Золотая пташка

– Ладно. Думаю, меня это устроит.

В его глазах вспыхивает огонек.

– Да?

Сердце трепещет, но я невозмутимо продолжаю:

– Я обожаю украшения, а кольца очень хорошо смотрятся на моих руках. – Я протягиваю руку и шевелю пальцами.

Озрик перехватывает мою ладонь, переплетает свои крупные пальцы с моими, крепко их сжимая, а потом ставит на кровать колено. Наклоняется надо мной, и я задираю голову, чтобы взглянуть на него.

– Ты будешь носить мое кольцо, Желтый колокольчик?

Я неспешно киваю, и в животе становится жарко от голода, что появляется в глазах Озрика.

– Да, но, надеюсь, капитану Четвертого королевства хорошо платят, потому как вкус у меня очень дорогой.

Он смеется, и – о великие боги! – обожаю ощущение, когда от этого звука по спине пробегают мурашки.

– Ты получишь все, что пожелаешь, если я получу тебя.

Я глотаю ком в горле и чувствую, будто наполняюсь пузырьками, будто вот-вот воспарю над кроватью. Я тяну его за руку и кладу ее себе на талию.

– Прикоснись ко мне.

Его взгляд становится еще более пылким. Озрик поднимает руку и обхватывает мою грудь через одежду, и эти ощущения восхитительны.

– Ты уверена, что сладишь со мной? – тихо спрашивает он, продолжая массировать, мять и тискать мою плоть своими огромными руками.

– А ты уверен, что сладишь со мной? – парирую я, запрокинув голову и наслаждаясь его ласками.

Но я не говорю, что давно этим не занималась, а до Озрика была с царем Мидасом. То было трудовой повинностью. Всегда.

Из его груди вырывается смешок.

– Если бы не мог, мы бы тут не находились.

Он прав. Озрик – единственный в мире мужчина, который, как мне кажется, сможет со мной сладить.

Протянув руку, на мгновение я заставляю его ослабить хватку и медленно начинаю расстегивать пуговицы на ночной рубашке. Озрик опускает взгляд, восторженно смотря, как расходится в стороны ткань. Я обнажаю грудь, и теперь она не скрыта от его жадного взгляда. Моя кожа слегка порозовела, и от каждого вдоха ткань натягивается, почти спадая с плеч.

Вместо того чтобы наброситься на меня, Озрик сжимает руки в кулак и продолжает наблюдать.

Поэтому я расстегиваю пуговицы до конца, вылезаю из рукавов, и ночная рубашка падает на кровать. Теперь я полностью обнажена перед ним. Взгляд Озрика скользит по моему телу, как вода по выжженной земле. Он впитывает каждый дюйм, отчего кожу под его взором начинает покалывать.

Так вот как ощущается настоящее влечение? Безо всяких условий? Это довольно… возбуждающе.

И весьма волнующе.

– Черт подери, ты великолепна.

В прошлом многие мужчины хвалили мою красоту, но из уст Озрика эти слова звучат иначе. Да и ощущения другие.

С душераздирающей нежностью он проводит большим пальцем по заживающему шраму, рассекшему мое сердце. Я вижу, как в его глазах мелькают тени, когда он вспоминает момент почти настигнувшей меня смерти, но я хватаю Озрика за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Я в порядке. Все зажило.

Хмыкнув в ответ на мои слова, он опускает пальцы на сосок. Кружит вокруг него, отчего тот напрягается в ответ на дарованное ему безраздельное внимание.

Озрик стонет, а потом наклоняется и целует меня в шею, обхватывая рукой грудь и водя ладонью по коже, покрывшейся мурашками.

– Проклятье, такая красивая и мягкая.

Я могу быть мягкой, но Озрик весь как скала. Его мозолистые руки, крепкие руки… и в особенности член, упирающийся в штаны. От этого вида я в предвкушении сжимаю бедра.

Наклонившись вперед, я рывком развязываю тесемки на его тунике. Потом снимаю ее, чтобы своими же глазами улицезреть эту широкую грудь. Я никогда не видела такого крупного и сильного мужчину.

Я веду пальцами вверх, провожу ими по темным волосам на его груди, затем опускаюсь ниже грудных мышц к твердой, как камень, талии.

У него на коже старые шрамы: какие-то почти неразличимы, а некоторые глубокие. Все они врезались в его загорелую кожу, как слова, вырезанные на дереве. Эти шрамы делятся историей о ранах и исцелениях, о потраченном времени и пролившейся крови.

