Тайновидец. Том 16: Магия рун

— Он не умер, — с запинкой ответила Суворова. — Это… Я никогда такого не видела.

— Да что там ещё? — Никита Михайлович шагнул вперёд и удивлённо выругался: — Ледяные демоны! Господин Тайновидец, взгляните-ка на это!

Я подошёл ближе и сразу понял, что напугало Суворову.Клещ не умер — он превратился в каменную статую, замершую в нелепой позе. Кожа убийцы стала серого оттенка, на ней проступили тонкие каменные прожилки.Я осторожно дотронулся до его щеки.Камень, холодный и гладкий.— Это руна его так преобразила? — хмуро поинтересовался Никита Михайлович.— Скорее всего, — кивнул я. — Других объяснений у меня нет.

Глава 5

— Это вы… — вдруг сказала Суворова. — Вы сделали это.

Её била крупная дрожь.

— Что мы сделали? — удивлённо поинтересовался Никита Михайлович.

Суворова повернулась к нему:

— Вы приказали менталисту его допросить, а этого нельзя было делать. Он был живой, а теперь он умер.

— Не умер, а окаменел, — спокойно поправил её Зотов. — И не забывайте, это убийца. Он человека зарезал.

— Всё равно, — прошептала Суворова. — Нельзя же так.

Она резко отвернулась от нас и выбежала из камеры.

— Юрий Николаевич, будьте добры, успокойте нашего эксперта, — сказал Зотов Горчакову.

Юрий торопливо вышел вслед за Суворовой.

— Чего-то подобного я и ожидал, — негромко заметил Зотов.

— Вы заранее угадали, что преступник превратится в статую? — удивился я.

— Нет, я говорю про госпожу Суворову, — поморщился Никита Михайлович. — Она неспроста не любит менталистов. Пятнадцать лет назад её брат участвовал в сомнительных студенческих сборищах. Молодые люди собирались, выпивали и болтали о том, о чём болтать не следует.

— Например? — поинтересовался я.

— Например, о том, как нужно по-новому переустроить государство. Разумеется, Тайная служба заинтересовалась этими идеями, и решила побеседовать с господами реформаторами. В том числе, и при помощи менталистов.

— Их судили? — нахмурился я.

— Нет, — усмехнулся Зотов. — Кроме крамольных речей там ничего не было, поэтому студентов вежливо попросили больше так не делать и отпустили по домам. Но на брата госпожи Суворовой разговор с менталистом произвёл сильное и не очень приятное впечатление. А Ирина Витальевна привязана к своему брату и до сих пор переживает за него.

— Так она пошла в Тайную службу для того, чтобы защищать подозреваемых от менталистов? — изумился я.

— В том числе, — кивнул Зотов.

— И её приняли?

— А почему нет? Она хороший эксперт, и делает свою работу на совесть.

— Вы знали о её нелюбви к менталистам и специально взяли её сегодня с собой? — спросил я.

— Разумеется, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Правда, на такое представление я не рассчитывал, но тем лучше. Теперь ей будет о чём подумать.

Никита Михайлович наклонился над статуей, в которую превратился Клещ, и попытался её приподнять.

— Тяжёлый, — удивился он. — Артём Сергеевич, вызови сюда парочку магов воздуха, а я пока подумаю, куда доставить это произведение искусства. Кстати, куда ты подевал господина Прудникова? Он мне нужен.

— Господин следователь в своём кабинете, — ответил помощник. — Я запретил ему выходить в коридор под страхом ареста.

— Хорошо, — довольно кивнул Зотов. — Сейчас мы с ним поговорим.

***

Степан Богданович Прудников не бездельничал. Сидя за своим письменным столом, он усердно строчил какую-то бумагу.

— Что вы там пишете? — поинтересовался Зотов, когда мы вошли в кабинет.

— Жалобу на имя господина полицмейстера, — с достоинством ответил Прудников. — На самоуправство Тайной службы и лично ваше, господин полковник.

— Замечательно, — равнодушно кивнул Никита Михайлович. — Потом пришлите мне копию, любопытно будет ознакомиться с вашими идеями. А сейчас ответьте мне на несколько вопросов. Предупреждаю вас, господин следователь, это не просьба, а приказ. В случае неповиновения вы будете арестованы, и, поверьте, я найду, в чём вас обвинить. Вы меня поняли?

