Дорога, по которой я иду одна. Книга II. За гранью десятого уровня

Айлин подошла ближе. Шоколад остановился у её ног. Записей о техническом обслуживании рядом с картой стало значительно больше. Магический маяк на Старом привале несколько раз выходил из строя. Ремонтная служба даже заменила его ядро, но сообщения о сбоях продолжались. Рядом со второй наблюдательной точкой указали прежнее базовое значение, результат первой экспедиции Айлин и последний замер. Новая цифра была ниже записанной ею.

Ниже шли данные о животных. На старом пастбище низкогребневых травоядных большие стада так и не появились. Активность норных зайцев продолжала смещаться на юго-восток. Ещё в двух отчётах говорилось о глубинных видах, замеченных во внешних секторах.

Айлин стояла некоторое время. За спиной свёрнутый лист стукнулся о край стола.

— Так и знала, что ты здесь остановишься.

Она обернулась и увидела Нессу с новым рулоном карты в руках. За последние два месяца они вместе выполнили несколько обычных медных заданий и теперь уже не нуждались в длинных приветствиях. Несса подошла и наполовину развернула принесённую карту, показав на обновлённый участок на стене.

— Сегодня после обеда обновили. А по-настоящему расползаться наружу всё начало около двух недель назад.

Айлин проследила за её пальцем.

— Почему закрыли пятый маршрут?

— Показатели маны продолжают падать. Навигационные приборы тоже становятся нестабильными. Маяк на привале опять отказал позавчера. Одно ядро ремонтники уже поменяли, но сбои продолжаются. — Несса провела пальцем дальше. — Южная сторона пока держится. Основная проблема здесь, на северо-западе.

— Геологическая проверка?

— Поверхностного слоя — да. Размывы под землёй, которые мы тогда нашли, тянутся дальше, чем показано на старых картах. Но связать их напрямую со снижением маны пока никто не может. Мэйлис почти поселилась в лаборатории. Наверное, она сама больше всех хочет получить ответ.

Несса передавала лишь то, что подтверждалось актуальными записями. Айлин изучила отметки о животных. Одна стояла близко к дороге, где они встретили первого гребнекогтя.

— Звери всё ещё уходят наружу?

— Угу. На старом пастбище почти не осталось травоядных. Мелкая живность всё тянется на юго-восток. Позавчера кто-то даже видел камнеспина во внешнем кольце.

Айлин подняла голову.

— Камнеспины обычно живут глубже.

— Вот поэтому он и попал на доску. — Несса указала на другую красную метку. — И второй гребнекоготь. Тоже выскочил из глубины. Другая особь, не та, что встретилась нам. Внешних ран намного меньше, а направление почти такое же.

Айлин вспомнила первого зверя, с пеной у рта проломившегося сквозь кусты и постоянно оглядывавшегося через плечо. Каэл долго изучал его след и не нашёл второго пути преследователя.

Теперь появился ещё один. Случай того дня не был единичным. Несса немного свернула карту.

— Эринд завтра окончательно утверждает состав второй экспедиции. Каэл и Мэйлис уже согласились. Торрен, скорее всего, тоже. За маршрут отвечаю я.

— Когда выходите?

— Через три дня. Четыре-пять дней в поле. Если внешняя часть пятого маршрута совсем непроходима, вернёмся раньше. Если можно продвинуться — останемся на день дольше.

Айлин быстро перебрала принятые задания. Двухдневная поддержка дороги закончится за день до сбора второй экспедиции. Если ничего не задержится, время подходит. Четыре-пять дней обследования означают новые сборы снаряжения и необходимость выяснить, разрешат ли взять Шоколада. Несса заметила, как та считает, и не торопила. Достала несколько страниц инструктажа из рулона и протянула.

— Ответ до завтра после обеда. Сначала возьми домой. Новые данные Мэйлис на второй странице.

Айлин приняла бумаги. Несса добавила:

— И не переписывай сегодня ночью заново всю северо-западную карту.

Айлин подняла глаза.

— У меня сохранилась старая.

Несса на мгновение закрыла глаза, уже жалея, что начала разговор.

— Ладно. Считай, я ничего не говорила.

Айлин открыла вторую страницу. Первая точка. Вторая. Старый привал. Потом ещё две новые точки, до которых она не добралась в первой экспедиции. Все значения были ниже соответствующих прежних базовых показателей. В конце листа появилось новое требование:

«В затронутых секторах обязательна ручная проверка маршрута. Навигация с помощью маны разрешена лишь как вспомогательный инструмент».

