Каменная кровь

Чтобы активировать мощь стериума, надо было просто дотронуться до него и отдать мысленный приказ.

К сожалению, у юной Андромеды этой джаффреской силы не было: артефакты её семьи были навсегда утеряны вместе с пропавшими без вести родителями.

Девушка долго следила за пугающей чернотой в иллюминаторах, затем устало прикрыла глаза. Они были цвета серой дымки, чуть печальные, увлажнённые, словно внутри их обладательницы всегда шёл тихий сентябрьский дождик. Было немного боязно вот так, при всех, поддавшись горячему порыву подруги, улетать с Джаффреса в ночь.

Андромеда не любила внезапностей, спонтанных решений, всего неожиданного. Она хотела одного － стабильности и уверенности в завтрашнем дне. И хотя бы крохотный перстенёк со стериумом для воплощения насущных желаний и нужд! Но раздобыть такой камень уже не представлялось возможным: их берегли, не перепродавали и хранили в семьях, передавая внукам.

Обеспокоенный вид попутчицы рассмешил Империю, которая веселилась без явного повода весь вечер, словно наглоталась дыма в покрытых смогом городах Ипрокании.

Да, Империя одинаково эффектно выглядела везде. Скорее, даже великолепно! Сказывалась многодневная жизнь при дворе. Улыбка дежурная, подбородок гордо приподнят. Медовые, прямые, без единого завитка, длинные волосы туго схвачены заколкой из стериума, светло-голубые глаза, умные и ледяные, смотрят с лисьим прищуром… Длинные пальцы спокойно лежат на панели управления.

С улыбкой, не отрываясь от штурвала, принцесса холодно произнесла:

－ Сонорина, дорогая, посиди хоть полчаса спокойно, мечешься, как гуманожка с Центавра!

Андромеда вспыхнула и торопливо, неуклюже подобрав юбку, уселась в драпированное колючим золотым кружевом пассажирское кресло.

Смех принцессы Джаффреса зазвенел без малейшего стеснения, словно раскачали хрустальный колокольчик. Так нежно и мелодично могла смеяться только очень красивая девушка. А вокруг была чернота неуютного, враждебного космоса, но… «Самое светлое зарождается во тьме», － внезапно подумалось Андромеде.

Свежие воспоминания о том, как они первыми покинули праздник в честь совершеннолетия наследной принцессы, вновь застучали набатом в голове. Как Ассиоферия вручила Империи королевский стериум. Затем спросила в полной тишине огромного зала о Первом пожелании. И как Империя крикнула, что немедленно хочет отправиться в гости к дедушке Элладию на Марвиб без сопровождения гвардейцев. На «Радости Пегаса». Как смолкли даже поющие цветы. Как дрожала тоненькая синяя венка на левом виске застывшего в подобии улыбки Актубенс-Тарфа...

Андромеда прыснула.

Раздался рассчитанный удар о поверхность планеты, дребезжащий тяжёлый звук. А потом корабль завибрировал, пыль поднялась столбом… и воцарилось минутное молчание.

Империя, не вставая с места, элегантно развернулась в чёрном массивном кресле, явно предназначенном для огромного мускулистого капитана, а не хрупкой девушки. С победной улыбкой произнесла:

－ Ну, добро пожаловать на Марвибчик!

Андромеда едва слышно выдохнула:

－ Да, прибыли…

Корабль казался невероятно грозной чёрной глыбой на фоне нежно-розовых холмов планеты, являвшей собой Цидатель Света, населённую невесомыми сгустками энергии, “облачками”, как девушки между собой называли местных жителей.

Империя вела себя так уверенно, словно бывала здесь не один раз. “Рисуется”, － немного раздражённо подумала Андромеда. Звук открывающегося шлюза заставил отбросить все лишние мысли.

Навстречу девушкам медленно и плавно шёл красивый молодой мужчина в скромной, но явно дорогой одежде. Это был дедушка Империи, сонор Элладий. Раса джаффресцев не старела после того, как каждому исполнялся двадцать один год, потому лишь мудрость в добрых лучившихся глазах говорила о том, что сонор уже давно не мальчик. Его окружали несколько десятков полупрозрачных созданий, голубоватых, розоватых, словно намотанная на невидимую тонкую палочку сладкая вата. Они издавали странные звуки, похожие на скрип снега.

