Офицерша. Сила верить

Вот уж от кого, а от дяди Коли я точно не ожидала такой реакции.

– Коля...

– Цыц! – он опять повернулся к маме. – Как тебе не стыдно, а? Дача! Тьфу! Ксюша?

– Знаю, – я закивала. – И билет есть.

– Вот и все. Миха, пошли в шахматы доигрывать! И ужин готовьте, сидите, языками чешете ни о чем!

Он вышел, утаскивая за собой моего сына, а я посмотрела на маму.

Она была недовольна. Не тем, что ей придется с внуком сидеть, а тем, что на нее дядя Коля накричал. И мне стало неловко. У самой проблемы с мужем, так еще и маме наделала я дел.

– Мам...

– Ой, все! – она отвернулась на меня. Залезла в шкафчик, достала большую сковороду. – Картошку чисть, пожарим. Мужиков кормить надо.

Я вздохнула.

Бесполезно к ней подходить. Уговаривать бесполезно. Я тоже свою мать знала. Присела, открыла дверки под раковиной, подвинула к себе ведро с картошкой и взяла с мойки нож. Срезала с одной картофелины кожуру, взялась за вторую и услышала тихий сдавленный всхлип.

– Мам, – я оглянулась на нее.

Она, стоя ко мне спиной, махнула рукой, но я уже видела, что плечи трясутся.

– Мама, – я встала.

Подошла к ней, обняла, положила голову на плечо.

– Мам, ну, не плачь...

– Ты думаешь, я из-за дачи? – она давилась слезами. – А я за тебя переживаю, Ксюшка. Ты помнишь, как отец уходил? Как ты с Кириллом будешь, если...

Она не договорила, снова заплакала, завыла тихонечко.

А я зубы сжала. Помню. Папа ушел быстро, за месяц сгорел. Но этот месяц нам адом с ней показался. Беспамятный лежачий и тяжелый мужчина это сложно для женщины и молодой девчонки-подростка.

– Ты ведь не представляешь, каково это для женщины, ты девчонка была, – мама опять заговорила. – А отец хоть себя не помнил часто. А если бы в сознании был? Они ведь злятся от бессилия, а твой Кирилл...

– Все будет хорошо, мам, – я гладила ее по плечам. Сама не верила в свои слова, но говорила. – Все хорошо будет.

– Ох, – она тяжело выдохнула. Опустила плечи, расслабилась. – Езжай, Ксюш. Езжай. Да звони оттуда, ладно? Сразу же, как что узнаешь. Я же с ума сойду.

– Мам, ты только свекру не говори ничего, ладно? Если вдруг он позвонит и спросит что. Потом...

– Ладно, – она закивала. – Ладно.

– Спасибо.

Я поцеловала маму в щеку.

Стало полегче. И мне, и ей. Она проплакалась, я поняла, что меня родители не бросают. Планы не нарушаются, я завтра рано утром поеду в госпиталь. Увижу мужа уже к вечеру.

Узнаю, что с ним случилось.

Я завела лезвие ножа под кожуру очередной картофелины и надавила на рукоятку. Картофельный сок смочил пальцы.

Я узнаю, действительно ли Кир хочет со мной развестись.

Глава 11

– Ой!

– Аккуратнее, – меня подхватил под локоть незнакомый высокий мужчина. – Давайте, помогу.

– Спасибо! – я уже и сама схватилась за поручень вагона, отдала ему свой маленький чемоданчик, потому что он требовательно протянул руку.

Спустилась на перрон, убрала опавшие вперед волосы.

– Спасибо!

Он вежливо улыбнулся, хотя глаза остались равнодушными.

Отдал мне чемодан и пошел к большому вокзалу, придерживая указательным пальцем кожаный портфель, чтобы не качался. Я себя одернула. Большой город, Ксюш, тут не до улыбок. Совсем ты одичала в своем гарнизоне, а тут люди спешат, им расшаркиваться некогда.

Так.

Я оглянулась вокруг.

Мне тоже нужно к выходу. Адрес военного госпиталя, где лежит сейчас Кирилл, Надя мне прислала. И отделение, и даже фамилию лечащего врача. Я торопливо пошла вперед, лавируя между толпами людей.

Время? Уже за полдень перевалило. Я зашагала быстрее.

Дошла до вокзала, сориентировалась, где находятся камеры хранения. Люди, везде люди! Я чувствовала себя немного потерянной, но упрямо делала то, что было нужно. У меня нет времени сомневаться и бояться, Кир ждет.

Когда я упала в такси, немного выдохнула.

Не ждет.

Он вообще не знает, что я приехала. И он выслал мне доверенность на развод.

Я отвернулась в окно. Машина ехала по городу, то ускорялась на прямых улицах, то замедлялась. Вставала в небольшие пробки перед светофорами. Водитель не обращал на меня никакого внимания, и мне это показалось благом. Чем ближе конечный пункт моего назначения, тем сильнее меня начинало трясти.

Мне страшно.

Как бы я ни храбрилась, чувствовала себя как на минном поле.

– Здравствуйте, – я подошла к домику госпитального КПП. Окошко было открыто и оттуда сильно тянуло табачным запахом.

– Здрасте. К кому? – я не видела лица охранника, но видела его руки: обычная черная форма.

Военные тут лечатся под присмотром обычных чоп-овцев?

Меня почему-то это сильно удивило.

– Девушка?

– У меня мужа сюда доставили, – я очнулась и заторопилась. – Смолин Кирилл Олегович, в нейрохирургии лежит.

– Рядовой? – голос охранника был прокуренным, хриплым.