– Штаны, – пощелкав пальцами, говорю я и показываю на умопомрачительные рельефы, скрывающиеся за тканью.

Хочу увидеть его полностью.

Уголки губ Озрика приподнимаются, и он развязывает тесемки. Одним сексуальным движением он встает и скидывает сапоги, и те с громким стуком падают на пол.

А потом Озрик стаскивает штаны, и я круглыми глазами смотрю на его член.

– Во имя всего божественного и благословленного…

Я видывала тысячи голых мужчин. Видела достоинства почти всех форм и размеров. У Озрика член огромный. Крупный. Идеальный. А эта вена… не знаю, что такого в этом пульсирующем тяже, но хочется провести по ней языком.

– Он подойдет, – говорит Озрик.

Видимо, решил, что я испугалась, раз так пялюсь.

А я и пялюсь.

Я что, сижу с отпавшей челюстью? Дикость какая! Ради всего святого, я же в этом профессионал.

Я поднимаю взгляд и смотрю на ухмыляющегося Озрика.

– О, я знаю. Просто ты и правда тот мужчина, который крупный во всем, – не скрывая восторга, говорю я.

Он пожимает плечами.

– Я крупный мужчина, поэтому у меня большой член.

– Не всегда так бывает, а у тебя он довольно солиден.

У Озрика вырывается смешок.

– Да?

– Клянусь богами, самый большой, что я видела, а я видела немало обнаженных мужчин.

Ухмылка Озрика слетает с губ.

– Не говори о том, сколько повидала мужчин, а иначе я спрошу имя каждого и всех их перебью, черт меня дери.

Я хмыкаю.

– Мужчин будет много.

– Моя ревность не проводит грань, и я очень целеустремлен.

Я улыбаюсь во весь рот. По какой-то причине мне нравится его желание обладать мной, потому как в нем нет жестокости или властности. Кажется, что причина этого желания не гнев или неуверенность в себе, а преданность и забота.

– Что ж… докажи, каким целеустремленным можешь быть, – говорю я соблазнительным тоном и наконец опускаю руку на его возбужденный член. Он горячий на ощупь, и я прохожусь пальцем по той самой венке. Озрик издает тихий рык, и этот звук меня воодушевляет.

Обхватив член рукой и сжав, я тем самым побуждаю Озрика снова простонать и провожу несколько раз рукой вверх-вниз. На кончике выступает капля, и я ловлю ее пальцем.

– В какой позе ты меня хочешь? – мурлычу я и сажусь на колени. Соблазнительно провожу кончиком пальца по ложбинке груди, размазывая капельку его смазки по телу до самых бедер. – Или мне лечь на спину, чтобы ты ласкал мою грудь, пока трахаешь? – Я ложусь на спину. – Или ты предпочитаешь так? – говорю я, перевернувшись и опираясь на колени и руки. – Войдешь в меня сзади так глубоко, как только захочешь, схватишь за волосы и будешь смотреть, как покачивается моя задница от каждого движения?

Я смотрю на него через плечо, думая, что сейчас он признается, в какой позе возьмет меня, и готовлюсь доставить ему удовольствие, готовлюсь к действу.

– Иди сюда.

Я удивленно оборачиваюсь и приподнимаю бровь, когда Озрик опирается коленом на кровать и наклоняется надо мной. Я чувствую тепло его тела, его запах. Его твердый член так и манит протянуть руку и снова взяться за него. Погладить, приласкать и посмотреть, какие еще звуки будет издавать этот дикарь в ответ на мои прикосновения.

– Ты не обязана этого делать, – говорить он.

Я замираю.

– Что делать?

– Не должна играть роль, уточнять у меня или угадывать мои желания, словно удовлетворять меня – твоя обязанность. Я просто хочу тебя.

Я незамедлительно напрягаюсь, готовясь защищаться, но Озрик берет меня за руку прежде, чем я успеваю отстраниться.

– Выслушай меня, женщина, – грохочет он. – Со мной ты не наложница. Ты – это ты. А значит, ты делаешь все, что будет приятно тебе, черт подери. В любой позе, в которой ты захочешь. Я возьму тебя сзади, спереди, сбоку, вверх тормашками. Прижму тебя к стене или буду сладко брать в ванне. Не беспокойся, ты не обязана доставлять мне удовольствие. Обещаю: я буду наслаждаться каждым мигом, потому что я чертовски сильно тебя люблю. Ты поняла?

