меня требуется для их спасения? – Я постаралась добавить голосу легкую дрожь, дабы показать, насколько прониклась моментом.

– Нужно отправиться в столицу – Бальтиве́р, – с готовностью предложил мужчина. – В поместье, что находится на окраине города. Адрес я вам дам в случае согласия. Там предстоит прожить не менее месяца. Если именно вы – та самая дальняя наследная кровь, что способна возродить искру древнего рода, то вам откроются невероятные перспективы. Понимаете?

– Значит, нужно уехать из моего дома? – с нескрываемой грустью спросила я. – Покинуть родное гнездо?

Настал мой звездный час. У адвоката вытянулось лицо. Он окинул взглядом неказистую гостиную и скривился. Вообще-то я его хорошо понимала: дом был очень так себе. Но, судя по заискивающей речи господина Сивыра, ему очень нужно было уговорить меня поехать в означенное выше поместье. А значит, был шанс что-то за это получить!

– Но ведь у меня оплачена аренда на несколько месяцев вперед, – заканючила я. – Да и поездка – дело убыточное. А здесь заказы. Клиенты ждут картины…

– Уверен, вам все возместят, – заметил Оттор Сивыр, чуть хмуря густые брови.

– А если нет? – Я покачала головой. – К тому же: как уехать, не закончив с заказами? И откуда тогда мне взять заработок? Нет-нет, определенно поездку следует отложить. Не волнуйтесь, как только разберусь со всем, сразу отправлюсь по вашему адресу. Картины, как вы сами заметили, с потенциалом. Цена на них тоже не маленькая. Продам все, и в путь.

Адвокат бросил хмурый взгляд на стену, где сиротливо висели четыре пейзажа и один очень специфический натюрморт. На мой взгляд, потенциал прошел мимо них еще на стадии задумки, но спорить с адвокатом я не собиралась. Кроме того, в картинах присутствовала доля магии, что действительно ценилось многими сведущими людьми. Например, глядя на лесную поляну в тени заходящего солнца, можно было ощутить легкий ветерок и сладкий аромат цветов. А последний пейзаж изображал горы из моих редких снов, и при долгом их рассматривании неизменно появлялось ностальгическое настроение.

– Я оплачу вам затраты, – сказал Оттор Сивыр, насмотревшись.

Надежда в моей душе расправила крылья.

Итак, ему действительно нужно, чтобы я отправилась в некое поместье! И он готов платить. Но сколько? Очень хотелось позвать Витольда – вот кто разбирался в торге лучше всех. Однако слугу пришлось выставить…

Я чуть помешкала, и назвала цену в два раза выше той, на которую могла рассчитывать с удачно написанных картин. Маленькие глазки ушлого адвоката чуть расширились, с губ сорвалось тихое: «Вот те раз». Мое сердце пропустило два удара: настолько было страшно в ожидании ответа, но внешне я очень старалась сохранить лицо. И это принесло свои плоды!

– Я согласен, – ответил адвокат, снова вытирая выступившие на висках капли пота.

– Кроме того, мне нужно возместить стоимость аренды дома, – взволнованно заметила я.

Воистину сказалось общение с моим ушлым слугой! Никогда раньше я не была такой наглой. Судя по выражению лица адвоката, он уже не верил, что я могу спасти целый род, и готов был немедленно уехать. Пришлось пояснить свою жадность.

– Если сейчас отправиться по вашему поручению, а после задержаться там на месяц, как потом возвращаться? – сказала я. – Сами понимаете, на это нужны немалые расходы.

– Сколько? – прищурился господин Сивыр.

Я снова назвала сумму. На этот раз в три раза больше той, что отдала за аренду дома. К слову, через две недели она заканчивалась, и платить дальше было решительно нечем.

– Поездка в столицу и обратно стоит в разы дешевле! – поразился услышанному господин Сивыр.

– Но и я отправлюсь не одна, – заметила, разведя руками.

Взгляд господина Сивыра стал тяжелее. Я занервничала. И тут в дверь постучали.

– Госпожа! – раздалось с той стороны. – Еще ко́хфий нужен? Заварил свежего, ровно как вы любите.

– Согласен оплатить и эти расходы! – бросил господин Сивыр, кривя губы и даже не пытаясь скрыть, как неприятно ему было говорить подобное. – Но выезжать придется как можно быстрее. Я вынужден буду настаивать, чтобы уже завтра вы отправились по адресу поместья.

– Уже завтра! – повторила я, картинно прижав руки к груди. – Откуда такая спешка?

– К сожалению, моя миссия действительно безотлагательна, – сурово ответил адвокат, кивнув. – Дело в том, что вы – одна из пяти женщин, которых удалось отыскать среди ветвей древнего рода для попытки возрождения в нем искры. Все найденные претендентки очень дальние родственницы графа И́ва У́льрика Горда́ра. Он, его жена и дочь совсем недавно погибли, не оставив иных магически одаренных наследников, способных управлять поместьем. Дом пропитан силой рода. У графа есть родная сестра, но она лишена дара. Это невероятно печально. Однако именно леди Ли́ра Горд́ар наняла мое агентство для поисков возможных наследников. Мужчин с даром мы не обнаружили. Лишь пять женщин. Вы в их числе. Естественно, каждую из вас должны проверить, но поверьте, вы лично можете получить огромную выгоду от этого дела.

«Все это слишком жутко и сказочно одновременно», – пронеслось у меня в голове, пока слушала адвоката.

– Ну а теперь давайте рассчитаемся, и мне пора в путь. – Господин Сивыр тяжело вздохнул и вытянул из внутреннего кармана пухлое портмоне с купюрами, моментально приковавшими мой взгляд. – Дорога не близкая. Нужно найти еще одну претендентку и уговорить ее приехать.

