Отверженные. Часть 2

— Подловил на слове. Потом к Алекс тачку пригоните. Вот ключи, работайте. — Жека отдал ключи от Тойоты Супра и сел в другую машину — чуть не уехал без Макса, который давно уснул с голубем и валялся на полу автосервиса.

— Дай сюда голубя! Он сдох!

— Нет! Его похоронить нужно! Жека, это же Гоша, мой кореш. Я не могу его выбросить как мусор.

— Макс, ты ебанулся?! Дай сюда птицу!

— Нет! Остановись! Мы должны его похоронить!

— Ух, въебал бы я тебе, Макс! Ладно, пошли хоронить.

Жека припарковался недалеко от центрального парка и вышел с Максом из машины. Пока он ждал, когда друг найдёт в мусорке коробку для голубя, позвонил Яне, но она не отвечала.

— Зараза! Где она вечно пропадает?

— Жека, — позвал его Макс, — пошли копать могилу. Гроб готов, пора с Гошей прощаться.

— Иди нахуй, Макс! Сам хорони!

— Ты меня так же хоронить будешь? Просто выбросишь и всё?

— Иди нахуй! Закапывай своего голубя и поехали!

— Ты не друг мне, если не поможешь Гошу похоронить как положено.

— Иди нахер, Макс!

Макс ушёл вглубь парка, всем своим видом показывая, что обиделся. На весь парк был слышен отборный мат Жеки и его тяжёлые шаги, которые всё равно последовали за другом.

Макс выкопал ямку, положил туда коробку с дохлым голубем и бросил горсть земли.

— Гоша, браток… Как же я без тебя тут жить буду?.. — сказал Макс, прослезившись, и положил голову Жеке на плечо, делая вид, что скорбит.

— О… Боже… — Жека закрыл лицо от стыда за друга и тоже бросил горсть земли в могилу Гоши. — Закапывай уже этого голубя и пошли!

— Мы тебя будем помнить, Гоша!

Макс закопал могилу и поставил картонку, где написал: «Гоша — голубь, который умел летать». Неразлучные друзья продолжили дуреть вместе в баре — как они обычно делали после всех авантюр.

***

Все в банде анархистов знали, где вечерами с пятницы до понедельника зависают неразлучные друзья. Никто их не искал, но Димон всегда знал, где именно его кореша уходят «в ноль». Часто в клубах замечали эту парочку, потому что они отлично — нет, замечательно — проводили время до потери пульса. В прямом смысле этого слова.

В баре, где в этот вечер тусовались Макс с Жекой, кто-то виртуозно играл на рояле и собрал вокруг себя кучу народа. Многие забили на свои дела и стали заказывать музыку у таинственного посетителя, который круто вжаривал на инструменте.

— Там кто-то играет? — спросил пьяный Макс у дамы, сидящей рядом.

— Твой рыжий дружок отжигает.

— Жека? Ха-ха! Да ну, не! У Жеки руки из одного места растут. Он, наверное, уже в лю-лю пьян и валяется где-нибудь под столиком. Пошли лучше в тихое местечко… — Макс что-то шепнул девушке на ухо и широко улыбнулся. — Я готов к подвигам.

— Тогда пошли, мой герой.

Макс покинул бар с шикарной девушкой — так и не увидев Жеку, который в этот момент виртуозно играл на рояле. Вокруг него столпилась толпа. Рыжий парень в белой рубашке с отвисшим галстуком сидел, склонившись над клавишами, и его утончённые пальцы будто парили над белоснежными клавишами — мелодия словно рождалась прямо из воздуха. В зубах у Жеки дымилась сигарета, которую он так и не смог докурить — его внезапно потянуло сыграть что-то всем.

— Эй, пацан! Сыграй «Крёстного отца»! — крикнул мужик в деловом костюме, не подозревая, что перед ним Рыжий Чёрт — тот самый, кому он мечтал давно прострелить башку.

— Базару нет! Ща сыграю! Типа так? — Жека по памяти сыграл тему из фильма и заметил, как на него одобрительно смотрит глава мафии, заказавший мелодию. — Что ещё сыграть? И дайте сигу, а то я свою проебал.

Он выплюнул фильтр, и ему тут же протянули портсигары — сразу несколько — с дорогими зажигалками.

