Люди и деловые привычки китайских провинций. Внешность, характер, традиции

«Отделение Пекина и Тяньцзиня лишило провинцию Хэбэй её экономического ядра». На самом деле речь идет не только об экономическом ядре: Пекин, как политический и экономический центр страны, обладает непреодолимой притягательной силой для самых разных талантов, а провинция Хэбэй является регионом, расположенным ближе всего к столице, что логично предопределяет, что таланты из земель Янь и Чжао сначала устремляются в Пекин, а уже потом выбирают Тяньцзинь. Образование является важным показателем уровня развития страны, общества и даже отдельного региона. Если взглянуть на Северный Китай, то высшие учебные заведения там встречаются на каждом шагу, но только в Хэбэе их можно пересчитать по пальцам. «Хэбэй, лишившийся Пекина и Тяньцзиня, подобен зданию, из которого вырвали ось: его великолепие и слава могут существовать только на страницах исторических книг».

После начала реформ и открытости, в условиях общенационального подъема, почему Хэбэй, граничащий с Шаньдуном и также обладающий портом, развивается медленнее, чем Шаньдун? Здесь нельзя не упомянуть о субъективных факторах, но если сравнивать субъективные и объективные факторы, то, в основном, доля объективных факторов всё же преобладает. Тяньцзинь обладает крупнейшим искусственным портом на Севере, и его наличие ставит в неловкое положение порты Циньхуандао и Таншань. А привлечение иностранных инвестиций, без сомнения, будет сосредоточено именно в этих двух регионах.

«Репутация провинции Хэбэй как внутри страны, так и за рубежом значительно расходится с её реальным положением. Когда в Китае и за рубежом речь заходит о передовых и развитых провинциях, сразу вспоминают Цзянсу, Чжэцзян, Шаньдун, Гуандун, Шанхай, Ляонин и даже Сычуань, Хубэй и Хэнань. А Хэбэй, похоже, считается очень бедной провинцией. С одной стороны, это связано с тем, что в провинции Хэбэй нет крупных городов с высокой известностью, которые могли бы сравниться с Далянем или Циндао, а с другой — это результат того, что жители Хэбэя ведут себя сдержанно и не стремятся к публичности.

«Однако, если смотреть на реальную картину, провинция Хэбэй занимает площадь почти 200 тысяч квадратных километров, а её население превышает 64 миллиона человек, что безусловно делает её крупной провинцией. По объёму экономики она занимает примерно десятое место и также должна быть отнесена к числу относительно развитых провинций страны. Возможно, подъём провинции Шаньдун заставляет жителей Хэбэя чувствовать себя неловко. Пекин и Тяньцзинь сформировались под влиянием культуры Янь-Чжао, при этом Пекин впитал в себя больше внешних культурных элементов, таких как культура императорского рода и культуры других народов. В Тяньцзине же ядром служит так называемая «культура хулиганов». Однако основной опорой культуры обоих этих регионов по-прежнему является культура Янь-Чжао. Сейчас провинции Хэбэй крайне необходим центр притяжения — будь то в экономическом, культурном или духовном плане».

Тем не менее, для создания этой «осевой силы» необходимы также собственные усилия и борьба жителей Хэбэя. Как гласит пословица: «Кто сам себе помогает, тому помогает и небо».

[Примечание] Внешность Чжао Куаньиня и его государственный переворот «облечение в жёлтую мантию»

Среди выдающихся деятелей, родом из провинции Хэбэй, самым известным китайцам, пожалуй, является Чжао Куаньинь, основатель династии Сун. Чжао Куаньинь был выдающимся полководцем, и его жизнь была полна легендарных событий, что позволяет нам с большим пользой проанализировать его характер на основе сохранившихся портретов Чжао Куаньиня.

Отец Чжао Куаньиня, Чжао Хунъинь, родился в округе Чжуо, примерно в 60 километрах к юго-западу от Пекина. Его семья из поколения в поколение проживала в этой местности и занимала должности местных чиновников, поэтому он был коренным жителем провинции Хэбэй.

Мать Чжао Куаньиня была дочерью из знатной семьи Ду из города Динчжоу в провинции Хэбэй; она также родилась в Хэбэе и была весьма добродетельной женщиной. Судя по сохранившимся портретам, она также имела типичные для Хэбэя черты лица: круглое лицо и узкие глаза.

