Отверженные. Часть 2

— Я псих, Саня? Вы все считаете меня психом? Кретином, идиотом, мудаком? — слёзно спросил Жека.

— Нет, но ты порой перегибаешь палку. Ты чего, Жека? Слёзы? Ты чего?.. — Алекс приобняла Жеку, который всех уже достал, но был горячо любим. — Что-то случилось, Жека? Никогда не видела тебя таким. Эй, люди же увидят тебя — будут плаксой называть.

— Что за детский бред, Саня! — сказал сквозь слёзы Жека и сел под барную стойку, чтобы его никто не видел. — Я же реально псих… Распадаюсь на разные личности. Доигрался! Я не знаю, кто я. Кто?! И почему я не достоин того, чтобы Яна была со мной открыта? Мы знаем друг друга давно, пережили все трудности вместе.

— А ты честен сам с Яной? Открыт для неё? Или притворяешься?

— Я даже не думал об этом… А ты как думаешь, Саня?

— Мне кажется, что вам пора понять, кто вы друг для друга. Друзья? Или просто напарники? А, может быть, кто-то ещё… Больше, чем друг?

— А если ей просто сказать, что я…

— Алекс? Ау! Где она? — спросила Яна, которая подошла к барной стойке.

— Э! Саня! Медведь пришёл! — сказал басом Лёха и позвенел в звоночек, который стоял на барной стойке.

— Яна! Лёха! Вы пришли — как неожиданно! — воскликнула Алекс и жестом показала Жеке, чтобы он сидел под барной стойкой. — Какими судьбами?

— Мне Женя звонил много раз, — ответила Яна, — а я не слышала. Сейчас я звонила, но теперь он не отвечает. Он здесь? Опять пьёт?

— Где этот рыжий уёбок, на? — спросил Лёха.

— Я его сегодня не видела, — солгала Алекс. — А ты где пропадала, Яна?

— Я с Максом и Лёшей ходила на концерт панк-рокеров. Видишь на мне футболку? Это какая-то любимая группа Макса и Лёши.

— Король и Шут, — прочитала Алекс надпись на футболке. — Даже клетчатые штаны где-то нашла.

— Это Макса, они мне огромные, чисто на ремне держатся. О! Мандариновый сок! Давай сюда! Хочу! Хочу! — говорила громко Яна и не подозревала, что её подслушивают.

Жека сидел в полном шоке от того, что его напарница такая говорливая и эмоционально живая. С ним она не такая — в основном молчаливая и хмурая.

— Что-то часто с Максом тусуешься, Янка, — сказала Алекс и посмотрела под барную стойку, где сидел Жека и слушал, о чём говорят друзья.

— Почему только с ним? И со мной тоже, так-то, — сказал довольно Лёха и слегка толкнул Яну по-дружески.

— Макс классный и с ним очень весело, — сказала Яна и подумала хорошо о сыне начальника полиции. — Налей ещё сока, Алекс!

— Яна, а ты Макса, ну, того… любишь? — спросила Алекс и одновременно смотрела на Жеку, который сидел потрясённый под барной стойкой.

— Да, и очень! — ответила Яна. — Как такого не любить? Мне кажется, в него могут влюбиться все, и даже мальчишки. Макс классный и душа компании.

— А Жеку? Или ты его как напарника воспринимаешь? — расспрашивала Алекс и смотрела на Жеку, который уже поник и отчаялся.

— И его люблю. И Димку, и всех-всех! И Лёшу очень! — весело ответила Яна и обняла гопника, который засмущался немного.

— О! — подтвердил Лёха, подняв указательный палец вверх. — Слышала? Эта жопа меня любит.

— И тебя очень сильно люблю, Алекс, — мягко призналась Яна и допила из большой пивной кружки мандариновый сок.

— О-о-о! — Алекс была тронута. Она положила свою красивую руку на грудь и растаяла от тёплых слов. — Ты стрельнула в моё сердечко. Ох, святая ты, Янка. Ангелочек ты наш. А почему с Жекой так не общаешься, как со всеми? И почему свой дом не покажешь ему? Когда он рядом — ты такая молчаливая и сжатая. Или рыжий засранец тебя как-то обидел?

Яна задумалась над вопросом хозяйки бара и тяжело выдохнула — она не знала, как ответить.

