Фиеста Прямоушкина

Ченгли смахнул пот:

– Может, и послал… но до меня ещё не дошло, – хихикнул он и сжал губки.

А У-Син испугался:

– А может и не послал! А вдруг не послал, а? – вырвался он и прокатился по газону, – Этот ваш талисман выглядит так, будто вообще никого видеть не хочет… Куда уж там – помогать… Вы точно с ним договорились?

Пелеринка глянула на Ченгли с испугом.

Тот, впрочем, отреагировал спокойно:

– Да, будь уверен, – поднял он У-Сина, – Притом, с нами господин Прямоушкин был очень даже вежлив…

– И очень-очень обходителен, – покивала Пелеринка.

Когараши поводил носочком:

– Ну… Обходителен-то – обходителен… Но он и правда доверия не вселяет. Вообще не похож на того, кто готов помогать. Да, ребята?

– Точно не похож! Не похож, Ченгли! – добавила Росинка.

– Соглашусь! – подхватил Ин-Гай.

– А что происходит? – спросил Коулун, восьмой.

– А я устала! – поникла Сорочка.

– Чщщ! – развёл руками Ченгли, – Ещё как похож! Вот увидите… И давайте тише. Нас не видно, но слышно.

– Да! – пнула Пелеринка ствол, – Нас слышно!

На У-Сина упал цитрус.

Прямоушкин выбрался на проспект амфитеатра и шёл теперь мимо бесконечной лавочки.

Пряницы, молчаливые члены консульской свиты, помогали в парке – подталкивали ажурные кресла-корзинки. Чудесное решение, популярное среди влюблённых.

Прямоушкин устал вилять и уворачиваться в этом белом вальсе. Он остановился отдышаться, и заметил, как впереди пожилая пара покинула свою корзинку. Они погладили пряницу по рогам, поймали интерфейс с зефиром, и ушли под руку.

Пряница же вежливо прогремел, поправил маску и обвёл площадь в поисках кого-нибудь ещё. Он заметил Прямоушкина.

– Да неужели? – глянул талисман куда-то в сторону.

Мощная фигура, покрытая сиреневой шерстью, подвела к нему корзинку, и пригласила сесть.

Пряницы редко бывают настолько вежливыми, и в такие моменты лучше показать взаимность.

Прямоушкин послушно сел.

– Ну вот же! – указал Когараши, – Чем он занимается-то?!

А У-Син испугался:

– Всё-таки обманул!

– Чщщ! – снова прошипел Ченгли, – Научитесь ждать. Талисман ничего просто так не делает.

…Прямоушкин нетерпеливо кряхтел. Гуляющие порхали вокруг и заигрывали – крутили его корзинку и сталкивали с соседями.

Те отшучивались и неслись себе дальше.

Прямоушкин помотался так ещё немного и хотел было попроситься на выход, но вдруг, где-то в смеси голосов он услышал знакомый…

Весь в Празднике, Николай Махров и сам наконец-то осмелился прокатиться. Друзьям многого стоило убедить его развернуться задом-наперёд. И теперь он нёсся вот так на одной удаче.

Ему не успели показать, как тормозить.

Через двадцать метров безрассудного полёта он запаниковал – замотал руками в поисках. Он уже начал терять равновесие, когда ему посчастливилось налететь на корзинку кота.

Прямоушкина сбросило на живот, он чуть не выхватил обручи. Махров плотно вцепился в дуги и скомандовал отключить подошвы – те пошли на снижение, и скоро примкнули к площади. Корзинка остановилась.

Гуляющим понравился спектакль. Они аплодировали.

Махров опёрся о платформу:

– Да уж! – мотнул он головой.

Пряницы убедились в отсутствии пострадавших и отправились по своим делам.

Прямоушкин припал к третьей дуге, поправил хохолок и снова вплёл обручи. Он не сразу обратил внимание на дорогого соседа, а как поймал на себе его невинный взгляд, так по-кошачьи отмахнулся из приличия и несмело прошипел.

Махров не воспринял этот жест и робко поблагодарил:

– Ну… – преклонил он голову, – Спаситель!

Ченгли осмотрел отряд многозначительно.

– Кот-спаситель! – зашептались феи.

Прямоушкин же и вдохнуть не успел, как корзинку окружила махровская компания.