В 927 году нашей эры Чжао Куаньинь родился в великом городе Лоян. С детства он был озорником, а повзрослев, не любил учиться, зато прекрасно владел восемнадцатью видами оружия и верховой ездой. Он славился своей храбростью: однажды, пытаясь проскакать на лошади через дверной проем, он случайно задел перекладину и с грохотом упал с лошади, но, словно ничего не произошло, отряхнулся и снова помчался на лошади. Все, кто видел эту сцену, не могли не поразиться его смелости.

В то время шла вторая половина периода беспорядков Пяти династий. Стремясь совершить великие дела, Чжао Куаньинь путешествовал по разным государствам, а впоследствии стал подчинённым военного диктатора из Шаньси Го Вэя, начав свой путь к славе и достижениям. В то время большая часть провинции Хэбэй находилась под властью чужеродных народов, и народ жаждал появления императора из числа ханьцев. В этот период Чжао Куаньинь, находясь под командованием Го Вэя, сражался с киданями на севере и совершил блестящие военные подвиги.

Через полгода после смерти Го Вэя, когда страной правил малолетний император, Чжао Куаньинь организовал «переворот в Чэньцяо», в результате чего на него надели желтую мантию и провозгласили императором — Тайцзу династии Сун. Эти события подробно описаны в биографии Тайцзу «Записки о летающем драконе»: «Куаньинь находился в своей спальне и, как обычно, выпил до состояния полусна. Незаметно для него его доверенные лица и друзья, угрожая мечами, заставили его провозгласить себя императором. Не имея возможности отказаться, Куаньинь, поставив условием, что не будет применяться насилие по отношению к юному императору и не произойдет кровопролития, наконец, при поддержке всех присутствующих, надел жёлтую мантию и завершил этот переворот».

Хотя это историческое событие можно назвать весьма драматичным, оно ярко и правдиво отражает бесшабашный характер Чжао Куаньиня и его выдающуюся способность реагировать на неожиданные ситуации, навсегда запечатлевшихся в нашей памяти. Став императором, Чжао Куаньинь по-прежнему пил вино и вел оживлённые беседы, но при этом оправдал ожидания народа, активно ведя военные походы на север и юг, что позволило ему укрепить власть ханьской династии и заложить прочные основы династии Сун.

Портрет Чжао Куаньиня, выставленный в Музее Запретного города, производит впечатление: у него полные щеки, и хотя он выглядит довольно строго, его круглое лицо легко завоевывает любовь всех. У него также был смуглый цвет кожи, свойственный военным, и внешность, напоминающая дикаря, но в то же время он обладал симпатичными маленькими глазами и плоским носом, благодаря чему не производил впечатления холодного и жестокого человека. Судя по этому, Чжао Куаньинь был не только типичным представителем жителей Северного Хэбэя, но и ярким примером смешения черт монгольской и ханьской национальностей.

Внешность Чжао Куаньиня не напоминала ни круглых миндалевидных глаз представителей народности хакка, ни нежной белой кожи тунгусов, и отличалась от орлиного лица жителей Шаньдуна, которое мы рассмотрим позже. Кроме того, найденная в Северном Хэбее археологическая находка периода Западной Хань — «слуга с лампой» — по своим чертам лица является одним из типичных представителей жителей Северного Хэбея.

Глава 4. Жители провинции Хэнань

1. Внешние черты

Китай — единственная в мире древняя цивилизация, сохранившаяся до наших дней. Река Хуанхэ, являясь источником жизни, питающим цивилизацию Хуася, по праву считается колыбелью китайской цивилизации. А провинция Хэнань, расположенная именно в этом бассейне, имеет такую же долгую историю и культуру, как и весь китайский народ. «Здесь зародились философия Лао-цзы и Чжуан-цзы, а также неоконфуцианство Чэн-Чжу; здесь процветали и развивались конфуцианская, буддийская и даосская культуры; здесь добродетели — человечность, справедливость, ритуал, мудрость и верность — были такими же чистыми и непрерывными, как воды Желтой реки».

