Неудачники до выпускного не доживают

– Марша О’Доннелл, – произнес проводник.

В отличие от остальных, на лице Марши не дрогнул ни один мускул, и она смело шагнула вперед.

– За то, что воспользовались помощью со стороны, на время испытаний вы лишаетесь одного из органов чувств, – объявил проводник, – Башня предоставляет вам право сделать выбор, хотите ли вы остаться без зрения, слуха или голоса.

Мне потребовалась пара мгновений, чтобы осознать слова проводника, а затем я закричала:

– Подождите!

И бросилась вперед, встав перед Маршей, словно могла защитить ее от невидимых сил Башни.

– Марша ни в чем не виновата! Она лишь пыталась спаси меня, – затараторила я, – так что это я должна понести наказание! Пожалуйста, послушайте!

Проводник остался безучастен к моим мольбам, а стоявшая рядом Марша и вовсе схватила меня за плечо и оттолкнула в сторону, прошипев на ухо:

– Мне не нужна твоя жалость, принцесса! Хватит меня позорить!

– Но я… это все моя вина! – Я не сдавалась. Мне была невыносима мысль, что из-за меня пострадает другой человек, ведь если бы не желание облегчить мою боль, Марша не воспользовалась бы помощью Коннора.

Я порывалась снова броситься в гущу событий и встать между Маршей и проводником, но Джейми обхватил меня руками, не позволив вмешаться.

– Это бесполезно, – прошептал он, – ты сделаешь только хуже. Разреши ей разобраться самой.

Я попыталась вырваться из его хватки, но быстро сдалась и обмякла в его руках.

– Так что вы выбрали? – спросил проводник.

Вроде бы решение было очевидным. Отказываться от зрения, когда впереди еще несколько опасных испытаний, равносильно подписанию себе смертного приговора. Слух тоже был очень важен для выживания. Оставался только голос. Да, тяжело провести столько времени в молчании, не имея возможности высказываться и участвовать в обсуждениях, но так хотя бы безопаснее.

Марша выпрямилась и гордо подняла голову. В любой ситуации она сохраняла достоинство и всем своим видом показывала, что ее нельзя сломить.

– Я отказываюсь от слуха, – объявила она, чем повергла в шок всю команду.

– Ты с ума сошла! – воскликнул Калеб, выражая общее мнение, но было поздно.

– Пусть будет по-вашему, – сказал проводник.

В следующий миг Марша схватилась за уши, прижимая к ним ладони, согнулась и закрыла глаза. Я бросилась к ней, готовая тут же оказать первую помощь. Почему-то я подумала, что силы Башни могли повредить барабанную перепонку или еще как-то травмировать Маршу, но, когда она убрала руки и выпрямилась, я не увидела ни крови, ни даже покраснения. Значит, воздействие было магическим и обратимым. Скорее всего.

– Как ты? – спросила я, забыв о том, что Марша теперь меня не слышит.

Но, видимо, она догадалась, о чем я хотела узнать.

– Нормально, – проговорила Марша чуть громче, чем следовало, – сначала в ушах стоял невыносимый звон, а теперь все стихло, словно я под водой.

Странное сравнение. Насколько я знала, русалки прекрасно слышали в своей родной стихии, но уточнять я не стала. Сейчас это не имело значения.

– Почему ты выбрала слух? – спросил Калеб, с неодобрением глядя на Маршу, – мало того, что сама рискуешь, так еще и нас поставила под удар.

– А?! – воскликнула она и показала на свои уши.

Калеб тяжело вздохнул.

– Если человек молчит, то он словно бы не существует, – проговорил Джейми, глядя куда-то в пустоту.

– Что за бред? – Калеб фыркнул.

Я все еще не отошла от потрясения, но поняла, что нужно действовать. Осмотревшись, я заметила, что и проводник, и те десять нарушителей исчезли, а остальные штрафники выглядели подавленно. Девчонка, лишившаяся пальца, крутилась неподалеку, с надеждой глядя на меня.

– Так, хватит об этом. Что сделано, то сделано, – сказала я, положив конец спору, – сейчас нам нужно подготовиться к следующему испытанию. Поскольку исцеляющего артефакта у нас нет, я спущусь в долину, соберу травы и постараюсь приготовить базовые снадобья для оказания помощи. Возможно, успею сварить и кое-что посложнее.

– Мы пойдем с тобой! – тут же вызвался Джейми.

