Одержимость горца. Хочу тебя себе

Тэя Ласт

Одержимость горца. Хочу тебя себе

Глава 1

— Это дело Аскеровых. Нет, младший, Данияр. Залог есть, до суда держать нельзя… — слышу из коридора голос отца и навостряю уши.

Знаю, что отец триста процентов не поручит мне даже собрать документы. Едва ли его вера в то, что я готова, может проявиться на деле. Пока лишь на словах.

По его мнению, моя практика и стажировка совсем не научили меня работать по-настоящему.

Но если уж говорить открыто, то он просто боится испортить репутацию своей многолетней адвокатской конторы.

Вздыхаю, глядя на полупустую чашку чая, и поправляю свои очки.

Сидеть и пытаться навести порядок в делах, даже если это всё в электронном виде — не та мечта, к которой я шла, оставляя все силы на юридическом в Питере. Ещё и лишив себя студенческой жизни, веселья и прочего. Правда, не скажу, что я сильно страдаю по этому поводу. В конце концов, уж слишком я далека от вечеринок и любителей покутить.

Просматриваю множество папок на рабочем столе компьютера и первой вижу фамилию Аскеров. Любопытство и азарт вступают в плохую игру. И с секунду поразмыслив, клацаю по папке.

Данияр Аскеров, 33 года, владелец компании «АДС проект».

Ого, шишка.

Сеть отелей в разных странах, так ещё и монополисты у нас, застраивают город жилыми домами.

Едва ли имея столько влияния и денег нужны подобные риски. Хотя учитывая его имя, уж не знаю… Ради подтверждения своих догадок вбиваю в поисковик название компании, чтобы посмотреть юридические данные.

Зарегистрировано давно. Неужто семейный подряд? Листаю до учредителей и точно. Явно то ли брат, то ли кто-то из родственников. Не сильно я знакома с этой нацией. А судя по месту рождения, они чеченцы.

Просматриваю обороты, которые указаны в общем доступе, и тут же в голове выстраивается очередь вопросов.

Почему вдруг захотелось мухлевать ради одной сделки на несколько десятков миллионов, когда обороты исчисляются гораздо большими объёмами? Но, сколько бы вопросов мысленно не прозвучало, мотивацию невозможно понять, глядя лишь на пустые буквы и цифры. За этим может скрываться всё что угодно.

Помню на практике нам рассказывали, как отмывают деньги, а все эти «бизнесы» в виде фирм однодневок для обналички через подставные лица, и безусловно, красивой оболочки.

Хмуро читаю всё, что вижу на странице, пока не подскакиваю от вопроса отца.

— Всё изучила?! — он стоит за моей спиной, глядя в мой экран.

Отец довольно суров и холоден по адвокатским меркам. Но я всё же имею некоторые привилегии, а потому знаю его другую сторону. Пусть она и редко проявляется.

— Только так могу узнать крупицы, чтобы улучшать свои навыки, устраивая в голове ролевые игры. — парирую в ответ, даже не закрывая страницу.

Он качает головой, а затем уже серьёзно просит рассказать то, что я увидела.

Он у меня всё же любитель по старинке. Говорит, когда всё проводишь собственными пальцами, складываются нужные линии для ведения линии защиты.

Нашему поколению не понять, но я порой даже подходить не хочу, когда вижу, что он сосредоточенно что-то пишет.

— Пап, — встаю со стула после своего короткого рассказа и подхожу ближе к его столу с улыбкой на лице.

— Лиза, нет, — тут же он мотает головой: — Эти люди… — он заминается буквально на секунду: — Не надо. Слишком у них много влияния, дочка. Не дай бог, что случится…

— И почему ты говоришь это в первую очередь? — теперь я хмуро ищу ответы на его лице: — Пап? С этими Аскеровыми есть какие-то… — подбираю слово, чтобы завуалировать опасность: — Тонкости?

Отец коротко отрицает, а меня немного тревожит. Правда, надо бы привыкнуть, потому как в каких делах отец только не участвовал. И уж скандальных и резонансных среди них достаточно, чтобы его фамилия звучала во всеуслышание. Есть лишь одно условие, при котором он соглашается работать — это невиновность подзащитного.

