Полная версия
А Елена Премудрая обратилась к отцовской книге, и та ей поведала: «Иван в зерне, зерно в воробье, а воробей сидит на плетне».
Царица через Дарью припугнула воробья, пообещав скормить его коршуну, и воробей от страху уронил из клюва зёрнышко. Как только коснулось оно земли, появился Иван в полный рост.
Вновь предстал Иван перед Еленой Премудрой.
– Казни меня теперь, – говорит, – видно, и правда я бесталанный, а ты премудрая.
– Завтра казню, – рассудила царица. – Завтра водружу на пустой кол твою бесталанную голову.
Лежит вечером Иван в сенях и в преддверии скорой смерти матушку свою вспоминает. Вспомнил, и легко ему стало – так он любил её.
Вскоре Дарья его навестила, горшок с кашей ему принесла.
Поел Иван кашу. Дарья ему и говорит:
– Ты царицу-то нашу не бойся. Она не очень злая.
– Жена мужу не страшна, – отвечает Иван. – Мне бы только успеть уму-разуму её научить.
А Дарья наставляет его:
– Ты завтра попроси царицу на время казнь отложить, мол, матушка твоя должна скоро приехать, не можешь ты умереть, не повидав её напоследок.
Наутро, как Дарья советовала, так Иван и сказал всё Елене Премудрой.
Поглядела на него царица и говорит:
– А ты заслужи отсрочку казни, спрячься от меня в третий раз. Не найду тебя, так и быть – живи.
Пошёл Иван укромное место искать и повстречал Дарью-прислужницу.
– Я твою доброту помню, – сказала Дарья, – доверься мне, я тебя спрячу.
Дунула она в лицо Ивана, и превратился он в её дыхание. Вдохнула Дарья и вместе с воздухом втянула его себя. А потом пошла во дворец, взяла волшебную книгу со стола, открыла её и, дунув, выпустила Ивана, ставшего её дыханием, на страницы той книги, где он тотчас обратился в новую заглавную букву. Закрыла Дарья книгу и ушла восвояси.
Вскоре Елена Премудрая решила узнать, где Иван. Смотрит в книгу и ничего понять не может: ни подсказок, ни смысла в ней нет. От новой заглавной буквы слова в книге изменились.
Захлопнула книгу Елена Премудрая и в сердцах швырнула её на пол.
Все буквы высыпались из книги, перемешались, а первая, заглавная, буква как ударилась об пол, так и обратилась в Ивана.
Глядит Иван на Елену Премудрую, жену свою, глядит и глаз отвести не может. Засмотрелась тут и царица на Ивана, а засмотревшись, улыбнулась ему. И стала она ещё прекраснее, чем прежде была.
– Вот ведь как! – говорит она. – Я думала, муж у меня бесталанный, а он и от волшебного зеркала утаился, и книгу мудрости перехитрил!
Стали они жить-поживать в мире и согласии. Однажды спрашивает царица у Ивана:
– Чего твоя матушка в гости к нам не идёт?
Отвечает ей Иван:
– И то правда! Да ведь и батюшка твой давно не появлялся! Пожалуй, я утром схожу за ними.
А наутро чуть свет матушка Ивана и батюшка Елены Премудрой сами в гости к детям пришли.
Иван поклонился своей матушке, а перед стариком преклонил колена и повинился:
– Прости меня, отец, бесталанного! Не сумел я соблюсти твой запрет.
Обнял его старик и простил.
– Спасибо тебе, – говорит, – сынок. В платье заветном красота была, в книге – мудрость, а в зеркальце весь мир отражался. Вот такое приданое я для дочери собрал, не хотел только дарить раньше времени, поскольку недоставало в нём главного – таланта, который я в дальних краях искал, а он рядом оказался – в тебе, Иван. Видно, он не покупается и не дарится, а только самим человеком добывается.
Заплакала тут Елена Премудрая, поцеловала Ивана, мужа своего, и попросила у него прощения.
С тех пор Елена с Иваном и их родители стали жить вместе, в любви и уважении друг к другу.
Карельские сказки
Как один парень царя проучил
Стоило царю услышать знакомый сюжет, как он тут же повелевал отрубить рассказчику голову.
В конце концов не осталось в этом царстве сказочников, которые не боялись бы рассказывать свои сказки царю. А царь злится, требует, кричит на слуг:
– Найдите мне сказочника где хотите, или всем вам конец!