За ними подлетела и Маргарита. Она осмотрела мужа, взяла его под руку и обратилась к Прямоушкину:

– Как замечательно, Тима, что вы тут… э… пролетали мимо, – качнула она корзинку, – Даже не знаю, во что бы я превратилась, если бы этот угодил с лестницы.

– Вот как! – гордо указал Махров и тоже обратился к талисману, – Даже вдвойне спаситель!

– Вдвойне спаситель! – ликовали чайные феи.

…Ченгли своего добился:

– ”Вот это дело!” – подумал он.

– ”Вот это балаган…” – подумал Прямоушкин.

Ему просто некуда было вставить реплику – Махровы и компания ну очень активно обсуждали происшествие:

– Хм, кстати, – заметил Николай, – Это хорошо, Риточка, что ты об этом задумалась: что же с тобой будет, если меня вдруг не станет?

Компания притихла, Маргарита округлила глаза, а Прямоушкин прикрылся. Его здесь нет.

– Почему хорошо? – спросила Маргарита.

– Потому, что я тебя первую не пущу, – подбоченился Махров.

Тут Прямоушкину совсем надоело. Он вскочил с корзинки и грузно зашагал к депо:

– Дурдом!

– Тима, ну куда же? – окликнул его Махров, – Я уж думал в благодарность тебя с нами в Изобилику взять. В Изобилику пойдёшь, а?

Прямоушкин остановил налетевшую на него корзинку и оттолкнул подальше. Он звучно выдохнул, и повернулся к Махровым в последний, как ему казалось, раз:

– Спасибо, что сказали, куда мне точно не стоит идти.

И он исчез.

– Наверное тоже в толпу не хочет, – предположил Ходя, тот самый юморист, что надоумил Махрова покататься и оставил его на произвол судьбы.

Компания восприняла его слова как шутку.

Махров же притих.

– Да ладно тебе, – погладила его супруга, – Оставь кота в покое.

– Ну да! А не интересно тебе, куда он Пелеринку дел?

5. Хокори

Площадь Фонтанского депо лежала среди величественных зданий.

Приезжие из Музаары, Лютикена, Цукаты и Тайтолюмы сбивались здесь кучками в ожидании гида, а стеклянный пол давал обзор на Кетрополитен.

“Кот-спаситель” преодолел внушительную лестницу, запнулся о подушечку, и скорее-скорее упрыгал, чтобы не пришлось отряхивать. Он прошёлся немного и остановился в тени Въездной арки.

Кай-каи и кайтобусы сновали мимо и перевозили народ.

Очень удобный транспорт: элита Гильдии Машин – самоходные плиты с удобной тумбой и расширениями на любой вкус. Каждый уважающий себя интерфейс мечтает овладеть таким устройством.

Ведь кай-кай – это всё-таки статус. Статус, красота и горшок с фиолетками на корпусе спектрального компьютера.

Сам глава Гильдии, диспетчер звездолёта Всевидящий Компьютер, старался их особо не тревожить. Что уж говорить о людях? Вполне очевидно, что просто так вершина техники никому служить не будет.

И именно поэтому, наверное, на Эквалюниуме предпочитают общественный транспорт. Мало кого прельстит носиться по звездолёту в поисках аксессуаров и лишний раз меняться… А кай-каи конючат только так.

Прямоушкин подозвал служащего депо.

– Добро пожаловать в Хромантачи! – подбежал худенький мужчина в праздничном колпаке, и отправил интерфейс с сувенирами, – Фонтанское депо: садим на то, что движется, прошиваем особенно строптивых, строим маршруты…

– Да-да, знаем, – перебил его Прямоушкин, и взял у интерфейса красивую фигурку, – Посадите меня на кайтобус, что по Красочному проспекту. Можно даже в маршрут не вносить, я так спрыгну.

Служащий изменился в лице:

– Честно говоря, я ожидал, что вы возьмёте приватный транспорт.

– Я непритязателен… Сегодня.

Служащий выдал ему карточку с номером платформы, проводил взглядом и покачал головой.

Прямоушкин первым сел в кайтобус. Он попросил поднять стеклянный короб и расположился поудобней – свесил ноги. Машина еле-заметно покачивалась, и он возвращался в мысли.

– Который час? – обратился он в полудрёме.

– Пять двадцать. Кофе будете? – ответил интерфейс.