Мой внутренний азарт лишь сильнее подогревается, тем более раз папа работает с ними, не может быть ничего криминального. В голову приходит шикарная идея.

— Ты можешь сделать меня своим помощником… — строю ему большие молящие глаза, прямо как в детстве, когда просила рассказать его что-нибудь интересное о работе.

Почему я вообще выбрала эту профессию. Не знаю, вероятно, потому, что хотелось защищать невиновных, ну и чувство справедливости, что мешало жить мне и окружающим с моих самых малых лет. То я заставляла старших не обижать младших, то учила защищать. Помню, что из-за меня папа на детской площадке почти и не появлялся, потому что мамы детей со всего двора тут же подходили к нему. Кто-то жаловаться, кто-то напротив похвалить.

— Ты вообще слышала, что я тебе сказал, Лиза? — отец посылает в меня хмурый взгляд, а я понимаю, что цель не достигнута.

Убеждена, что в моих глазах уже горит огонь. Но я отчаянно хочу, в конце концов, доказать ему, что готова к свободному плаванию. А не смотреть здесь на пылящиеся своды законов на полках, и папки в компьютере. Иначе сколько я ещё буду топтаться на месте.

В универе тоже ведь отец не давал окунуться в дела. Всё всегда на расстоянии вытянутой руки, как будто мне карьеру строить не надо.

Это я ещё молчу о предстоящей свадьбе. Кажется, отец заведомо решил, что адвокатом мне не быть. Сейчас выйду замуж за Глеба и в декрет. Он даже не стесняется говорить это вслух нам обоим.

— Я услышала тебя… Но ты и сам знаешь, я могла бы найти информацию, съездить посмотреть место или поговорить с кем-то, привезти свидетелей…да много вариантов.

Отец явно с недоверием смотрит на меня, но я смягчаюсь и подхожу ближе к нему.

— Пап, я знаю, что ты хочешь как лучше, но может, хватит опекать? Мне уже не пятнадцать. У меня свадьба на носу, а ты держишь клетку закрытой, словно мы в какой-то уголовщине копаться будем.

— Десять лет плюс, десять минус… — бормочет он, снимая свои очки в тёмной оправе: — А эту семью связывают, Лиза, с подобными историями… Лучше принеси вон ту папку.

В два шага делаю то, что он хочет, а сама мысленно скрещиваю пальцы. Однако, судя по лицу и причитаниям, мои аргументы уже сработали.

— Если уж так хочешь… — говорит он спустя паузу: — Передай Черкасову, пусть он съездит в СИЗО. Нужно о встрече договориться, подписать эти бумаги, внести фамилии, залог, — суёт он мне соглашения.

В голове выстраивается план, и я выхожу из его кабинета. В коридоре разглядываю документы, и закусив губу озираюсь по сторонам.

— Мне по делу Аскерова нужен номер участка, — подхожу к тому самому Черкасову.

Он работает с отцом не так давно, в основном выполняет функцию представителя.

— Отец отправил, — заметив его скептический взгляд шлю ему улыбку, размахивая бумагами в воздухе.

— Седьмой. Елизавета Юрьевна, вы только конвоиров не отпускайте, а встречу через стекло попросите, — он настороженно разглядывает меня.

То, как он это говорит, заставляет меня издать смешок. Все знают, что эта мера не предусмотрена для общения с подзащитным.

— Ну вы прям… я же не к монстру еду.

Глава 2

Не перестаю думать о том, что солгала отцу. Оправдываю себя лишь тем, что по-другому никак. Он буквально считает меня секретарем. Волнуюсь жутко, очки постоянно ещё кажется, что сползают.

По дороге сюда я уже попыталась найти социальные сети или ещё что-то об Аскеровых. Нашла только одну девушку, но не уверена, что это то.

Пахнет здесь, конечно, не очень приятно. Пока пыталась пробиться, проверили буквально всё. Ордер рассматривали так, будто я пришелец, а это неизведанный артефакт, ей-богу.

Но я знаю почему. Не привыкли, что девушка захочет быть адвокатом. Ну и, видимо, не зря отец запретил, вопрос о том, к Аскерову ли я, был задан минимум трижды. От этого ладони не переставая, потеют.