У меня гулко стучит сердце. Почему от его слов я чувствую себя хрупкой и в то же время всемогущей? Его слова кажутся карой и дарят ощущение раскрепощенности. Я разрываюсь между желанием начать спорить с Озриком и не делать этого.

А потом он спрашивает:

– А как ты меня хочешь, Желтый колокольчик?

И я не могу на это злиться.

Все мое тело заливает тепло, а ранимость сопровождают мурашки. На мгновение я задумываюсь, чувствуя, как он крепко сжимает мою руку. Озрик не торопит меня. Он дает мне время разобраться в себе.

Таких мужчин у меня еще не было. Озрик не похож ни на одного из тех, с кем я была прежде.

Чувствуя, как гулко бьется сердце, я с опаской отпускаю его руку, хватаю за плечи и дергаю. Озрик позволяет мне обращаться с ним как захочу, чего мне не удалось бы без его содействия, и я укладываю его на спину, а сама встаю над ним на колени. Грудь моя поднимается и опадает, а дыхание спирает от тревоги и возбуждения.

Все это так по-новому – словно секс для меня нечто неизведанное, и это смешно. И все же… возможно, не так уж и смешно. Потому что между нами не просто секс, а близость. И для меня это очень-очень ново.

Я приподнимаюсь и перекидываю ногу через Озрика, садясь на него верхом. Он что-то глухо рычит, не сводя глаз с моего лона, а после подносит к нему руку, принимаясь ласкать и поглаживать.

«А значит, ты делаешь все, что будет приятно тебе, черт подери».

Его слова звучат эхом, побуждая меня на то, чего раньше я никогда не делала. Я беру Озрика за руку и подношу ее к тому месту, где и хочу ощутить, молча показывая, какие прикосновения предпочитаю.

Я прижимаю кончики его пальцев к клитору, двигаю ими по кругу, постепенно ускоряя и направляя его, и Озрик безропотно подчиняется.

В отличие от большинства мужчин самолюбие Озрика не страдает; он не пытается вернуть себе контроль и не игнорирует мои молчаливые указания. Он слушается меня и выглядит притом чрезвычайно довольным.

– Тебе нравится? – хриплым голосом спрашивает Озрик.

Я запрокидываю голову, прикрыв глаза, и просто позволяю себе получать удовольствие.

– Да.

– Ты такая мокрая, что твоя влага стекает по моим пальцам.

Он прав. Часть моей влаги даже покрывает и мои пальцы, а от клитора по всему моему телу разливается великолепный огонь. Ласки Озрика совершенны, и я, простонав, опускаю руки, но он продолжает в том же духе, как я ему и показывала, и не меняет темп, не отстраняется.

Я опираюсь руками о его мощные бедра и раскачиваюсь в такт его движениям.

Великие боги, как же приятно.

Мои волосы рассыпаются по плечам, все мое тело напряжено.

– Что еще тебе нравится? – спрашивает Озрик, и его голос своей глубиной и звучащей в нем жаждой напоминает рык.

– Просунь в меня палец, – шепчу я.

Озрик вводит один палец, раскрывая меня. Даже палец у него кажется крупным, и от этого ощущения у меня почти текут слюнки.

– Проклятье, какая ты же ты влажная и узкая, – говорит Озрик и вводит палец снова и снова. Он загибает его, поглаживая меня изнутри, а большим пальцем снова ласкает мой клитор.

Ощущения просто восхитительны, но я еще не готова кончить. Я пока поднимаюсь к пику, но не достигла его. И все же прекрасно осознаю, сколько прошло секунд. Осознаю, сколько по времени он прикасался ко мне. Не хочу, чтобы Озрик расстраивался или разочаровался. Поэтому мое тело реагирует на мои поспешные подсказки. Так уж повелось.

Я приоткрываю рот и кричу. В комнате раздается горловой стон, когда я притворяюсь, будто испытала оргазм. И этот звук возмутительно чувственный. Он идеален. Это все тот же страстный крик, который я издавала уже тысячи раз.

И Озрик… замирает.

Я резко открываю глаза и смотрю на него.

– Что случилось?