Зотов говорил веско и размеренно. От его слов веяло такой ледяной угрозой, что Прудников нервно сглотнул.

— Понял.

— Хорошо, — кивнул Никита Михайлович. — Вопрос первый: как вы узнали, что убийца — Клещ? Только не вешайте мне лапшу на уши, что вы что-то там поняли по уликам, я всё равно не поверю. Говорите правду.

— Мне сказали об этом руны, — насупился Прудников.

— Какие именно? — заинтересовался Зотов. — Где они? Покажите.

Степан Богданович достал из ящика стола знакомый мне холщовый мешочек и брякнул его на стол перед Зотовым.

— Вот.

— Замечательно.

Никита Михайлович развязал мешочек, вытащил оттуда одну из деревянных пластинок и показал мне:

— Видите, Александр Васильевич? Очень любопытная вещь. На одной стороне — руна, на другой — буква.

— Это гадальные руны, — сказал Прудников. — Я вытащил несколько костей, и буквы на них сложились в кличку.

— Понятно, — кивнул Никита Михайлович. — И вы им сразу же поверили?

— А почему нет? — сверкнул очками следователь. — Это же магия, она даёт подсказки. Вот господин Тайновидец может вам подтвердить. В любом случае я решил проверить и оказался прав. Когда мы задержали Клеща, он сразу во всём признался. И деньги мы у него нашли, и несколько амулетов из той самой лавки.

— Где эти амулеты? — поинтересовался Зотов.

— Здесь. Но это улики.

— Ну так давайте их сюда.

Прудников неохотно выложил на стол несколько медальонов.

Зотов придвинул их к себе.

— Вот этот выглядит поношенным, — заметил он. — На нём грязь и пятно крови. Видимо, именно его Клещ носил с собой на удачу. Остальные поновее. Ладно, разберёмся.

Никита Михайлович сгрёб все амулеты в карман, а затем посмотрел на Прудникова:

— А теперь, господин следователь, раздевайтесь.

— Что? — непонимающе переспросил Прудников.

— Одежду снимайте, — нетерпеливо повторил Зотов. — Мы должны осмотреть ваше тело.

Прудников перевёл испуганный взгляд на меня.

— Так нужно, Степан Богданович, — кивнул я. — На теле Клеща мы обнаружили руну, которую кто-то вырезал ножом. Когда мы попытались узнать, кто это сделал, Клещ превратился в камень.

— Как в камень? — севшим голосом спросил Прудников.

— Вот так, — кивнул я. — Вместо живого арестанта в вашей камере сейчас каменная статуя. Мы хотим убедиться, что на вашем теле нет руны, и мы можем спокойно задавать вам любые вопросы. Снимите одежду, Степан Богданович.

Дрожащими руками Прудников медленно расстегнул ворот мундира.

Через пять минут мы с Никитой Михайловичем убедились, что на теле полицейского следователя нет никаких рун. Зотов кивнул:

— Одевайтесь. Ваш арест я отменяю, а дело об убийстве владельца рунной лавки забираю себе. Но о вашем деятельном участии непременно доложу императору. Только при одном условии.

— Не мешать вам? — мрачно спросил Прудников, натягивая на себя штаны.

— И это тоже, — усмехнулся Зотов. — Нет, я говорю о другом. Сообщайте мне о любом подозрительном происшествии, которое связано с рунами и рунной магией. Не бойтесь, вашу славу я не отниму. Наоборот, помощь Тайной службе даст вам больше возможностей отличиться, чем эта бессмысленная борьба.

— Хорошо, — осторожно согласился следователь.

И словно в оправдание себе добавил:

— Я же не знал, что всё так обернётся.

Никита Михайлович встряхнул холщовый мешочек и наугад выложил на стол несколько деревянных пластинок. Затем поменял их местами и мрачно усмехнулся:

— Так я и думал. Взгляните, господин Тайновидец.

На столе лежали в ряд четыре пластинки. Вырезанные на них буквы образовали короткое слово:

“Бред”.

— Разберёмся, Никита Михайлович, — улыбнулся я.