Айлин задержала взгляд на этой строке. В первую экспедицию бумажные карты, физические отметки и рукописные записи были всего лишь привычными инструментами, которым она доверяла. Теперь Гильдия официально требовала не полагаться только на магические навигационные устройства при входе в затронутый район.

Несса уже собиралась уходить, но вспомнила Шоколада.

— Ещё не решили, сможет ли он пойти. Поведение зверей внутри слишком нестабильное. Эринд сам оценит.

У её сапога Шоколад увлечённо обнюхивал травинку, которую кто-то, видимо, занёс на подошве. Жёлтые линии ограничений и вторые обследования его совершенно не интересовали.

— Наверное, он расстроится.

Несса тоже посмотрела на пса.

— Пусть тогда сам договаривается с Эриндом.

Она унесла карты дальше. Айлин сложила лист инструктажа и убрала в блокнот отдельно от акта по дорожному заданию. Потом вернулась к стойке, получила расчёт, расписалась где нужно и подтвердила время встречи для уже принятой работы. К моменту выхода из Гильдии небо постепенно темнело.

Спустившись со ступеней, Айлин ещё раз оглянулась на северо-западную карту. Под светильниками зала жёлтый участок выступал особенно отчётливо. Со времени её первого возвращения он далеко расширился наружу. Айлин задержала на карте взгляд и вышла.

Инструктаж можно спокойно прочитать в комнате. Завтра ещё нужно проверить, не задержится ли нынешнее поручение, а снаряжение Шоколада снова потребует осмотра. Поводок слегка потянул вперёд. Айлин вернула внимание к дороге и последовала за Шоколадом к гостинице.

Глава 21 — Контактное лицо для экстренной связи

Айлин сверилась со сроками уже принятого дорожного задания. Убедившись, что оно закончится за день до выхода второй северо-западной экспедиции, после обеда она отнесла инструктаж в Гильдию. В зале было громче обычного. Несколько команд только что вернулись и сдавали снаряжение. Кто-то волок через заднюю часть комнаты грязный ящик, и металлические застёжки вместе с деревянными колёсиками ритмично стучали о каменный пол.

Айлин обошла очередь к главной стойке и вошла в боковую комнату, где занимались северо-западным обследованием. Эринд уже стоял над обновлённой картой, разложенной на столе. Мэйлис сидела в дальнем конце и сверяла список оборудования. Несса ходила туда-сюда со стопками маршрутных листов. У двери Каэл проверял несколько пар следопытских сапог, приготовленных для закрытого сектора. Увидев Айлин, Эринд только поднял руку, подзывая ближе.

— Инструктаж прочла?

— Полностью.

— Текущее задание не мешает?

— Вернусь за день до выхода. Если не будет задержек, пересечений нет.

— Тогда сначала оформим регистрацию. — Эринд достал новый полевой бланк и подвинул к ней. — На этот раз идём глубже. Четыре-пять дней. Все заново заполняют экстренные данные. Старую анкету не переносим.

Айлин взяла ручку и села за стол. Первые графы были знакомы: имя, раса, уровень, медная лицензия, зарегистрированное сопровождающее животное. Она заполнила их быстро и уже по памяти вписала регистрационный номер Шоколада. Затем дошла до поля, к которому ей почти никогда не приходилось обращаться.

«Контакт на случай чрезвычайной ситуации / ближайшие родственники».

Кончик ручки замер над бумагой. Вокруг по-прежнему шумели. Торрен и Несса спорили, нужна ли в общих припасах ещё одна бухта верёвки. Мэйлис распорядилась упаковать два комплекта оборудования для измерения маны отдельно, чтобы одна повреждённая коробка не вывела из строя всё сразу. Возле Каэла когти Шоколада цокали по полу. Вероятно, пёс учуял одну из старых тканевых проб. Хвост дважды негромко ударил по ножке шкафа.

Айлин задержалась взглядом на пустых строках. Первым вспомнилось имя Цзянь Шэня. Почти сразу следом — Дилары Шэнь. Она знала, как написать оба имени. Помнила адрес, которым пользовались родители. Могла даже представить каменную ступеньку перед старым домом с отколотым углом.

Она не знала только одного: осталось ли что-нибудь из этого прежним за прошедшие годы. Отец мог сменить работу. Мать — перестать ходить на тот же рынок. Они могли переехать. Их здоровье могло измениться. Айлин не знала ничего. Она долго задержалась на первой строке и наконец написала:

«Актуального контакта нет».