Его рот сжат в жесткую линию, и языком он теребит деревянный пирсинг на нижней губе. Я не успеваю снова задать вопрос, как Озрик подкидывает меня вверх и переворачивает, как тряпичную куклу. Он садится в изножье кровати, а я оказываюсь лежащей на нем попой вверх.

– Какого…

ШЛЕПОК!

С оглушительным треском он опускает ладонь на мой голый зад. Я пытаюсь оттолкнуться от его ноги, чтобы сесть, но другой рукой он прижимает меня к кровати.

– Что ты делаешь?! – возмущенно вскрикиваю я.

– Ты симулировала удовольствие, – ворчит он и снова шлепает меня.

Я кричу, хотя мне не очень больно, но ладонь у него такая крупная, что удар приходится по всей ягодице.

– Сию же секунду поклянись мне, что больше никогда не будешь притворяться.

Я резко поворачиваю голову и свирепо на него смотрю.

– Напыщенный, грубый сукин…

ШЛЕПОК!

Я ерзаю, внезапно возбудившись от этого жалящего шлепка. Озрик бьет не сильно, но от его удара у меня трясутся бедра, а тело начинает покалывать.

Но это покалывание и тепло усиливаются, перерастая в сильное возбуждение.

И мне нравится.

Я злюсь, что мне это нравится.

– Прекрати! – мой требовательный крик звучит как стон, от которого я стыдливо краснею, чувствуя, как закипаю от злости.

– Ты первая прекрати!

– Да как ты смеешь! – верещу я. – Я не притворялась!

ШЛЕПОК!

– Ты притворялась, признай.

Ни за что.

Озрик осыпает меня шлепками, пока моя упрямая задница не начинает гореть. Пока я не становлюсь похожей на разъяренную кошку, готовую выцарапать ему глаза. Не из-за боли, а потому что он с таким пылом пытается выбить из меня признание во лжи.

Пока я не сдаюсь.

– Ладно! Отлично! Я притворялась! – спутанно кричу я, и Озрик мгновенно останавливается.

Я дрожу от острой боли в ягодицах, а еще от разлившегося по телу желания. Сейчас я так возбуждена, что, думаю, даже со своими габаритами Озрик с легкостью мог бы в меня войти. Но, боги, как же я зла!

– Сильно злишься? – спрашивает он.

– О, я в ярости.

Этому волосатому гиганту хватает наглости усмехаться. Я еще стою на коленях, вся моя задница пылает, а бедра покрыты влагой.

Невероятный ублюдок!

– Я наказал тебя не сильнее, чем ты не смогла бы выдержать, – говорит он, ласково поглаживая мою ноющую попу своей грубой рукой. – И не стал бы этого делать, если бы твое тело не подсказало, что именно это тебе и нужно, – добавляет Озрик, опуская палец на мое изнывающее лоно.

Я громко хнычу. Ничего не могу с собой поделать – эти шлепки разожгли во мне пламя.

– Ублюдок, продолжай.

Он снова усмехается.

– О, это я и собирался делать. Ты просто пообещай, что больше не будешь притворяться. Что не станешь лишать себя удовольствия, потому что беспокоишься о моем удовольствии или о том, что мне не хватит терпения. – Он уверенно проникает в меня пальцами. Раздвигает их, отчего я громко охаю. – Я наберусь этого чертова терпения, – говорит Озрик, просунув в меня палец дальше.

Раздается хлюпанье. Этот звук унизителен и показывает, насколько я возбуждена. Все мое тело будто охвачено огнем, но Озрик гасит мое смущение, когда сам издает стон, словно решил, что это самый сексуальный звук, который он слышал.

– Как я могу быть нетерпеливым, когда вижу тебя? Когда прикасаюсь к тебе? – цедит он, повернув палец и вытаскивая его. Я поднимаю взгляд и вижу, как Озрик просовывает палец в рот, с довольным стоном слизывая мои соки. – Как могу быть нетерпеливым, когда пробую тебя на вкус?

Он переворачивает меня, и я оказываюсь сидящей у него на коленях и прижатой к груди, но к моему заду он не прикасается.

– Со мной ты не будешь притворяться. Если еще не готова кончить, тогда это, черт побери, рай для меня, ведь это означает, что я могу и дальше тебя ласкать. – Озрик опускается, царапая бородой мою шею и целуя. – Могу и дальше пробовать тебя на вкус. – Он прижимается ко мне губами, и я чувствую вкус своего порочного возбуждения. – Могу и дальше тебя трахать…

Отстранившись, он смотрит мне в глаза.