В этот момент Жека заметил на другом конце бара тень. Фигура напоминала шута в цилиндре. Он вскочил и схватил ближайший стул, метнул его туда, где только что мелькнул силуэт.

— Пошёл вон, клоун! — закричал Жека от страха.

Посетители бара обернулись, но никого там не было. Только дверь громко хлопнула — кто-то ушёл.

Жека, дрожащими руками схватив пиджак, выскочил наружу. На улице он увидел, как мимо промчалась Тойота Супра — не его, а цвета морской волны. Именно такого цвета он всегда хотел. Он рванул за машиной, но тут его остановил Макс:

— Пошли в бар, Жека!

— Дальше без меня, Макс, — бросил он и повернулся. — Я домой пошёл.

— Я чё, опять один, что ли?! — возмутился Макс.

— Иди! Иди-иди-иди! Мне домой пора. Я всё, дошёл до кондиции. — Жека плюхнулся на лестницу у входа и достал телефон, чтобы позвонить: — Так, метнулась сюда! Меня нужно забрать!

— А куда? — услышался из динамика голос Яны.

— Где я был в понедельник. Давай, шевели задом!

***

Яна тащила пьяного Жеку до дома хакера. Она постучалась в дверь — и исчезла. Когда Димон открыл дверь, перед ним валялся только пьяный Жека, смердящий перегаром.

— Опять?! Зачем она тебя вечно ко мне тащит?! Вали, Жека!

— А?.. — очнулся тот. — Тащи меня… я всё… Мои полномочия это… окончены.

— Как же ты меня бесишь! — Димон схватил его за шкирку и дотащил до дивана, на который швырнул как ссаную тряпку.

Димон постоянно ворчал на Жеку, но никогда не бросал его в таком состоянии. Потому что знал: этот придурок, Рыжий Чёрт, всегда выручал. Он делал львиную долю грязной работы. И теперь анархия шла в рост во многом благодаря ему.

Жека стал примером для подражания. Он показывал, каким должен быть настоящий гангстер. Все знали: награбленные бабки он тратит не на себя, а на простых людей. Он помогал всем, чем мог. Потому что сам был без роду и имени.

Глава 2

Июнь 2009 года. Москва. Бар «Отверженные».

Анархисты были в своём привычном составе — они снова сидели в баре и после очередного грабежа пили и веселились. Полина училась делать коктейли у Алекс, а Яна сидела вдали от всех и что-то рисовала. Жека всё поглядывал на напарницу из-за спин девушек, которые присоединились к весёлой мужской компании.

— Янка, ты чего сидишь там одна? Иди к нам! — позвал Яну Лёха.

— Опять молчит. А куда она вечно пропадает? Ты знаешь, Жека? — спросил Макс, тоже глядя на Яну, которая держалась в стороне от компании.

— Я не знаю, о чём она думает. А где пропадает — тем более. Эй! Янка! Иди сюда. Это приказ. Сейчас придёт, она всегда слушается только меня, — самоуверенно заявил Жека.

— Ты её за собаку держишь? Вы друзья или ты Яну используешь? — возмутился Димон.

— Не лезь к нему на рожон, — вмешался Лёха. — Пусть делает, что хочет. Главное, нам помогает и эту зверюгу держит на цепи, — он кивнул в сторону Яны.

— Ох, мне пора, пацаны! Засиделся я с вами, — сказал Дамей и ушёл.

— Эй, глухня! Я кому сказал — иди сюда! — орал Жека, разозлившись на молчание Яны.

— Плевала она на твои приказы. Ха-ха! — засмеялся Макс.

Жека психанул, встал с дивана и подошёл к Яне. Она игнорировала его и продолжала рисовать в блокноте. Он вырвал листок с рисунком из её рук и сердито уставился на изображение.

— И что это? Типа ты?

— Отдай!

Яна попыталась забрать рисунок, но Жека, был выше ростом, держал листок высоко над головой.

— Не отдам. Я тебя звал, звал, а ты всё игнорируешь! — Он смял лист и выбросил.

Яна подняла чёрные глаза и озлобленно посмотрела на него.

— Нечего на меня так смотреть. Встала и пошла к друзьям!

Она воткнула карандаш в стол и вышла из бара.

— Это ты куда намылилась?!

Жека грубо схватил её за руку, но она резко толкнула его — Рыжий рухнул на столы.

— Ха-ха! Давай! Набей ему морду! — орал Лёха, с нетерпением ожидая зрелища.