— Жека — псих… — в итоге сказала она. — Я его, честно, боюсь. После того как он мне сказал: «Заткнулась и сделала, как я сказал!» — я перестала быть открыта для него. Поняла, что он просто использует меня ради своих целей. Я хочу ему всё рассказать о себе, о родителях, просто показать свой мир… Но я боюсь его. Хотя он временами бывает собой — такой он мне больше нравится. Можно ещё соку?

— А ты не лопнешь, Янка? — спросил Лёха, увидев на барной стойке четыре больших пивных кружки, в которых был мандариновый сок. Даже он столько пива не пьёт за раз, как Яна — сок.

— Не-а! Не лопну, хотя в туалет схожу напоследок… — ответила Яна и принюхалась. — Пахнет Жекой. Он здесь?

— Что? А чем пахнет? — спросила Алекс и тоже принюхалась. — Вроде бы ничем не пахнет.

— Показалось? Ладно… Спасибо за сок. Тогда я пошла к Димону. Возможно, Жека у него. Ты меня довезёшь, Лёшенька, до Димочки?

— А то, как не довезти-то. О! Сгоняй в туалет, а то по дороге приспичит с четырёх кружек.

Яна убежала в уборную, а Алекс внимательно посмотрела на Лёху, который сидел за барной стойкой и довольно смотрел в сторону, где исчезла Яна.

— Ты тоже считаешь, что Жека — псих? — спросила Алекс, показывая взглядом на Жеку, который прятался под барной стойкой.

— Псих? Он мудак! Психов лечить надо, а мудаков — бить, на! И правильно, что Янка его игнорит — так и надо с ебанько.

— Я всё, — доложила Яна.

— Всё выссала? — спросил Лёха.

— Ага. Пока, Алекс! — попрощалась Яна и покинула бар с Лёхой.

Под барной стойкой до сих пор сидел Жека, который принюхивался к себе и не мог понять, как его почуяла Яна.

— И в самом деле, она пёс Рыжего Чёрта. Хозяина чувствует за километр. Теперь-то понял, почему Яна с тобой не откровенна? — спросила Алекс и убрала неряшливые рыжие пряди назад, чтобы видеть лицо Жеки.

— Понял. Но почему она думает, что я псих?

— А ты как ведёшь себя при всех? Вечно играешь роль психа, хулигана и поехавшего мудака. Хватит притворяться, перестань наводить ужас на всех. И ты сегодня сам не свой. Ты так и не ответил, что случилось. Какие-то проблемы? Тебе помочь?

— Нет. Это личное. Поеду тогда к Димону.

— Ключи от машины давай. На такси поедешь. — Алекс сама вытащила ключи от «Тойоты Супра» из кармана брюк Жеки и проводила его до выхода из бара. — Теперь можешь идти.

Спустя двадцать минут Жека стоял перед дверью хакера и скромно постучал — не как обычно: громко и с ором.

— Жека? Эм… Ладно, проходи, — Димон удивился: по стуку это должен был быть не он. — Тебе что-то опять нужно?

— Нет. Я за Яной пришёл, — ответил Жека, видя, как все его напарники играли в Твистер, кроме Димона, который был судьёй.

— Псина, за тобой хозяин пришёл, — сказал с сарказмом Димон и вернулся к игре.

— Она пока не может, мы ещё не доиграли, — сказал Макс, еле дотягиваясь до жёлтого кружка.

— Блин, Лёха! — возмущался Дамей, у которого все мышцы напряглись от неудобной позы. — Ты всё своей тушей занял! Как нам двигаться дальше?

— Как хорошо быть маленькой! — Полина спокойно стояла на своих кружочках и даже могла почесать нос. — Давай к нам, Жека! Будет куча мала!

— Без меня веселитесь… Тогда не буду мешать. Я пошёл, — ответил он и вышел из квартиры хакера.

— Что это с ним? — удивилась Полина. — Какой-то странный… Жека же обожает эту игру.

— Он сегодня должен был встретиться с дядей Антоном. Возможно, встреча прошла не так гладко, — ответил Димон.

При упоминании мужчины, который когда-то спас Жеку, Яна молча встала и покинула игру. Она побежала следом за Жекой, который был уже далеко от дома хакера, потому что бежал подальше от всех. В данный момент он чётко ощущал себя одиноким и брошенным всеми. Никому не нужный сирота, у которого, кроме пиджака дяди Антона и револьвера, ничего нет. Ни связей, ни друзей, ни даже счастливых моментов, чтобы вспоминать их в тяжёлые минуты. Ничего больше не согревало душу авантюриста и хулигана — хотелось просто исчезнуть и больше не возвращаться в этот мир.

