Власть демона

И хорошо, что в этот момент она не видит моего выражения лица. Потому как это одна из тех гениальных идей моей женщины, за которые её когда-нибудь попытаются убить уже небесные. И я очень боюсь, что не имею внутри ангельского оптимата достаточно сил, чтобы защитить её в такой момент. Надо, наверное, хоть какого-то белого дона себе в колоду завести.

Моя решительная женщина снова разворачивается:

— А если купить? Ну да, дружбы у крылатых нет, но вы всё равно не враги, можно, наверное, подобрать что-то ценное взамен и купить этот секрет у демонёнка? Уверена, что-то можно предложить. Ты умный, придумаешь.

И я даже задумываюсь об этой идее. Купить у Иштаров секрет? Не у Карима, конечно, для такой сделки он пока слишком не уверен в своём праве, а вот у старика Иштар...

Но в это время Габриэль, вздохнув, продолжает:

— Периодически у меня складывается впечатление, что мне достался самый простой меч. Никаких странных секретов, просто тренировки до упада и чёткое понимание цели.

И все мои размышления останавливаются. Я просто обнимаю её, прижимая к себе:

— Давай уже спать. Опять же с рассветом подскочишь.

Потому что секреты построения узора Габриэля, вернее Самаэля, в тех самых записях, что мне дал дядя, тоже были. И кроме всего прочего — тренировок до боли и медитаций, сосредотачивающих сознание на цели: защите или уничтожении, — там было ещё одно обязательное и, на мой взгляд, неимоверно сложное условие. Искренняя и полная готовность умереть в этой драке. И... как-то я, когда читал, не сопоставил это с моей Габриэль. Вернее, сопоставил, но не прочувствовал. А вот сейчас, после её идеи раскрыть секреты построения мечей абсолютно всем, взглянул на это условие совсем по-новому. Она ведь реально его выполнила?! У неё действительно чувство самосохранения работает крайне избирательно. Она поставила себе целью стабилизировать мир для бескрылых и, шествуя к ней, неадекватно бесстрашна... Мне стоит это учесть, оберегая её.

А ещё ей, скорее всего, никогда не говорили, что это чувство — обязательное условие её меча. Потому что такое нельзя построить по заказу. Нет, её привели к этой мысли мягко. Учитель. Хаос! А это ещё и означает, что купить секрет моего меча может быть недостаточно. Мне нужно купить учителя!

Глава 7. Арманда. Ласковая ночь

35. Ласковая ночь

Эта ночь выходит невероятно жаркой и ласковой. Словно мы расстались на долгое время и мой вредный демон успел соскучиться. Причём даже не столько телом, хотя и им тоже, сколько сердцем. Он постоянно невероятно тепло меня обнимает, словно это для него крайне важно. А ещё... И это вообще фантастика — признаётся в собственной слабости.

Мы и раньше часто болтали, довольно откровенно. Но Майлз всё-таки рассказывал мне всё в эдаком возвышающем его ключе. О том, какая у него хорошая семья, каким он был послушным и очаровательным ребёнком, растил цветочки и разводил мышек. Очень идеализированно, глянцево, рафинированно. Не поверю, что он в жизни ни разу не подстроил какому-нибудь кузену большую пакость, за которую был выпорот. Но я понимаю, что слабости и неудачи — это другой уровень доверия, и не всё сразу. А тут...

— Дело в том, что я не знаю секретов сборки своих крыльев. Мой клан никогда ещё не собирал этот узор. Все, кто пытались, потерпели неудачу. Я не понимаю, почему новые перья окрашиваются или не окрашиваются.

И... вот, на мой взгляд, это и есть тот самый другой уровень доверия. А значит... Я так долго откладывала этот вопрос, но время решать его уже давно пришло. Что я буду делать в итоге с этой влюблённостью? Особенно учитывая, что она даже при всей своей ненормальности, кажется, как и положено, постепенно перерастает в нечто спокойное и очень тёплое. Любовь? И да, мой демон вредный, но это только если с ним соперничать. С другого же ракурса, со стороны своих, он невероятно семейный. Это чувствуется даже в его рафинированных рассказах. Он очень любит их всех, заботится, беспокоится. Я легко могу представить его с маленьким ребёнком на руках. Эта картинка кажется мне очень гармоничной. И... это пугает меня.