Мечутся слуги, себя не помнят от тревоги. И вдруг является во дворец какой-то незнакомый парень.
Пришёл, с царём поздоровался и говорит:
– Хочешь, царь, мою сказку послушать?
Обрадовался царь. Торопит парня, в рот ему смотрит.
– Давай, давай, рассказывай скорее! – И усаживает его подле себя в мягкое кресло.
Парень говорит:
– Ну, слушай. Такую сказку ты ещё, верно, не слыхивал. Было это давным-давно, когда мой дед и твой дед вместе сарай строили. Такой был длинный сарай, что если бы в нём бревно протянуть – белка за целый день не смогла бы от конца до конца проскакать. Ты про такое не слыхал?
– Нет, не слыхал, – признался царь. – А что дальше было?
– А дальше завтра расскажу, – ответил парень и ушёл. Наутро снова приходит. Царь его опять рядом с собой усаживает, торопит:
– Ну, так что же дальше-то было?
– Так вот, – говорит парень, – твой дед и мой дед в этом сарае быка вырастили. Такой был бык, что ласточке целый день лететь нужно было, чтобы с одного рога на другой перебраться. Ты про такого быка слыхал?
– Нет, – отвечает царь, – не приходилось.
– Ну и ладно, а что дальше было, завтра расскажу, – говорит парень. И снова ушёл.
«Вот ведь хитрец, – думает царь, – но только я его всё равно перехитрю. Лишится он, как и другие, головы!»
Созвал он своих придворных и велел им, чтобы, когда сказочник завтра явится во дворец, все они тоже пришли слушать сказку.
– Как только он начнёт говорить, – наставлял придворных царь, – и что бы он ни сказал, кричите: «Мы это слышали, слышали!» И его хитрость ему не поможет!
На следующий день в присутствии собравшихся придворных парень продолжил свой рассказ:
– Когда твой отец и мой отец по соседству царствовали, взял твой отец у моего отца в долг тридцать бочек золота. На тридцати лошадях увёз. Слыхали про это?
– Слыхали, слыхали! – закричали хором придворные.
– Долг, как известно, платежом красен, – заметил парень. – Все про этот долг слыхали, так что отдавай, царь, золото! – потребовал он.
Царь не смог ничего возразить, и пришлось ему раскошеливаться. Ведь не поспоришь, когда все про долг слышали. Правда, тридцать бочек золота в царской казне не набралось, но хитрого сказочника и десять бочек устроило. Разбогател он, на тройке коней от царя уехал. А царь с тех пор перестал сказки слушать. Проучили его!
Горшок киселя
И вот однажды пронёсся слух, что царь устраивает большой пир, куда зовёт всех – и богатых, и бедных. Старик тоже засобирался на пир. Но как пойти к царю без подарка?!
Думал он, думал и придумал: велел старухе сварить горшок киселя – мол, чем не подарок?! С этим киселём старик и отправился к царю на пир. Рассмешил он царя своим подарком, и дал ему царь за сметливость мерку золота. Обрадовался старик. Идёт домой довольный. А навстречу ему едет человек верхом на лошади.
– Откуда идёшь, старик? – спрашивает.
– Иду с царского пира, – отвечает старик. – Подарил царю горшок киселя, получил за это мерку золота. Теперь смогу купить что-нибудь себе и старухе!
– Давай меняться! Ты мне золото, я тебе лошадь.
Они ударили по рукам: старик взял лошадь, отдал золото, радуется, что теперь можно будет поле на своей лошади вспахать да и до дому пешком идти не придётся!
Сел он на лошадь, проехал немного, видит – женщина гонит корову.
– Откуда едешь, старик? – спрашивает женщина.
– Еду с царского пира, – отвечает старик. – Подарил царю горшок киселя, получил за это мерку золота. Поменял золото на лошадь. Теперь в хозяйстве своя лошадь будет.
– Давай и со мной меняться: ты мне лошадь, я тебе корову! – предлагает женщина.
«А что? – думает старик. – Корова – это молоко в доме. Вот старуха обрадуется!» И он согласился на обмен. Повёл корову домой. Прошёл немного, а навстречу женщина свинью гонит, в город ведёт.
– Где ты был, старик? – спрашивает.