***

Когда мы с Никитой Михайловичем вышли в коридор полицейского участка, я заметил:

— Время к вечеру. Предлагаю сделать перерыв в делах и пообедать.

— Да, перекусить на скорую руку не помешает, — думая о своём, согласился Зотов. — Сейчас я отдам распоряжение своим людям, а потом мы с вами заглянем в какой‑нибудь трактир.

— Я говорю не о перекусе, а о настоящем обеде, — возразил я. — И хочу предложить остальным присоединиться к нам.

— Зачем? — непонимающе взглянул на меня Зотов.

— Поверьте, для этого есть причины.

Мы вышли на улицу. Двое магов воздуха грузили окаменевшее тело Клеща в кузов грузового мобиля. Магами руководил помощник Зотова.

— Осторожнее, не расколите его, — выговаривал он магам. — Это живой человек, а не статуя.

Ирина Витальевна Суворова сидела на садовой скамейке и сердито смотрела куда‑то вдаль. Юрий Горчаков с растерянным видом топтался неподалёку. Похоже, ему не удалось выполнить поручение Зотова и успокоить эксперта.

Хороша команда, нечего сказать.

Никита Михайлович заговорил со своим помощником, а я воспользовался свободной минутой и послал зов Лизе.

— Привет, дорогая. Ты дома?

— Да, — ответила Лиза. — Проверяю рассказ о твоих приключениях в Лачанге, прежде чем отправить его в редакцию “Магических сплетен”. Ты приедешь к обеду?

— Не только приеду, но и привезу с собой гостей, если вы с Прасковьей Ивановной не возражаете. А также очередную магическую историю, которую тебе будет любопытно послушать.

— Вот здорово! — обрадовалась Лиза. — Прасковья Ивановна будет счастлива. Она всё время ворчит, что мы редко приглашаем гостей. Я помогу ей с обедом, а рассказ подождёт.

— Ты золото, — улыбнулся я. — Тогда я скажу гостям, что мы готовы их накормить.

Тело Клеща к этому времени уже погрузили в мобиль, и Никита Михайлович нетерпеливо поглядывал на меня. Я подошёл к нему.

— Приглашаю вас и всех остальных пообедать у меня дома. Заодно поговорим о предстоящем расследовании.

— Светский обед? — недовольным голосом фыркнул Никита Михайлович. — К чему это? Бесполезная трата времени.

— Не бесполезная, а необходимая, — возразил я. — Чтобы поймать того, кто устроил эту заварушку с рунной магией, нам потребуется работать всем вместе. А совместная работа идёт легче, если у её участников нет обид и претензий друг к другу.

— Мы на службе, — поморщился Зотов. — Какие ещё претензии?

— Обыкновенные человеческие претензии, — улыбнулся я. — Их не так‑то просто спрятать под служебным мундиром. Кроме того, я не понимаю, почему вы так упираетесь. Ехать до моего дома немногим дольше, чем до хорошего трактира, а готовит Прасковья Ивановна не в пример лучше.

— Да это я по привычке, — признался Никита Михайлович. — Когда я не понимаю, с какого конца браться за дело, у меня всегда портится настроение. А так‑то вы правы, господин Тайновидец.

— Вот и хорошо, — кивнул я.

И повернулся к помощнику Зотова:

— Артём Сергеевич, вас я тоже приглашаю.

— Почту за честь, ваше сиятельство, — вежливо поклонился Артём Сергеевич.

***

Юрий Горчаков не слишком обрадовался моему приглашению.

— Что за занозу к нам прислали? — проворчал он. — Она, видите ли, настолько не любит менталистов, что даже не желает разговаривать с одним из них.

— У госпожи Суворовой есть на то причины, — сочувственно кивнул я. — Но вам всё‑таки придётся найти общий язык. Как ни крути, пару месяцев нам предстоит работать вместе.

— Я бы хотел, чтобы Леонид Францевич скорее вернулся, — признался Юрий.

— Да, я тоже по нему соскучился, — согласился я. — Но сейчас есть другие неотложные дела. За обедом нам нужно обсудить предстоящие расследования.

— Это другое дело, — успокоился Юрий. — Благодарю за приглашение, Александр Васильевич.