Вторую строку оставила пустой. Следующий раздел касался экстренного ухода за зарегистрированным сопровождающим животным. Если полевой работник терял дееспособность во время задания, Гильдия временно принимала животное под опеку. Если владелец долго не мог восстановиться — либо происходило нечто более серьёзное, — можно было заранее назвать человека, которому передадут питомца, или разрешить временное содержание Гильдией до дальнейшего решения.

Взгляд Айлин остановился на графе «Назначенный опекун». Она посмотрела на Шоколада. Он уже сидел возле Каэла. Каэл дал ему понюхать маленький кусок кожи с запахом животного, потом спрятал за ножкой стола. Шоколад с опущенным носом обошёл стол с другой стороны и быстро нашёл кусочек. Хвост сразу завилял. Каэл потрепал его по макушке и переключился на следующую пробу. Оба вели себя так, словно шла обычная тренировка.

Айлин снова посмотрела на бланк. Рея слишком часто отсутствовала. Хозяйка гостиницы, наверное, помогла бы несколько дней, но временно присмотреть за собакой — совсем не то же самое, что взять её навсегда. Несса и Торрен тоже подолгу бывали в поле.

Вспомнился Дариан. Ручка чуть сдвинулась. Потом остановилась. Они уже достаточно хорошо знали друг друга, чтобы два часа идти рядом без неловкости. Могли сидеть за одним столом и есть каждый своё без необходимости разговаривать. Но доверить Дариану Шоколада, если с ней что-нибудь случится, было гораздо более тяжёлым решением. Айлин оставила строку опекуна пустой и отметила: «Разрешён временный уход Гильдии». Сотрудник, собиравший бумаги, быстро просмотрел бланк.

— Опекуна можно вписать и позже. Не торопись.

Айлин кивнула. Как раз тогда Эринд подошёл с новым допуском Шоколада на задание и положил документ на стол.

— Идти может. Но сразу предупреждаю: поведение животных там становится хуже. Если решу, что Шоколада нужно эвакуировать раньше срока, ты его отпускаешь. И не надо ждать, пока он дважды оглянется на тебя, чтобы потом сказать, что ещё способен идти.

Айлин подняла голову.

— Кто его выведет?

— Тот, у кого появится возможность отойти: Несса, кто-нибудь, возвращающийся раньше, или ты сама, если обстоятельства позволят. — Эринд посмотрел на Шоколада. — След брать он может, но остаётся обычной собакой четвёртого уровня. Он не боец передней линии. Мы не будем проверять им неизвестную землю. Если Каэл заметит, что Шоколад начинает хуже брать след, останавливаемся.

Айлин некоторое время смотрела на пса.

— Хорошо.

Эринд две секунды наблюдал за ней, убеждаясь, что условие действительно принято, затем передал допуск.

— Всё.

Оформив документы, Айлин вышла из Гильдии с Шоколадом. По дороге к гостинице она прошла мимо небольшой лавки, где продавали домашнее рагу. Дверь стояла открытой. Внутри кипели имбирь, лук и сладкие корнеплоды; тёплый пар струился на улицу.

Айлин замедлила шаг. Мать тоже всегда клала в суп слишком много имбиря, особенно с приходом холодов. Дилара постоянно жаловалась, что все дома едят слишком пресное. Айлин задержалась у лавки, а потом всё же пошла дальше.

Глава 22 — Старый адрес

Вечером Айлин собиралась на северо-запад медленнее обычного. Второе обследование должно было продлиться четыре-пять дней. Она разложила еду и воду по дням, заменила старые маршрутные листы новой бумажной картой Гильдии для ручного ориентирования, упаковала корм Шоколада, складную миску и простые средства ухода в отдельный боковой карман. За время сборов она дважды брала в руки один и тот же флакон лекарства.

В третий раз пальцы уже коснулись крышки, прежде чем она сообразила, что флакон давно возвращён на место. Айлин убрала руку и некоторое время посидела за столом. За окном улица затихала. Снизу из гостиницы изредка доносился стук посуды. Шоколад лежал у ножки стола, прижав лапой тряпичный мяч, немного потерявший форму от его зубов.