Я покачала головой.

– Ты лучше останься с Маршей. Попробуйте понять, какой силой обладает артефакт, доставшийся нам на испытании, – велела я, – а Калеб и Пени пойдут со мной.

Я нарочно распределила участников именно таким образом, чтобы избежать нового конфликта. Мне казалось, что спокойный характер Джейми немного уравновесит Маршу и она не станет на него нападать.

– Хорошо, идем за травами, – согласился Калеб.

Душ и приведение формы в порядок пришлось отложить. Я взяла специальную лекарскую сумку, в которой хранила принадлежности для сбора трав, и мы быстро покинули Башню. Я надеялась вернуться до обеда, чтобы вечер посвятить приготовлению снадобий. Жаль, что другие участники моей команды не смыслили в лекарстве и не могли мне помочь.

Не давая себе времени на отдых, я практически бежала вниз по лестнице. Я чувствовала вину за то, что случилось с Маршей, и хотела как-то оправдаться, принеся пользу команде. Но как только я спустилась в долину, увидела у подножия горы настоящего виновника всего произошедшего. Коннор МакМиллан стоял неподалеку, словно все это время меня поджидал. Я почувствовала гнев и решительно зашагала к нему, намереваясь высказать все, что думаю.

Шедшие следом за мной Калеб и Пени притормозили.

– Мы пойдем поищем травы, – шепнула Пени и утащила Калеба прочь.

Звук ее голоса привлек внимание Коннора. Увидев меня, МакМиллан улыбнулся, словно бы с облегчением.

– Стэйси! – радостно воскликнул он, чем еще сильнее меня разозлил.

– Сволочь! – завопила я, толкнув его ладонями в грудь, – какой же ты гад!

Радость на лице Коннора сменилась растерянностью. Какое-то время он удивленно смотрел на меня, никак не реагируя на удары, а затем поймал мое запястье.

– Почему ты злишься? – проговорил он, перехватив и мою вторую руку.

– Ты еще спрашиваешь?! – воскликнула я, – это все случилось по твоей вине!

– Подожди-ка, – потребовал Коннор, – тебе ведь помогла мазь! На руках не осталось ни следа от ожогов, – сказал он и нагло задрал рукав моей униформы, подставляя солнечным лучам розоватую кожу, – или Марша умолчала, что именно я передал ей лекарство?

– При чем здесь это?! – Я с силой дернула руку на себя и, наконец, вырвалась из хватки Коннора, – штрафникам запрещено принимать помощь от людей за пределами Башни. Маршу наказали за то, что она взяла у тебя ту мазь! До конца испытаний она лишилась слуха, понимаешь?!

Впервые я заметила на лице Коннора что-то вроде смущения. Он виновато отвел взгляд.

– Откуда мне было знать, какие порядки установлены в Башне штрафников? – пробормотал он.

Я зло хмыкнула.

– Конечно! – процедила я, чувствуя, как руки дрожат от еле сдерживаемой ярости, – подставляя меня на экзамене, ты даже не удосужился разузнать о том, что ждет штрафника, перешедшего на другую сторону моста. Тебе плевать на всех, кроме себя! Человеческая жизнь для тебя ничего не стоит!

– Неправда! – воскликнул Коннор, который тоже начал злиться, – ты ничего обо мне не знаешь и не имеешь права судить!

– Ну, да. – Я картинно покачала головой. – Я не могу судить о человеке, который отправил меня на верную смерть лишь за то, что я ему отказала. Смешно!

– Все не так, – проговорил Коннор.

– Неужели? – Я изобразила удивление. – Тогда, может быть, расскажешь, в чем я ошиблась?

Коннор открыл было рот, чтобы ответить, но в последний момент передумал. Я стояла так близко, что услышала, как скрипнули его зубы, когда МакМиллан с силой стискивал челюсти. Я ждала, что он попытается как-то оправдаться или начнет обвинять меня, но Коннор молчал.

– Ясно, – сказала я.

Выплеснув гнев, я немного успокоилась и удивилась сама себе. И чего я хотела добиться разговором с Коннором? Скорее звезды упадут с неба, чем он признает свою вину. Такие, как МакМиллан, никогда не станут просить прощения у таких, как я. Да и мне самой его извинения не нужны. Все равно они ничего не изменят.

– Думаю, ты уже сделал достаточно, так что оставь меня в покое! – бросила я напоследок и зашагала прочь.