«С другой стороны, чем я рискую? Не смогу высечь искру, так просто уеду», – подумалось мне, пока смотрела, как господин Сивыр отсчитывает поистине крупную сумму.

– Насколько опасно это путешествие? – спросила скорее для поддержания разговора.

Адвокат посмотрел удивленно:

– Что вы, госпожа? – спросил он с видом оскорбленного до глубины души человека. – Вас ждет встреча с очень дальними родственниками и простейшая проверка на магию рода.

Даже я – девушка наивная и не привыкшая ко лжи – поняла, что меня обманывают. Но в чем именно?

– Поместье, конечно, очень старое, но весьма достойное. Каждому приглашенному выделены свои покои и, по желанию, прислуга. – На последних словах он бросил неодобрительный взгляд на дверь, за которой наверняка оставался стоять Витольд с «кохфием». – Итак? Что вы решите?

«Если бы у меня в самом деле был выбор, я бы точно отказалась от этой авантюры», – подумала с грустью.

– Звучит как невероятно заманчивое приключение, – сказала, слабо улыбнувшись. – Конечно, мы с Витольдом поедем. Сразу после кофе начну собираться. А вам хорошей дороги.

Глава 2. В путь

– Ого, у вас все-таки купили картины! – проскрипел Витольд, встав над душой, пока я во второй раз пересчитывала деньги, выданные господином Сивыром.

Едва тот уехал (не забыв прихватить картины!) пришлось кратко пересказать Витольду случившееся. Конечно, в других домах господа так бы не поступили. Там прислуга – это лишь наемные сотрудники. Но в нашем случае все было несколько иначе. Витольд с самого начала стал не обычным слугой, а помощником, нанятым по воле случая.

Так вышло, что после выдворения из университета мне срочно пришлось искать место жительства и обдумывать, на что существовать дальше. Запасы материальных благ оказались слишком скудными, да и житейского опыта не хватало. Потому, пожив недельку в гостиницах, я решила продать в ломбарде несколько украшений, которые у меня оставались от родителей. Это были дорогие сердцу вещи, и я очень их ценила, но, увы, в финансах в тот момент нуждалась больше, чем в нежных воспоминаниях.

Правда сумма, которую мне назвал хозяин ломбарда, неприятно шокировала.

Пришлось взять паузу для обдумывания ситуации и сбежать на ближайшую к зданию скамью. Так что в тот серый промозглый день я сидела у памятника очередному мэру города и собиралась горько рыдать над своей судьбой. Но выходило лишь грустно вздыхать и комкать в руках мешочек со спрятанными внутри украшениями. Я не представляла, как быть дальше. Тогда, погрустив, взмолилась небу.

Просить о помощи и надеяться на блага Вселенной казалось глупым. Это граничило с признанием собственного поражения. Но я действительно отчаялась.

И… призвала Витольда.

Да, так уж вышло. Мироздание ответило. Витольд, словно ответ на мои мольбы, протянул бумажную салфетку и проскрипел:

– Плачете, что ли, госпожа? Утритесь вот, не то потонете.

Я вздрогнула, с ужасом глядя на горбуна. А он смотрел с сочувствием.

По щекам и в самом деле покатились долгожданные слезы. Я принялась всхлипывать и уткнулась носом в предложенную салфетку.

– Продали в ломбарде что-то важное и теперь жалеете об этом, госпожа? – спросил горбун, покачав головой.

– Еще не продала, – ответила я, неожиданно для себя забирая новую протянутую салфетку и промокая мокрые щеки. – Но собираюсь. Правда, цену предлагают воистину грабительскую. Это просто мошенничество, честное слово. Как таких людей земля носит?

– Все беды оттого, что вы не умеете приказательно смотреть, – назидательно заметил неизвестный тогда мужчина. – Молодая же еще совсем. Да и баба.

Дослушав его, я подавилась на вдохе и шокированно уставилась на неожиданного собеседника, наконец как следует его рассмотрев. Более неприятного внешне мужчину еще следовало поискать.

– Что? – спросил он, устав от моего созерцания. – Прикажете удалиться прочь с глаз?

– Вы меня оскорбили, – пояснила я. – Жду извинений. Как можно девушку моего происхождения и возраста назвать «бабой»?

– А кто вы по происхождению? – заинтересовался Витольд.

Я открыла рот. Закрыла. И, шмыгнув носом, попросила еще салфеток. Слезы полились ручьем от осознания – я действительно никто. Последняя из Аскеров. Отец и мать погибли больше четырех лет назад. Родни, готовой взять меня на временное содержание, не нашлось. Немногочисленные подруги остались в университете…

Витольд понял все по-своему.

– А ну давайте ваши энти побрякушки, – сказал он, протянув крупную ладонь с удивительно аккуратно подстриженными ногтями, под которыми, однако, забилась грязь. – Сейчас я сам пойду и спрошу цену.

– Оди решат, что вы их украли, – промямлила я, коверкая слова из-за забитого носа и все же протягивая мешочек. – Вызовут полисбагов, закроют вас в тебнице.

– Я только оттуда, – «успокоил» меня Витольд, хмыкнув по-житейски, – нас таким не напугать. Сидите тут, госпожа, но сырость прекращайте. Салфеток больше нет.

Я кивнула, а он ушел.

«Страшненький какой», – подумала я ему вслед. И даже мысли не допустила, что этот человек может меня обокрасть. Потом, через несколько дней, вспоминая все это, я удивлялась себе. Разве можно было так опрометчиво довериться постороннему, признавшемуся к тому же, что он недавно из темницы?! Когда начала мыслить логически, ужаснулась. А тогда, сидя на скамье, я была благодарна уже за то, что ко мне проявили сочувствие. Витольд нашел меня, тонущую в своей слабости, и протянул спасательный круг.