Запах имбиря из вчерашней лавки с тушёным мясом всё ещё сохранялся в памяти. Вместе с ним пришли другие воспоминания. Отец всегда ставил чашку справа от себя за обедом. Сколько бы блюд ни стояло на столе, сперва он освобождал одно и то же маленькое место. Дилара, вымыв кастрюлю, всегда переворачивала её вверх дном возле кухонного окна. Зимой из окна тянуло холодом. Она запихивала в щель старую выцветшую тряпку и оставляла её там до настоящего тепла.

Задняя дверь тоже заедала. В сырую погоду дерево набухало, и полотно туго входило в коробку. Когда Айлин была маленькой, сил закрыть её как следует не хватало. Она толкала дверь наполовину и убегала. Дилара замечала это из кухни и кричала через две комнаты, чтобы дочь вернулась. Позже, подросши, Айлин точно разобралась, в чём проблема: сперва слегка приподнять дверь, затем нажать плечом. Только тогда засов входил как надо.

Какое-то время она даже по одному звуку могла понять, действительно ли дверь закрылась на запор. Годами Айлин ни разу намеренно не вспоминала этих деталей. Она всегда считала, что, если родной дом снова возникнет в памяти, первым придут ссоры. Разочарованные лица родителей. Звук голосов в тот день, когда ей велели уйти. Вместо этого теперь вспоминались ветер из кухонного окна, старая дверная коробка и постоянное место чашки на обеденном столе.

Столь обыденные вещи, что перед уходом она даже не думала, что их стоит запоминать.

Айлин открыла ящик и достала чистый лист. Старый адрес она записала почти машинально: название улицы, номер дома, район — одно за другим, рука ни разу не остановилась. Только закончив, она поняла, что помнит гораздо лучше, чем ожидала.

Прошли годы. Дом могли перекрасить. Лавки вокруг могли смениться. Люди, которые там живут, могли вообще оказаться уже другой семьёй. Айлин некоторое время смотрела на адрес, затем вспомнила отцовское колено.

Когда дождь не прекращался долго, отец медленнее поднимался по лестнице. Садился и дважды растирал сустав, прежде чем кто-либо успевал спросить. Стоило кому-то заметить, он неизменно отвечал, что всё нормально. Дилара была полной противоположностью. Если овощи немного дорожали, если целый день держалась духота, если кухонное окно снова пропускало холод, она могла говорить об этом весь ужин. Потом обязательно добавляла, на какую работу недавно перешёл соседский ребёнок.

Они всё ещё живут там? Отцовское колено стало хуже? Мать наконец заменила окно? Вспоминают ли они Айлин за едой?

Её пальцы придерживали уголок бумаги. В голове теснилось сразу несколько вопросов. Ответов не было ни на один.

Родители никогда не пытались найти её в Каэрвине. Она тоже ни разу не писала им. В первые годы каждый день был занят следующей едой, следующим ночлегом, попыткой дожить до завтра. Позже, когда жизнь постепенно стала устойчивее, мысль написать домой так и не возникла сама собой. Чем дольше тянулось молчание, тем труднее становилось написать первое письмо.

Если написать сейчас, она даже не знала, с какого момента своей жизни начать письмо. Под адресом попробовала вывести несколько слов. Остановилась. Потом медленно зачеркнула их кончиком карандаша. Сказать только, что она жива, — словно подать весть после долгих лет исчезновения. Написать, что у неё двенадцатый уровень, казалось ещё страннее. Она уже могла представить, как отец снова и снова перепроверяет цифру.

О Шоколаде писать почему-то было легче. Теперь у неё есть собака. Собака, которая ходит с ней в поле, при первой возможности ворует еду и поднимает голову к двери от малейшего звука посреди ночи.

Под столом что-то мягко зашуршало. Шоколад встал, принёс тряпичный мяч, положил на ботинок Айлин и ткнулся носом в штанину. Айлин посмотрела вниз, подняла игрушку и сказала:

— Не сейчас. Я ещё не собрала вещи.

Шоколад несколько секунд смотрел на неё. Она положила мяч возле кровати. Пёс тут же дошёл до неё, снова взял и аккуратно вернул прямо на её ботинок. Хвост медленно дважды прошёл из стороны в сторону.

Айлин взглянула на него и несильно бросила мяч в другой конец комнаты. Шоколад немедленно помчался следом, быстро цокая когтями по деревянному полу. Когда он вернулся с игрушкой, Айлин уже сложила лист со старым адресом и спрятала в самую глубину блокнота.