— Янка свой характер показывает, — заметил Димон с удовлетворением. — Давно пора Рыжего на место поставить, а то в край охренел.

Но Яна не стала бить Жеку — она выбежала из бара. Жека поднялся с пола и вернулся к остальным.

— Только съязвите мне! — прорычал он. — Прикончу! Полинка, тащи всё, что наделала!

— Но я только учусь делать коктейли…

— Да мне пофиг! Всё выпью!

Снова Жека напился в хлам и к утру валялся в каморке, где когда-то они с Яной прятались от известного в те годы авторитета по прозвищу Шмель.

Днём его разбудила Алекс, тормоша рыжую голову, свисавшую с края дивана.

— Вставай. Тебе тачку пригнали.

Она стащила Жеку с дивана, поправила пиджак с галстуком, причесала рыжие волосы и убрала грязь с его бледного лица.

— Мою Супру пригнали? — спросил Жека, оглядываясь. — А где остальные?

— Не знаю, куда-то укатили. Иди уже — тебя люди ждут.

Жека вышел из бара к мужикам, которые пригнали тачку его мечты.

— Мы с твоей малышкой невозможное сделали. Даже движок перебрали. Услышишь и почувствуешь, какой тебе сюрприз оставили.

Жеке отдали ключи. Он тут же залетел в машину, чтобы дрифтить и погонять. Он выехал из города, выжал движок на максимум и обрадовался: тачка всё ещё могла удивить.

Добравшись до озера, Жека с разбегу прыгнул в воду — так он решил избавиться от похмелья. Потом сидел на берегу, сушился под солнцем и пытался дозвониться Яне — абонент вне зоны действия сети.

«Опять! Да где тебя черти носят? Хотя... я знаю, где ты. Надо сгонять туда».

Он сел в машину в полусырой одежде и поехал к дому Яны. Припарковал Супру в кустах, чтобы её не было видно, и направился к дому. Когда приблизился, замер — дом был выкрашен и чист, вокруг цвели люпины и ромашки. От этой картины у него всё внутри перевернулось: о таком доме он мечтал. Он видел его во снах, и даже запах был знаком — мурашки пошли по коже.

Обойдя дом, он вышел к саду. Там звучала музыка. Среди цветов была Яна в милом платье. Она делала букеты и расставляла их по всему дому в красивых вазах. Жека вспомнил, как однажды видел её в платье — тогда он подумал, что она просто не нашла ничего другого у бабушек, у которых пряталась. Но он не знал, что Яна тогда была именно в этом доме… И вернулась потом в город по просьбе Димона — потому что испугалась, что Рыжего авантюриста могут убить.

В этот раз Яна была ещё красивей, чем обычно. На ней было зелёное летнее платье в клеточку с вышитым воротником. В это платье сразу влюбился Жека. На худеньких ножках Яны были полосатые гольфы и красные резиновые сапожки — чтобы ничего не замарать, пока она поливает цветы и рассаду. В её русые волосы — что на солнце отдавали золотом и пеплом одновременно — были вставлены цветы, как милое украшение. На бледном личике переливались блёстки, которые рассыпались, как пыльца, на бархатных щёчках. Самое красивое было в Яне — это её чёрные миндалевидные глаза и пухлые маленькие губки, которые были слегка подкрашены.

Жека не знал почему, но по его телу прошлась лёгкая дрожь, а лёгкие перестали дышать — он замер от увиденного и боялся сделать вдох, чтобы не спугнуть милую фею. Она ходила по саду и поливала цветы, потом стала приносить воду в маленькую баню, которая уже топилась. Всё это время Жека следил за ней со стороны, чтобы не спугнуть её.

Очень тихо, почти бесшумно, Жека крался по следам милой девушки, которая была его верной напарницей. Он не мог поверить, что эта девушка — это Яна.

«Так вот ты где всё время пропадаешь, а меня позвать не удосужилась…»

Под тёплыми и летними лучами солнца Яна сидела на веранде и читала. Она была так красива и нежна в этом ситцевом платье и полосатых гольфах, что Жека решил не нарушать идиллию и остался в тени. Он сидел в кустах и просто смотрел на неё, любовался, словно видел перед собой фею.

«Так что ты скрываешь от меня, Яна? Почему никогда не открывалась мне? Почему?» — Жека всё время думал об этом и видел перед собой самую красивую девушку в мире.