Коннор ничего не сказал. Я думала, что он увяжется следом и продолжит наш спор, чтобы последнее слово осталось за ним, но, когда я обернулась, МакМиллан уже ушел. Похоже, он и в самом деле решил оставить меня в покое. Какое-то время я смотрела ему вслед, а затем вернулась в реальность и занялась сбором трав.

Калеб и Пени, наблюдавшие за перепалкой со стороны, вопросительно поглядывали на меня. Я покачала головой, и они не стали ничего спрашивать, вернувшись к своему занятию.

Очень быстро выяснилось, что в долине росло не так много лекарственных растений. Тут были в основном простые травы, из которых маги готовили базовые снадобья. Для оказания первой помощи они подойдут, а вот серьезные травмы уже не вылечат.

– Темнеет, нам пора возвращаться, – сказал Калеб, передавая мне травы.

Я посмотрела на небо. Было еще не слишком поздно, но в это время года солнце садилось рано.

– Хорошо, – ответила я, убирая инструменты в сумку.

Пени тоже подошла к нам и отдала мне свою добычу.

– Что от тебя хотел МакМиллан? – спросила она, когда мы поднимались к Башне.

Я раздраженно дернула плечом.

– Все как обычно: он хороший, все вокруг плохие, – сказала я.

– Похоже, ты ему не безразлична, – заметил шедший позади Калеб.

– Глупости! – воскликнула я, – Коннор даже за человека меня не считает!

Пени и Калеб переглянулись.

– Если бы это было так, МакМиллан не раздобыл бы для тебя ту мазь и не караулил бы сегодня у подножия горы, – сказал Калеб.

– Да он просто… – Я не нашла, что ответить, и замолчала.

Действительно, зачем Коннору так стараться, если я просто очередная его игрушка? С другой стороны, в искреннее беспокойство МакМиллана я тоже не верила. Людям его круга не свойственно сострадание и любовь к ближнему. И все же, его поведение казалось странным.

Всю дорогу до Башни я думала о Конноре, и в итоге окончательно запуталась. К счастью, мне предстояло много работы, так что ломать голову над причинами поступков МакМиллана было некогда. Проверив, что с Маршей и Джейми все в порядке, я отправилась в лазарет, где наскоро приготовила заживляющую мазь, и обработала рану девушке, лишившейся пальца. Затем занялась другими лекарствами. До поздней ночи я звенела пробирками и склянками, и только, когда Марша силком вытащила меня из-за стола, я отправилась в душ и легла спать.

Утро наступило гораздо раньше, чем я рассчитывала. Казалось, я прикрыла глаза всего на мгновение, как пришло время вставать. Сегодня должно было состояться второе испытание. Как и в прошлый раз, мы понятия не имели, чего ждать, поэтому готовились к худшему.

– Я возьму часть лекарств, которые успела сделать, – сказала я, собирая сумку, – а вы захватите артефакт. Вдруг он нам пригодится.

– А это не запрещено? – засомневалась Пени.

Я пожала плечами.

– Вроде проводник о таком не упоминал, – сказала я.

– О том, что нельзя менять команды, он тоже не говорил, – мрачно напомнил Калеб. Он помедлил, но все-таки сунул артефакт за пазуху. – Пригодиться.

Я улыбнулась и оглядела свою команду. Все были готовы, насколько это вообще возможно в такой ситуации. По традиции проводник появился неожиданно и велел нам следовать за ним. В толпе других команд мы покинули Башню и высыпали на площадку перед ней. Небо было пасмурным, и в воздухе висела влажность, словно после дождя. Я сразу подумала о лестнице, ведущей в долину. Ступени наверняка стали мокрыми и скользкими. Если нам придется спускаться по ней, нужно быть вдвойне осторожными.

– Эй, смотрите! Там кто-то есть! – воскликнул высокий девичий голос.

Вместе со всеми я обернулась к мосту и увидела на нем фигуру. Сначала мне показалось, что человек неподвижно стоит на другой стороне, а потом я поняла, что он медленно переходит к нам.

По рядам штрафников прокатился удивленный вздох, а затем они начали галдеть, перекрикивая друг друга. Я тоже была шокирована, но вместо того, чтобы спорить, вгляделась в человека, шедшего по мосту. Сначала фигура мужчины была еле различима в тумане, а затем я уловила знакомые черты и почувствовала, как сердце рухнуло вниз. По мосту шел Коннор МакМиллан.