– Был на царском пиру. Подарил царю горшок киселя, получил за это мерку золота. Золото поменял на лошадь, лошадь – на корову. Вот веду корову домой, будет у нас со старухой молоко.
– А не поменяешь ли корову на свинью? – предлагает женщина.
– Можно, – отвечает старик. – Хоть мяса вдоволь поедим!
Гонит он свинью и повстречал женщину с овцой.
– Куда ходил, старик?
– Ходил на царский пир. Подарил царю горшок киселя, получил за это мерку золота. Золото поменял на лошадь, лошадь – на корову, корову – на свинью. Буду теперь старуху мясом потчевать.
– Может, поменяешь свинью на овцу? – спрашивает женщина.
А старик и рад.
– Почему бы и нет? – говорит. – Овца – это шерсть, навяжет старуха и рукавиц и чулок.
Прошёл ещё немного. Догоняет женщину с курицей.
– Куда ходил, старик?
– Ходил на царский пир. Подарил царю горшок киселя, получил за это мерку золота. Золото поменял на лошадь, лошадь – на корову, корову – на свинью, свинью – на овцу. Теперь сможем навязать рукавиц и чулок, в холод греться будем.
– Давай меняться, – тут же подсуетилась женщина. – Ты мне – овцу, а я тебе – курицу.
«Курица – это хорошо, – думает старик, – курица яйца несёт. Будем и сами есть, и для продажи наберём». И он согласился.
Идёт дальше с курицей под мышкой. Встречает женщину, у которой на груди иголка приколота.
– Откуда идёшь, старик?
– Иду с царского пира. Подарил царю горшок киселя, получил за это мерку золота. Золото поменял на лошадь, лошадь – на корову, корову – на свинью, свинью – на овцу, овцу – на курицу.
– Поменяй курицу на иголку, – предлагает женщина. – Сможешь лохмотья свои починить.
– И то верно, – соглашается старик, – лохмотья давно в починке нуждаются.
Отдал он курицу, взял взамен иголку. Идёт, идёт, уже к дому подходит, но, перелезая через изгородь, уронил иголку на землю. Принялся искать её в траве, каждую травинку перебрал, а иголки не нашёл. Так и пришёл домой ни с чем. Говорит старухе:
– Зря я кисель царю подарил, лучше бы сами откушали.
Ненецкие сказки
Повелитель ветров
Стояла зима, долгий северный ветер не унимался уже много дней. Старик с дочерьми мёрзли в своём чуме, а пурга всё не стихала, того и гляди, даже чум не устоит под её напором.
Знать, хозяин северного ветра, могучий Котура, пургу наслал! Решил Нгум Мята задобрить Котуру. Подумал старик и говорит:
– Мы все тут замёрзнем. И весь наш народ замёрзнет. Ветер и пурга не прекратятся и нас доконают. Ведь это сам Котура осерчал. Жену ему надо. – Окинул он взглядом дочерей и продолжил: – Иди, старшая дочь, к нему в жёны, выручай. Возьми маленькие санки и толкай их против ветра. Ветер злой, будет тебе завязки на одежде развязывать, снег за шиворот кидать, а ты завязки не завязывай, снег не вытряхивай, пока на гору, что увидишь впереди, не заберёшься. К тебе на плечо сядет птичка, не прогоняй её. Сними рукавицы, согрей птичку в ладонях. Потом съезжай на санках с другой стороны горы. Санки остановятся у чума Котуры. В чум зайди и жди хозяина. Ничего не ешь, ничего не трогай, а когда хозяин придёт, делай всё, что он прикажет.
Старшая дочь оделась, попрощалась со всеми, взяла маленькие санки, вышла из чума в бушующую пургу и, подгоняемая ледяным ветром, направилась к грозному Котуре. А ветер свирепствует: завязки на её одежде развязал, снегу ей за шиворот накидал. Гору уже видно впереди, но на неё ещё надо забраться…
«Зачем мёрзнуть?» – подумала девушка. Вытряхнула снег, завязала завязки, поднялась на гору. Подлетела к ней маленькая птичка, хочет на плечо сесть. А девушка прогоняет её.
– Самой холодно, – говорит. – Лети прочь!