–Нет, не буду, – вскинул Прямоушкин хохолок, – О 17-Ладошек! Уже пять двадцать!

Талисман вообще-то редко терял счёт времени.

На кайтобус умостился второй пассажир и раскатал рулон оберточной бумаги.

– Полагаю, уважаемый, мы успеем до полуночи… Ну, если мы об одном и том же, конечно, – подмигнул он.

– Да мне-то что? – прохрипел кот.

Прямоушкин до сих пор надеялся, что ему не придётся иметь дел с Небесной охотой. Ему показалось, что он смог-таки оторваться от чайных фей.

Ведь не полезут же аборигены на кайтобус?..

Он глянул над крышами: на небе проявились очертания Густава. Господин Мерцающий прикусывал язык и неумело крутил колёсико телефона.

– Э-э-то ещё что? – подвинулся Прямоушкин, – Это им телефон подарили что ли?

– Да, – ответил попутчик, – И теперь господа Мерцающие звоня-ят кому ни попадя. Не буду скромничать, мил мой, я тоже имел счастье с ними поговорить… Это первый раз на моей памяти, когда Шайка… Стайка Лютикена не прогадала с подарком.

– Посмотрим, – отвернулся Прямоушкин.

Кайтобус вышел на маршрут.

…А над Музаарой пронеслась Стеклянная Голубка.

Птицы распылили по стране немного снега, показали фейерверки, и посчитали, что того достаточно. Так, или иначе, Музаара почти полностью пустела на каждый крупный праздник, а поэтому не было смысла устраивать там шоу.

Неслись багряные сады и пели арки связок. Фауна лугов смотрела в небо.

Голубка выписала сальто и собрала крылья. Зеркала на фюзеляже поймали свет слабеющей Звезды.

Дело к вечеру.

Шайка… Стайка копошилась на борту. Пятеро, у каждого по колпаку, у каждого по клюву, они так и не договорились, к какому виду хотят относиться. Поэтому для Спектральной Администрации они были “баш-ма-клю-выми цаплями”, а вот на поле уже каждый считал по-своему. Что, кстати, справедливо, ведь для цапель они были откровенно дородны, и практически разучились летать.

Всем было, чем заняться, и только Корица – Птица-Корица – дал себе пару свободных минут. Он отошёл к хвосту и улёгся в мягком закутке…

Корица представлял Лютикен в Спектральной Администрации – э-э.. служил Младшим Администратором Третьей Позиции то есть, и потому одевался соответствующе – образ дополнял белым плащиком, и носил необычный колпак – трёхголовый, с помпончиками.

Как и Спектральный Скипетр, колпак достался ему от отца, Птицы-Усомницы – много лет назад тот велел Корице распорядиться его наследством и найти преемника.

Корица тогда присмотрелся к своим братьям, всё справедливо рассудил, и преемником назначил себя.

Стал третьим из шести.

– Просят соединить с Корицей! – выдала телефонная станция, – Просят соединить с Корицей! – сопроводила она забавной мелодией.

Птица-Корица нехотя перевернулся на бок:

– Ответь уже!

Станция зависла над периной. Корица поглаживал её от скуки и щёлкал клювом.

– О-о! – пришёл с той стороны знакомый голос, – Вот, Корица, снова вам звоним, – смеялся Густав.

Корица зажмурился:

– Ну-ну. И по какому вопросу? … Н-неужели телефон? – вскинул он брови.

– Ммм… – протянула Диана, – Хорошо же вы нас знаете!

– ТАК! – вмиг поднялся Корица, – Густав Гармоничный… Повторите, прошу же вас, слово-в-слово, как я учил вас пользоваться телефоном?

Густав хлопнул губами и глянул на Диану. Та не растерялась – показала десять пальцев, и по-одному загибала – подсказывала.

– О, с удовольствием, уважаемый Администратор… – начал Густав, – Ой… Э… Позвать телефон, прокрутить… К-кольцо… И-и… – считывал он.

Думал, наверное, что его не видно. А ведь его обширное туловище уже почти заменило для Музаары небо.

Птица-Корица уложил голову на крыло. Он каждый год выдумывал для них подарки, и всё больше корил себя за то, что приучил их к такой роскоши. Ни Густав, ни Диана никогда не испытывали особенной нужды в том, что он им дарил, но ему нужно было доказать коллегам, что его деятельность будет поважнее, чем у большинства.

