Отверженные. Часть 2

— У тебя был друг? — Жека не показал своё удивление, но внутри него горели эмоции. — И как звали его?

— Эрик.

В этот момент у Жеки застыла кровь в жилах, ведь он понял, о каком Эрике идёт речь: о сыне Фёдора Некрасова.

— Он тоже был рыжим, как и ты, Женя. Я не знаю, как он точно выглядел, потому что не видела ничего. Потом папа меня вылечил, но Эрик не приезжал с отцом к нам. А потом… — Яна смолкла и стала очень грустной.

Жека от того, что Яна хорошо знает Эрика, был очень взволнован и не знал, что ещё спросить у неё. Говорить о том, что он — незаконнорождённый сын Фёдора Некрасова, не хотел и никому не скажет об этом. В его голове начал собираться пазл, и скоро вся картина сложится в одно целое. Жека понял, что скоро всё узнает о Яне и её прошлом, но теперь ему надо было задуматься и о будущем, особенно о своём.

— Яна, а ты искала этого Эрика? Встречалась с ним?

— Да, но он не узнал меня. Возможно, он забыл обо мне — столько лет прошло.

— Понятно… У тебя был рыжий друг, который играл на пианино… — Жека держал в руках пластинку Шопена и думал. — У меня сейчас такая крутая идея появилась! Эти петушки тоже будут в деле. Мы грабанём богатейшую женщину мира!

— Как? У неё же счёт очень хорошо охраняется, и там только наличные. Тот банк просто так не даст нам в руки деньги. Я что, должна всех убить там?

— Нет. От тебя ничего не потребуется. О-о-хо-хо! И мы ещё грабанём знаменитого инженера-генетика Фёдора Некрасова! Обоих одним выстрелом!

— Но как? Я не понимаю…

— Ты видела сына Некрасовых? Этого Эрика? Он же похож на меня, и он пианист. — Жека включил пластинку, чтобы Шопен заполнил своим звучанием захудалую комнату авантюриста. — Это будет моей местью за всё, что я пережил. Сладкая и красивая месть.

— Месть? За что? Некрасовы тебе ничего плохого не сделали.

— Не сделали, но зато испортили мне жизнь. Ты кому-нибудь хочешь отомстить, Яна?

— Да, есть такой человек.

— И кто же это?

— Никто, — ответила сухо Яна и грустно посмотрела в окно.

— Пойдём чай пить. Я тебе расскажу, как организую самое красивое ограбление в истории! Без единой пули и насилия. Нам просто в руки отдадут деньги — и ещё мило улыбнутся.

— Деньги опять на анархию потратишь и бары?

— Нет, эти деньги оставлю себе. Хочу их потратить на благое, чтобы кое-что реализовать, о чём я мечтал долгие годы.

— И о чём же?

— Я хочу жить как все. Устал быть психом и авантюристом, — сказал честно Жека и повёл за собой Яну на кухню, где до самого утра он рассказывал о своей идее — как можно легко ограбить богатейших людей мира.

— Ох, это будет потрясающе! Яна?

Пока болтал Жека, его верная напарница уснула за столом и всё прослушала.

— И кому я это всё говорил? — сказал он слегка возмущённо.

В этот момент на наручных часах запищал будильник — пора пить препарат. «Надо пить эту хрень, а то, как этот мудак, напложу тоже детей от бомжих. У кого-то всё пиздато, а у меня одно сплошное ультранасилие, блин!» Когда с таблетками было покончено, Жека взял на руки Яну и лёг с ней спать — как когда-то давно, в первые годы их скитаний по Москве и попыток урвать лучшее место под солнцем. Он вспомнил, как они спали в подвалах, как голодными глазами смотрели на витрины, как приходилось воровать, вечно прятаться от полиции, бояться, что тебя поймают и увезут в клетку. И сейчас мало что поменялось. Очень хотелось Жеке как-то изменить свою жизнь, но больше — быть кому-то нужным и любимым.

Глава 4

«Несмотря на то, что у анархистов были весёлые и смертельные будни — они всегда оставались людьми, как все. Эти отчаянные ребята тоже хотели любить, дружить и быть кому-то нужными».

Конец августа 2011 года. Москва.

К группе молодых парней подъехала крутая тачка и резко свернула, показав базовые умения дрифтера. Это был Дамей, который пригнал к друзьям на новой машине, чтобы все оценили его покупку. В машине кавказца звучал немецкий рэп, а его друзья крутились вокруг тачки и заглядывали в салон.