Андромеда с интересом вглядывалась в фигуру Элладия. Ей нравились его длинные, холёные солнечные кудри. В королевской семье преобладали золотистые блондины и блондинки, за исключением королевы Ассиоферии. О её необычных, ослепительно-белоснежных локонах и сложных причёсках слагали легенды.

Сонор Элладий был типичным джаффресцем, красивым и стройным, как греческие статуи Ипрокании. Нынче он предпочитал уединение, но когда-то умел веселиться и быть гостеприимным. Поговаривали, что много лет назад в его роскошном дворце на планете Джаффрес не прекращались яркие многолюдные пиршества. Так было ровно до того, как трагически погибла его единственная супруга. Андромеда оторвалась от своих мыслей, смутившись, что чересчур уж откровенно пялится на сонора.

Элладий не замечал никого, кроме внучки, и его загорелое лицо светилось от счастья. Империя, раскрасневшись, блестя смеющимися глазами, по-детски взвизгнула и, подобрав юбку, со всех ног бросилась к любимому деду.

Сцена выглядела очень милой, искренней и откровенной. Андромеда замерла, машинально сложив руки, чуть поодаль, чтобы не мешать: “Да, на Джаффресе такого не увидишь…” Дедушка кружил Империю, которая хохотала и брыкалась.

Облачка мигнули и расступились, бросившись пугливой стайкой медуз врассыпную, и тут же вновь нежной дымкой деликатно окружили Элладия. Андромеда залюбовалась ими, но вскоре заметила, что внутри этих созданий переливается какая-то мерцающая жидкость. Она меняла своё движение, то скапливаясь выпуклыми полушариями, то растекаясь по невидимым сосудам внутри газообразных тел. Буквально на секунду Андромеда почувствовала омерзение и быстро отвернулась, чтобы никто не заметил.

－ Сладкий мой завиток с кремушком, Импи, хулиганка, как тебя вообще сюда отпустили?－ от изобилия ласковых эпитетов можно было позабыть обо всём, но Империя обернулась наконец к смутившейся подруге.

Элладий в этот момент ласково заправил принцессин завиток за ушко и слегка ущипнул за и так покрытую розовыми пятнами щёку.

－ Дедуль, познакомься, пожалуйста, с Андромедой! Это моя самая-самая подруга!

Элладий, словно только что заметил скромную черноволосую красавицу, выпрямился, отряхнул полы одеяния, как-то слишком проворно подошёл и крепко, по-дружески, пожал узкую ладонь. Девушка рыбкой открыла и закрыла рот, смущённо хлопнула глазами и пролепетала:

－ Вы…вы, оказывается, такой… высокий!

Империя совсем не по-принцессиному прыснула и в порыве крепко обняла обоих.

Глава 7

(Ипрокания/Земля)

Сиюша очнулась и тихонько заныла, не размыкая губ. Голова болела от ушиба, сознание вернулось. Чья-то прохладная ладонь легла ей на лоб, неся утешение.

“Мама…” Сиюша всхлипнула. Та не была ласкова с ней без крайней необходимости, поэтому девочка ухватилась за эту спасительную руку и начала привставать в попытке обнять мать. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Мама нашептывала бессвязные слова на непонятном языке, поглаживая Сиюшины волосы. Девочка вдруг побледнела и нахмурилась: “Что она говорит?”, а потом резко распахнула глаза.

И визгливо, пронзительно заорала, потому что напротив была не мама, а незнакомка в чёрном плаще с капюшоном, полускрывавшим её красивое лицо.

Империя (а это была она) раздражённо щёлкнула пальцами, и девчонка снова обмякла. Глаза Сиюши закатились, кулаки разжались, руки безвольно повисли вдоль туловища. Она снова лежала пластом, на бледном лбу возникла испарина.

“А орёт она, как петунохон с планеты Бриз-толей, － подумала Империя, поднялась с колен и заходила по кабинету туда-сюда. Надо было срочно доставить девчонку на “Радость Пегаса”, но как? Её до дома-то не дотащишь в таком состоянии.

Империя нетерпеливо сбросила капюшон, в котором стало душно. Золотистые пряди рассыпались по плечам, словно освещая помещение.

“Меня не должны увидеть ипроканцы. Зря я её вырубила сразу. Надо было сначала поговорить…” Империя злилась на саму себя.

Кто бы мог подумать, что всё произойдёт так внезапно! .Империя вздрогнула от мысли, что эта встреча может оказаться судьбоносной. Да, разумеется, был план: прилететь на Ипроканию, найти девчонку через информационные базы, пробить её местоположение. В поисках Сиюши Империя сначала посетила её неказистый деревянный домишко. Но там, кроме матери и маленького брата, никого не оказалось.