Слова Фёдора Некрасова сильно отпечатались в сознании. В душе Жека надеялся, что родной отец хоть как-то обрадуется новости о «нагулянном сыне». Но реакция Фёдора оказалась хуже, чем он мог предположить. До сих пор в голове крутились слова отца-шизофреника: «Сын бомжихи», «Псих», «Ты не мой сын».

— Куда ты так бежишь, Женя? — спокойно спросила Яна, которая каким-то образом обогнала его и подрезала во дворе. — И где твоя машина?

— А-а-а… Просто бегу. Иди к нашим, вы же там хорошо проводите время.

— Ты встречался с дядей Антоном? Он тебя узнал?

— Да, узнал. Мы немного поговорили — и я ушёл.

— Почему? — спросила Яна, шагая рядом. — И куда ты так спешишь?

— Я просто хочу побыть один! Всё, иди! Иди к Димону! Дай мне побыть одному!

— Ладно, я пошла. Как скажешь… — спокойно ответила Яна и направилась обратно.

— Наплевала на меня, как всегда! И верно выполняешь только мои команды! Как же с тобой тяжело, Яна!

— Ты же сам сказал, чтобы я ушла. — Яна вернулась и скрестила руки от недовольства. — Это с тобой тяжело. Я не могу тебя понять. Что происходит, Женя?

— Мне кажется, что я больной на всю голову шизофреник! И во мне живут разные личности! Я не знаю, кто я на самом деле, Яна! Ты же это замечаешь — я всегда разный. Это же ненормально. Ведь так?

— Ты играешь роль, чтобы реализовать свои планы. Авантюристы всегда меняются — чтобы удачно провернуть махинацию или обмануть людей.

— Яна, а если это не игра, и я реально болен — ты осталась бы со мной или бросила бы?

— Больных бросать нельзя. Их нужно лечить.

— То есть, мне нужно лечиться? Ты так считаешь?

— Когда человек болеет — он лечится. И потом выздоравливает. Если этого не делать — можно и умереть.

— Хорошо. Я тогда буду лечиться. И я не псих, так-то, и не нужно меня бояться. Всё, иди, Янка. Мне нужно ехать по делам.

Беспризорники разошлись по своим делам. Жека первым делом добрался до Адама и всё ему рассказал — хотел понять, болен ли он шизофренией или нет. Может, он зря переживает. Может, болезнь отца ему не передалась.

***

На следующий день Жека решил показаться врачам, но так, чтобы никто об этом не узнал. Записался через знакомого Адама в платную клинику под чужой фамилией и приехал ближе к вечеру. Очередь тянулась до стеклянных дверей, а за окном уже горели фонари: за хорошие деньги врачи готовы работать хоть до полуночи.

В пустом коридоре никого больше не было, кроме Жеки. Его встретила медсестра:

— Евгений… проходите, кабинет двенадцатый.

Через пятнадцать минут у него взяли кровь, ЭКГ и сделали МРТ‑срезы. Пока снимки выводились на монитор, невролог — сухощёкий мужчина в очках — задавал стандартные вопросы.

— Пока рано говорить о точном диагнозе, молодой человек, — сказал невролог, рассматривая снимок МРТ головного мозга Жеки. — Мы должны провести более глубокое исследование. Расскажите поподробнее о своих видениях и ощущениях.

В этот момент Жека прижался к стене палаты, потому что образ врача поменялся на глазах. Теперь это был тот самый демонический мужчина, который чуть не свёл Жеку с ума в храме. Стены палаты потемнели, и по ним стала стекать слизь с мерзкими щупальцами, которые тянулись к Жеке.

— Проводники видят то, что не видят другие… — демон безумно улыбнулся, показав острые клыки. — Ты для всех — шизик, который видит меня и путешествует по реальностям в долине снов… Удивительный дар, но для всех — ты шизофреник! Ха-ха!

Жека до жути испугался от вида хохочущего демона и мерзких щупалец.

— Уходи прочь!

— Ха-ха! Я не могу уйти, ведь ты в моих владениях, Евгений! — демон схватил Жеку своими сильными когтистыми руками, чтобы напугать его ещё больше. — Этот сон станет твоим последним. Я сведу тебя с ума, а потом увижу реальность твоими глазами… — демон желал разные глаза Жеки. — Я заберу твоё тело себе, и в этот раз мне никто не помешает. Ха-ха!

Демон обратился в жуткого лиса, потеряв человеческие черты. Вместо хвоста у лиса были щупальца, которые сдавливали Жеку так, что он не мог вздохнуть.