– Подполковник, – мне стало не по себе почему-то.

– Ждите, щас узнаю.

Окошко перед моим лицом захлопнулось так резко, что я даже отпрянула. Это он так от меня прячется? Чтобы я разговор не слышала, что ли?

Что с Кириллом?

Я переплела пальцы и заломила одной рукой другую. Ждать, ждать... Я всю жизнь его жду! Из нарядов, из командировок, а теперь еще и здесь должна ждать!

– Проходите, девушка, - окошко распахнулось, когда я уже почти заскулила. – Щас налево, там увидите здание четырехэтажное, нейрохирургия там. Спросите.

– Спасибо! – я бросилась к калитке госпиталя почти бегом.

– Пропуск-то возьмите, эй!

Бесконечные пять минут, пока хриплый дядька, лица которого я так и не увидела, списывал данные с моего паспорта в свой журнал, я изнывала. Разглядывала большие белые здания госпитального комплекса за решетчатыми воротами и страдала уже почти физически.

– Спасибо! – я схватила небольшую белую картонку с моей фамилией и все же побежала к калитке.

Чихать я уже хотела, что он мне ни разу «пожалуйста» не сказал. На все мне плевать сейчас!

Нейрохирургия нашлась быстро.

Я прошла в здание, уточнила у дежурного на первом этаже, туда ли я попала и пошла по лестнице на третий. А вот войти в двойные двери – не смогла. Буквально метров пять не дошла. Свернула резко к одному из широких подоконников, оперлась на него двумя руками.

Кирилл там.

Мужчина, с которым я уже столько лет вместе. Которого я любила и люблю до сих пор. От которого я родила сына и за которым поехала туда, где отчаянно несчастна. Где я ничто. Даже для него уже, кажется, я никто...

– Девушка, с вами все в порядке? – мне на плечо опустилась чья-то ладонь.

– А? – я испуганно обернулась. Задумалась так, что даже не слышала шагов девушки-медсестры.

– С вами все в порядке? – она чуть нахмурилась. – Вы к кому-то пришли?

– Д-да, – я запнулась.

В душе поднялась непривычно жаркая волна.

Это здесь такие медсестры работают?

Девушка была красивой как кукла. Молоденькой совсем, с лицом-сердечком и пышными кудрями. Она их пыталась спрятать, было заметно, под шапочку, но они упруго выбивались.

– Вас проводить? – сестра будто поняла что-то и легко улыбнулась. – К кому вы пришли?

– К Смолину, – мне стало стыдно за свои мысли. О чем я, Боже. – К подполковнику Смолину.

– А, – она понятливо кивнула. – Понятно. Ну, пойдемте, я вас к его лечащему врачу отведу вначале, он как раз только приехал. Если он разрешит посещение, то...

А если нет?

Я пошла за девушкой на ватных ногах. Прошла в двери отделения, настраивая себя на все, что угодно. Она поняла, что я говорю про Кирилла, поняла. И повела меня к врачу. Значит...

– Дмитрий Сергеич, к вам посетитель, – медсестра передо мной распахнула дверь с табличкой «Заведующий отделением».

– Хорошо.

Она отступила, давая мне дорогу, и чуть взмахнула ладонью.

– Спасибо, – я взялась за ручку.

– Да не за что!

Господи, хоть кто-то тут знает вежливые слова...

Я открыла дверь пошире и сделала только один шаг в кабинет. Да быть такого не может...

– Даже так, – тот самый мужчина, который помог мне на вокзале выйти из вагона, приподнял брови на секунду. – Что ж, я так понимаю, это вы к Смолину приехали?

– Я, – я вцепилась в сумку обеими руками.

Какой он... Холодный человек.

– С КПП звонили, да. Вы подполковнику кем приходитесь? – он показал на стул перед своим столом. - Да вы присядьте.

– Жена, – я шагнула ближе и кое-как опустилась на предложенное место.

– Понятно. Нервная система в каком состоянии? – заведующий на меня даже особо не смотрел. Начал что-то искать в ящиках своего стола.

Не нашел, встал, открыл шкафчик со стеклянными дверками. А я все это время следила за ним взглядом. Прикипела к нему! Это ведь он лечит Кирилла. Он может мне все рассказать...

– Не знаю, – я растерялась от такого вопроса.

– Валерьянку переносите нормально? – он нашел в своем шкафу маленький пузырек и встряхнул его.

В затемненном стекле звякнули маленькие таблеточки.

– Зачем мне валерьянка? – сердце будто когтями кто-то схватил.

Жуткими. Острыми. Безжалостно холодными. По коже, по костям потек мороз. До самых пяток...

– Пейте, – он положил передо мной две небольших овальных таблетки, а потом налил стакан воды.

– Зачем?!

– Поверьте, я знаю, что делаю, – он внимательно посмотрел на меня. – Пейте, а потом поговорим.

– Что с Кириллом?!

Врач еще раз посмотрел на меня, а потом вздохнул. Подвинул свое кресло обратно к себе, сел. Взял ручку, которая лежала перед ним на документах. Задумчиво постучал ею по ним.

– Знаете, что? Уговаривать вас в мои задачи не входит. И времени у меня на вас не то, чтобы много. Не хотите – не надо.

Я уже отчаянно жалела, что не взяла успокоительное.

В глазах темнело. Не зря он ведь меня готовит, да? Не зря.

– Пойдемте, – врач снова встал.

– Куда? – он пугал меня своей порывистостью.

– В палату. Вы же к мужу приехали? Покажу вам его.

Г