Птичка улетела. А старшая дочь старика скатилась на санках с горы прямо к большому чуму. Внутри никого не было. Села она на белые оленьи шкуры и увидела много жирного оленьего мяса. «Чего просто так голодной сидеть? – подумала она. – Поем-ка я оленьего жиру». И начала отрывать от оленьих туш самые жирные куски. Вдруг слышит шум: кто-то к чуму подошёл, снег с лыж сбил, лыжи снял. И вот вошёл в чум молодой рослый богатырь. Это и был Котура, хозяин чума, хозяин северного ветра. Увидел девушку и спрашивает:
– Зачем ты здесь?
– Меня отец прислал, – отвечает она.
– Тогда почему без дела сидишь, почему мясо не варишь? Разводи огонь, клади мясо в котёл.
Когда девушка сварила мясо, Котура дал ей три большие деревянные плошки и велел поделить мясо на три части.
– Две съедим мы с тобой, а третью отнесёшь в соседний чум, – пояснил он.
Старшая дочь старика положила в первую плошку самые жирные куски и взяла её себе. Вторую, где были куски похуже, отдала Котуре. А в третьей в результате такой делёжки оказались лишь жилистые остатки.
– Эту, – сказала она, – отнесу твоим соседям.
Они поели. Котура говорит:
– Теперь отнеси мясо в соседний чум. Только сама в него не заходи. Снаружи постой, подожди, пока плошку тебе вернут.
Старшая дочь старика оделась и пошла искать соседний чум. Да только не видать его: темень кромешная, метель метёт. Походила она туда-сюда и думает: «Пойду-ка я назад, пока чум Котуры не потеряла. А мясо съем». Но мясо было жилистое, не прожевать, и она его выбросила. Вернулась в чум Котуры. Хозяин чума уже спал. Девушка легла на шкуры и тоже заснула. Утром, когда она проснулась, Котура поинтересовался:
– Отнесла мясо?
– Отнесла, – отвечает девушка.
– Покажи плошку, – велел Котура. – Посмотрю, чем тебя отдарили.
Девушка показала пустую плошку. Котура молча вышел из чума, принёс несколько сырых оленьих шкур и говорит:
– Вот тебе шкуры. Выделай их, а потом сшей мне сокуй[2], пимы[3], штаны и рукавицы. Управься к вечеру, пока я на охоте.
Оставшись одна, старшая дочь старика начала волосы расчёсывать. Вдруг в чум вошла седая старушка. Вошла и просит:
– Девушка, расчеши и мне волосы. Давно их никто не расчёсывал.
– Некогда мне. Вон работы сколько! – ответила девушка и кивнула на ворох шкур. – Иди, бабушка! Не мешай!
Старушка вышла из чума.
Кто она? Откуда пришла? Куда пошла? Не задаваясь такими вопросами, старшая дочь старика принялась за работу. Шкуры мнёт, ножом их кроит, торопится и шьёт кое-как.
Вечером Котура вернулся.
– Одежду сшила?
– Сшила, – отвечает девушка.
Котура осмотрел работу. Шкуры были жёсткие, плохо выделанные, одежда ему не подошла, оказалась мала.
– Иди, девушка, домой, – недовольно распорядился Котура.
Старик Нгум Мята сидел с дочерьми в чуме. Пурга не унималась. «Видимо, не пришлась по нраву Котуре моя старшая дочь, – подумал старик. – Видимо, пренебрегла она моими наставлениями. Вон как дует! Сердится Котура».
И тут в чум вошла старшая дочь.
– Что, не понравилась Котуре? – спросил старик.
– Это он мне не понравился, – ответила старшая дочь. – Не пойду я за него.
Старик Нгум Мята покачал головой и сказал:
– Придётся тебе, моя средняя дочь, идти к Котуре. Выручай нас.
Он повторил средней дочери то, что говорил старшей.
Средняя дочь оделась, попрощалась со всеми, взяла маленькие санки, вышла из чума в бушующую пургу и, подгоняемая ледяным ветром, направилась к грозному Котуре. А ветер свирепствует: завязки на её одежде развязал, снегу ей за шиворот накидал. Гору уже видно впереди, но на неё ещё надо забраться…
«Зачем мёрзнуть?» – подумала девушка. Вытряхнула снег, завязала завязки, поднялась на гору. Подлетела к ней маленькая птичка, хочет на плечо сесть. А девушка прогоняет её.
– Самой холодно, – говорит. – Лети прочь!