И дело даже не в том, что он демон. Я и раньше догадывалась, что, по сути, между крылатыми разных оптиматов никакой разницы нет. А дед Тоси мне вообще всё по полочкам разложил. Просто исторически, ради защиты полных мечей, они поделились на группы. Всё! Вся разница! С точки зрения крылатых Майлз — самый обычный парень, с обычными реакциями на ситуации, ну, может, чуть интриганистей большинства. Хотя, вспоминая, как легко Яннис разогнал от меня всех женихов, неизвестно, кто ещё тут больше интриган. А значит, нет чёрного и белого, все одной масти, остальное — условности.

Вот только эти условности невероятно сильны в обществе. Мои гномы привыкли к тому, что ко мне приходит демон, да и низкородным тут по определению полагается принимать решения доминуса без возражений. Но даже по их отношению видна разница к донам небесного или нейтральных оптиматов и к нему. Это вбито в их головы с рождения: демоны — враги. Могу предположить, то же самое вбито в головы демонов.

И... пока у меня нет решения. Только понимание, что эту рознь нужно убирать, как-то объединять оптиматы... и у меня буквально пара месяцев, чтобы изобрести способ и со всей дури ударить им по жутко консервативному местному обществу. Видар, правда, уверен, что меня за такие нововведения точно убьют. Но до сих пор не убили ведь, а я тут уже много что поломала. Так что и тут, думаю, покричат и привыкнут.

36. Список

А вот утро складывается на редкость гадостное. И даже чётко определить, что в этом утре не так, не получается. В смысле, всё тот же шторм тараном мне по нервам, чёртов дождь мелкой моросью, а ещё ощущение... гадкое, невероятно давящее ощущение, что всё разваливается... что я не успеваю!

Из неожиданного: возле моего зала меня поджидает Яннис. Отсалютовав приветствием, он протягивает мне листок с именами. Донны. Восемь персон. Как понимаю, это те самые, что имеют развитый узор.

— Это тот список, что объявляли в этом году?

Он улыбается:

— Нет, это все из списков последних шести лет. То есть все, кто сейчас ещё учатся.

— За шесть лет в этих списках было всего восемь девушек?

— Девять. Но собственное имя тебе без надобности, так что его я сюда не включил.

Я немного зависаю. Моё имя было в списке высокородных девиц с развитыми крыльями? Тех самых, что каждый год буквально одна-две? И я бельмом на глазу шесть лет подряд. Смешно!

Я ещё раз прохожусь глазами по списку. Три небесных, две глубинных, три асуры, ни одной дэвы. До небесных доберусь до всех, хотя этих кланов у меня сейчас в свите нет. Одна из асур — Калиго. Тоже достать легко. Одна из глубинных, судя по фамилии, родственница демонёнка. Ну... хоть узор можно попытаться выяснить. Хотя...

— А случайно узор не знаешь какой у них?

Яннис задумывается, потом извлекает из складок фустанеллы обычный смартфон и, ловко потыкав по экрану, сообщает:

— Донна Намму — узор Воланд, Иштар — Сатанаил. Процент, к сожалению, точно не знаю. Донна Шакти — процент более девяноста, узор стихийный-янь. Точнее не скажу, сужу по характеру. У стихийников довольно ярко проявляется. Донна Калиго — что-то из малого лика, точнее не знаю...

Видар появляется взмыленный, и Яннис поспешил исчезнуть. И я ещё смотрю, удивлённая, ему вслед. Надо же, чистокровный небесный с телефоном в кармане, и ведь явно привычен им пользоваться, пусть и как записнушкой. Это Эста его приобщила или он и раньше был тайно продвинут?

Мой наставник набрасывается на меня с вопросами:

— Ты ведь проверила всех студентов? У кого из них был развитый узор Цадкиила или Валефара?

Я пожимаю плечами:

— Ни у кого. Нашла бы у кого-то, он бы давно вкалывал со мной на площадке, пока не соберёт крылья.

Видар не унимается:

— Ну, может, не очень развитый? Процентов восемьдесят пять? Восемьдесят?

Я мотаю головой:

— У сенатора Наунета, но он стар. У всех остальных самые развитые синие крылья у дона Тиваза — семьдесят пять процентов. Ты подозреваешь, что море бунтует не просто так?

Он задумывается и отмахивается:

— Просто хочу удостовериться.

37. Майя

Моросящий дождь не прекращается ни на минуту. Бесконечно, словно дёргающее за нервы состояние, требующее что-то исправить... Впрочем, разумом я понимаю, что просто как всегда тороплю события. Всему нужно время. Пусть и маленькими шагами, но я иду вперёд.