Вдруг в ушах зазвенело, дыхание сбилось, глаза закатились — Жека рухнул на пол, бьясь в конвульсиях. Его тело свело судорогой, изо рта пошла пена, пульс стал рваным, почти неощутимым, зрачки не реагировали на свет.

Невролог бросился к пациенту и ловко поддержал ему голову, расстегнул ворот рубашки, засёк пульс фонендоскопом.

— Так! Так! — кричал невролог над Жекой, светя перед его глазами фонариком. — Сколько у меня пальцев?

— …Д-два… — сипло выдавил Жека, с трудом приходя в себя; щёки горели, всё тело трясло мелкой дрожью.

Он сейчас ощутил, что находится в реальности: над ним светила обычная лампа, белые стены, пугающе тихий вентилятор под потолком.

— А эта… шизофрения… лечится? Или это приговор?

— Это хроническое заболевание, но в большинстве случаев контролируется препаратами, — сказал успокаивающе невролог и достал из тумбочки препараты. — Диабетика спасает инсулин, вас спасут таблетки и режим.

— Только это пить? — спросил Жека, указывая на банку таблеток.

— Нет. Алкоголь, никотин, амфетамины — табу. Сон не меньше семи часов. И нужен человек, который будет следить, чтобы вы не забывали пить таблетки.

— Я знаю, кто мне поможет: Макс — самый надёжный человек на свете.

— Это хорошо, что такой человек у вас есть.

— Это был сарказм, — усмехнулся Жека, но тут же его ирония исчезла. — А у меня точно шизофрения?

— Боюсь сказать точно. Одного посещения мало, чтобы понять, что именно вас беспокоит. А у вас часто случаются эпилептические припадки?

— Припадки?.. — Жека не понимал, о чём идёт речь.

— У вас только что был короткий приступ эпилепсии. Он сопровождался судорогами, утратой сознания, аритмией и кратковременным оцепенением. Это весьма тревожный звоночек.

— Эпилепсия?.. Но у меня нет таких припадков. Я видел галлюцинацию. Меня сдавливали со всей силы щупальца — они торчали со всех сторон от чудовища. Я задыхался, и мне было очень страшно.

— А галлюцинации вас часто преследуют?

— Я их особо не помню, наверное, потому что видел этот бред не на трезвую голову.

— А в трезвом состоянии вас преследуют галлюцинации? И голоса слышите?

— Трезвый я пару раз видел галлюцинации. И каждый раз — в храме. А голоса слышу… но это я сам говорю, как будто внутри меня кто-то ещё… — Жека сжал руки, что у него захрустели суставы. — Словно нас двое, и мы как-то живём в одном теле. Такое ощущение. Я часто веду себя неадекватно, и тогда голос внутри меня отчитывает за всё. Я никому об этом не говорил, думал, у многих такое — внутренний диалог.

— А это диалог? Вы сами создаёте условия для общения с этим голосом? — спросил врач, одновременно записывая всё, что говорил Жека.

— Нет. Я слышу свой голос и не контролирую его. Он даже советы даёт. Это нормально?

— В общем-то… нет. — Невролог задумался и сверял показания с анализами. — Я выпишу направления, чтобы мы точно поняли, что именно вас беспокоит. Хотя, признаюсь, ваш случай весьма сложный и интересный…

Невролог стал очень задумчивым и тихим. Жека не знал, что ещё ему делать, поэтому спросил:

— На этом всё? Я могу идти?

— Да.

Жека как стрела помчался к выходу, но его остановил невролог:

— Эй, парень! Лекарства и инструкцию — чуть не забыл, — он передал рыжему пациенту препарат.

— Спасибо… — очень робко поблагодарил Жека за всё.

Уже в коридоре, заталкивая банку таблеток во внутренний карман пиджака, Жека разом осознал, что так и не понял, кто он: эпилептик или шизофреник. Врач, конечно, говорил ему так, чтобы успокоить и не отпускать без плана.

Жека уронил уставшую и измученную голову на прохладную стойку ресепшена. К нему подошла медсестра и аккуратно погладила его по плечу:

— Это ваши направления. Я выделала маркером даты явки, чтобы вы не забыли. Мне Адам сказал, что вы мальчик сильно занятой.