Время наших разногласий давно миновало, и мы могли считать себя хорошими приятелями. Но Юрий Горчаков никогда не забывал подчёркивать своё уважительное отношение ко мне.

***

Труднее всего было уговорить Суворову. Когда я подошёл к ней, она даже не повернула головы, так и смотрела обиженно на другую сторону бульвара.

Интересно, на что она обижалась? На магию? Или просто на весь несправедливый белый свет?

— Мы собираемся вместе пообедать, Ирина Витальевна, — улыбнулся я. — На правах хозяина приглашаю вас присоединиться к нам.

— Благодарю вас, я не голодна, — ровным голосом ответила Суворова.

За её нарочитым спокойствием я безошибочно почувствовал сильное напряжение.

— Это будет не просто обед, а рабочее совещание, — объяснил я. — Нам подвернулось интересное дело, и вам тоже предстоит участвовать в расследовании.

— Насколько я знаю, рабочие совещания полагается проводить в служебном кабинете, — заметила Ирина Витальевна.

Я покачал головой.

— Не всегда. Вы позволите присесть?

Суворова молча кивнула, и я опустился на скамейку рядом с ней.

— Мы с вами знакомы всего несколько часов, но я успел заметить, что вы хороший эксперт и ответственно подходите к своей работе, — сказал я. — Могу вас заверить, что в столичном управлении Тайной службы работают профессионалы, и наши менталисты не исключение. Знаете, чем они занимаются большую часть времени?

— Выбивают признание из людей, которые не могут им сопротивляться, — презрительно обронила Суворова.

— Нет, — мирно улыбнулся я. — В девяти случаях из десяти наши менталисты помогают установить невиновность подозреваемого. Тем самым они не позволяют совершить судебную ошибку, экономят время и нервы законопослушных граждан. Это очень нужная работа, поверьте.

— Всё равно, то, что сегодня произошло, было ужасно, — упрямо дёрнула плечом Суворова.

— Такое случается, — кивнул я. — Мы с вами живём в магическом мире. А это значит, что вокруг всегда найдутся люди, которые обращаются с магией слишком своенравно и неосторожно. Но винить в этом Юрия Николаевича несправедливо.

— Наверное, вы правы, — помедлив, согласилась Суворова.

Потом впервые за время нашего разговора посмотрела на меня.

— Вы сказали: «на правах хозяина». Что это значит?

— Это значит, что я приглашаю всю Тайную службу к себе на обед, — улыбнулся я. — И вас в том числе. Посмотрите, как я живу.

Я проводил Суворову к мобилю и великодушно уступил ей переднее сиденье.

— Теперь мы можем ехать? — поинтересовался Никита Михайлович.

— Ещё минуту, — сказал я. — Приглашу Степана Богдановича пообедать с нами.

Я вернулся в полицейский участок. Прудников по‑прежнему сидел за своим столом. Бумаги перед ним не было. То ли он закончил свою жалобу полицмейстеру, то ли передумал её писать.

— Вы что‑то забыли, господин Тайновидец? — вялым голосом поинтересовался он, когда я вошёл в кабинет.

— Я заглянул затем, чтобы пригласить вас пообедать с нами, — объяснил я. — А заодно обсудить предстоящее расследование.

— А зачем вам что‑то обсуждать со мной? — устало удивился Прудников. — Я обычный полицейский следователь, которому не по чину перечить Тайной службе. Достаточно отдать мне приказ, и я выполню его на совесть, не сомневайтесь.

Видно, сегодня день уязвлённых самолюбий, подумал я.

А вслух сказал:

— Я не сомневаюсь в вашей исполнительности, Степан Богданович. Но в ближайшее время нам понадобятся и другие ваши качества. Например, умение быстро соображать и решительно действовать. Тайной службе нужна помощь полиции, и Его Величество высоко оценит вашу готовность работать вместе.

— Спасибо, — вздохнул Прудников.

— За что? — удивился я.

— За то, что не заставили меня раздеваться перед вашим экспертом, — объяснил Степан Богданович.

И поднялся из-за стола.

***

Лиза и Уголёк встретили нас возле калитки. Я познакомил Лизу и Суворову, и женщины с любопытством посмотрели друг на друга.

— Рада знакомству, Ирина Витальевна, — улыбнулась Лиза.