И вот, сегодня он дарит Мерцающим технику, а потом тратит месяцы, обучая их ею пользоваться. Такое же было в тот раз, когда он подарил им телевизор. В тот раз хотя бы Диана была с ним в чём-то солидарна, но потом сама посмотрела пару передач – пришлось учить и её.

Тем временем Густав закончил:

– …Положить трубку, или сказать что-нибудь наподобие. Так ведь? – спросил он с надеждой.

– Да. Так и в чём же беда? – пожал плечами Корица.

Густав постарался объяснить:

– Смотрите, допустим, мы поговорили с кем-то… А как вернуть? Ну… Ещё раз поговорить?

Корица приложил ко лбу бокал “Плазменной Анджелы”:

– Я же объяснял.

– Да. А мы вот – прослушали! – подпрыгнул Густав.

– То есть, прошу прощения, прослушали? Как можно такое прослушать? – закипал Корица.

– Задумался я. Не ругайся, большая птица.

– Вот как значит… Задумались? Интересно, о чём?

Диана изящно поправила перчатки:

– Мы же чёрные дыры. Мы думаем о вечности.

Корица взвыл:

– Друзья Мерцающие, ну право слово, вас вещам полезным учат, а вы о вечности думаете!… С вашей вечностью, да будет вам известно, и так всем всё понятно…

Густав объяснил:

– Да нам-то тоже. Но у нас это приступами, понимаете? Как мигрень… Что ж, природа, – показал он зубки, – Вы уж нам просто объясните, что говорить, а там сами разберёмся.

Корица поставил бокал на станцию, и проговорил:

– Наобщались – сказали “Запомни контакт”. Всё. Поняли? … Потренируйтесь…

И он завершил звонок.

Корица допил “Анджелу” и оставил стакан в воздухе. Правда, слишком высоко – тот не синхронизировался с Голубкой и остался позади.

Корица похлопал себя по щекам, взбодрился, и решил проверить, как дела у остальных.

Как же его возбуждало осознание собственной исключительности! Вот только снаружи это, к сожалению, никак не проявлялось. Если уж на то пошло, то в Ш… Стайке точно нашлась бы Птица и поубедительней.

В походке Корица сжимал крылья и горбился. А как останавливался – так сразу нервничал, будто-бы искал подвох, и постоянно хлопал Скипетром по левому плечу.

Первым Корица посетил Птицу-Черепицу. Тот проводил учёт. Корица всегда доверял здоровяку самую кропотливую работу – забавно было наблюдать за тем, как тот цедит мелочёвку, щурится и злобно пыхтит.

– Три бобины с красной мишурой… Их… Не хватает! – надулся Черепица.

– И что же это значит? – выждал Корица паузу.

– …Что значит, что значит… – махнул Черепица и обдал старшего ветром, – Значит, я считаю, наверное, неправильно! Ведь три раза всё сводил. А их нет.

– Их нет, Черепица, потому, что я их взять забыл! – раздражённо выбросил Корица.

– … А-а, и что теперь? Как мы в Чармант без мишуры полетим?

– … Достанем по дороге, – отрезал Корица, – Будто мишуру лишь в Лютикене предлагают, честно слово! Подготовил бы ты лучше инвентарь на Хромантачи, а то невесть же чем занимаешься! Кончай страдать ерундой. Одно перо за простой в работе!

…Корица придумал интереснейший метод воздействия – перья у его вида росли на зависть быстро, и поэтому выщипывать их можно было сколько угодно.

Собственно, сначала Корица занимался этим сам, но потом братья поняли логику, и теперь справлялись и без него.

[хвать]

– Ой!

Черепица остался сам не свой.

Зато отвлёкся Мастерица. Она догнал старшего, когда тот уже почти подошёл к консоли:

– Есть, о чём сообщить!

Мастерица плохо переносил высоту, и сильнее многих страдал от сквозняков. Он вечно простывал, так что не вылезал из шерстяных кофт.

Очки его то и дело соскальзывали:

– Звездочёты прислали данные по траектории, – говорил он вполне спокойно, – Препятствий не наблюдается, работаем в штатном режиме, – листал он на планшете, – Прогноз готов. Я уже скомандовал Всевидящему Компьютеру11 понизить общую температуру на 15 градусов. В-вот. Питонги из Бризы просили дать холодный год. Они сильно измучились за эту декаду с пеклом… Да. А… Ближайший дождь согласовали на второе Зведосна… Здесь же.