Птичка улетела. А средняя дочь старика скатилась на санках с горы прямо к большому чуму. Внутри никого не было. Она развела огонь, наварила оленьего мяса, и тут пришёл Котура.
– Зачем ты здесь? – спросил он девушку.
– Меня к тебе отец прислал, – ответила она.
– Вижу, ты хорошая хозяйка, уже и мясо сварила, – похвалил Котура. – Вот тебе три плошки, раздели мясо на три части. Две съедим мы с тобой, третью отнесёшь в соседний чум.
Девушка разделила мясо на три равные части. Они поели. Котура говорит:
– Теперь отнеси мясо в соседний чум. Только сама туда не заходи. Подожди, пока вернут плошку.
Средняя дочь старика оделась и пошла искать соседний чум. Да только не видать его: темень кромешная, метель метёт. Походила она туда-сюда и думает: «Пока найду этот чум, замёрзну. Лучше выброшу мясо да вернусь поскорей в тепло». Так и сделала.
– Быстро ты вернулась, – удивился Котура. – Мясо отнесла?
– Отнесла.
– Покажи плошку, посмотрю, чем тебя отдарили.
Девушка показала пустую плошку. Котура промолчал и лёг спать. Утром он принёс в чум несколько оленьих шкур и сказал:
– Сшей мне из этих шкур одежду. Управься к вечеру, пока я на охоте. Но прежде чем шить, о моих помощниках позаботься: одного накорми, другому одежду поправь, третьему силы добавь.
Котура встал на лыжи и ушёл в тундру.
Девушка огляделась. Где помощники? Вышла из чума. Нет помощников. О чём говорил Котура? «Скажу ему, что позаботилась, – подумала она. – Надо скорее браться за шитьё». И она взялась за работу. Трудно за один день одежду сшить.
Вдруг в чум вошла седая старушка. Вошла и просит:
– Девушка, расчеши мне волосы. Давно их никто не расчёсывал.
– Некогда мне. Вон работы сколько! – ответила девушка. – Не управлюсь к вечеру – худо мне будет.
Старушка ушла, а средняя дочь старика продолжила работу.
Вечером вернулся Котура.
– О помощниках моих позаботилась? – спрашивает.
– Позаботилась, – отвечает девушка.
– Одежду сшила?
– Сшила, – отвечает девушка.
Котура осмотрел работу. Шкуры жёсткие, одежда сшита вкривь и вкось, невозможно надеть.
– Ты не жадная, как твоя старшая сестра, – сказал Котура. – Но ты недогадлива. Иди домой.
И средняя дочь старика пошла домой.
Старик Нгум Мята совсем замёрз в своём холодном чуме. Пурга не унимается. «И средняя моя дочь не угодила Котуре, – подумал он. – Придётся послать к нему самую младшую, самую любимую».
И тут в чум вошла средняя дочь.
Старик Нгум Мята не стал её ни о чём спрашивать. Он раскурил трубку и сказал:
– Не смогли мои старшие дочери угодить Котуре. Ещё больше он сердится, ещё сильнее дует ветер. Жаль мне мою младшенькую отдавать Котуре. Но ничего не поделаешь. Надо остановить пургу, иначе весь народ замёрзнет.
Он сказал младшей дочери то же самое, что и старшим.
Младшая оделась, попрощалась со всеми, взяла маленькие санки, вышла из чума в бушующую пургу и, подгоняемая ледяным ветром, направилась к грозному Котуре. А ветер свирепствует: завязки на её одежде развязал, снегу ей за шиворот накидал. Гору уже видно впереди, но на неё ещё надо забраться…
Холодно стало, но девушка идёт, снег не вытряхивает. Только взобравшись на гору, она вытряхнула снег, завязала завязки. К ней подлетела маленькая птичка, села ей на плечо. Девушка сняла рукавицы, обогрела птичку в ладонях. Потом спустилась на санках с горы и оказалась около чума Котуры. Она вошла, села на шкуры и стала ждать хозяина. К вечеру вернулся Котура.
– Зачем пришла? – спрашивает.
– Меня к тебе отец прислал, – отвечает девушка.
– Тогда не сиди без дела, мясо вари.
Младшая дочь старика сварила мясо. Котура приказал ей разделить мясо на три части. Девушка разделила всё поровну. Они поели. Котура приказал отнести третью порцию в соседний чум и подождать снаружи, пока вернут плошку.