Поэтому некоторые говорят, что жители Хэнаня — это «китайцы среди китайцев», то есть наиболее чистокровные китайцы. Однако эти чистокровные китайцы, пройдя через испытания временем, уже утратили острые углы своего характера.

Внешние черты жителей Хэнаня: лица без ярко выраженных очертаний; у них нет таких характерных для жителей Гуанси выступающих надбровных дуг и скул, как и нет той хрупкости костей, присущей южанам, но в то же время они не обладают таким крепким телосложением, как жители Северо-Востока; жители Хэнаня занимают промежуточное положение.

2. Особенности характера

Исторически провинция Хэнань долгое время была политическим, экономическим и культурным центром феодальных династий Китая. Многовековое пребывание в качестве подданных под властью императора, а также все более глубокое проникновение традиционной китайской культуры сформировали у жителей Хэнаня такие природные черты характера, как верность, простодушие, упрямство и гармоничное сочетание твердости и мягкости; одновременно сформировались такие характерные этические представления и традиционные обычаи, как почитание ритуалов и справедливости, терпение унижений и несение тяжелых бремени, скромность и осторожность, соблюдение строгих обрядов при похоронах и бракосочетаниях, любовь к благоприятным знамениям, уважение к старшим и заботу о младших, трудолюбие и бережливость, а также способность терпеть лишения и тяжелый труд. В общении с людьми жители Хэнаня в большинстве своем просты, добродушны и гостеприимны. Несмотря на некоторую упрямость, они отличаются открытостью и жизнерадостностью, а также оптимистичным и широким кругозором.

Однако в последние годы репутация жителей Хэнаня, похоже, ухудшилась. «Хэнань граничит с Шаньдуном: у жителей Хэнаня, кажется, нет той простоты и прямолинейности, что присуща жителям Шаньдуна, зато есть их грубость и скупость; на юге он граничит с Хубэем: у жителей Хэнаня нет той сообразительности и деловитости, что присуща жителям Хубэя, зато есть их коварство и хитрость». Почему же репутация жителей Хэнаня испортилась? Об этом следует рассказать, начав с переселенцев из Хэнаня.

Жителей Хэнаня когда-то называли китайскими цыганами, хотя, конечно, первыми в Китае это прозвище заслужили жители Аньхоя. Из-за бедности жители Аньхоя часто вынуждены были покидать родные места и скитаться по стране; пострадавшие от бедствий аньхойцы обычно зарабатывали на жизнь, разыгрывая уличные представления, полностью полагаясь на собственные таланты, в то время как пострадавшие от бедствий жители Хэнаня поступали иначе: они зачастую жили на подаяния, используя сострадание людей как средство заработка. Именно благодаря этой «дареной пище», не требующей никаких усилий, небольшая часть крестьян из Хэнаня разбогатела. Некоторые из них на деньги, полученные от попрошайничества, купили цветные телевизоры и построили новые дома, а те, кому не повезло, прибегали к грабежам, воровству и мошенничеству, чтобы получить прибыль без труда. Именно такой образ жизни переселенцев сформировал у некоторых из них привычки «проныр», что оказало глубокое влияние на репутацию жителей Хэнаня. В результате, когда люди упоминают о жителях Хэнаня, они всегда ассоциируют их с такими дурными качествами, как «хитрость», «беспринципность», «жестокость» и «нечистоплотность». Эти представления не совсем справедливы, ведь меньшинство не может представлять всех. На самом деле большинство жителей Хэнаня по-прежнему обладает хорошими нравственными качествами.

3. Как общаться с жителями Хэнаня

Хэнань издавна был преимущественно аграрным регионом, и с древних времён здесь была достаточно развита земледельческая экономика, поэтому большинство людей придерживаются представления о том, что «земледелие превыше всего, а торговлю следует презирать». Жители Центральной Равнины почитают традицию, согласно которой мужчины возделывают землю, а женщины ткут, и такой самодостаточный образ жизни мелких фермеров сформировал простой и добродушный народный нрав, а также естественную и сердечную сельскую атмосферу; однако он также привёл к формированию замкнутого и консервативного сознания, характеризующегося привязанностью к семье и родной земле, умением довольствоваться бедностью, следованием усталым традициям и отсутствием стремления к прогрессу. С развитием социально-экономической сферы это устаревшее мелкофермерское сознание постепенно теряет свою силу. Жители Хэнаня больше не довольствуются идиллической семейной жизнью по принципу «тридцать му земли, одна волов, жена и дети у теплой печи»; они испытывают сильное воздействие рыночной экономики и в то же время активно вливают в ее поток, участвуя в рыночной конкуренции, раскрывая свой внутренний коммерческий потенциал и переосмысливая образ жителей Хэнаня.