– А теперь получай удовольствие, Рисса.

От одного его приказа я уже почти погружаюсь в экстаз. Нарастающий пузырь удовольствия вдруг лопается, даруя волнующее блаженство.

Я крепко сжимаю его член. Глажу вверх-вниз, наблюдая за выражением лица Озрика и наслаждаясь отчетливо отражающимся на нем желанием. А потом толкаю его, и Озрик безропотно падает на спину, отчего кровать трясется под его весом.

Снова оседлав мужчину, я кладу одну его руку себе на талию, а другую – на клитор.

– Прикоснись ко мне.

Так он и делает. Ровно так, как я ему показывала.

Я раскачиваюсь на его члене, и ощущение твердого, горячего пениса становится эротичным. Оно захватывает меня сполна. Каждый раз, когда я двигаю бедрами, дразня его и размазывая по его телу свою влагу, Озрик стонет и пристально за мной наблюдает.

– Черт, как идеально, – говорит он.

– Не совсем…

Я обхватываю его основание, и пальцы мои не смыкаются. Чувствуя трепет внизу живота, я приподнимаюсь, пристраиваясь к нему, а потом медленно-медленно опускаюсь.

Хвала богам…

Размеры у него и правда невероятны. Я не врала, говоря, что не видела такого большого члена. Мое тело подстраивается под него, и я закрываю глаза, медленно опускаясь и разрешая себе прочувствовать каждый сантиметр, пока он не оказывается во мне полностью так, что я почти не дышу.

Я смотрю на него, а он смотрит на меня, не желая отводить взгляд.

И я начинаю двигаться.

Сначала медленно, полностью покрывая его своей влагой, раскачиваюсь взад-вперед. Я пробую, примеряюсь, пытаясь понять, что мне нравится. Пытаюсь прочувствовать, в какой позе мне будет приятнее, а Озрик тем временем продолжает ласкать мой клитор, делая меня еще более влажной и горячей.

– С тобой так…

– …чертовски идеально, – заканчивает он.

Да. Именно так.

Я раскачиваю бедрами, вжимаясь в него, и каждая клеточка в теле загорается, как фонарик. Я вся горю, словно вот-вот воспламенюсь алыми искрами. Но мне нужно больше.

– Переверни меня, – приказываю я.

В мгновение ока Озрик меняет позу с такой легкостью, что мое сердце екает. Теперь я под его мощным телом, а мои ноги зажаты его бедрами. Он входит в меня, и я закатываю глаза от удовольствия, почти не замечая покалывания на ягодицах, пока меня вжимают в кровать.

Я протягиваю руку и тру клитор одной рукой, а другой обхватываю его мошонку. Моя грудь раскачивается в такт движениям Озрика, я стону и извиваюсь под ним.

– Черт!

Он наклоняется и втягивает мой сосок в рот, затем переходит к следующему и после целует ложбинку груди. Он жадно ласкает ее горячим языком и продолжает пронзать меня членом.

– Сильнее… – стону я.

Озрик не просто начинает трахать меня быстрее. Он точно знает, как двигаться в медленном, но жестком ритме. С каждым движением его бедер я дышу еще громче, а его огромный член проникает так глубоко, что, клянусь, я чувствую его до самых ребер.

Его мощные толчки подбрасывают мое тело вверх, пока я не ударяюсь о спинку кровати, но Озрик просто опускает меня обратно, одной рукой обхватив бедро и еще сильнее прижимая к себе. Так он проникает еще глубже. Так он занимается со мной любовью в яростном и сокрушительном ритме.

Я не просто падаю с вершины. Я взрываюсь, как расплавленная лава, вырывающаяся из жерла вулкана.

Удовольствие вырывается из меня, из самого моего естества, разливаясь жаром по телу. В блаженстве от полноты этого ощущения я громко кричу.

Озрик входит и выходит из меня, впиваясь пальцами в бедро, а потом захватывает мой рот в поцелуе, ловя мое дыхание. Он входит в меня с такой силой, что я крепко зажмуриваюсь, слыша напротив губ его стон.

А следом в меня изливается его горячее семя, после чего он опускает голову на мое плечо. Теперь мы можем лишь тяжело дышать и сжимать друг друга в объятиях.