Корица злорадно ухмыльнулся, но быстро взял себя в руки:

– Второе Звездосна? Ха-ха, это же послезавтра!… Ну… Ясно, почитаю ещё. Все палочки на месте?

…Мастерица научился упаковывать определённые проявления спектра в удобные портативные устройства, чтобы не таскаться лишний со Скипетром и не нервировать Корицу.

– Вроде да, а вроде – нет, – неуверенно ответил Мастерица и спрятал планшет, – Птица-Озорница. Сам понимаешь – на месте не сидится.

Корица утомлённо протянул:

– Удивляться нечему… Что, понакрал?

– Да, – отвёл Мастерица глаза, – Рассовал по зелёной курточке. Но так, не самое важное. Палочку наделения, и ещё что-то. Нам не понадобится. А ему – ну, чем бы дитя не тешилось…

– Тоже мне, дитя! – гаркнул Корица, – Между нами три месяца разницы!

Голубку вдруг тряхнуло вправо. А потом тряхнуло влево. Озорница, лёгок на помине, сорвался с крыла, и начал скакать по палубе. Звенели бубенцы на колпаке, и пищали ботинки:

Я озорная птица,

Не читаю, не пишу,

Я съедаю все конфеты,

И по-тихой ухожу!

– … Вот! – представил он, довольный, и вновь принялся скакать.

Черепица попытался его усмирить но только багаж свалил. Корица же включил Скипетр и указал на негодника, пока тот находился в воздухе – Озорница завис.

Корица выждал, пока у него не закончится момент, и выпустил. Озорница грохнулся на палубу и захохотал:

– Э-э-х, каждый год одно и то же! Что ж я не учусь-то ничему? У-у-у… – потёр он лоб.

Мастерица пригрозил ему, и выдернул перо:

[хвать]

– Ой!

Корица же отвернулся и глянул за борт.

Подумай только – а ведь этому безобразнику он должен будет передать Скипетр в разгар охоты. Решил же почему-то Спектр, что только Озорница знает, как вязать лассо…

Одно хорошо – Озорница сильно не отсвечивает, и, так или иначе, рядом с огромным замёрзшим чудовищем при львиной гриве и с пастью в четыре ряда зубов будет позировать дорогой Администратор.

Корице это грело душу. Такой, если позволите, триумф. Триумф удивительной натуры (его удивительной натуры, конечно) над страшной силой космоса.

Ровно, как и ещё один повод назначить его вторым Администратором. Весьма весомый повод – блондиночка-певичка не сделает и четверти из того, что он может поручить своим братьям… Но кому интересно?12

– ”Бар-рдак!” – то и дело бесился Корица, когда первый из шести отказывался воспринимать его доводы всерьёз.

… Но сегодня, впрочем, не до демагогии.

Отвлёк Чечевица:

– Мы скоро покинем Музаару, – отчитался пилот, и грустно добавил, – А вот у Голубки настроение не очень… Как и самочувствие. Значения из памяти исчезли, представляешь? Сядем в Хромантачи, будем перезагружать, – браво застегнул он лётный костюм.

Корицу новость не порадовала:

– Вот вовремя захворала! – всплеснул он крыльями, и ткнул Голубку Скипетром по шее, – Небесная охота, ау! Мы не можем упасть в грязь лицом!

– Не перезагрузим – точно упадём, – отрезал Чечевица, – Я не выдержу ещё одну ночь за консолью. И… И не нужно, в который раз прошу, так с Голубкой. Она не виновата.

– Виновата, или нет – это вопрос второго плана. Главное в том, что пока она будет себе там всё перезагружать, – повертел Корица у головы, – Хокори уже скроется в каком-нибудь модуле! И как мы будем его ловить тогда, а?

Чечевица отвёл взгляд.

– Не понял? – нахохлился Корица.

– …Да вот я тоже, – ответил Чечевица, – С каждым годом мне всё труднее понять, чем мы вообще здесь занимаемся – праздник людям устраиваем, или бедное животное шпыняем? – возмущался он, – Хокори-Хокори… Да пусть он даже выиграет, лишь бы мы в который раз не опоздали в Озурачи13… Или ты забыл, что нам за это было три года назад?