“И пушистого злобного зверя, － отметила принцесса, дотронувшись до царапины на руке. － Серый комок меха напал внезапно, как Натт на наследство.” Она не удержалась и хохотнула.

Действительно, визит в жилище Сиюши не принёс ничего, кроме стресса. Поэтому было принято решение идти в колледж. Войдя в кабинет ректора, Империя рассчитывала найти личное дело девчонки и узнать номер комнаты, где она в данный момент могла пребывать. Времени было в обрез, необходимость срочно вернуться на Джаффрес подгоняла принцессу.

Империя машинально дотронулась пальцами до заколки со стериумом. Та плавно загорелась малиновым светом и потухла, так и не активизировавшись.

Тогда джаффреская принцесса быстро присела на корточки и безо всяких нежностей начала трясти бессознательную Сиюшу за плечи. Такая решительность привела к тому, что та слабо выдохнула и наконец разлепила сонные веки, окидывая аудиторию мутным взглядом.

－ Давай, поднимайся! Как тебя там… － Империя перебросила через плечо тоненькую руку Сиюши,, шлёпнула указательным пальцем по своей красивой заколке воткнутой в золотистые пряди, и приказала: “К этой соне домой!”. Через секунду оба силуэта исчезли в бордовом вихре.

Кто бы мог подумать, что Сиюша вляпается в такой морок? Уж точно не она сама.

... Девушка некстати вспомнила, с каким удовольствием мама паковала в Москве огромные чёрные пакеты с теплыми вещами, три больших чемодана, множество коробок… словно они бежали не из столицы, а из Преисподней.

Сиюша с братом Николкой восприняли новость о внезапном переезде довольно спокойно, смиряясь заранее. Взбалмошная эмоциональная мать, которая воспитывала детей одна, имела у них не самый большой авторитет, полученный словно из жалости и вопреки здравому смыслу.

Маленький Николка творил, что хотел: например, отдирал обои, сваливая вину за проделки на кота Мишу. А Сиюша тайком нарушала домашние правила, пусть и банальные. Она сидела в ноутбуке по ночам, жевала сухой растворимый кофе из пакетиков, грызла ногти и, пока мать была на работе, на полную громкость включала музыку и прыгала по дощатому деревянному полу с доски на доску.

“Я танцую кельтские танцы, я живу в лесу, я люблю эльфов, а они меня!” － девочка пыхтела и усердно перебирала ногами. Фантазии согревали душу и успокаивали тревожные мысли о будущем. Ноги мельтешили всё проворнее, жаль, никто этого не видел. Миша был не в счёт.

После ухода отца дети очень сплотились и старались жить, не волнуя маму по пустякам. Она же, словно сорвавшись с невидимой цепи, пробовала себя в различных хобби, снималась в телевизионных шоу на все темы, даже чуть не поступила на актёрский факультет, но дети, почувствовав перебор, воспротивились этой идее и победили. После мама увлеклась эзотерикой и духовными практиками.

На время она словно затихла, и Сиюша почти успокоилась, даже перестала грызть ногти. Но тут мама внезапно и торжественно объявила, что они продают квартиру в столице и переезжают на свежий воздух, поближе к “большой воде”, вкусным продуктам и новой счастливой жизни.

Так Сиюша очутилась здесь, в Марксе, маленьком городе на Волге, который можно было обойти при желании за пару часов вдоль и поперёк. Встретить по дороге лишь задумчивого дворника и пару бродячих собак. И снова обойти город вдоль и поперёк. А затем переплыть Волгу в самом узком месте, до противоположного берега и обратно. На этом туристические маршруты заканчивались.

Глава 8

(Марвиб－Джаффрес, за триста лет до описываемых событий －Марвиб)

«Невероятная дрянь!»－ мысленно выругался Элладий, зашёл в келью и хлопнул дверью. Не предназначенная для проявлений подобных эмоций, она жалобно заскрипела, и на дощатый пол осыпалось несколько щепок розового дерева.

«Она всё погубила», － он встретился глазами со своим отражением в зеркале. Взгляд сверкнул отчаянием, словно молния ударила в коралловый дуб: «Всё погубила. Всё!»