Разглядываю стол, который очевидно видел не одну встречу. Я бы даже сказала, что он стоит здесь не одно десятилетие. Пошарпанные стены тёмно-серого цвета, металлическая дверь тоже с полотном погнутым временем.

Вновь перевожу глаза на бумаги, разложенные перед собой.

В первую очередь соглашение, чтобы можно было уже выстраивать линию защиты. Есть некоторые детали, которые меня интересуют, я даже себе пометки сделала.

Полагаю, отец будет в ярости от моей самодеятельности, и долго скрывать это не удастся. Но сам факт, что это настоящее дело отгоняет все мои мрачные мысли. Если я сейчас докажу ему, то отступать будет некуда, а после подписанных документов придется менять адвоката. Это все муторно и долго. К тому же, если я произведу хорошее впечатление…

Наконец, слышу лязг замка, как раз в тот момент, когда изучаю семейное древо Аскеровых.

Ей-богу, запутаться можно, но я раскладываю его родственников на близких и дальних, так сразу проще.

— Два часа, — слышу голос одного из сопровождающих и удерживаю себя от того, чтобы закатить глаза.

Знаю, что во многих отделах устанавливают свои порядки, однако есть правила. И я имею право здесь сидеть, хоть до посинения обсуждать дело. Однако это слишком быстро отходит на второй план, потому что всё моё внимание занимает мужчина, стоя́щий ещё пока в наручниках.

Сглатываю, не ожидая увидеть настолько тёмный взгляд. И тёмный, в его случае, не цвет глаз. Они как раз светлые, то ли серые, то ли голубые.

Встаю из-за стола, смахивая ступор и включая профессионализм.

— Добрый день, меня зовут Елизавета, я…

— Я уже осведомлен, — беспардонно и нагло перебивает он, проходя внутрь и абсолютно неаккуратно садясь за стол.

Ну никто не говорил, что будет легко. Я ведь сама на это пошла. Поправляю строгую юбку, и, поджав губы, киваю себе.

— Раз знакомиться должным образом вы не намерены, — протягиваю ему соглашения, о которых просил отец: — Необходимо это подписать, а далее…

— По-твоему, кукла, я похож на того, кто подписывает не пойми от кого…

Хмыкаю, перебивая его, и вновь тяну соглашение на себя.

— Судя по той причине, по которой вы здесь — да. — поправив очки, деловито улыбаюсь.

Вижу, как мужчина прищуривается. Но не злится или негодует. Возмущения вроде бы нет на его лице, напротив, он будто любопытствует.

Я же стараюсь не обращать внимания на грубость, с которой он общается. А ещё отчаянно пытаюсь не показывать, что боюсь его. Ведь в отношениях с подзащитным есть место притирке. Так говорил наш профессор.

— Дерзкий ротик маленького адвоката хочет сказать, что варианта на стоя́щего защитника у меня нет? — он вздёргивает бровь, я же держу удар.

Ну нет. Может быть, у них и принято на Кавказе, что женщина должна молчать в паранджу, но здесь далеко не так. Даже несмотря на страх, я, аккуратно складывая бумаги в ровную стопку, отвечаю.

— Если вы так уверены в том, что сможете доказать суду вашу непричастность с тем защитником, которого вам назначат, то дерзкий ротик пожелает вам удачи и пойдёт обедать.

Снова та самая улыбка, с которой я вежливо отвечаю пока ещё не подзащитному папиной конторы. Наверное.

Его глаза прищуриваются и будто на долю секунды вспыхивают. Вижу, как он ставит локти на стол, двигаясь ближе ко мне.

Сама продолжаю складывать бумаги в стопку, не будет сегодня никаких подробностей со стороны ответчика, а линии защиты и подавно. К тому же, познакомившись лично, сдаётся мне, что он виновен. Однако я не буду делать такие громкие заявления. Более того, не имею на это право.

— Так и что же… — его голос становится низким и слишком хриплым: — Маленький адвокат мне посоветует? — с иронией спрашивает, на что я опускаю глаза в пол.

Откровенно сказать, у меня двоякие чувства. С одной стороны, если по делу, едва ли ему интересна сделка из-за которой он здесь. Да и отец не работает с виновными преступниками. Он берется только за тех, кто чист.

