Каменная кровь

Так, ворочаясь и поджимая колени к животу, пока никто не видит, расстроенный донельзя сонор уснул. Он спал на удивление сладко, провалившись в нежный омут облачкового газа, радужного и лёгкого, как чей-то искристый смех. Голова тяжелела, словно накачанная вином. Колокольчики смешинок в отдалении чуть будоражили разум. Возникла вновь Андромеда в луче слепящего света. Вся в белом, как ванильное мороженое.

－Ты…ты…－ Элладий силился прошептать беззвучными губами.

Светлое личико чертовки рассыпалось на искорки, персиковые щеки раскраснелись по-детски мило, горели весельем тёмно-серые глаза. Запахло сладким зефиром и почему-то духами королевы Ассиоферии. Элладий замычал и глупо, криво улыбаясь, протянул к Андромеде тяжёлую, непослушную руку. Девушка заливисто засмеялась, обняла себя, тряхнула копной угольно-чёрных волос, закружилась и испарилась. Он легонько шевельнул мизинцем, обиженно вздохнул, окончательно провалившись в сон без сновидений.

…Империя бесшумно вошла в келью дедушки, невесомо ступая по ковру в шёлковых балетках. Джаффреска красовалась даже сейчас, когда ее никто не видел, но можно ли винить в том принцессу? Уверенность в себе – конёк всего королевского рода Расбрэй. Рода «Божественной Малины», Стериумных властителей, которых за глаза подданные звали «Каменная кровь»...

Импи привычно облизнула пересохшие губы и удостоверилась в том, что Элладий крепко спит. Прикрыв глаза, она начала быстро шептать призыв. Прошла пара джасоминут. В соломенном пуфике у кровати что-то мягко вспыхнуло и начало сигналить. Принцеса подскочила, одним верным бесшумным движением открыла крышку и заглянула внутрь – стериум в виде гребня для волос приветливо сиял спелой малинкой, воссоединяясь с хозяйкой. Он искрил и источал энергию. Как приятно! Совсем недавно, в день её совершеннолетия, на празднике во дворце родного Джаффреса они обрели друг друга. И как удивительно было осознавать, что этот стериум принадлежит только ей одной, связан с ней крепко-накрепко на всю жизнь…

Девушка быстро схватила заколку-гребень и сунула в кармашек своего пышного платья. Розовато-кровавый купол вырос, окутал и скрыл тонкий силуэт принцессы. Она выдохнула и весело улыбнулась, вновь находясь в своей стихии. Без стериума всё же было неуютно… а с ним словно бокал шампанского хлопнула, и всё теперь казалось нипочём!

Больше делать в спальне деда было нечего. На прощание едва взглянув на мирно посапывающего Элладия, Импи направилась к выходу. Покидая комнату, она обернулась и приоткрыла рот, чтобы выговорить острые слова, застрявшие шпильками в душе, но не смогла… Дверь также бесшумно закрылась.

Глава 10

(Ипрокания/Земля)

Сиюша перепрыгнула, как заправский богомол, сначала через один порог, затем через два других, ушибла локоть и пулей вылетела из дома. Хлопнула дверью так, что светло-жёлтые ошмётки старой немецкой штукатурки осенними листьями закружились в подъезде. Столетие, а то и больше покрывавшие потолок этого старого дома, они мягко приземлились, усеяли деревянные полы. Пыль оседала медленно, величественно и как будто укоризненно, но торопыга этого уже не увидела.

Во дворе Сиюша сразу же наступила в лужу и смачно выругалась. Одна нога промокла и начала подмерзать. Злость и отчаяние подступали к сердцу, бились кулаками в грудную клетку, давили на ребра, но Сиюша собралась и попробовала не ныть, а думать конструктивно. «Первая задача － выбросить из головы образ несуществующей принцессы, которая примерещилась. А также вызвать службу газа: похоже, протечка в печке-голландке, которую мама прилежно растапливает каждое утро. Задача номер три... － и трусиха горделиво приподняла подбородок, чувствуя себя деловой донельзя и загибая машинально пальцы, – купить стакан лимонада, или кофе, на худой конец». Во рту пересохло, и даже зубы ощущались картонными.

Студентка Евсевия Филипок засунула продрогшие руки в карманы и свернула в следующий переулок, а оттуда вновь выскочила на главную улицу, снова пробежав мимо почты, хотя никто её не преследовал.

