Грог. История орка. Книга 3

Олша глянула на застывшую мать семейства и ответила Грогу за них обеих:

— Ну, здравствуй. Неужели вспомнил о нас?

— Я не забывал. И вернулся при первой возможности, — ответил он, едва удержавшись, чтобы не развести руками.

Олша снова посмотрела на Грошу: что та скажет?

— Заходи, сынок, — попросила орчиха севшим голосом. — Лошади твоей — твоей же, да? — что-нибудь требуется?

— Нет, пока ей ничего не надо.

Грог, обрадованный, поспешил обнять мать. Ему помешал радостный визг, и из-за двери к нему кинулась младшая сестрёнка.

— Гро-о-ог!

Она врезалась в него маленьким взъерошенным снарядом и крепко обняла.

— Мере́ша! — Грог подхватил её на руки.

— Ой, а что с твоим ухом??

— Это долгая история, малышка.

— А расскажешь?

— Потом как-нибудь, когда подрастёшь.

— Но я же теперь не самая младшая! Ой, ты же не знаешь, у нас ещё братики родились! Одного мама родила, а второго Олша, — уточнила девочка, сияя улыбкой.

— И ты должна была за ними следить, — строго напомнила Олша. — Иди обратно. Мы тоже уже идём.

— Да, Грог, пошли, я тебе их покажу!

И Мереша со свойственной детям непосредственностью указала Грогу на дом.

Младенцы спали в колыбелях: один — в старой, в которой в своё время Гроша качала каждого из своих детей, второй — в новой, сделанной Ологом ещё до побега Грога.

— Ты только их не буди, — зашептала Мереша, — а то верещать будут. Ой, а на твоей руке пальцев не хватает, — Девочка растерянно уставилась на правую руку Грога, а потом перевела взгляд на его лицо. — Как так?

— Об этом я тоже потом расскажу.

— Дай брату дух перевести с дороги. Воды ему налей, — вмешалась Гроша, а Грога спросила: — Надолго ты?

— Я уеду уже сегодня. Должен.

— Олша, сбегай до поля, позови всех.

Орчиха кивнула и выскочила за дверь.

Грог выпил воды, поблагодарил Мерешу и, сев за стол, посадил её к себе на колени. Маленькая, тёплая и бесконечно счастливая из-за его возвращения, она прижалась к нему и замолчала, не без основания считая, что стоит ей снова разговориться, как мать прогонит её к колыбелям. Брат взрослый и хочет поговорить с мамой, а взрослым лучше не мешать.

— Где тебя так? На службе у человеческого графа? — спросила Гроша, глядя на увечья сына.

— Нет, раньше, в сражении. Я сперва в армию Олдина записался, потом уже графа встретил.

— Так хотел мечом Марлога махать?

— Да.

В вопросе матери звучал упрёк, но Грог ответил твёрдо. Это было его решение. Правильное оно было или нет, это уже другой вопрос, но на войну он пошёл сознательно. Точнее, он сознательно покинул дом — покинул их всех.

Они замолчали. Но это молчание было родным, тёплым, хотя и тревожным. Гроша боялась снова расстаться с сыном: боялась больше его не увидеть или, всё-таки дождавшись, недосчитаться ещё каких-нибудь частей.

Затем в дом вошли отец и братья — Олог и Домлог. Пришли даже самый старший брат, Брог, и сестрица Роша, которые уже давно жили своими семьями. Прикорнувшая Мереша открыла глаза и радостно прокричала им:

— Смотрите, Грог вернулся!

— Видим, дочка, — отозвался Мереог. — Ну, вставай, сын. Дай посмотреть на тебя. Олша говорит, ты не хуже хагтура теперь разодет.

— А лошадь, неужели, твоя? — спросил Домлог, от переизбытка эмоций забывший, что поперёк отца лезть не надо.

Мереог цыкнул на него и стал разглядывать Грога.

— Ну, хорош. И как же к тебе теперь обращаться — к такому важному?

— Как раньше, отец, как раньше. А лошадь моя, да.

— И ты уже скоро уезжаешь? Что же, даже не переночуешь?

— Хотел бы я, да не выйдет. Меня ждать не будут. Мне с гонцами до столицы добраться надо.

— Аж до самой столицы, — Отец вскинул брови. — А чего человеческому графу там понадобилось?

— У графа я больше не служу, но и о цели поездки рассказать не могу.