С другой, весь вид мужчины кричит о том, что он не из простых. Вот как раз родом оттуда, где были бандиты, а потом бандиты стали бизнесменами.

Не знаю, как объяснить это чувство.

— Я так понимаю, — снова улыбаюсь ему дежурной улыбкой и прячу своё замешательство: — Что вы не подписали соглашение, а значит, вы не являетесь клиентом адвокатской конторы моего отца, и я не обязана озвучивать вам возможные способы защиты…

— А, так вот почему… — тянет он, будто складывая пазл и вновь откидываясь на спинку стула: — Папина дочка… Что уж, тем интереснее, не так ли?

Пронзительные глаза со снисходительной ухмылкой проходятся по белоснежной блузке, и в этот момент хочется застегнуть единственную расстёгнутую верхнюю пуговицу. Словно услышав мои мысли, этот человек, не меняя выражения лица, едва заметно качает головой. Только глазами, губы почти и не двигаются.

Он трёт щетину рукой и снова облокачивается локтями на стол.

Признаю́сь, такие мужчины сильно пугают. Наглостью, безнаказанностью в какой-то мере, силой и вот этой железобетонной уверенностью, что это их мир. Благодаря этому сейчас мозг подаёт сигнал опасности, и я уже совсем не против, послушаться отца, отложить это дело и отдать его кому угодно.

— Ну раз уж для меня такая честь, давай посмотрим, что тут ты принесла… — он тянется к моим документам и берёт себе соглашение.

Бегло просматривает чёрные буквы на белом листе. А я тем временем рассматриваю его. Слишком уж он внешне напоминает тех, кто на улице вслед кричит «вай, вай, вай».

Главное отличие в том, что видно по нему — он элита. Несмотря на место, лощёный всё-таки. Щетина эта идеальная, контур будто выверен до миллиметра, волосы сейчас немного растрёпаны, но полагаю, в жизни он ходит также. Мощная, рослая фигура тоже заметна, даже если он сидит.

И дёрнул меня черт показать свою самостоятельность именно сегодня.

Я ведь никогда бы даже рядом не встала, таких побаиваешься. Есть нечто пугающее за этой шикарной картинкой. Да и ещё возраст старше. Однако не спорю эффектности и броскости этому горцу не занимать.

— Послушай, кукла, если ты будешь так смотреть, мы к делу не перейдём. Я, в конце концов, уже пятый день здесь. — не понимаю, что он имеет в виду, потому, чуть покраснев, хмурюсь.

— Вы о чём?

Мужчина отрывает свои глаза от бумаг и вскидывает их на меня, глядя исподлобья. Настолько интенсивно ощущается его аура сейчас, что я нервно ёрзаю на стуле. Он будто одним взглядом пытается подчинить себе.

— О тебе, и твоих невинных глазках…

Все это ужасно плохая идея, Лиза.

Нервно перекладываю его дело на другой край стола.

— Если согласны, я оставлю это тут, — начинаю собираться, потому что вдруг становится жарко, и вообще не так это всё должно проходить.

Абсолютно не так. Надо было отца слушать. Мы не то, чтобы не сработаемся с таким человеком. Мы просто не сможем даже говорить.

Он явно не воспринимает меня всерьёз — это первое. А второе его эта невоспитанная наглость, безусловно, присущая таким, как он, но она абсолютно неуместна.

— Всего доброго, Данияр. Адвокат, ведущий ваше дело, назначит вам следующий визит. Впредь все вопросы по делу вы сможете задать ему.

Когда я, уже наспех собравшись и оставив лишь то, что просил отец, встаю и обхожу стол, неожиданно на руке ощущаю его хватку, а сам он остаётся сидеть на стуле.

Всё также вальяжно и нахально.

Он трижды цокает, пока я ошарашенно смотрю в его сторону сверху вниз.

— Теперь я хочу тебя, кукла.

Звучат слова, которые на несколько секунд выбивают из колеи. Я даже дышать от шока перестаю. А касание его руки будто пускает по телу озноб.

— Аскеров! Никакого контакта! — слышу охрану, которая через отверстие в двери сейчас наблюдает моё фиаско, как адвоката.