Уже вечерело, и Яна ушла в баню, а Жека зашёл в дом. Там было много полок с всякими книгами и скульптурами, но больше всего его привлекла стена с множеством засушенных бабочек и насекомых. Он был в этом доме два раза и не заметил тогда ничего удивительного, потому что на тот момент ему было неинтересно.

«Ничего себе, какая коллекция бабочек… Так вот какой твой мир. Книги, цветы и музыка. А я есть в твоём доме? Или только ты?» — Жека поднял голову и увидел синий потолок, на котором были нарисованы звёзды. — «В-а-у, звёздочки…»

В комнату подул тёплый летний ветерок и колыхнул медные колокольчики на окнах. В голове у Жеки заиграла мелодия на пианино, а по спине прошлась дрожь. Он не знал, что с ним сейчас происходит, но было ощущение, что он вернулся в прошлое.

Пока Яны не было, Жека ходил по дому и искал фотографии, чтобы узнать что-нибудь о семье Яны. Но фото не было — только вещи и книги. Он заглянул в кладовку и увидел инвалидное кресло среди лопат и прочих принадлежностей для сада. Он присмотрелся к креслу и увидел за спинкой бумажку. Это оказалась фотография, где были запечатлены сёстры. Жека перевернул фотографию и увидел надпись: «Яна и Тамара. На вечную память дедушке Вове».

В этот момент Яна уже возвращалась обратно из бани. В самый последний момент Жека спрятался в шкафу в гостиной, и через узкую щель следил за передвижением хозяйки дома.

Легко, почти бесшумно, Яна ходила по дому и собирала вещи. Она сняла с себя платье и обнажилась. Впервые Жека увидел её без одежды, но со спины. Она была худенькой и изящной, как девочка или подросток. У неё была худая талия, но широкие бёдра. В общих чертах Яна была не тощей, а мягкой и нежной, как персик.

Жека почувствовал, как его щёки сильно горели, а сердце билось как колокол. Он никогда не желал никого так сильно, как Яну. Его руки так и тянулись прикоснуться к изящному и хрупкому телу, но он не хотел выходить из шкафа и нарушать идиллию. Он недолго смог лицезреть обнажённое тело феи, потому что Яна надела ночную пижамку и заплела две тонкие косички. Она села за стол и налила себе воды, потом посмотрела на часы.

— Пора спать, а то завтра на утреннюю электричку опоздаю.

Она собирала вещи и всё это время не подозревала, что за ней наблюдает из шкафа Жека, который сидел тихо и старался не дышать громко. Но от перевозбуждения не мог дышать спокойно. Чтобы отвлечься от страстных мыслей, он отвернулся от Яны и увидел висящие платья — милые и красивые, словно из сказки. Они пахли цитрусом.

Пока Яна засыпала, Жека всё трогал и вдыхал аромат ситцевых платьев. С каждой секундой его суровое сердце наполнялось любовью и нежностью. Пока он этого не осознавал, но чувствовал, что с ним происходит что-то странное — и хотел понять, что именно он сейчас испытывает.

Когда дом полностью стих, он вышел из шкафа и поднялся наверх, где была комната Яны. На смешном постельном белье мило спала девушка, лёжа ровно на левой стороне кровати — к стене. Привычка выдала её: её место всегда было узким и маленьким, как будто она привыкла ужиматься.

Жека почти бесшумно прилёг рядом с ней и смотрел, как спит фея, о которой он ничего не знал.

«Почему я не знаю тебя такой?»

Он хотел прикоснуться к нежной руке Яны, но она вдруг отвернулась и засопела во сне, а он повернулся на спину и уставился в потолок. Потом закрыл рот рукой, чтобы заглушить эмоции и свой внутренний крик. Бесшумно вышел из дома и пошёл в сторону леса. Там, встав среди берёз, он закричал изо всех сил:

— Почему мне нигде нет места?! Почему?! Никому не нужен, совсем никому! А мне так не хватает покоя и умиротворения, той идиллии, что ты здесь сотворила!

В этот момент он вспомнил слова Димона, который как-то передал высказывание Яны:

«А может, и я люблю ходить по росе и встречать рассветы... Но кому какое дело, когда все видят в тебе монстра».