[хвать, хвать]

– Ай… – потёр Чечевица крыло и гордо отвернулся.

Корица же упал на фальшборт и подозвал поднос с коктейлями. Он взял другой бокал и уныло наблюдал теперь за тем, как машина намешивает ему “Алмазную Шатенку”.

– Вот и думай, ага! – попытался добить его Чечевица.

Получилось не очень:

– Ты уже пять лет напоминаешь мне о происшествии трехгодичной давности, – сказал Корица.

И мигом спор возобновился.

Озорнице надоело слушать ругань. Пока никто не видел, он тихонечко заполз в багаж и разорил контейнер с инструментами: покрутил, не интересно – за борт, постучал, не интересно – за борт.

И так, пока не добрался до бинокля…

– Ой, мама! – испугался Мастерица и мигом кинулся к нему.

Крылья по швам, бока трясутся…

– Ты бы ещё закудахтал! – придержал её Черепица.

Он не мог спокойно наблюдать за тем, как его любимый брат становится наседкой.

Ведь ровно как Корица жить не мог без Скипетра, а Чечевица без экспандера в кармане, Черепица жить не мог без Мастерицы. Не даром же Мама Рух советовала ему держаться того, кто поумнее – так и правда было легче.

– С чего бы мне кудахтать? – подался Мастерица, но так и не вырвался.

– Да носишься за ним потому что. Смешно даже! – приобнял Черепица брата, – Нельзя так. Надо взять, и сказать один раз по-мужски. Сечёшь? – поднял он бровь.

Мастерица сглотнул:

– По-мужски, мгм… Что ж, покажи тогда, – пригласил он и посторонился.

Черепица подошёл к негоднику и размял плечи.

– Так! – грозно навис он и… вдруг осёкся.

Озорница заметил его не сразу, был очень занят – всё пытался разобраться с биноклем – в какую сторону смотреть.

– Ухьт! – вздрогнул он от неожиданности и чуть-чуть отполз, – А у меня тут вот… – показал он, мол ничего запрещённого, – А что?

– … Э… … … Играй, – кивнул Черепица, развернулся и пожал Мастерице руку.

Озорница запрыгнул на контейнер, сбросил ботинки и лёг на живот.

…И что он увидел в бинокль!

Некто нёсся сквозь Музаару – смерял холмы на четырёх тонких лапах. Под расшитым капюшоном он скрывал лицо. За ним тянулся хвост.

Вокруг носились мяулюксы. Котята докучали: жалили хвостами и дразнили – пританцовывали.

Некто в капюшоне отгонял их и бежал ещё километр-другой.

Он миновал очередной посёлок и прозвонил по связкам между скал – эхо разнесло шесть нот.

– Стая-стая! – крикнул Озорница, – А у меня тут зверь! И очень-очень быстрый!

Работа на борту затихла.

Корица опомнился. Он уже сделал два глотка, и его немного разнежило.

– А? – без интереса ответил он.

– Прям как ветер! – указывал Озорница, – Как… Как комета!

Он расшатал контейнер и повалился вместе с ним.

– Как комета? – удивился Чечевица, – Не наш ли пылесборник?

– И правда! А вдруг? – подпрыгнул Озорница, – У него богатый хвост!

Мастерица почесал за шеей пультом.

От удивления Корица снова упустил бокал и со злости стукнул по консоли:

– Хокори, здесь? Не может быть, – отсёк он крылом, – Он никогда не забегал в Музаару. Ему нет причин менять маршрут.

– А всё-таки? Куай-ланг на Эквалюниуме – редкость, – напомнил Чечевица, – Да и такое совпадение! Подумай, братец.

– Да тут и думать нечего, – пригрозил Корица Скипетром, и обратился к Озорнице, – Ты видел гриву?

– Нет. Но на нём был ка…

– Вот именно. Гривы нет. Всё, не наш… – нахохлился Корица, – Е-если бы это и правда был он, это значило бы только то, что он пытается меня провести. А я от одной только мысли об этом нервничать начинаю… А я не хочу нервничать. Особенно сегодня, – зловеще предупредил он.

Мастерица, Чечевица, Озорница и Черепица, недовольные, вернулись к делам.

А Голубка попала в небесную рябь.