Письмо она не написала. Но и адрес не выбросила. Она вернулась к полевому рюкзаку, добавила чуть не забытый рулон бинта и оставила отдельно утреннюю порцию Шоколада. На следующий день пошла на рынок за последними припасами для дороги.

Проходя мимо почты, Айлин снова замедлила шаг. Снаружи стояла очередь. Молодая женщина держала посылку, а ребёнок рядом всё спрашивал, когда она дойдёт. Перед ними пожилой мужчина нёс три письма и уже в третий раз проверял адреса, водя большим пальцем взад-вперёд по краю одного конверта. Айлин стояла на противоположной стороне улицы и смотрела, как очередь немного продвигается.

Блокнот лежал в сумке. В нём был вчерашний адрес. Достаточно перейти дорогу, купить лист почтовой бумаги — и можно будет хотя бы написать первую фразу. Но Айлин не двигалась.

Кто-то открыл дверь почты шире, и звон колокольчика над стойкой долетел до улицы. Айлин отвела взгляд и пошла дальше к рынку.

Когда она вернулась в гостиницу, хозяйка как раз собирала на этаже пустые кувшины для воды. Увидела собранный рюкзак у кровати.

— Когда уезжаешь на этот раз?

— Завтра утром. — Айлин засунула только что купленный сухой паёк в боковой карман. — Дня на четыре-пять.

Хозяйка подняла кувшин и заодно проверила оконную защёлку.

— Если вернёшься поздно, на кухне тебе оставят что-нибудь. Только не решай опять, что ради двух медных стоит всю ночь сидеть в комнате и жевать сухой хлеб.

Айлин подняла голову.

— Я могу сама купить еду.

— В прошлый раз ты тоже так сказала. — Хозяйка уже направлялась к двери, давая понять, что спорить бесполезно. — Я просто попрошу кухню что-нибудь оставить. Вернёшься — поешь.

Когда дверь закрылась, Айлин снова села за стол и разложила маршрутные листы на утро. Блокнот лежал рядом. Старый адрес оставался спрятан внутри. Она не стала доставать его и продолжила сборы.

Когда снова окажется у почты, тогда и решит, заходить ли. Айлин сложила последнюю маршрутную карту и убрала в водонепроницаемый чехол.

Глава 23 — Шоколад

Накануне выхода Айлин привела Шоколада в Гильдию на заключительный осмотр. Сотрудник, проводивший проверку, уже видел его несколько раз. Войдя в кабинет, Шоколад даже узнал невысокую платформу, застеленную нескользящей тканью. Запрыгнул только после того, как Айлин похлопала по поверхности, да и то с явной неохотой. Специалист сначала осмотрел зубы и уши, затем прощупал суставы всех четырёх лап. Напоследок он оставил заднюю лапу, пострадавшую несколько лет назад сильнее других.

Первые два нажатия Шоколад вытерпел. Когда специалист нажал на то же место в третий раз, Шоколад повернул голову. Уши прижались назад. Пасть оставалась закрытой, но всё тело заметно напряглось. Айлин тут же придержала его плечо и провела ладонью по короткой шерсти.

— Почти закончили. Стой спокойно.

Специалист отпустил лапу и выпрямился со смешком.

— Характера теперь больше, чем когда он пришёл впервые.

— Не любит, когда одно и то же место трогают много раз.

Айлин не убирала руку, пока Шоколад не расслабился.

— Собаки часто раздражаются, когда трогают старую травму. Особенно если помнят, как там когда-то болело.

Специалист велел Шоколаду спрыгнуть, пройти обычный круг, затем пробежать рысью вдоль края комнаты. Лишь внимательно проследив за походкой, продолжил:

— Вес стабильный. Подушечки достаточно плотные. Задняя лапа отталкивается правильно. В последнее время ест, пьёт и спит как обычно?

— Да. После длинного маршрута больше спит, но к следующему дню восстанавливается.

— Тогда идти может. — Специалист отметил бланк и пристегнул ручку к нагрудному карману. — Если там будет много мелкого камня, вечером проверяйте между пальцами. Осколки могут застрять и не сразу проявиться хромотой.

Айлин кивнула. Потом снова присела, положила левую переднюю лапу Шоколада себе на колено и медленно провела большим пальцем вокруг края подушечки. Однажды после Сильвермира кожа там натёрлась докрасна. Несколько дней Айлин обрабатывала лапу. Теперь цвет был нормальным, под пальцами не чувствовалось ни жара, ни припухлости. Специалист сложил руки на груди и ждал, пока она закончит.