Завидев знакомую немецкую пекарню, она уверенно направилась туда. Историческое прошлое города давало о себе знать. Тема поволжских немцев эксплуатировалась повсеместно. Здесь были пабы с немецким пивом и сардельками, множество антикварных лавок, магазинчики сувениров…

Дверь в пекарню оказалась полуприкрыта, на пороге стояла картонная коробка, в которой возлежала кошка с тремя белыми котятами. «Развалилась, как принцесса», － Сиюша проворчала про себя и запнулась. В памяти возник живой образ светлоликой, невероятной девушки в пышном платье, так нелепо расположившейся со своими многослойными юбками на Сиюшином диване. Видение не нравилось, было раздражающим. Её надменные слова, этот взгляд свысока…

“Мамочки. а может это было… привидение?! Призрак немецкой дамы, жившей здесь двести лет назад?” － Сиюша выкатила глаза, зарокотала и зафыркала от ужаса.

－ Ты это… или проходи, или топай, нечего тут сквозняки пускать, чай, не май месяц, －из размышлений Сиюшу вырвал неприятный женский голос.

Девушка тихо залепетала, что дверь и так была уже приоткрыта, но женщина не стала слушать и вернулась к кассе.

В пекарне держалось приятное уютное тепло, пахло свежей выпечкой, корицей и чем-то кисло-сладким. Сиюша глубоко вздохнула и измученно осела на стул в угловой зоне. Силы сразу же покинули её. За окном темнело.

Женщина за прилавком перебирала ложки с вилками, они позвякивали и стучали. Периодически она подозрительно оглядывала единственную посетительницу. Сиюша отметила, что белый передник надет на старомодную, дешёвую и безвкусную синтетическую блузу.

В Москве в этот час все кафетерии обычно были забиты битком весёлыми компаниями, влюблёнными парочками и коллегами, пришедшими перезагрузиться после рабочего дня. В Марксе же все обстояло иначе. Магазины и другие заведения закрывались рано, сентябрьскими вечерами Сиюша с мамой и братом играли в лото, долго ужинали, мылись по очереди или сидели в телефонах, каждый в своём уголке. Вот и все развлечения.

Девушка снова тяжело вздохнула и потянулась. В кондитерской не было даже музыки, слышался только звук осеннего ветра, играющего с дребезжащей витриной. Осенняя муха лениво ползала по ватрушке с творогом.

«Надо купить собаке со двора плюшку…”－ Сиюша полуприкрыла глаза, утопая подбородком в пухлом, обитом целлофаном меню. И вдруг услышала надтреснутый кашель за спиной. Кондитерша, разумеется, всё испортила.

－ Да-да… можно мне стаканчик чая?

Полным презрения движением «синтетическая блуза» смахнула видавшей виды тряпкой несуществующие крошки со стола и ушла, громко топая, за прилавок.

－ Арсений! Чай! － голос женщины стал особенно визглив, Сиюша вздрогнула и виновато покосилась в сторону подсобного помещения, заранее сожалея, что пришлось отвлекать Арсения по таким пустякам.

Скрипнув деревянной дверью, из потёмков вынырнул очаровательный сутуловатый молодой человек, сверкнул зелёными глазами и снова скрылся. Сиюша вытянула шею, но не смогла рассмотреть Арсения получше. Он чем-то гремел на кухне, и «синтетическая блуза» недовольно цыкнула пару раз, не отрываясь от пересчитывания денег в кассе.

Когда Арсений мягко и с долей старательной элегантности поставил перед Сиюшей поднос с чашкой дымящегося чая на блюдечке, она уже не смогла оторвать от юноши взгляда.

«У него уши точат, как у эльфов…» Фантазёрка искренне восхищалась Арсением и скромно улыбалась. Зеленоглазый кондитер ушёл и снова вернулся, держа на тарелочке пирожное «картошка».

－А это вам. Так сказать, как последнему посетителю на сегодня, － юноша явно гордился собой и невероятно рисовался.

Сделал ногами какое-то странное движение, словно притопнул одной ногой и завёл её за вторую. Сиюша зарделась: “Он даже не заметил, что я некрасивая…”

－ Да, все равно их надобно списывать уже, － прокряхтела женщина за прилавком, устало закатила глаза и утопала на кухню.

Арсений сразу стушевался и также быстро ретировался обратно в тёмную подсобку. Сиюша немного посидела, молча отхлебывая чай. Пора было уходить. Невеселые мысли снова обволокли голову, как сырой холодный туман. Внезапно девушка осознала: «У меня же нет с собой денег!» Она побледнела, точно просроченная ватрушка с творогом на прилавке. Сдавленным голоском позвала Арсения, но никто не вышел.

Решение проблемы пришло молниеносно. Внутри, в глубинах души что-то важное заморозилось, и на несколько секунд Сиюше стало всё равно. Она выбежала из кондитерской и бросилась в темноту, не разбирая дороги. Лицо обдало холодным ветром, фонари освещали путь. Первые снежинки красиво и хаотично кружили на свету, словно маленькие балерины.