Только вот они действуют не по закону. Подзащитный и адвокат имеют право находиться абсолютно вдвоём, без свидетелей и прослушки. Только я хочу возмутиться на этот счёт, как мужчина медленно встаёт, двигая стул со скрежетом, раздающимся на всю комнату допроса.

Как пришибленная стою и смотрю на того, кто ростом точно метра два. Возвышается надо мной и всё ещё держит руку. Не грубо, но крепко. Ему словно плевать на всё, что происходит вокруг. Словно он и есть закон. Аскеров посылает в меня свой не моргающий хищный взгляд. А в нём читается желание моего абсолютного повиновения.

— И это не обсуждается. — звучит хриплым шёпотом, прежде чем, наконец, он реагирует на охрану, что уже находится в помещении.

Они его уводят, а я смотрю вслед широкой спине мужчины и понимаю, что больше мне сюда нельзя…

Визуалы

Дорогие мои!

Восприятие героев, безусловно, может отличаться, но я вам все равно покажу, как их вижу я

Наш милый адвокат, попавший под прицел горца — Елизавета Воронцова

Нежная девочка, но с чертовщинкой

Чеченец, который внезапно оказался по ту сторону решетки — Данияр Аскеров

Властный мужчина, для которого не существует слова «нет»

Глава 3

— Нет, нет, — отвечаю в трубку, судорожно роясь в своей сумочке: — Я успеваю. Мы не можем перенести запись…

Снова озвучиваю Глебу то, что уже повторила сотню раз.

— Всё, я у машины. Скоро буду, — отключаю звонок, наконец расслабляю шею.

Оттого что держала телефон ухом там словно всё занемело. Снова роюсь в сумке, проклиная этого Безродова, который сегодня так подставил отца. Заседание, где он должен был выступать в роли защиты истца, он пропустил по семейным обстоятельствам…а я ненавижу готовиться к работе на колене. Даже если это первый раз, когда отец подпустил меня так близко к работе.

Но для того чтобы грамотно выстроить тактику, привести нужные аргументы в той очерёдности, в которой они будут иметь вес, нельзя просто сесть на парковке, прочитать дело три раза и идти работать… Это абсолютно неправильно, неэффективно, и более того, глупо.

Снова пиликает телефон, пока я усаживаюсь в сидении своей Кии. Смотрю на сообщение от Глеба, он обижается. И он в какой-то степени прав, из-за работы я пропустила встречу с организатором свадьбы. Правда, где-то в глубине души, я даже рада, потому что не хочу огромного торжества на триста человек. Но родители Глеба считают, что нужно устроить праздник даже тем, кого они видели лет этак двадцать назад.

Как я ни пыталась убедить своего жениха — всё тщетно. Мой отец в такие вопросы не лезет, потому что считает, что это на усмотрение молодожёнов. Только вот ощущение, что Марина Александровна, мать Глеба, наделила себя этими полномочиями.

Завожу свою ласточку, чтобы приехать к Глебу и решить-таки вопрос с оформлением зала.

Сейчас пробки всего два бала, но я всё равно на всякий случай выискиваю наиболее удобный маршрут. И навигатор показывает, что моя привычная дорога до района займёт около полутора часов. Именно потому я выбираю самый короткий и быстрый путь, каким ещё не ездила. Иначе Глеб точно сойдёт с ума, ещё и в компании своей матери.

Выруливаю, следуя женскому голосу навигатора, а сама пытаюсь проанализировать проделанную работу. Несмотря на отсутствие подготовки в целом неплохо, ни определённо могло быть лучше.

Полчаса езды проходят в комфортном режиме, а когда впереди виднеется небольшой затор, вновь поглядываю на часы. Глаза ловят чёрное приближающееся пятно в боковом зеркале. Огромный чёрный внедорожник мчится явно на высоких скоростях.

Вот лихачи-то. Зачем в городе? Ну, выезжай ты на трассу и развлекайся, пока не убьёшься, если мозгов нет.

Когда лихач с левого ряда пытается перестроиться в средний, я наблюдаю за этими морганиями фар всем, кого он хочет убрать с пути. Номера машины сразу дают понять, что у человека схвачено многое, чего только стоят эти три единицы.