Одним из этих маленьких шагов становится Майя Шакти, выплывшая на меня в одной из галерей по пути моего официального шествия на обед. Небесная донна Шакти, как и я, шестикурсница. Маленькая, смуглая, гибкая. Правда, на мой вкус, донна скорее раздета, чем одета. Потому как, согласно нормам своего клана, носит очень короткий топ, плотно усыпанный драгоценными камнями, и длинную юбку на очень-очень низкой талии. Да и словом «топ» я тут сильно польстила этому предмету одежды. Правильнее верхнюю часть наряда Майи следовало назвать бюстгальтером. Богато украшенным бюстгальтером.

Она является на моём пути, наверное, в одной из самых уединённых галерей. Её многочисленная свита, явно по приказу, отстаёт метров на двадцать, и я тоже делаю своим знак отступить.

С Майей мы хорошо знакомы. На первом курсе она пыталась затянуть меня в свой круг. Но я как-то очень быстро поняла, что слишком далека от этого общества. Не понимаю его. Особенно жестокость, когда интригами одна девица подставляет другую. После как раз одной из таких интриг я от Шакти и ушла. Высказав, конечно, всё своё негодование. Так что то старое знакомство скорее делает нас недругами, чем приятельницами.

Но Майя есть в утреннем списке, поэтому я киваю, приветствуя её. Она же обходится без реверансов:

— Правда, что ты расскажешь тем доннам, что пойдут в твою свиту, секрет, как женщине собрать великий меч?

— Секреты зависят от узора. Но я расскажу всё, что знаю, и помогу найти то, чего не знаю.

Она немного мешкает, словно сомневаясь в своём следующем вопросе:

— А... за два месяца можно успеть?

Я пожимаю плечами:

— Зависит от того, насколько он развит у тебя сейчас, от того, какой узор ты носишь, и, конечно, от твоего усердия. В принципе сейчас ситуация в мире такая, что мечи могут собираться очень быстро. Что, не хочешь в аллод жениха?

Брачный контракт Майя подписала практически сразу, как пришла в академию по велению семьи. Жених тогда уже заканчивал обучение, и по тому, как она радовалась на втором курсе, что его наконец-то нет в академии, — союз этот ей совсем не нравился. Правда, говорить такое вслух доннам не полагается. Так что и сейчас Майя просто фыркает на меня, холодно добавляя:

— Я приду к тебе вечером, в твои комнаты, и мы всё обсудим.

На этой фразе она разворачивается, явно собираясь удалиться. Как я не люблю все эти их танцы!

— В семь! — Она всё-таки притормаживает, обернувшись на меня. И я добавляю тише и даже с некоторой улыбкой: — В другое время меня может там не оказаться.

38. Куколка

Вторую донну из списка мне, можно сказать, сдают родственники. А точнее, как я и подозревала, Гектор радостно притаскивает сестру буквально за руку, используя её как пропуск к моему столу.

Десма Калиго выглядит фарфоровой куколкой. Светлокожая зеленоглазая брюнетка в целом ворохе тонких тканей и с цветочками в волосах.

За весь обед она не произносит ни слова. Даже когда я, пытаясь хоть как-то разговорить девушку, задаю ни к чему не обязывающие вопросы именно ей, отвечать на них бросается Гектор. Дурацкая ситуация!

К концу обеда, видимо специально, чтобы добить последние капли моего терпения, ещё и является Тигран Анаит. Нарисовывается, чтобы бухнуться на колени прямо тут, в обеденном зале, в самое посещаемое время, и громко так просить у меня прощения за слова дяди.

Так, выдохнуть. Я и сама понимаю, что больше всего меня нервирует погода. Никогда не думала, что могу так раздражаться из-за каких-то волн и мелкого, почти невесомого дождичка. Но у меня есть цель. Остальное — к чертям.

Я поворачиваюсь к девочке-куколке:

— Донна Калиго, я приглашаю тебя сегодня в мою гостиную в семь часов. К тебе, дон Калиго, это приглашение не относится. Сегодня вечером у меня будет чисто женское общество. Мужчинам в него вход закрыт.

Даже не знаю, что хуже: имеющая на меня зуб Майя или вот такая вот средиземноморская Барби. С Майей хоть сторговаться можно. А с этой как? Мне ведь, если подумать, мечи адекватные нужны. А то даже не знаю: лучше от такого меча будет миру или он станет чьим-то послушным инструментом и откроет новую войну крылатых.

