Соседи по невозможному

— Успеем, — сказал он.

Она уже хотела ответить, что лучше в поезде, но кивнула. Он принёс два стакана, и они вошли в вагон среди последних, не опоздав ни на секунду. От этого у Натальи одновременно улучшилось настроение и возникло раздражение: её лишние полчаса не понадобились.

Они сели рядом с окном. Снаружи медленно поплыли люди на платформе, металлические столбы, край навеса. Андрей положил сумку на колени, откинул голову и закрыл глаза.

— Ты спишь?

— Нет. Проверяю, можно ли.

— Можно.

Он открыл один глаз.

— Ты не обидишься?

— Я на поезд смотрю. Он пока интереснее.

Андрей улыбнулся и действительно задремал. Наталья смотрела на проплывающие дома, зелень, короткие полосы воды. Она думала, что должна чувствовать что-то особенное: всего неделю назад поездка казалась отдельным большим делом, теперь умещалась между завтраком и ужином. Но вместо восторга ощущала приятное освобождение от надобности что-нибудь объяснять. Никто не спрашивал, почему она выбрала этот маршрут, не ждала отпуска, не поехала с подругой. Даже Андрей спал, оставив её в покое рядом с собой.

У него на запястье был светлый след от часов. Самих часов не было. Наталья заметила это и отвернулась к окну, сердясь на себя за внимательность, которая всё чаще выбирала его руки вместо пейзажа.

В Зеленоградске он проснулся, как только поезд замедлил ход, и первым поднялся с сиденья. Вышел, поднял голову к небу и сказал, что день хороший. Наталья собиралась спросить, откуда он знает, но тут увидела людей, которые шли в одном направлении с решимостью, не требующей прогноза.

К морю они подошли не сразу. Андрей свернул на улицу, где пахло выпечкой, и долго выбирал, что купить. Продавщица спокойно ждала, как будто мужчины его возраста каждый день спорили с собой перед витриной. Наталья выбрала булочку с корицей.

— Ты даже не посмотрела остальное.

— Я это хочу.

Он улыбнулся и взял такую же.

За поворотом открылся променад, а за ним море. Наталья остановилась так резко, что Андрей едва не задел её плечом. На фотографиях вода всегда помещалась в кадр. Здесь она продолжалась за пределами того, что удавалось охватить взглядом; дальняя линия была ровная, спокойная, слишком большая для привычных городских расстояний.

Она положила ладонь на ограду. Металл нагрелся на солнце. Внизу волна отступала от песка, оставляя тёмную блестящую полосу, за ней приходила следующая.

— Пойдём вниз? — спросил Андрей.

— Сейчас.

Он отошёл на пару шагов, давая ей место. Наталья достала телефон, сделала снимок, посмотрела на маленькое изображение и убрала аппарат. Снимок был прекрасный, но совершенно недостаточный.

Они спустились к воде, сняли обувь и пошли по мокрому песку. Андрей нёс кроссовки в одной руке, сумку в другой. Наталья повесила свои на два пальца и через несколько шагов пожалела: они всё время били её по ноге. Она остановилась, переложила их в рюкзак, достала полотенце, снова убрала. Андрей наблюдал с выражением человека, который хочет предложить помощь и понимает, что лучше немного подождать.

— Я первый раз так, — сказала она сердито.

— Я вижу.

— Не с обувью. Вообще.

Он перестал улыбаться.

— Знаю.

Вода была холодной. Наталья вошла по щиколотку, взвизгнула от неожиданности и тут же рассмеялась. Андрей стоял рядом, не пытаясь уговорить идти дальше. Маленькая волна ударила ему по голени, и он тоже дёрнулся.

— Очень опытный, — заметила Наталья.

— Опыт не нагревает воду.

Она шагнула глубже, потом отступила, оставив на песке два быстро исчезающих следа. Под ногой попался гладкий камешек; Наталья подняла его и стала тереть большим пальцем. Серый, с белой жилкой, совершенно обыкновенный. Она решила взять его домой и тут же задумалась, в какую из кухонь положит.