Общаясь с жителями Хэнаня, следует понимать, что они зачастую являются отличными помощниками: они лояльны, осторожны и добросовестно выполняют свои обязанности, однако в то же время им не хватает духа новаторства и инициативности.

4. Этническое происхождение и особенности

История — это запись цивилизации, предназначенная для потомков. Однако все невозможно записать даже на всех бамбуковых пластинках мира. То, что зафиксировано на бамбуковых пластинках, зачастую представляет собой лишь фрагмент исторического процесса, мимолетный момент или просто результат, а истории, скрытые за этими мгновениями, возможно, и являются истинным путем развития человечества. Поэтому воображение тех историй, утраченных за этими мгновениями, возможно, и является более подлинной историей.

Реки — источник жизни человечества, поэтому вначале люди в основном происходили из культур великих рек, а уже потом постепенно переходили к культурам океанов. Тогда можно представить себе, насколько процветала жизнь потомков Янь и Хуан, расселившихся по обоим берегам Желтой реки в период расцвета культуры великих рек. А каким же богатым краем была провинция Хэнань, расположенная на берегах Желтой и Ло рек! В те времена Хэнань был политическим и культурным центром всего китайского народа, а жители Хэнаня шли в авангарде китайской цивилизации, занимая лидирующие позиции и задавая тон всему миру. Наверное, в те времена Хэнань был местом, к которому стремились люди со всей страны.

Хэнань расположен в самом центре Китая, поэтому его также называют «Цзунъюань» (Центральная равнина). Древняя поговорка «борьба за Цзунъюань» ярко демонстрирует его географическую значимость, а принцип «завоевать Цзунъюань, чтобы влиять на все стороны света» стал отправной точкой как для древних политиков, так и для современных предпринимателей в их стремлении укрепить свое положение и принести мир всему миру. Прибытие в Хэнань означало, что человек оказался в центре мира. Таким образом, завоевание Цзунъюаня стало важным символом завоевания всего мира. Правители эпохи Шан и Чжоу часто восклицали: «Небо ещё не определило своего покровителя», а выбор места для столицы в районе Хэнаня свидетельствует о том, что люди того времени даже считали эту местность центром Вселенной. Даже с сегодняшней точки зрения две основные железнодорожные артерии Китая — линии Пекин-Гуанчжоу и Лунхай — пересекаются в Чжэнчжоу, столице провинции Хэнань, и расстояние отсюда до большей части страны практически одинаково. Особенно в наши дни, когда транспорт и связь становятся всё более развитыми, информация из Хэнаня может быстро распространяться во все стороны. Таким образом, благодаря своему географическому положению Хэнань становится центром внимания.

Кроме того, из-за своего особого географического положения до освобождения Хэнань был также местом, где часто происходили наводнения, засухи и военные беспорядки. По некоторым подсчётам, количество войн, произошедших на земле Хэнаня на протяжении истории, превышает совокупное количество войн, произошедших на остальной территории Китая; многострадальный Хэнань подобен многострадальному Китаю. В то же время «путешественники с юга и севера, представители всех слоёв общества и всех религий собирались здесь и общались; правители и подданные, чиновники и разбойники, беженцы, а также «Восточный Дьявол» и «Западный Яд» обосновывались здесь, и именно здесь сформировался и усовершенствовался характер и нрав традиционных китайцев. Будь то добродушие или невежество, ум или коварство — таковы жители Центральной равнины, настоящие китайцы, а также те неразрывные корни, от которых не может отрезаться весь китайский народ. Несмотря на смену эпох и перемены в мире, ДНК китайского характера остается схожей или одинаковой: в каждом человеке есть частичка жителя Хэнаня, включая, конечно, как достоинства, так и недостатки, присущие «характеру» жителей этой провинции. По словам известного писателя Чжан Юй, «жители Хэнаня — мать всего китайского народа», что наглядно демонстрирует тесную взаимосвязь между ними и жителями других регионов Китая.