— Я ведь только что его осмотрел.

— Здесь раньше было раздражение. — Айлин поставила лапу обратно на пол и ещё раз посмотрела, как Шоколад распределяет вес. — Хотела убедиться.

— Всё зажило. Если продолжите его щупать, он решит, что мы с вами сговорились над ним издеваться.

Услышав своё имя, Шоколад посмотрел на обоих. Айлин наконец поднялась и стряхнула шерсть с колена. Специалист передал ей лист осмотра, который нужно было отнести к стойке для регистрации.

В гостинице Айлин разложила на кровати всё, что понадобится Шоколаду. Корм разделила на маленькие пакетики по дням. Запасной ошейник свернула и положила в самый доступный отсек. Мазь для лап, простые кровоостанавливающие салфетки и небольшая тряпка для очистки пошли в боковой карман. Складную миску для воды оставила снаружи, чтобы можно было доставать прямо на ходу.

Последней на кровати лежала синяя именная пластинка. На поверхности появилось несколько тонких царапин. Край уже не блестел так ярко, как в день покупки. Айлин провела большим пальцем по выгравированному имени. В бороздках скопилась пыль, и она медленно вычистила её ногтем. Шоколад сидел рядом и наблюдал, явно не понимая, почему такая маленькая вещь заслуживает столько внимания.

Когда Айлин только встретила его, он был гораздо худее. Сама Айлин тогда тоже едва сводила концы с концами. Еду приходилось считать по одной медной монете. В некоторые вечера ужином служили чёрствый хлеб и самый дешёвый горячий суп, который удавалось найти. Даже чтобы добавить один кусочек мяса, приходилось проверять, сколько денег останется на завтра.

* * *

В тот вечер она сидела за заброшенным складом и ела, когда у входа в переулок появился Шоколад. Рёбра отчётливо проступали сквозь шерсть. Одно ухо стояло торчком, другое мягко свисало. Пёс сперва остановился в нескольких шагах. Нос был направлен к еде, но подходить слишком близко он не решался. У Айлин оставался только маленький кусочек хлеба.

Если поделиться, её собственный ужин станет меньше на один укус. Она долго смотрела на собаку. Потом отломила уголок и бросила поближе. Шоколад сначала отступил назад. Только когда хлеб упал на землю, он метнулся вперёд, схватил кусок и отошёл ещё дальше, чтобы съесть.

Айлин думала, на этом всё закончится. На следующее утро, проснувшись на временном ночлеге, она увидела, что пёс всё ещё поблизости. На третий день он снова шёл за ней.

Близко не подходил. Но и не уходил. Айлин всерьёз подумывала его прогнать. У неё самой не было постоянного жилья. Взять на себя ещё одного едока не имело никакого практического смысла. Поэтому она нарочно пошла быстрее. Меняла маршруты. Пересекала два рынка, пытаясь оставить его по другую сторону толпы. Шоколад каждый раз находил её. Когда расстояние увеличивалось, он бежал. Догнав, замедлялся и следовал в нескольких шагах позади. Стоило Айлин остановиться, пёс садился на неизменном расстоянии.

Он никогда не торопил её. Но и сам не уходил. Позже появилось имя. Потом ошейник. Теперь был даже синий жетон, который не давал для выживания ровным счётом ничего.

Айлин села на край кровати и пристегнула пластинку обратно к ошейнику. Шоколад тут же придвинулся, просунул голову под её руку и упёрся носом в ладонь. Айлин дважды погладила его по макушке.

— Когда завтра окажемся внутри, слушай Каэла. Скажет остановиться — остановись. Позовёт назад — возвращайся.

Шоколад лизнул тыльную сторону ладони. Хвост прошёлся по полу. Айлин продолжила:

— Если что-нибудь учуешь, не убегай вперёд один. Особенно если меня рядом нет.

Пёс снова лизнул руку. Очевидно, его интересовала исключительно сама ладонь. Айлин убрала её и посмотрела на него.

— Ты не понял ни слова.

В ответ Шоколад чихнул и отправился к миске с водой. Айлин ещё раз затянула крепление синего жетона и положила бланк окончательной регистрации спутника в блокнот. Напившись, Шоколад обошёл кровать и лёг там, где никому не мешал. Айлин проверила все застёжки бокового кармана, убеждаясь, что до мази, кровоостанавливающей ткани и складной миски можно добраться, не вытряхивая всю сумку.