Сонор схватился за голову и осел на старый топчан, служившей ему кроватью. Несмотря на безупречную внешность, сейчас он действительно напоминал дряхлого старика. Голубые глаза бегали, как у безумца, кружили молью по обшарпанным стенам. Вверх, вправо, вниз, снова вверх…

Эту крошечную комнатушку, в незапамятные времена явно наскоро обитую марвибским коралловым дубом, он выбрал сам. Из всего изобилия и умиротворительного шика планеты Марвиб Элладий триста лет назад добровольно выбрал самый скромный вариант жилья и самый скудный рацион пищи ради великой цели.

К слову, у жителей Марвиба, прозрачных невесомых облаков, домов в понимании ипроканцев вообще не было. Спали они слоями, друг на дружке, на лоне природы, бесконечно пуская розовые и голубоватые газы без запаха, словно обменивались информацией, полученной за день. Сбоку лежбище дремлющих марвибцев выглядело как слоёный торт со взбитыми сливками.

Традиционный дом был только у сонора Элладия, который ещё утром предвкушал величайшую церемонию в своей жизни. «Андромеда всё испортила… ненавижу её», － тихо простонал сонор, выпуская наконец разрывающее его изнутри чувство наружу, и сразу стало чуть легче.

«Ненавижу?» － он замер на несколько бесконечных мгновений. Снова обернулся к своему отражению в зеркале, словно ища у него поддержки, и застонал громче, искренне упиваясь своей болью. Длинные тонкие пальцы дрожали. Столько долгих, невыносимо долгих лет он трепетно и стойко переносил тяготы, жил отшельником, следовал всем правилам Невинной планеты, и все ради чего???

Чтобы появилась какая-то мерзкая грешница, и так нелепо, нагло сгубила всё дело?

«Моя вина… Я был слишком добр, когда позволил Импи притащить сюда, в святое место, свою никчёмную смазливую подружку! Какой же я идиот!»

Элладий заметался по келье и вновь резко остановился напротив массивного зеркала в бронзовой витой раме. «Явилась без приглашения, всех растолкала, наплевала на правила. Схватилась за меня, словно утопающая…» Элладий вздрогнул от такого сравнения. «Впилась в мои губы так внезапно, так подло! Вдохнула в них свой животный грех, уничтожила мой священный покой!»

Он машинально дотронулся пальцами до губ и на мгновение прикрыл глаза, вспоминая и заново переживая момент несостоявшейся коронации…

Да, Марвиб своим розовым сиянием чем-то отдалённо напоминал Джаффрес － территорию науки, величия и королевских резиденций. Напоминал, но играючи, по-детски, как может напоминать розовощекий поросёнок огромного лесного вепря.

И королеве Ассиоферии никогда не нравилась эта игрушечная вольница Марвиба: то,, что облачка существовали без надлежащего правителя, сами по себе, хаотично перемещались, создавая порталы, спали,, как стопка медуз, толком не изъяснялись,, но при этом обжили самое божественное место во Вселенной... Место, где наслаждались светом и своей любовью первые джаффреские правители － Ревволонум и его царственная супруга Реввекасси.

В общем, повелительница Ассиоферия была крайне недовольна неопределённостью и свободой марвибской жизни. И однажды она провела доверительную и нелёгкую беседу с сонором Элладием, которому доводилась невесткой.

После этого разговора сонор, так и не пришедший в себя после гибели жены, стал равнодушной пешкой королевы, безвольно согласившись возглавлять Марвиб. Идеальный вариант для облачков, сочла Ассиоферия.

Правда, эти сгустки “тупого сизого дыма”, как их называла королева, поначалу вовсе не обрадовались иноземному наместнику. Они практически взбунтовались, насколько им позволяла их святость, мнимая, как у ипроканских монашек. Однако после двухнедельной командировки советника Аркубенс-Тарфа на их планету сторонам всё же удалось подписать соглашение о назначении Элладия правителем при условии, что до вступления в должность он триста лет пробудет на Марвибе, соблюдая жёсткую аскезу. И всё это время не будет использовать стериум....

И вот сегодня, именно сегодня настал тот самый день, которого так долго ждал требовательный гений королевы Ассиоферии. － заслуженная коронация сонора Элладия Марвибского на коралловой планете.

Белоснежная туника с широкими рукавами была за неделю заботливо накрахмалена слугами. Три ночи молитв божественным Реввонолуму и Реввекасси, утренние омовения и умащения, торжественное припудривание волос － вот он здесь, в Цитадели, ступает по ступеням из драгоценных кораллов, добытых в тёплом закатном море. в ласковых волнах которого, по преданиям, купалась обнажённой первая сонора Джаффреса.