Отвечать Анаиту я тоже не собираюсь. Я не знаю, что отвечать парню, который стоит в общем зале на коленях, произнёс пару фраз типа извинений, при этом злобно на меня зыркая, и теперь чего-то ждёт. Ну, пусть ждёт дальше. Аппетит у меня уже пропал, так что отличное время объявить, что я наелась, и тупо свалить.

Прочь, в моросящий дождь. Ждать Эсту и идти к Тоси, искать, что там за секреты женских крыльев. Я вытягиваю руку, собирая капли. Пропускаю их между пальцами...

На голову статуи справа приземляется знакомая мне мокрая сова: «Появились дела. Сегодня буду занят». Ну вот, ещё и Майлз куда-то ночью намылился. Бесподобный день!

Глава 8. Майлз. Простые решения

39. Простое решение

Утром я полон решимости. Ночь развеяла сомнения, и выход стал прост и прозрачен. Ну да, возможно, моя женщина выбрала меня, повинуясь потребностям мира. Но какая разница, что заставило её сделать этот шаг, относится-то она к нашим отношениям абсолютно правильно. Как к самым настоящим. А значит, нужно просто позаботиться, чтобы к тому времени, когда потребность мира исчезнет, она любила меня сама по себе. Да! Мою Габриэль нельзя привязать ни договорами, ни клятвами, только её собственной любовью. Она у неё невероятно сильная. Того, кого она любит, она сама не отдаст. Как свою смеску. Захочешь — не отберёшь! Надо, кстати, уже познакомиться с этой Эстелой. Очень уж во многих колодах она фигурирует.

Удивительно, но на выходе из подземного хода, в той самой беседке, меня встречает не Диевас, а опять один из его родичей. Странно. Вчера ладно, то, что его не было в гостиной, не говорит, что он не видел Халиду. О сути нашего разговора можно было догадаться. И в этом случае он вполне мог незаметно остаться после моего ухода в глубинной башне, чтобы присмотреть за донной Иштар и для моей безопасности убедиться, что она не стала следить за мной. Поэтому провожали меня его кузены. А сегодня что? Ещё что-то придумал? Мог бы и предупредить. Появится — выскажу!

Лоренцо, как всегда, присоединяется ко мне, выскользнув из-за колонн. Я улыбаюсь ему. Природа вокруг хмурится, но внутри меня солнце.

— И что у нас хорошего этим утром?

— Дон Агни изловил того боевика, который защищал сенатора Умая в драке со студентами в начале недели.

— И кто этот предатель?

— Сеньор Ингви. До лета от лекарей он уже не выйдет.

Я усмехаюсь:

— Мало. Такое нужно пресекать жёсче, иначе сенатские наберут себе здесь армию. Родичи у этого Ингви в академии есть?

— Да, пара братьев и, кажется, одна женщина.

— Отлично. Пусти разговоры, что клан Ингви предал молодую власть. Просто пусть об этом говорят.

Остальное я сыграю другими фигурами. Кстати, насчёт фигур:

— Не знаешь случайно, дон Кадеш уже выбрался из валетудинария? Выздоровел?

Мой смесок удивлённо приподнимает бровь:

— Выбрался. Но исцелён ещё не полностью, ходит с фиксирующей материей. Впрочем, он почти нигде не появляется. Общество не любит тех, кто когда-то был наверху. А дон Кадеш ещё и был грубоват с клятвенниками.

— Отлично. Можешь добавить немного разговоров о его грубости, чтобы небесные посильнее от него отвернулись?

Лоренцо кивает, наконец понимая, к чему я клоню:

— Хотите взять его под крыло?

Я просто улыбаюсь в ответ. Да, мне нужен белый дон. Моя женщина излишне бесстрашна из-за своего меча. Просто пугающе бесстрашна. И мне нужен тот, кто сможет действовать даже в небесной башне.

40. Кинжал

Ближе к обеду я уже начинаю волноваться за своего ликтора. Его кузены упорно молчат, разве что повторяют, что Эмилс скоро вернётся. Домой он, что ли, ушёл? Глава клана вызвал? Или, может, сеньориту себе нашёл? Устал ждать, когда я определюсь с донной? И то и другое мог бы сказать!