— Взаимно, — вежливо кивнула Суворова.

— Ирина Витальевна, прежде чем войти, дотроньтесь, пожалуйста, до ограды, — попросил я. — Такая уж у нас традиция.

Охранная магия? — спросила Суворова. — Понимаю.

Она послушно дотронулась ладонью до чугунных прутьев. Бронзовые колокольчики на ограде приветливо зазвенели, давая понять, что всё в порядке.

— Прошу вас, проходите, — улыбнулся я, открывая калитку.

— Это ещё что? — неожиданно подал голос Степан Богданович. — Когда я впервые без спроса ввалился в дом господина Тайновидца с обыском, его особняк провёл меня по таким закоулкам, что до сих пор вспоминать страшно.

Суворова недоверчиво взглянула на следователя, потом посмотрела на меня.

— Степан Богданович не шутит, — с улыбкой объяснил я. — У меня магический дом, и не все гости ему нравятся. Сегодня утром он даже Игната не хотел впускать. Я еле‑еле его уговорил.

— Однажды он и вас не впустит, Александр Васильевич, — сухо рассмеялся Зотов. — И тогда вам придётся ночевать на скамейке в парке.

Дом тут же прислал мне ментальный сигнал, чтобы показать, что он не согласен с Зотовым.

— Это просто шутка, — беззвучно ответил я. — Никита Михайлович старается разрядить напряжение.

Нужно сказать, Зотову это удалось. Гости и в самом деле почувствовали себя свободнее.

— Обед будет через полчаса, — сказала Лиза. — Прасковья Ивановна печёт какие‑то изумительные булочки, их нельзя вынимать из печи раньше времени.

— В таком случае мы подождём в гостиной, — решил я.

Глава 6

Обед получился восхитительным. На первое Прасковья Ивановна подала густой суп из чечевицы с поджаренным беконом и острыми колбасками. На второе — паровые котлетки из судака с нежнейшим картофельным пюре. А затем на столе появились те самые великолепные булочки: воздушное слоёное тесто, внутри — начинка из лимонного джема с мёдом, снаружи — сладкая обсыпка.

Юрий Горчаков восхищённо покачал головой.

— Наш повар готовит намного хуже, — признался он. — А ведь отец выписал его из Парижа. Там он работал в лучших ресторанах.

— С едой Прасковьи Ивановны никакие рестораны не сравнятся, — сказал Прудников.

Говорил он неразборчиво, потому что даже во время разговора не мог оторваться от еды. Степан Богданович расправился с котлетой, нерешительно посмотрел на меня, затем не удержался и взял ещё одну булочку.

— Жаль, что Александр Васильевич так редко устраивает званые обеды, — вздохнул он. — А может быть, это и к лучшему? Иначе мне давно пришлось бы шить новый мундир, старый я бы попросту не влез.

Я покосился на Суворову. За столом Ирина Витальевна почти всё время молчала, ела медленно и аккуратно. Это была не просто дань хорошим манерам: эксперт действительно наслаждалась едой. Я даже уловил в её эмоциях некоторую растерянность. Очевидно, дома Ирина Витальевна привыкла обедать проще.

Никита Михайлович по своей привычке ел быстро и сосредоточенно. Но и он благодарно кивнул, отодвинув от себя тарелку:

— Спасибо, Прасковья Ивановна. Обед получился изумительный.

Магический кот Уголёк обедал вместе с нами. Он тщательно вылизал миску, в которую кухарка положила свежий телячий паштет, и довольно сверкнул зелёными глазами.

«Тайновидец, передай Прасковье Ивановне мою благодарность», — мысленно попросил он.

Я так и сделал, и Прасковья Ивановна довольно покраснела.

Совместная еда всегда объединяет, и я решил, что настало самое подходящее время сделать следующий шаг.

— Прошу, в кабинет, господа, — сказал я, поднимаясь из‑за стола. — Игнат, принеси нам, пожалуйста, кофе. Госпожа Суворова, насколько я помню, вы предпочитаете чай?

— Нет, нет, я тоже выпью кофе, — торопливо сказала Ирина Витальевна.

Её смущение ещё не прошло, но детская обида на менталистов растаяла бесследно.