Элладий с восторгом и смирением вглядывался в белоснежные мраморные статуи джаффреских богов. Облачка окружали место события прекрасным неземным светом. Они пульсировали, пахли свежим морским бризом, гипнотизировали друг друга и сами себя. Разносили звуки, похожие на снежный скрип.

Статуя улыбающегося царственного Реввонолума бесстрастно взирала на вспотевшего от волнения сонора, сжимавшего ладони в жесте почитания. Элладию всё ещё не верилось в то, что он дошёл до последней ступени трёхсотлетнего испытания. Его глаза закатились в божественном экстазе, веки подрагивали, тело расслабилось и даже немного приподнялось над поверхностью пола.

Он был там, где нужно. Статуя богини ждала его. На подносе, сверкающем, как созвездие большой Медведицы, Реввекасси держала драгоценный скипетр в виде большого розового коралла с маленькими шипами. Марвибский скипетр давал право на полную власть над планетой, которой он принадлежал. Элладий прошептал, не открывая глаз, слова бесконечной признательности, занёс невесомую правую ногу над последней коралловой ступенью...

Он был лёгким, как пузырьки кислорода, в прозрачных коридорах сознания полностью отсутствовали мысли. Сонор шёл к этому триста долгих лет. Он был готов произнести перед Богами и всеми собравшимися у подножия лестницы марвибскими облачками великую Клятву Служения, которую зубрил десятилетиями. Руки плавно взлетали в определенной последовательности, поклон направо, поклон налево… и вдруг раздался истошный женский визг.

По ступеням из розового коралла стремительно бежала девушка, взмётывая длинными, растрёпанными кудрями угольного цвета. Её высокая округлая грудь вздымалась, нежные влажные губы приоткрылись от бега. Это была идеальная картина воцаряющегося бессовестного греха.

Облачка замешкались, заметались, вдруг неожиданно запели тонкими ломающимися голосами. Элладий распахнул глаза, проморгался и протёр их. Даже статуи Богов, казалось, выглядели слегка обескураженными.

Андромеда смертельной кометой взбежала на последнюю ступеньку и резко, властно потянула на себя белоснежное ханьфу Элладия. Ткань жалобно издала треск, но прерывистое дыхание обоих было громче. Элладий мгновенно обмяк и безвольно махнул правой рукой. Мужчина словно потерял всяческую способность трезво мыслить и руководить своими действиями.

－ Ты… ты… － единственное, что он смог произнести, но эти слова потонули в горячем, страстном поцелуе.

Глава 9

(Марвиб)

Заунывные, тянущиеся звуки нервировали и сбивали с мыслей. Империя не замечала, что начала скрипеть зубами. В последнее время это повторялось всё чаще и чаще. Она была разбита. Бездонные, небесного цвета глаза принцессы подёрнулись серым облаком не проходящей грусти. Те, кто знал Импи лично, сразу углядели бы во взгляде красавицы перемену. Девушка вздыхала и не мигая смотрела в пустоту, размышляя о превратностях судьбы. Святые духи… Губы были покусаны и распухли.

Империю не отправили в темницу, как её подругу Андромеду. Оставили на попечительство деда. Облачка строго полыхнули розовым и сиреневатым дымком на них обоих напоследок, точно окатили холодной струёй возмущения.

Принцесса наблюдала за беспокойством Элладия. Он раздражённо садился, снова вставал. Прохаживался по коридорам, ночью не мог сомкнуть глаз. Сонор пребывал в странном, непонятном для внучки состоянии.

Она хватала любимого дедушку за руки, висела на его злополучной белой тунике, умоляя освободить нерадивую подругу. Но красавец-дед словно оглох. Неторопливым равнодушным движением, не глядя, высвободился из цепких объятий внучки и вышел вон. Куда именно, непонятно. За ним принцессу не пустила зачарованная какой-то особой магией резная дверь.

Империя осознала, что она тоже взаперти, хоть и в более мягких условиях. «Пощадили, называется», － горько усмехнулась девушка и резко швырнула в дверь свою туфельку. Затем вторую. Потом в ход пошли зеркальце, резная шкатулка, ваза. Брызнули злые слезы.

«Как она там?» － мысли о грядущей казни Андромеды не давали успокоиться. На глаза накатила солёная волна, защипало в носу, в горле. Империя вновь закричала:

－ Элла-а-адий!!!! Останови это! Умоляю!