В нашей гостиной я сталкиваюсь лишь с Сетхом. Тот задумчиво крутит в руках какой-то богато украшенный цветами кинжал. Ещё один ликтор без дона. Учитывая, что я попросил Карима не уходить из академии, пока не выяснится, как прошёл разговор Халиды с дедом, и тот обещал, что будет сидеть весь день у своей смески Шатхи, читать новости в сети бескрылых, — он его там одного оставил?

— А где твой дон, сеньор Сетх?

Боевик вскидывает на меня удивлённые глаза, будто только что заметил, что я появился рядом. Потом спешно убирает кинжал за спину:

— Дон Иштар у себя. Переодевается.

Сказано это тоже как-то задумчиво. Обычно он отличается большей эмоциональностью и в принципе живостью. Дело в кинжале?

— Решил обзавестись оружием на всякий случай?

Сетх снова глядит на меня удивлённо:

— Я? Нет... Это подарок.

Подарок? Нож? Это что-то ритуальное? Символ? И что означает такой подарок? Никогда не слышал.

Карим действительно находится у себя. Он старательно уговаривает меня пойти обедать пораньше. Его сильно раздражает сегодняшняя погода, проблемы у бескрылых и необходимость оставаться в академии. Говорит, что очень устал от Шатхи, она до сих пор его боится. А в своей комнате вообще находиться не может, мешает шум моря. На что я советую ему присмотреться к библиотеке. Ему, как любому дону, там выделен личный таблинум. А если скучно, всегда можно почитать.

Задумавшись, я в который раз гляжу на двери комнаты Диеваса. Они запаяны. Так он обычно закрывает своё пространство, когда уезжает на несколько дней. А в другое время только спаивает верхнюю и нижнюю рейку. Куда его могло унести? И почему именно сейчас? Чтобы создать команду для белого дона, мне нужен ликтор. Хороший и верный боевик. Основное звено. А их мне обычно находит именно Диевас. Ему боевики верят на слово без всяких объяснений.

Я разворачиваюсь. Иштар ждёт моего решения.

— Иди без меня, Карим. У меня ещё есть дела.

41. Блистать

Я кручусь перед зеркалом, размышляя. Чтобы создать новую фигуру — белого дона — мне нужны советник и боевик. Причём подходящий советник уже имеется на примете. Сеньор Офион, тот самый дэв-старшекурсник, что прибился ко мне перед тем, как моя Габриэль перевернула крылатый мир. Он умудрился разгадать, что я совсем не ушёл с игровой доски. Слишком умён, да и неплохо успел изучить мои методы. Но разгадав, поступил ещё умней: поклялся, что не обнародует своих догадок в любом случае, но сильно просился под моё крыло. При этом он слишком нагл. Рядом мне такой клятвенник не нужен. А вот в качестве куратора над Кадешем... Да!

С самой фигурой белого дона, Игалем Кадешем, тоже проблем не должно быть. За несчастные три месяца, пока этот небесный был обласкан обществом за родство с Разиэлем, он успел наплодить огромное количество врагов. И не то чтобы я не понимал такого поведения. Приятно почувствовать себя особенным, едва шагнув во взрослый мир. Вот только даже если вскрыть только тот компромат, что уже есть у меня на этого юнца, его размажут по полу в дуэльной башне и надолго отправят к лекарям как минимум трое. Причём одна из них — моя Габриэль. Парень успел сильно обидеть смесок.

Дон есть. Советник есть. Команда почти готова. Вопрос остался только за боевиком. Как же не вовремя пропал Диевас!

Мой взгляд останавливается на отражении в зеркале. Я, как обычно в последнее время, сваял себе нечто неяркое и непримечательное, но... Если сегодня я решил, что мне нужно максимально влюбить в себя Габриэль, то от этой стратегии придётся отказаться. Эта женщина восхищается в первую очередь моей красотой. Ей это важно! Нельзя лишать её этого. Она самая главная из моих целей!

Продолжая смотреть на отражение, я шевелю пальцами, делая ткань рубашки мягче и тоньше, а высокий ворот заменяю на свободное жабо. Потом усмехаюсь, ещё добавляя на шнуровку ворота некрупные бриллианты в толстой оправе. А ещё пару покрупней — в перстни на правую руку. Их отблеск будет привлекать взгляд... Габриэль точно понравится. Остальным... с остальными я справлюсь.

Уже шагнув от зеркала, я ловлю себя ещё на одной мысли. Не стоит врать — мне и самому невероятно нравится блистать. Особенно когда этот блеск так ярко отражается во взгляде моей женщины. Я с упоением наслаждаюсь этим отражением.