Сиюша запахнулась и втянула голову в плечи. Она спешила прочь, беспрестанно оглядываясь. Сначала по проспекту Ленина, потом по улице Кирова, потом свернула по Коммунистической мимо памятника Нансену. Памятник укоризненно вперил свой неживой взгляд в маленькую ссутулившуюся преступницу. Его каменную шляпу припорошил первый снег, самый белый и самый холодный.

Через пятнадцать минут Сиюша тихонько входила домой, продрогшая и ещё более несчастная, чем обычно.

(Марвиб)

«Облачка － довольно-таки бестолковые создания», – размышляла Империя, битый джафрочас стоя у входа в темницу. «Особенно вот этот сиреневый, как там его зовут… вспомнить бы... Ван?»

Праведные жители планеты Марвиб не раз являлись поводом для потехи и сплетен в кулуарах джаффреского дворца. Казалось бы, ну что тут забавного – пузырь голубого, сиреневого или розового оттенка, имеющий непривычно короткое странное имя － Ван или Дин, или Соц? Или даже Веу, Рох, Миу? Обхохочешься!

Империя фыркнула через раздувающиеся ноздри. Она ждала. В небе расплывался нежными пятнами акварельный рассвет, а времени посетить темницу незамеченной оставалось все меньше. Сиренево-дымчатый стражник Ван, бессонный и величественный, никак не уходил на покой.

Ноги принцессы затекали. Ван проплывал зигзагообразным маршрутом, не выпуская из обзора ворота темницы, а также два решётчатых окошка, защищённых тонкими прутьями. Сделанные из знаменитого прочного марвибского кораллового дуба, твёрдые и прочные, эти тонюсенькие прутья мастерски защищали тюремные прорехи. «Вот бы из кораллового дуба сделать…» Пока все поставки товаров с Марвиба на Джаффрес ограничивались патокой для рассады, сцеженной у беременных марвибских самок, и гребней, ложек, вилок из кораллового дуба. Словно из него больше ничего не придумали смастерить или вырезать. «Это они специально… не вывозят драгоценное сырье со своей территории. Хитрые исчадия газа. Гадские кулю-па»

Небо уже окрашивалось невероятно сочными оттенками. Если бы не цель, принцесса, не раздумывая, легла бы прямо на розовый луг и наслаждалась романтикой марвибской природы. «Мой медовый месяц должен пройти непременно здесь! － размечталась Импи и тут же поправилась: － Если я выйду замуж когда-нибудь. Красотища-то какая тут!» Девушка улыбнулась чему-то далёкому и непостижимо волнительному. Представила себя в роскошном свадебном наряде…

На Джаффресе свадебный образ состоял из чёрного, как смоль платья, с кроваво-красными вкраплениями декора из стериумной крошки. Жених должен выглядеть под стать: чёрный с головы до ног, изящный, с ярким багровым акцентом в районе петлички костюма или пояса.

Картинки в голове стали меняться и приобретать отчётливость. Вот уже в невероятно роскошном чёрном костюме ей подавал руку грациозный юноша. А она в изящном полуприседе беззвучно соглашалась на вальс цветов. Лицо юноши показалось знакомым. Это же… Империя ахнула и тут же зажала ладонью рот. Ван все ещё болтался, словно пельмень в кипятке, туда-сюда. Не услышал, слава Ревеккасси!

Девушка снова прикрыла веки в надежде разглядеть свои мечты снова, но картинки больше не приходили. Ван булькнул где-то совсем рядом и прервал поток мыслей Империи. Она похолодела от ужаса. «О чем я тут думаю, пока там Андромеда в темнице, прикованная к холодной стене, сидит и ждёт казни?» Вмиг отрезвевшая Империя злобно выглянула из-за тёмного, заросшего ветвистой беляникой, угла здания. Сиреневый стражник вообще не собирался дремать.

Перебирая в уме все хитрости, которые можно было бы применить, чтобы спровадить охранника хотя бы на пару минут, Империя не заметила, как начала перетаптываться на месте. Ван замер на мгновение, но снова мягко продолжил свой путь. Через секунду он возник напротив лица Империи и издал неприятный шипящий звук. Запахло серой. Принцесса открыла рот в безмолвном крике. Она резко рванула с головы гребень. Вспышка стериума на одно мгновение ослепила. Несколько медовых волос, сгоряча вырванных заколкой, плавно опустились и утонули в синеревой мутной лужице.

Расширенными от ужаса глазами Импи смотрела на результат своего поступка. Вана больше не было. Его хлюпающие жидкие останки медленно впитывались в пыльно-розовую марвибскую траву. Запах от этой зловонной субстанции неприятно распространялся. «Убила...» － принцесса, зажимая рот и нос ладонью, перешагнула через лужу и нырнула за тюремную калитку.

Глава 11