[Примечание] Размышления на тему «Кого же обидели жители Хэнаня?»

Книга «Кого обидели жители Хэнаня?» вызвала в обществе бурную реакцию и стала самым громким голосом, выступающим в защиту и оправдание жителей Хэнаня. В ней не только перечислены различные проявления дискриминации и очернения жителей Хэнаня, включая различные анекдоты и случаи дискриминации в реальной жизни, но «главное — в ней проанализированы исторические и современные причины возникновения этого явления с точки зрения человеческой природы, экономики и культуры». Её автор, Ма Шуо, который сам является уроженцем Хэнаня, с нескрываемым возмущением отмечает: «В некотором смысле жители Хэнаня подвергаются дискриминации со стороны жителей некоторых крупных городов от имени всех жителей отсталых регионов страны!» Однако так ли это на самом деле?

Хэнань издавна был предметом борьбы между военачальниками: его легко было захватить, но ещё легче — бросить. Особенно в наше время, когда прибрежные районы открылись для внешнего мира, а западные регионы развиваются, Хэнань — провинция с самым большим населением в стране — по-прежнему балансирует на грани выживания, упорно держась за развитие сельского хозяйства. «Пространство для выживания и без того довольно ограничено, а к тому же различные силы то и дело сменяют друг друга, в результате чего жители Хэнаня напоминают траву на стене. С древних времён для них выживание всегда было на первом месте. Этого не могут понять люди из развитых регионов». Кто-то говорит: «Плохая репутация жителей Хэнаня возникла не в наши дни, а существует с давних времён; бедность — важная причина, но отнюдь не единственная».

«В 2001 году население провинции Хэнань достигло 92,56 млн человек, что примерно соответствует совокупному населению шести провинций и автономных районов — Тибета, Шэньси, Ганьсу, Цинхая, Нинся и Синьцзяна — и составляет 7,14 % от общей численности населения страны. Что касается оттока рабочей силы, то в 2001 году это число превысило даже 6,8 миллиона человек. Эти 6,8 миллиона жителей Хэнаня рассеяны по разным городам, и каждый из них представляет Хэнань.

«ВВП провинции Хэнань занимает пятое место в стране по доле в общем ВВП, тогда как ВВП на душу населения составляет лишь 74,9 % от среднего показателя по стране, занимая 18-е место; доля населения провинции в общей численности населения страны составляет 7,14 %, а площадь — лишь 1,74 %; плотность населения составляет 554,3 человека на квадратный километр, что на 419 человек на квадратный километр больше, чем в среднем по стране. Уровень образования населения невысок, а его структура неравномерна. По сравнению со среднестрановым показателем на каждые 100 000 жителей провинции приходится 937 человек с высшим образованием и 1115 человек с средним образованием; кроме того, многие талантливые люди из провинции уезжают за её пределы».

Бо Тао, аспирант по экономике в Гуанчжоу, так оценивает бедность Хэнаня: «Жители Хэнаня бедны, но не настолько, как это кажется. Из-за своей скупости они кажутся особенно бедными». По сравнению с Нинся и Ганьсу Хэнань не является бедной провинцией: 18-е место в экономическом рейтинге по показателю на душу населения ставит жителей Хэнаня в положение, когда «сверху не дотягивают, а снизу превосходят».

Однако в период реформ и открытости из-за большой численности населения, слабой экономической базы, медленной трансформации и ограниченных возможностей для развития провинция Хэнань, пропустив один шаг, не смогла наверстать упущенное, и её экономика так и оставалась в упадке. В результате, согласно поговорке «Бедные горы и суровые воды порождают беззаконников», небольшая группа жителей Хэнаня, привыкших в политике к «пустым лозунгам», начала применять эти методы в экономической сфере, занимаясь подделками и производством некачественной продукции, что привело к их собственному унижению.