Когда я наконец снова могу говорить, то открываю глаза и смотрю на мужчину, который во всех смыслах застал меня врасплох.

– Это было…

– Как я и сказал. Чертовски идеально, – снова рычит Озрик, а потом прижимает к себе и переворачивается, не выходя из меня. Теперь я лежу на нем, чувствуя, как содрогаются мышцы от нашего удовольствия.

Никогда не испытывала такого наслаждения. Без притворства. Без потуг. Без спешки. И уж точно не во время работы.

Впервые я получила удовольствие, не будучи наложницей. И все благодаря Озрику.

Посмотрев на него и воспользовавшись тем, что у него закрыты глаза, я любуюсь им, пока он обнимает меня с ревностным обожанием.

– Так что? – спрашивает он, приоткрыв один глаз, словно почувствовал, как я смотрю на него. – Мы ошибка, Рисса?

Ответ мне дается легко, и я с улыбкой говорю Озрику:

– Лучшая ошибка, что я совершала.

Глава 8

Командир Райатт

Быть новым командиром сложно. Но быть новым командиром, когда на твое королевство внезапно нападают, то еще чертово невезение.

Теперь, когда Слейд, Лу и Джадд отправились в Рэнхолд, а Озрик присматривает за Риссой, вся подготовка нашей армии возложена на мои плечи. Я хотел получить это звание, ждал, когда возьму на себя эту роль, но сомневаюсь, что готов.

Достоин ли я этого в самом деле?

Я прикладываю все усилия, чтобы подготовить нашу армию. Сейчас они ждут приказа: мобилизоваться или укрепить защиту.

Один из этих приказов я отдам, как только получу от Слейда посыльного ястреба. Брат должен сообщить, что за чертовщина творится в Рэнхолде и подготовили ли они к нападению армию Пятого королевства.

И это послание я уже давно должен был получить.

Эта мысль неотступно преследует меня со вчерашнего дня. Я знаю, как быстро может летать Арго. Слейд уже должен был прибыть в Рэнхолд. Но я стараюсь не думать, что могло что-то случиться. Есть множество причин, почему я до сих пор не получил от него вестей.

Мне просто нужно набраться терпения.

– Привет, командир.

Я поворачиваюсь, перестав наблюдать за лейтенантом, проводящим строевое учение, в ожидании, когда смогу обсудить с ним дальнейшую подготовку. И вижу, как ко мне направляется Кег в безупречном обмундировании и в начищенных до блеска сапогах.

– Кег, все в порядке?

Он останавливается рядом со мной у забора, огораживающего тренировочную площадку, и его вьющиеся черные волосы покачиваются в такт движениям.

– Мы получили известие, что в город прибыл груз. С тем количеством, что прибыло и прибудет следом, нам больше не придется нормировать выдачу городу или казармам.

Я с облегчением вздыхаю.

– Хорошо. Но нужно подготовиться к осаде. Надеюсь, до этого не дойдет, но на всякий случай.

– Не волнуйся, – кивает Кег, поправив коричневый кожаный ремешок, пересекающий его грудь. – Слыхал, те министры свое дело знают. – Он показывает большим пальцем в сторону замка. – Они запасаются продовольствием на случай, если жителям близлежащих городов придется искать здесь убежища.

– Твои родители трудятся усерднее меня.

– Они любят это королевство. И не допустят, чтобы в их отсутствие что-то произошло.

– Исали бы этого, конечно, не потерпела, – усмехаюсь я.

Он ухмыляется.

– Нет. Фейри будут дрожать от страха, если им придется встретиться с ней лицом к лицу.

– Она может быть грозной.

– Я никогда не выигрывал у нее спор. И перестал пытаться еще лет в пять.

Я ухмыляюсь.

– Умно.

Он стучит по голове.

– Это у нас семейное, – отвечает он и салютует. – Начну составлять опись, чтобы мы четко понимали количество провизии.

– Спасибо, Кег.

Он уходит, и в тот же миг солдаты начинают покидать тренировочную площадку. Лейтенант кивает, давая понять, что готов к обсуждению, и мы направляемся в сторону моего кабинета.

Он начинает разговор, когда мы равняемся друг с другом:

– Боевой дух укрепился. Хотя врать не буду: половина солдат не верит во вторжение фейри, а другая половина увязла в слухах о том, что наш предыдущий командир Рип на самом деле был фейри и что это он привел сюда армию.