Девушка оделась и пошла искать соседний чум. Да только не видать его: темень кромешная, метель метёт. Ходила она туда-сюда и вдруг увидела искорку. Подбежала – а там пень, и дымом от него пахнет. Она ткнула в пень ногой, в нём открылась дверь, а из двери выглянула седая старушка.
– Ты кто? – спрашивает. – Зачем пришла?
– Я мясо вам принесла. Котура передал.
– Давай мясо, – говорит старушка. – А сама там постой.
Старушка взяла мясо и скрылась. Долго её не было. Девушка замёрзла. Но вот дверь открылась, и старушка подала ей плошку, полную всякого добра. Девушка вернулась в чум.
Котура говорит:
– Долго ты ходила. Соседний чум нашла?
– Нашла, – отвечает девушка.
– Мясо отдала?
– Отдала, – отвечает девушка.
– Покажи-ка плошку, посмотрю, что там.
В плошке лежали скребки и мялки для выделки шкур, ножи для кройки, иголки, нитки, – всё, что надо для шитья. Котура улыбнулся:
– Хорошо тебя отдарили.
Утром он занёс в чум несколько сырых оленьих шкур, приказал выделать их и сшить одежду.
– Вечером вернусь с охоты – посмотрю твою работу. Хорошо справишься – возьму тебя в жёны. Не справишься – выгоню, как твоих сестёр. Да не забудь: прежде чем шить, о помощниках моих позаботься – одного накорми, другому одежду поправь, третьему силы добавь.
Котура ушёл. Девушка огляделась. Где помощники? Вышла из чума и всё поняла. Вон собака сидит, её надо накормить. Накормила. Вон сети висят, их надо починить. Починила. Вон топор лежит, его надо наточить. Наточила. Силы ему добавила. Обо всех помощниках позаботилась. Вошла в чум, взяла скребок, начала шкуры скоблить.
Вдруг вошла седая старушка, та самая, которой она вчера относила мясо. Старушка говорит:
– Девушка, расчеши мне волосы. Давно их никто не расчёсывал.
Что делать? Работа ждёт, надо спешить, но и старушку жаль. Отложила девушка работу, взялась за гребень, расчёсывает старухе волосы. Старуха говорит:
– Загляни-ка мне в правое ухо. Будто бы кто-то там шевелится.
Младшая дочь старика заглянула в ухо и испугалась, отшатнулась.
– Что с тобой, милая? – спрашивает старуха. – Что там увидела?
– Там у вас девушки сидят!..
– Так зови их сюда! Пусть они помогут тебе одежду сшить, а ты не спеша мне волосы расчеши, в косы их заплети.
Младшая дочь старика кликнула девушек. Они выскочили из старухиного уха. Их оказалось четыре. Дружно взялись они за шкуры. Скоблят их, мнут, дубят, кроят, одежду шьют. К вечеру всё было готово. Девушки снова стали маленькими и спрятались в старухином ухе. Перед уходом старуха сказала:
– Котура посмотрит на работу и скажет, что она похожа на работу его сестёр. Ты ответь: «Я твоих сестёр не видела, не слышала, где мне взять их работу». Запомни эти слова и знай: Котура – мой сын.
Вечером Котура вернулся.
– О помощниках моих позаботилась?
– Позаботилась, – отвечает девушка.
– Одежду сшила?
– Сшила.
Котура осмотрел одежду, примерил. Шкуры мягкие, одежда ладно скроена и крепко сшита.
– Это похоже на работу моих сестёр, – заметил Котура.
– Я твоих сестёр не видела, не слышала, где мне взять их работу?
Котура засмеялся. Потом говорит:
– Ты не жадная, смышлёная и мастерица хорошая, – быть тебе моей женой.
В тот же миг в тундре ветер утих, пурга улеглась. Тепло стало. Старик Нгум Мята подумал: «Пришлась по нраву Котуре моя младшая дочь. Вот и пурга утихла. Теперь мой народ спасён».
Как медведь хвост потерял
Однажды лиса говорит медведю:
– Хочу свеженькой рыбки отведать. Пойду на речку, половлю.
– Как же ты, лисичка-сестричка, из проруби рыбу достанешь? – спросил медведь.
– Проще простого, – отвечает лиса. – Суну хвост в прорубь, рыба сама к хвосту приплывёт и за хвост зацепится, любит она так делать!