Эти слова были услышаны не лично от неё, поэтому Жека не воспринял их всерьёз и посчитал брехнёй вечно ворчливого хакера. Но сейчас эти слова заиграли красками и прозвучали голосом Яны в рыжей голове.

В тёмном и прохладном лесу Жека вынул смятый рисунок Яны из кармана и написал на нём эти слова карандашом, который она когда-то оставила в баре. Он писал сквозь слёзы и боль — потому что знал: он сам, своими руками, сделал из неё монстра. И понял, почему Яна всегда грустная — потому что не живёт своей жизнью. А ведь её жизнь — прекрасна и цветёт, как сад с люпинами и ромашками.

«Я хочу знать о тебе всё, Яна. Всё! Какой же я кретин, отброс, сам же сделал из тебя собаку — Монстра с душой ангела...»

Жека впервые за долгое время рыдал, как мальчишка. Как тогда, в шкафу детского дома. Лес забрал с собой его горькие слёзы и боль, дал сироте своё твёрдое плечо — чтобы он мог выплакаться в одиночестве.

***

Рано утром Яна покинула уютный дом, а Жека сорвал в её саду люпины и поехал в город. Он сделал вид, что ничего не знает о фее в бетонной клетке. Опять надел роль Рыжего Чёрта, который приехал к ней, чтобы похвастаться тачкой его мечты — «Тойота Супра». Хотя сейчас ему всё было равно на машины и деньги. Он захотел лишь одного: любить и быть любимым.

В ту же ночь Яна и Жека сидели на крыше. Он курил и всё смотрел на черноглазку, которая держала люпины в стеклянной банке и нюхала их.

— Солнца свет и сердца звук. Робкий взгляд и сила рук. Звёздный час моей мечты — в небесах. На заре голоса зовут меня... — напевал тихо Жека, медленно затягиваясь сигаретой.

— Эту песню моя мама очень любила, — Яна начала первая диалог.

— Всё-таки где твоя семья? Сестра?

Жека потушил сигарету и подсел ближе к Яне.

— Нигде, — ответила Яна, посмотрев вниз, туда, где ходили люди и ездили машины. — Я тебе ничего не скажу, а то мне снова будет больно. А тебе не нравится, когда я плачу.

— Верно. А у меня никого не было. Я даже не знаю, радоваться этому или… Да похуй.

— А я хожу на выпускные в школу, смотрю, как у всех проходит жизнь, — говорила тихо Яна, но Жека в этот раз слушал её внимательно.

— Такая хрень — эти последние звонки и выпускные. Как и школа.

— Но в таких моментах и складывается наша жизнь. Вроде пустяк, а какой смысл он приносит.

— Это точно. Жить без смысла бессмысленно. Чёрт! А-а! Я не могу так...

Жека встал и отошёл от Яны, чтобы достать сигареты и закурить.

— Ты чего?

Яна не понимала, что за резкие перемены в настроении у друга — ведь он всегда был в образе криминального авторитета или психа. Но сейчас Жека будто рассыпался и разлагался прямо на глазах.

— Вот кто я для тебя? Только честно. Я ложь насквозь вижу.

Жека стоял напротив Яны — просто и непринуждённо. Вот он я. Весь, целиком и полностью.

— Ты для меня друг, брат и хозяин. Гав!

Яна отвернулась и снова посмотрела вниз с большой высоты.

— Очень смешно. Но если подумать? То кто? Ты представляла, как бы сложилась твоя жизнь, если бы меня не было?

— Да, и много раз.

— И какой она была бы?

— Я не знаю. В воображении всё идеально, но как бы в реальности всё сложилось — никто не знает. Конечно, моя жизнь без тебя была бы намного спокойнее.

— Значит, ты была бы счастлива, если бы меня не было? — спросил Жека, почувствовав огромную пропасть между собой и Яной.

— Спокойнее. А счастливой я никогда не была.

— А со мной ты не испытываешь счастье и радость?

— Нет. Хотя бывают моменты, когда ты не притворяешься психом и становишься собой. Мне ты такой больше нравишься. Даже веселее как-то становится. Ты замечал, что красиво смеёшься и улыбаешься?

Яна снова повернулась к рыжему другу и слегка улыбнулась ему.

— Нет, не замечал... А если бы тебе кто-то сказал, что любит тебя, ты бы открыла ему свой мир?