Жека поблагодарил дежурную медсестру за распечатанные направления, натянул капюшон куртки и вышел на свежий воздух. На дворе была ночь, но Жеке надо было кое-куда заехать…

***

Многие в такой поздний час спят — кроме криминала и психов. Конечно, Алекс находилась в своём баре и принимала гостей, которые часто тусовались здесь в ночное время. Жека еле дошёл до барной стойки, положил рыжую голову на прохладную поверхность и тяжело вздохнул.

— Опять пить ко мне пришёл, засранец? — спросила Алекс и поставила бокал рядом с Жекой.

— Нет. И с алкоголем покончено. Саня! Я, оказывается, реально больной на всю голову. У меня шизофрения, пиздец какой-то...

— Чего?! — воскликнула Алекс и убрала бокал от Жеки. — Это точно? Или ты опять с потолка взял?

— Я был только что у врача. Кучу всяких анализов сдал, башку смотрели — ну, на этой штуке, типа рентгена. И спрашивали про глюки и бред. А эта хрень же у меня была. Я видел что-то жуткое, когда напивался.

— Да-да, было у тебя такое. Ты какой-то бред нёс, и когда спишь — часто разговариваешь.

— Саня, ты должна меня контролировать. Вот лекарства… — Жека положил банку с препаратом на барную стойку. — И никому не говори, что я шизофреник, хорошо?

— Базару нет, молчу как партизан. Так, ты будильник заведи — тут приём расписан. Чего сидишь? Бери свои часы и настраивай, — скомандовала Алекс, но сама всё сделала. — Поезжай сейчас домой и спать. И сигареты выброси прямо сейчас.

— Я уже выбросил. А я реально как псих выгляжу со стороны? Только честно ответь, Саня.

— Со стороны?.. Ты больше похож на авантюриста, который отыгрывает свою роль ради выгоды. Но ты реально очень нервный и депрессивный парнишка. Поэтому — меньше нервов и психов, а больше позитива и сна.

— Хорошо. Ты ключи отдай от машины. Я сейчас Яне позвоню — пусть отвезёт меня до дома.

— Яна здесь и спит в вашей каморке. Между прочим, ждала тебя. Знала, что вернёшься ко мне.

— Правда? И давно она здесь?

— Вчера вечером пришла. Верная как собачка — всё ждёт своего хозяина. Иди уже к ней. Время позднее, а тебе ещё утром пить этот препарат.

Жека зашёл в полупустую комнату, но перед этим прошёл мимо шумных компаний и пьющих мужланов. Он впервые почувствовал, как же сильно давит на голову весь этот шум и гам, что хотелось поскорее покинуть бар и побыть в тишине. В каморке — в которой ничего не изменилось за это время — лежала Яна, всё на том же маленьком диване, как несколько лет назад, когда беспризорники впервые нашли временный приют у Алекс. Хрупкая и маленькая девушка лежала спиной к двери и не видела, как к ней подходил Жека.

— Ты пришёл. Куда тебя опять отвезти? В какой бар или притон? — спросила Яна, не поворачиваясь к напарнику.

— Домой. И больше не нужно меня куда-то везти. Пошли, Яна, время позднее. Нормальные люди в это время спят.

— А мы ненормальные и не как все, — пробубнила Яна и хмуро вышла из каморки.

Всю дорогу до хаты Жеки они молчали и не разговаривали, а когда приехали к многоквартирному дому, то Яна спокойно сказала:

— Приехали. Я пошла. — Она вышла из машины, направившись в сторону трассы, где ещё ездили машины в ночи.

— А куда ты так поздно идёшь? Давай у меня заночуешь? Тебе не страшно ходить одной и в такое время? На улице сейчас куча психов шляется.

— Меня все боятся, и мне никогда не страшно. Я ничего не чувствую: ни боли, ни страха, — ответила Яна и пошла дальше.

— Ты идёшь со мной — и это приказ! — скомандовал Жека и вспомнил слова Яны, которые она сказала Алекс. — Шучу! Пойдём со мной. Я тебя чаем с бергамотом угощу. И вроде бы у меня ещё апельсины завалялись. Пойдём, не вредничай.

Яна, ничего не сказав Жеке, молча пошла за ним в его лачугу. В панельке мало кто жил, поэтому в подъезде было тихо и мрачно, пахло сыростью и саниной. Стены были все в граффити и надписях, даже дверь Жеки выглядела весьма убого.

— Знаю я, что местечко ужасное, — сказал он, когда увидел насупленный нос Яны. — Но зато никто не узнает, где я ошиваюсь. И здесь тихо — можно спокойно выспаться.