— Ё-у! Ну и тачка у тебя, чувак! Так куда ты устроился?

Дамей широко улыбался и смотрел со стороны на реакцию друзей, которые были готовы покрыть его тачку своими слюнями.

— Переводчиком, — ответил он. — Работаю на одного очень влиятельного человека.

— Тачка — огонь! Теперь ты будешь цыпочек только так снимать, — сказал друг, садясь за руль, уже собравшись погонять. — Часто дрифтуешь на ней?

— Ага! Напарник по работе научил меня парочке секретов. Он гонщик от бога. Хочу так же дрифтить, но что-то жить ещё охота. Очкую так гонять. — Дамей посмотрел на время: ему пора было ехать. — Ладно, чуваки! Я погнал, мне пора. Потом погоняем.

Он попрощался с друзьями и покинул пятачок, чтобы отправиться в логово анархистов — в очередное временное пристанище. Там уже все были готовы и стояли у камеры.

Дамей быстро переоделся в костюм и сел на диван, где ему расписывала лицо Полина.

— Ты помнишь текст? — спросил Димон у Дамея, настраивая камеру.

— Помню. Так, мне говорить на немецком, французском и итальянском?

— И на русском само собой, — добавил Макс. — Запись окажется в интернете, наши поклонники быстро распространят видео по всему миру. В Германии и Франции у нас много последователей, нужно ещё людей завербовать. Надо весь мир тряхнуть, чтобы эти ублюдки обосрались от гнева народа.

Жека сел посередине дивана и сильно выделялся среди всех из-за своей рыжей гривы. Но больше всего внимание привлекала Полина — она стала талисманом анархии, и эту милую девочку обожали все.

В это время Димон что-то доделывал на компьютере и настраивал камеру. Остальные уже сидели на большом кожаном диване и ждали его. Он поставил перед анархистами камеру, но сам не сел с напарниками — не хотел лишний раз светиться.

— Может быть, я спиздану на русском? — спросил Жека. — Почему всё Дамей?

— Я могу на английском, — сказал Макс. — Димон всё равно не будет светиться на камеру.

— Да, так лучше будет. — Димон оглядел комнату. — А где Яна?

— Она не придёт, — ответил Жека, и с его лица исчезла безумная улыбка.

— Понятно всё с ней. — Димон стоял около камеры и ждал команды. — Все готовы?

— Включай шарманку. Мы всегда готовы попиздеть, — бодро ответил Жека и снова вернул себе знаменитую на весь мир улыбку Рыжего Чёрта.

Камера начала писать. Дамей, Жека, Полина, Макс и Лёха сидели на кожаном диване с оружием в руках — для грозности.

— Ну что, отбросы? Как ваше ничего? Бля… Я не помню текст. Ха-ха! — Жека опять всё забыл. — Да похуй! Так спиздану. Короче, куски никому не нужного дерьма. Время пришло. Пора показать всем свой гнев, ненависть и злость на этот ебучий режим. Хватит сидеть в клетках, трястись из-за сраных штрих-кодов. Пора сорвать ошейники и стать свободными! Хватит быть трусом и никчёмным хуйлом! Вставай и разъёбывай всё! Всё, что нас делит — на богатых и нищих, на хозяев жизни и отбросов! Хватит терпеть! Взял свою трусливую жопу — и под знамя анархии! Анархия — мать порядка! Мы все равны!

Жека был очень убедителен и жёсток — без лишних слов пояснил, чего анархисты ждут от своих последователей. После своей речи он откинулся на спинку дивана и дал слово напарникам.

Макс решил не париться и попытался сказать что-то в духе Жеки — на текст Димона все наплевали. В его речи слышались только «фак», «бич», «эсс» и, конечно, «мазафака».

После обращения Макса выступил Дамей. Свою речь кавказец зарифмовал и читал как годный рэп. Он повторил всё, что хотел донести Димон. В Германии, Франции и Италии Дамея обожали и уважали. Он был тем самым человеком, который стал проводником между странами и объединял анархистов в одну большую семью. Людей становилось всё больше — особенно из бедных слоёв общества — кто хотел расшатать и уничтожить цифровую тюрьму. Именно анархия стала угрозой для нового миропорядка.