Качаю головой, отвлекаясь на навигатор и время, а когда сбоку это пятно становится слишком бо́льшим, не сразу осознаю. Он уже резко подрезает меня и тормозит буквально перд моей кией. На панике вдавливаю педаль тормоза в пол, словно чем сильнее нажму, тем быстрее машина остановится.

Хмурюсь, а в голове уже собираются не слишком умные слова в адрес этого водя...водителя.

Дверь его машины резко распахивается, и из неё показывается явно решительно настроенный мужчина в чёрном костюме. Ошарашенно замерев на сидении, я буквально вжимаюсь в него.

Уложенные чёрные волосы, такая же щетина и солнечные очки. Хотя сейчас всё небо затянуто тучами. Из-за погоды или из-за этого мужчины непонятно…

Он снимает очки, и острые черты лица мгновенно становятся узнаваемыми.

Молниеносно в голове вспыхивают кадры моего тайного визита в СИЗО. Прошло, кажется, около недели с того дня, и я больше ничего толком не слышала. Правда, то и дело, мозг возвращался к его делу. Не вяжется в моей голове масштаб. Абсолютно. Земля эта, из-за которой он оказался под следствием, в общем, явно пахнет нечистым. И вопрос не чист он или кто-то другой?

Он прищуривает взгляд своих то ли серых, то ли голубых глаз, а я тем временем распрямляю осанку, и поправив очки, отстёгиваю ремень безопасности.

— Что вы себе…

Вылезаю из машины с возгласом, однако, меня останавливает его кривая улыбка.

— Перепрыгивай, кукла.

Указывает на свой автомобиль, и страх переплетается с полнейшим замешательством.

— Пере...что?! — качаю головой и усмехаюсь, потому что, ну он явно несёт чушь: — вы вообще в…

— Не заставляй меня принимать меры, адвокат. Ты для них пока ещё не готова.

Слова заставляют меня одуплело таращится в его наглую физиономию. А когда я, качнув головой и, взмахнув волосами, открываю дверь, огромная ладонь мужчины приземляется на стекло и толкает её обратно. Подскакиваю на месте, резко разворачиваясь.

Холодной змеёй по спине ползёт страх, потому что я лишь читала о влиянии Аскеровых, но не знаю, как они того влияния добились...и на что вообще способны.

— Отойдите немедленно! Вам ведь не нужны новые проблемы, верно? — повыше приподнимаю подбородок.

И всё равно, что внутри трясусь как осенний лист на ветру.

Мужчина стоит слишком близко. От него пахнет сигаретным дымом, и чем-то терпким вроде перца. А ещё как будто бы кожа пахнет югом. Или это мой мозг выдумывает какие-то дурацкие ассоциации.

Он в ответ на мои слова усмехается. Снисходительно так, будто это его мир, а его слово - закон.

— Я дважды не повторяю, адвокат.

Смотрит пронзительно, будто пытается сломать мою волю. Подчинить себе. Нагло, без спроса.

Хочу уже возразить и, наконец, освободиться от этого беспардонного натиска, как в одно мгновение оказываюсь висящей головой вниз на мужском плече.

— Не… — руки колотят его по спине, но такое ощущение, что он из стали: -- Что вы творите! Вы не имеете права! Наглый дикарь! Отпустите! Поставьте меня!

Машу руками словно сумасшедшая, пытаясь добиться хоть какой-то помощи от тех, кто стоит в пробке, организованной этим безумцем.

Глава 4

Словно бешеная кошка, я шиплю, пытаясь выбраться, когда эта махина уверенно усаживает меня на пассажирское сидение своего Тахо.

— Я подам в суд, это похищение…

— Угомонись, адвокат, — заявляет ещё и рукой к спинке прижимает, чтобы пристегнуть ремнём безопасности.

Первая мысль позвонить Глебу, да только как, если телефон в машине. А меня фактически похищают среди белого дня.

— Дами…

Мужчина резко вскидывает свои глаза и с предостережением приподнимает одну бровь.

Осознаю, что ляпнула не то сдуру, потому что ведь имя крутилось на языке, но фамилия точно Аскеров. было

— Ай, ай, ай, Адвокат… — он тянет, резко ослабляя чёрную материю ремня.

— Вы, — я прикрываю глаза, стараясь успокоиться и, в конце концов, договориться: — Что вам нужно?