Вот какие чудеса творит вкусный и сытный обед.

В кабинете я предложил гостям кресла, подождал, пока у каждого в руках окажется чашка кофе, и взял слово.

— Мне кажется, мы столкнулись не просто с преступлением, господа, — сказал я. — Кто‑то распространяет рунную магию по всей Столице. Предполагаю, что убийством хозяина рунной лавки дело не ограничится. Очень скоро нам придётся столкнуться с другими преступлениями. Поэтому я считаю, что мы должны действовать сообща, и без помощи полиции нам не обойтись.

Степан Богданович Прудников, услышав мои слова, довольно кивнул. Зотов с интересом посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете, Александр Васильевич?

— В первую очередь нам нужно собрать как можно больше информации, — сказал я. — Мы не должны пропустить ни одного, даже самого незначительного происшествия, если оно связано с рунами. В этом нам поможет полиция, у полицейского управления хватит людей, чтобы держать под контролем всю Столицу. Нам нужны происшествия, слухи, сплетни, предположения — всё, что угодно. А ещё я предлагаю подключить к расследованию господина Рябушинского. Тогда и кладбища не останутся без присмотра.

— Допустим, — кивнул Зотов. — Продолжайте.

— Эксперт и менталист займутся допросом подозреваемых и разбором улик, — сказал я.

Юрий Горчаков обеспокоенно заёрзал. Суворова бросила на него быстрый взгляд.

— Я постараюсь держать себя в руках и думать исключительно о деле, — сказала она.

Это был триумф. Сокрушительная победа паровых котлет над горькими воспоминаниями.

— Вы, Никита Михайлович, будете руководить следствием и придумывать версии, — продолжил я.

— Неплохо, — оценил начальник Тайной службы. — А чем займётесь вы, господин Тайновидец?

— Как обычно, — улыбнулся я. — Постараюсь влипнуть в какие‑нибудь магические приключения, которые в конце концов всё и прояснят.

Я снова разлил кофе по чашкам и открыл окно — в кабинете стало душно.

— Господа, вы не против, если я уведу Ирину Витальевну? — спросила Лиза. — Госпожа Суворова впервые у нас. Я хочу показать ей дом.

Я почувствовал, как в Суворовой мгновенно вспыхнуло любопытство.

— Разумеется, — добродушно кивнул я.

Когда девушки ушли, Никита Михайлович поудобнее устроился в кресле и закинул ногу на ногу.

— Что ж, господин Тайновидец, давайте с версий и начнём. Что нам известно?

— Кто‑то распространил по Столице рисунки неизвестных рун, — сказал я. — Лавочники и мастеровые мигом подхватили эту моду и стали изготавливать рунные амулеты. Большинство из них — обычные безделушки, но некоторые обладают магическими свойствами. Особенно если владелец активирует их своей кровью. Полного списка рун у нас до сих пор нет, и мы не знаем, что означают эти знаки.

— Вот вам и первое задание, господин Прудников, — кивнул Никита Михайлович. — Нужно, чтобы ваши полицейские прошлись по лавкам и раздобыли списки. Справитесь?

— Разумеется, — ответил следователь. — Сегодня к вечеру списки будут у вас на столе.

— Меня настораживает необходимость активировать руны кровью, — задумчиво сказал я. — Если это жертвоприношение, то мы имеем дело с тёмной магией. Думаю, мне нужно наведаться в Незримую библиотеку и побольше узнать о кровавых культах.

— Может быть, вы поговорите об этом со Стражем Магии? — неожиданно предложил Прудников. — Ведь Страж является воплощением магии в нашем мире. Наверняка он знает, что происходит.

— А вы неплохо соображаете, Степан Богданович, — одобрительно кивнул Зотов.

— Благодарю вас, господин полковник, — вспыхнул Прудников.

Несмотря на его гордый вид, я понял, что он доволен похвалой.

— Поговорю, — согласился я. — Значит, на мне Незримая библиотека и Страж Магии. Чуть не забыл. Степан Богданович, отправьте, пожалуйста, полицейских к тому особняку, о котором я вам говорил. Помните? Дом с круглой башней на берегу Мойки, напротив рунной лавки. Или загляните туда сами, поговорите с жильцами.