42. Ношу белое

Встреча с Офионом получается короткой, но продуктивной. Высокий и худой дэв, одетый в один лишь алый саронг, невероятно яркий на фоне его чёрной кожи. Он практически сразу склоняется, желая принести мне клятвы. И да, даёт он мне их по-детски, без скрепления импульсом, но, думаю, конкретно этот сеньор уже хорошо понимает, что шутить со мной не стоит. Тем более что официально победители у нас сейчас небесные и только они, а у этого сеньора остался всего год до выпуска, совсем мало времени, чтобы найти сильного доминуса и устроиться в жизни. И после явного присутствия в моей свите в начале года небесный доминус ему не светит. Вернее, светит — тот, которого дам я и на службе мне.

— Я уверен, дону Кадешу сейчас непросто. Он успел создать себе слишком много врагов и репутацию глупца, а после надолго вылетел из процесса раздела влияния. И я хочу, чтобы ты убедил юношу, что единственный его шанс не стать постоянным экспонатом валетудинария — это слушаться тебя. Вернее, правильней сказать, твоего высокородного доминуса, который передаёт через тебя свои приказы. В качестве кнута ты скажешь, что если он не пойдёт на сотрудничество, я донесу публике кое-что из порочащих его историй. У меня есть несколько. Например, про блондинку. Уверен, Габриэль по достоинству оценит мужественность нашего дона. — Я усмехаюсь. Забавно, когда окружающие так боятся твоей женщины. — В качестве пряника скажи, что твой доминус носит белое и щедро вознаграждает тех, кто ему предан, каким бы путём клятвенник ни пришёл к этой преданности.

Дэв удивляется:

— Белое?

Я вытягиваю ладонь, рассматривая перстни на пальцах:

— Видишь этот камень? Какого он цвета? Я его ношу? А какие выводы юноша сделает из этой фразы — это уже не твоя ответственность. Тем более что я действительно буду оберегать его и награждать, пока он будет мне предан и полезен. И я не буду выставлять его против небесного оптимата. Это было бы неразумно. Я забочусь о своих фигурах. Будет предан мне — займёт уважаемое место среди небесных, войдёт в свиту Габриэль, а как закончит академию, перейдёт за мной в сенат. Ослушается хоть раз — и будет низвергнут на самое дно, с которого я не дам ему подняться. Я даю тебе сутки убедить дона мирно. Завтра в игру вступит силовой элемент.

43. Два магнита

В обеденном зале я, к своему удивлению, застаю Карима. Он явно уже давно закончил трапезу и просто сидит с одним бокалом благодати в руках, особо к ней не притрагиваясь:

— Не хочу возвращаться в комнаты. Эти волны... мне кажется, они прокатываются прямо по моим нервам. Болезненно так, неправильно. Я даже подумал пойти в библиотеку, как ты сказал. Эстела спросила меня о последних женщинах, собиравших великие мечи. Я вспомнил, что о них что-то упоминалось в дневниках претёмного Азазеля, того, кто основал академию. Хотел найти их для неё. Но твой сеньор Ракшас сказал мне, что этих дневников в библиотеке академии давно нет.

Ракшас кивает, подтверждая:

— Основатели действительно оставили изначально свои дневники здесь, в академии, откуда уже студенты унесли копии по аллодам. Но вот только оригиналов в самой академии давно нет.

Об этом стоит подумать. В кои-то веки мне интересна информация о смеске Эстеле, о которой Карим так любит говорить. И у меня есть то что ей нужно. Дневники основателей академии конечно имеются в аллоде Драгон... но в это время я замечаю кое-что невообразимое. В обеденный сектор глубинных поднимается дон Видар с несколькими студентами из охраны Габриэль.

Небесные поднимаются на антресольный этаж и, оглядевшись, уверенно направляются к ближайшему столу глубинных, за которым, кроме четырёх высокородных братьев, обедают ещё с десяток их клятвенников. И, судя по лицам — по крайней мере, тех из них, что не особо обучены скрывать эмоции, — они все так же удивлены гостям, как я.

— Сеньор Ракшас, узнай для меня, в чём там дело.

Разговаривает Видар, конечно, со старшим из донов, но не скрываясь. И, судя по мимике, глубинному не нравится происходящее. Студент шарит глазами по залу, но вступаться за него никто не спешит. Мы — проигравшая сторона, а за спиной Видара — бойцы победителя.