Именно здесь, сейчас, на крыше высотки, Жека начал понимать, что всё это время любил Яну — и от этого становилось ещё больнее. Он чувствовал, что вот-вот снова заревёт как мальчишка, ведь понимал: человек, которого он любит, никогда не ответит взаимностью. И это было по его вине.

— Любить?.. Я не знаю, что такое любить, — ответила Яна, задумавшись над словами Жеки.

— Это когда тебе с человеком очень хорошо и спокойно, сердце стучит быстрее, и хочется говорить обо всём...

Жека положил свою горячую ладонь на холодную руку Яны и смотрел на неё влюблёнными глазами, но она этого не заметила — бездумно глядела на город.

— Нет у меня такого человека.

От этих слов Жека отстранился от Яны и пошёл к выходу.

— А я есть в твоём мире? Или ты там одна?

— Одна. Всегда одна, — ответила Яна честно на последний вопрос рыжего друга.

Жека с болью посмотрел на неё — она сидела на краю крыши, спиной к нему. Его всего затрясло, губы задрожали, и из глаз покатились слёзы, хоть и сдерживались гордостью рыжего авантюриста. Теперь между ними отчётливо ощущалась огромная пропасть. Как огонь и лёд. Как стена, через которую не пройти, хоть убейся.

— А ты есть в моём мире. И я люблю тебя, — сказал Жека и ушёл.

— А-а? Женя, ты что-то сказал? — спросила Яна и только тогда заметила, что друг уже ушёл.

Она снова повернулась в сторону города и смотрела на светящиеся небоскрёбы, как на пустое место. Будто перед ней был не живой, пульсирующий мегаполис, а муляж, яркая декорация без смысла.

Она всё так же вдыхала аромат цветов, что подарил Жека. Именно это — букет люпинов — сегодня особенно поразило Яну. Но она так и не поделилась этим восхищением с другом.

— Надо засушить подарок Жени... Эти прекрасные цветы… — проговорила она тихо, будто самой себе, и нежно прижала банку с люпинами к груди.

Апрель 2011 года. Москва.

Анархисты в этот день решали дела с поставками оружия и снаряжения. Яна снова видела, как парни жёстко били лица поставщикам, которые хотели нагреть анархистов на деньги.

— Ладно! Ладно! Мы всё поняли! — прокричал мужик, которому Лёха разбил нос.

— Надо было сразу делать всё по-человечески, а не через жопу, на! — сказал грозно Лёха и бросил мужика со всей силы, тот тут же потерял сознание, ударившись об пол.

— Да у них здесь топовое оружие лежит! — сказал Дамей, когда открыл ящик, который поставщики усердно прятали.

— Хотели нас нагреть и продать покрашенное ржавое старьё? — спросил Жека, наклонившись к побитому парню, с которым обговаривали все подробности сделки.

— Это была ошибка. Мы приносим свои извинения.

— Забираем всё и уходим. Не плати им ничего, Жека, — сказал Макс и с Дамеем начал выносить ящики с оружием и припасами.

— Уебу их, на! Надо это сделать, чтобы неповадно было людей обманывать.

— Оставим их, Лёха. Больше с ними у нас нет дела, — сказал Жека и бросил небольшую пачку денег прямо в лицо поставщику. — Пошли, Янка! Тащи тот ящик.

Она взяла тяжёлый ящик и понесла его над головой. Мужики, увидев это, широко раскрыли рты, не веря своим глазам.

— Она от силы килограмм пятьдесят весит, если не меньше. Там же оружия килограмм на триста!

— Или он пустой?

— Нет, он битком набитый. Это робот, я тебе зуб даю — эта девчонка точно не человек.

Анархисты сложили все ящики с оружием в грузовик и покинули место сделки. Жека сделал всё для Димона, чтобы его дело шло вверх, и теперь мог отправиться по своим делам.

— А куда мы едем? — спросила Яна, когда увидела, что Жека свернул в другую сторону от напарников.

— Они и без нас справятся. Как ты относишься к стендапу?

— А что это?

— Шутки.

— О-о-о… — удивилась Яна: её редко куда водил Жека. — А мы туда едем?

— Да. Голова гудит просто пиздец, хочу забыться от дел и анархии. Устал сегодня. Бля, ещё костяшки отбил! Сука, болят теперь!

— У меня не болят, — Яна посмотрела на свои маленькие ручки.

— Поздравляю тебя, гордись этим до пенсии!

— А что такое пенсия?