В последние годы только в столице провинции, городе Чжэнчжоу, произошло несколько случаев мошенничества с привлечением инвестиций, таких как «Самсунг» и «Санду», на общую сумму более 1 миллиарда; даже владелец процветавшей некогда хэнаньской компании «Красный сорго», заявлявший о намерении побороться с «Макдоналдсом», в конечном итоге оказался обвиняемым в мошенничестве с привлечением инвестиций. В провинции Хэнань происходит больше всего громких дел о ограблениях банков, причём каждый из них — это событие, потрясающее весь мир. В последние годы случаи с отравленным рисом, отравленным маслом и «черным хлопком» происходили именно в Хэнане, и все эти вопиющие преступления против нравственности и закона совершались «способными» жителями Хэнаня, которые не боятся ни действовать, ни обманывать, ни идти на риск; некоторые же слабые, неспособные и беспомощные жители Хэнаня вынуждены зарабатывать на жизнь продажей крови, чтобы прокормить свои семьи, что привело к появлению потрясших весь мир «деревень ВИЧ», и старинная картина из стихотворения Мао Цзэдуна «Десятки тысяч домов опустели, призраки поют» неожиданно воплотилась в сегодняшнем Хэнане.

Честность — основа человеческого поведения: «Человек без честности — что он такое?» Все говорят, что жители Хэнаня лишены честности и что среди них больше всего мошенников — это зафиксировано в исторических документах. Вспомните, как когда-то великий узурпатор Юань Шикай, уроженец Хэнаня, чуть не облекся в желтую мантию и обманом провозгласил себя «императором Китайской империи ». С момента основания страны провинция Хэнань была полигоном для всех политических кампаний и зоной, наиболее пострадавшей от них, практически став колыбелью «ложных, громких и пустых лозунгов».

Возьмём, к примеру, «кампанию против правых»: по всей стране из-за чрезмерного размаха кампании «ярлык правого» был навешен на 550 тысяч человек, а в одной только провинции Хэнань более 300 тысяч человек были занесены в «отдельный список»; первый в Китае народный коммунальный хозяйственный коллектив возник в Яшане уезда Суйпин провинции Хэнань, и именно с земли Хэнаня взметнулись три красных флага; веяние преувеличений, когда об урожайности говорили в терминах «высокой температуры и ложного огня», а урожайность с одного му достигала нескольких тысяч, десятков тысяч и сотен тысяч цзиней, было сильнее всего именно в Хэнане, поэтому бедствие «левого» уклона нанесло здесь самый сильный ущерб: число ненормальных смертей, вызванных голодом, достигло нескольких миллионов; Несмотря на это, жители Хэнаня считали себя недостаточно «левыми»: во время кампании «против правого уклона» они даже свергли всех секретарей и заместителей секретарей провинциального комитета партии, которые сказали несколько слов правды, и в шутку называли их «Пан (Пан Фушэн), Янь (Ян Цзюэ), Ван (Ван Тиндун)», что было настоящей редкостью по всей стране; В период Культурной революции первое в стране плакат-объявление было написано жителем Хэнаня (Нэ Юаньцзы); именно в Хэнане были наиболее ожесточёнными внутренние беспорядки, и именно здесь было больше всего сторонников «Банды четырёх»; на «Девятом съезде» в состав Центрального комитета вошло почти десять «мятежников»; в то время вся страна была окрашена в красный цвет, но Хэнань был красным до пурпурного. Возможно, всё это уже история, и пока об этом можно не упоминать.

За полным отсутствием честности неизбежно следует разложение правопорядка. Почему крупный мошенник Ху Ваньлинь выбрал Хэнань в качестве места своей последней деятельности? Потому что здесь была благоприятная почва для его махинаций. Почему в пекинском районе Чжунгуаньцзунь появились предупреждающие таблички с надписью «Мошенникам из Хэнаня вход строго запрещён»? Разве не потому, что слишком много людей пострадало от их махинаций? В одном из уездов на юге Хэнаня число мигрантов достигает более ста тысяч, и ежегодно несколько десятков человек приговариваются к смертной казни за мошенничество, обман, похищение и убийства с целью ограбления. Имидж жителей Хэнаня дошел до такого состояния, но они по-прежнему не могут избавиться от «левых» комплексов. В Хэнане до сих пор сохраняется единственный во всем Китае «красный экспериментальный участок», где поют «песни из цитат» и изучают «Три старые статьи». Каковы бы ни были мотивы этого явления, его, по крайней мере, нельзя назвать идющим в ногу со временем!