— Всё. Пошло дело. Следующая наша цель — «Останкино», — сказал Димон, сидя с довольным выражением лица за рабочим местом. — Но перед этим немного наведём суеты в ДУМе. Они как раз обсуждают законопроект о признании нашей организации террористической. Пусть все нас боятся.

Жека всё это время звонил Яне, но она была вне зоны действия сети.

— Чёрт… Бесит.

— Хватит ей звонить, Жека. Яна завтра приедет, — сказал Димон, которому только что пришло сообщение от Яны — и она снова ушла в офлайн. — И она передала лично тебе: скажи Рыжему Чёрту, чтобы не названивал, иначе она всё бросит и уедет далеко.

— Понятно. Я пошёл. — Жека вышел из лачуги, и послышался рёв мотора «Тойоты Супра».

— Нам тоже пора, — сказал Лёха и вышел с Максом.

Димон и Полина собрали оружие и приготовили всё для завтрашнего штурма ДУМы. Только после этого они уехали домой.

***

Этим вечером Дамей задержался у друзей, поэтому поздно приехал домой, где его ждала мать. Она всё наготовила и ждала сына с работы. Он же её гордость и единственный сын.

— Сегодня ты поздно вернулся, сыночек. На кухне всё для тебя готово, — сказала мама и увидела, как следом за сыном зашли его напарники, которые обожали её стряпню. — Ой, с тобой Максим и Лёша.

— Можно у вас с ночёвкой остаться? — спросил Макс, который тут же зашёл на кухню и беспардонно ел со стола. — А то рано утром нам вставать в командировку.

— Конечно, можно. Тогда нужно вам подушки и одеяла принести в комнату.

Мать Дамея ушла в свою комнату и принесла в спальню сына всё необходимое для гостей. В это время Макс ел руками выпечку и еду со стола.

— Руки сначала мыть нужно! — прикрикнул Дамей, хлопнув по руке Макса, и резко повернул его к раковине.

— Да чистые они! — сказал с набитым ртом Макс и чисто для вида опустил руки под воду.

Лёха видел, как Макс мыл руки, и силой заставил блондина сделать всё как положено:

— Мыть с мылом надо, нарик!

— Да мою я! Отпусти шею, свернёшь ведь!

— Макс, тебя что, мать не учила, как мыть руки, а?

— Не ругайтесь, мальчики! — Мать Дамея была против насилия в её доме. — Лёша, отпусти друга, ты же ему шею свернёшь!

— Во! Это даже заметила золотая женщина. На, смотри! Чистые, блестят! — раздражённо сказал Макс, показывая руки перед лицом Лёхи.

— Так. Если мало — в кастрюлях ещё есть. Если что-то нужно, в холодильнике найдёте. Я пошла к брату, он что-то приболел. Вроде ничего не забыла? — говорила мать Дамея, стоя у порога и проверяя сумку, чтобы не забыть всё необходимое. — Квартиру сохранить в прежнем виде. Ты за хозяина, Дамей.

— Мы поедим и спать. Нам рано вставать. Напиши или позвони, как доберёшься. Это тебе на расходы, — Дамей протянул матери пачку денег.

Она уже не удивлялась таким суммам. Её сын работает в хорошей фирме переводчиком, поэтому получает достойную зарплату за свой труд. Напоследок она попрощалась с сыном на их языке и ушла. Парни остались одни в квартире и чувствовали себя как дома — особенно Лёха.

— Обожаю твою мать, Дамей! — сказал Лёха и, как пылесос, всё съедал со стола в свой бездонный желудок. — Руки золотые, да вообще мать всех матерей.

— У тебя хоть мать есть, не сирота, как я. Среди нас, получается, только у тебя мама, Дамей. Везёт. Без матери — как без всего, без крыльев. М-д-а… — От собственных слов Макс приуныл и даже перестал есть.

— В МГУ работает охранником дядя Антон, он из Балашихи. — Дамей достал пистолет, чтобы заправить патронами магазин. — Так вот, дядя Антон один воспитал двоих детей. Жена бросила его. И такие мужики есть — всё от людей зависит.

Лёха одобрительно кивнул на похвалу в адрес охранника по имени Антон.

— Знаю его, хороший мужик, — сказал он, взглянув на Дамея, который умело заряжал пистолет. — Ты сильно не выпендривайся. Тебе есть что терять, Дамей. О тебе уже все знают и хотят прижарить, как Жеку. Поэтому смотри в оба, не спались. А то пизда тебе и маме.