Кощеев Наследник. Могила для бессмертного

— За сегодняшнюю помощь я должен тебе жизнь, — сказал он, когда смог говорить ровно.

— Можешь начать с половины ужина. На жизнь мы ещё поторгуемся.

Он усмехнулся, а потом вдруг протянул мне руку. Здоровую, разумеется. Мы пожали друг другу ладони. Ещё утром он смотрел на меня как на пленника. Теперь пожал руку по-дружески. Мне это нравилось.

Твердята присел напротив, снял с щита одну уцелевшую стрелу и принялся проверять её древко на сгиб.

— Ты применил мой урок, — сказал он.

— Которую часть? Что у меня ноги плохие?

— Ту, где надо смотреть на человека, а не на железку у него в руке. И на то, где он намерен оказаться через шаг. Только ты добавил ещё кое-что своё.

— Чужую верёвку сломал.

— Вот именно. Хороший воин сперва сражается тем, что умеет. Ты пока умеешь чинить и портить вещи. Сегодня этого хватило.

— Значит, завтра научишь меня железным мечом?

— Завтра сначала покажешь, как держать нож, чтобы его у тебя не выбивали с первого раза.

Верея вернулась от лошадей, сняла перчатку и присела рядом со мной. У неё на скуле была узкая красная полоса от щепки. Совсем небольшая. Я заметил её только теперь.

— Ты мог погибнуть, пока тянулся за рогом, — сказала она.

— Мог. Ты мне уже третий раз это объясняешь. Я начинаю подозревать, что тебе не хочется меня хоронить.

— Ты мог попросить Твердяту.

— А он и так нас прикрывал. И у него плечо болит. Мне же, кроме приличных сапог, пока почти нечего терять.

— Не повторяй последнюю глупость. Людям, которые начинают так рассуждать, обычно приходится доказывать, что они ошиблись.

Верея достала из сумки узкий полотняный лоскут, смочила его водой и протянула мне.

— Щёку вытри. Кровь уже на подбородке засохла.

Когда мы поехали дальше, в груди у меня осталось странное, непривычно тёплое чувство. Я действительно испугался на дворе. Не раз. Пару раз хотел забиться в самое дальнее стойло и дождаться, пока всё закончится без меня. И всё-таки сумел что-то изменить сам. Остальное сделали люди, рядом с которыми хотелось научиться держаться.

Сигнальный рог болтался на моём поясе. Берест, поглядывая на него, спросил:

— Оставишь себе?

— Разумеется. Первый мой боевой трофей.

— Ты ведь его с земли поднял.

— Вот. Победил землю, и она отдала.

Спустя какое-то время лес расступился, и мы выехали к реке. Она текла глубоко внизу, между чёрными берегами, и даже в темноте была видна светлая полоса воды под туманом. На нашем берегу стояли два каменных быка старого моста. Между ними висели ржавые цепи. Доски начинались у самого края — и обрывались в воздухе после третьей опоры.

— Это и есть другая дорога?

— Днём была, — ответил Твердята.

С противоположного берега донёсся скрип дерева. Потом ещё один. Я смотрел, как далеко над водой, словно повинуясь чьей-то неторопливой руке, начинают двигаться целые пролёты настила. Один уходил к середине, второй поворачивался поперёк течения. Цепи звенели негромко, будто мост разговаривал сам с собой.

— Он что, строится? — спросил Берест.

— Нет, — сказала Верея. — Он выбирает, на какой берег сегодня вести.

Я слез с Крапивы и подошёл ближе. После охотников мне следовало бы мечтать только о постели и горячем ужине. Вместо этого я стоял у ночной реки, с разбитым пальцем, чужим рогом на поясе и таким интересом смотрел на невозможный мост, что даже забыл про больную щёку.

Сегодня я очень хотел узнать, что находится по ту сторо