Дверь в лачугу отворилась, и беспризорники вошли в мрачную обитель Рыжего Чёрта. Яна много раз сюда привозила Жеку и особо не разглядывала его хижину — просто бросала пьяное тело и уходила.

В комнате появился свет, и теперь можно было разглядеть весь хлам, который валялся по-пацански повсюду.

— Ты будь как дома, — сказал Жека и ушёл на кухню, — а я тогда чайник поставлю. И вроде у меня что-то осталось пожрать.

— А я не хочу есть.

— Зато я хочу, — отозвался Жека из кухни, громко брякая посудой.

Пока он что-то вытворял на кухне, Яна бродила по комнате и разглядывала всё, что было ей интересно. Кровать была неприметной, и давно там просилось поменять постельное бельё. Конечно, носки валялись повсюду — без них никак, это часть любого интерьера, где живёт типичный пацан. На полу стоял большой телевизор и приставка — точно с Максом несколько дней назад рубился Жека. Яна увидела в углу носки с черепами — точно Макс был здесь.

На столе, который был ещё с советских времён, лежали патроны для револьвера, какие-то бумаги и деньги. Единственный шкаф стоял без дверей, и там висела одежда для перевоплощений. На полках валялась новая одежда ещё с бирками — простая, больше всего было футболок с принтами. Жека любил такие футболки, особенно если там какие-то азиатские мотивы или интересный рисунок. Но самый любимый принт был из вселенной «Star Wars». Рыжий авантюрист обожал эту вселенную и, как любой мальчишка, в своё время хотел быть джедаем. Когда Яна увидела на стуле висящую футболку с Дартом Вейдером, то вспомнила, как Жека отращивал косичку через правое плечо — как у падаванов.

— А зачем тебе эта косичка, Женя? — спросила Яна ещё в 2003 году, когда только познакомилась с беспризорником.

— О-о-о! Это долгая история. Я как бы падаван, потом стану джедаем. Эта косичка говорит о моём ранге в Ордене джедаев.

— И кто ты в ордене?

— Падаван, то есть ученик.

— Но ты же нигде не учишься.

— Ой, всё! Ты не в теме пока что. Как раздобуду кассеты или диски с фильмами — тут же посмотрим. Я ещё хочу меч, как у джедаев! — сказал восторженно Жека и показывал приёмы палкой, издавая характерный звук светового меча.

— Женя, смотри, какая красивая бабочка! — воскликнула Яна, показывая на пролетающую бабочку.

Жека аккуратно крался к бабочке, чтобы её поймать. Он был ловким, поэтому бабочка оказалась в плену его горячих ладоней. Он что-то шепнул бабочке и отпустил её на волю.

— А что ты сказал бабочке и зачем? — поинтересовалась этим Яна.

— Я загадал желание. Бабочка, когда умрёт, то унесёт моё желание на небеса, и Бог обязательно его исполнит.

— Никогда об этом не слышала…

Яна от тёплых воспоминаний прикоснулась к футболке с Дартом Вейдером и улыбнулась.

На стеллаже лежали кассеты и диски со вселенной Star Wars и другие фильмы: «Бойцовский клуб», «13 друзей Оушена», «Роковое число 23», «Типа крутые легавые» — и последний фильм точно был от Макса. Но больше всего Яну удивил фильм «Запределье», ей эта картина очень понравилась, и она даже пересматривала его несколько раз.

— Женя, а ты смотрел «Запределье»?

— Да, а что? — ответил он из кухни.

— И тебе такое понравилось?

— Да, и очень. А что?

— И мне очень понравилось…

Недалеко от дисков стояла стопка виниловых пластинок, а на нижней полке был проигрыватель грампластинок. Яна взяла пластинку в руки и понюхала — тут же приятные воспоминания нахлынули из детства.

— У меня папа любил слушать эти пластинки, — сказала тихо Яна и положила пластинку в стопку.

— И что твой отец любил слушать? — спросил Жека за спиной Яны. Оказывается, он стоял рядом и смотрел на неё всё это время.

— А-а! Напугал!

— Тебя всё-таки можно напугать, Яна. Хочешь, я поставлю что-нибудь? Тебе что нравится? У меня куча пластинок, можем Цоя послушать или классику. Хочешь Шопена? Интересно, это певец какой-то?

— Это композитор, он пианист.

— Пианист? М-м-м…

— Пианино красиво звучит, — сказала Яна и села на кровать. — У меня был друг в детстве, он играл на пианино. Даже написал для меня мелодию. Можешь включить Шопена, я не против.