Но ответом было безмолвие. Неприятная тишина, особенно жестокая на фоне такого милого и нежного цвета коралловых стен. В замочную скважину было видно, что в соседней зале дворца всё идеально － ни пылинки, ни сквозняка. Стерильно. Там невозмутимо проплывали облачка, как цветные ватные диски. Это было так нелепо… Казнить девушку на Невинной планете! Какой абсурд!

«Нет уж, ребятки-зверятки…» Империя наконец вытерла шмыгающий нос и взяла себя в руки. Она была настоящей принцессой крови. Серо-голубые внимательные глаза сосредоточились на поиске стериума. Камень лежал теперь в покоях Элладия, разумеется. Империя закатила глаза и ругнулась. Стериум звал, как верная собака, манил, не давал покоя, взывал к хозяйке, посылая ей незаметные лучики и обнаруживая свое пребывание. Стериум всегда ищет своего хозяина. И ведь именно эта безумная созависимость привела в свое время к гибели первого короля Джаффреса…

(Ипрокания/Земля)

Сиюша лежала на старом продавленном диване и думала: «Почему я не эльф? Я бы жила в лесной чаще и любила короля с острыми ушками, пшеничными кудрями и…» Сиюша поморщилась, пружина дивана неприятно впилась в спину. Девушка перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Король не преминул возникнуть в фантазиях. На его зелёном, переливающемся, как панцирь жука, камзоле блестели росинки, он кормил Сиюшу клубникой со сливками, потом смеялся и целовал в перемазанный белым нос…

Хлобысь! Звонкая пощёчина － от резкой боли видение схлопнулось и растаяло. Кто-то брызнул Сиюше на лицо. Она замахала руками, подпрыгнула, согнулась богомолом. Щека горела огнём. Бедняжка всхлипнула, озираясь.

На краешке кресла напротив, в светлом роскошном платье с разводами от пролитого чая, очень прямо сидела девушка. Самая красивая из виденных когда-лицо Сиюшей. Гладкие медовые волосы глянцево поблескивали. Причёска была немного странной, сложной. Фарфоровое лицо без единого пятнышка или прыщика не улыбалось. От глаз девушки веяло холодом и немного морем.

Сиюша пораженно молчала. Красавица тоже. Поправила аккуратным жестом бант на многослойном платье такой пышности, что можно было умереть от зависти. “Как у королевы выпускного”, － думала ошарашенная Сиюша, не моргая. Затем икнула и вздрогнула.

－ Вы кто?! － собственный голос показался визгливым и неприятным.

«Королева выпускного» нарочито отряхнула пару раз подол и деланно вздохнула, чуть закатывая глаза:

－ Я уже думала, ты вообще не собираешься просыпаться, Андромеда.

(Марвиб)

Сонор Элладий горько поджимал губы. Он был обесточен. Лежал на твёрдой деревянной кровати, привычной, но тем не менее раздражающей своей непомерной жёсткостью именно сегодня. Переворачиваясь на правый бок, сонор стиснул зубы и всхлипнул, как мальчик. Ему стало безумно жаль самого себя. И это нахлынувшее яркое бесконтрольное чувство было той самой правдой, которую он гнал от себя в последние сутки. Он в этой ситуации жертва. Он этого не хотел!

Солёные капли стекали по холёной щеке, впитываясь в тонкий матрас. Джаффресок зарылся лицом в валик, служивший ему подушкой, и затрясся от рыданий, которые больше не было смысла сдерживать. Ему было плохо, очень плохо. И ни одна душа во всей Вселенной не смогла бы положить тёплую ладонь на его вздрагивающие плечи и утешить. Никого не было рядом. А та, кто могла бы…он снова тихо застонал.

Любимая, родная… жена… Погибшая так странно, так нелепо. Оставившая Элладия одного расхлёбывать чёрную жижу интриг и сплетен двора. «Прекрасная, светлая… потому ты и ушла, что тебе и не место было здесь, в этой клоаке разврата…»

Сонор закипел от ярости, ибо в эту же секунду перед его зажмуренными глазами, во мраке подсознания всплыло белокожее личико черноволосой Андромеды, только какой-то странной, чужой, совсем не похожей на себя. Её приоткрытые губы призывно улыбались, дерзко обнажая жемчуга зубов. Глаза были другими, недобрыми, чуть с зеленцой. Порочная… кулю-па! Элладий перевернулся на спину и громко задышал. Все его естество протестовало, и одновременно его тянуло к Андромеде со страшной силой.