Поняв, что семья слишком изумлена, чтобы винить его за побег, Грог расслабился. Родные требовали от него рассказа, и он охотно развлёк их, а заодно подкрепился: женщины на стол накрыли.

Грог отметил, какими глазами на него смотрели Олог и Домлог. У Домлога глаза горели, и можно было с уверенностью сказать, что он уже сегодня побежит рассказывать друзьям, что у него брат рыцарь. И пусть ему завидуют! А вот Олог смотрел как будто с недоверием, ещё и периодами хмурился.

А потом пришло время уезжать, и Гроша долго его обнимала. Плакать ей не позволяла гордость. Но проснулись младенцы, и она с Олшей отвлекалась на них. Грог воспользовался этим, чтобы выскочить из дома, а то так прощаться можно и до поздней ночи.

С отцом и братьями расставание вышло короче, если не сказать скупее: обнялись, по спинам друг друга хлопнули. Грог пообещал, что постарается нигде не убиться и вернётся, как только появится такая возможность. И, само собой, он оставил отцу кошель с хорошей суммой — практически всё отдал, что осталось, но разве можно было иначе?

Уже выйдя за калитку и пустив Рыжую шагом, Грог услышал, как его догоняют. Обернувшись, он увидел Олога. Не представляя, зачем старшему брату понадобилось за ним бежать, Грог спешился.

— Ну, братец, не ожидал я, что ты снова исчезнешь без зазрения совести. Да ещё так быстро, — упрекнул Олог.

— Мог бы, задержался бы, я уже говорил.

— Конечно, мечом работать — не серпом. Мечом — благороднее. А что сейчас самая пора урожая, ты, я так понимаю, уже забыл, да?

— Ничего я не забыл.

— Значит, просто не хочешь вспоминать. Сбежал в самый пик посевных, и сейчас снова торопишься. Дела у рыцаря, — Олог посмотрел на Грога со злым презрением и сплюнул.

«Хорошо, что в сторону», — мысленно прокомментировал Грог, вслух же ответил:

— Да, работать на земле я не хочу, Олог. Прости, что бросил вас, но как бы не было мне погано, снова идти за плугом желания не возникало.

— Вот-вот, — скривился тот, будто хотел снова плюнуть, но уже не мимо.

— Я говорю, как есть, таить мне нечего. И только попробуй сказать, что вы тут без меня помирали. Только попробуй сказать, что никто из родни вам не помог, — Грог смотрел на брата тяжёлым взглядом, но не злился.

— Помогли. И сейчас помогают. Только можно было и без этого, если бы не твоя выходка. Если о нас не думаешь, то подумал бы о матери. Она несколько дней нормально не спала и украдкой плакала.

— Не дави на жалость, мать у нас покрепче многих. Или я должен был у её юбки сидеть?

Олог сжал кулаки — вот-вот кинется. А Грог вспомнил, как брат хандрил из-за того, что после женитьбы обязанностей у него стало куда больше, чем поводов для радости. И можно было легко догадаться, что наличие ребёнка ситуацию только усугубило.

— Слушай, сдаётся мне, я просто сделал то, чего не сделал ты — пошёл своим путём. А теперь тебе поздно метаться, и ты на меня срываешься.

— Умный какой стал, за языком следи — я тебя старше! У меня всё нормально, я на своём месте.

— Тогда порадуйся, что у тебя — на твоём месте — всё в жизни просто и понятно, и ты прекрасно знаешь, что будет завтра. Мне такого блага пока не дано. Понимаешь своё преимущество?

Олог посмотрел на Грога с сомнением, попытался подыскать ответ, но парень только головой покачал и попросил:

— Давай разойдёмся миром, Олог. Не до́лжно нам стоять посередь улицы и выяснять, кто прав, и кто на каком месте.

Он протянул брату руку, и тот её пусть и неохотно, но пожал: видимо, и впрямь не хотел больше стоять у всех на виду.

Глава 5

За прошедшие месяцы Грог побывал в нескольких человеческих городах, и их вид был ему привычен. А вот в городах Оршдора он прежде не бывал. И если Тагал его не сильно удивил тем, что был практически ничем неотличим от человеческих городов, то остальные неизменно удивляли: они тоже оказались очень на них похожи.

Дома в них тоже стремились ввысь, экономя пространство, а улицы были достаточно широкими только в центре, к окраинам превращаясь в узкие и загрязнённые.

И только защитные стены везде были толстыми и высокими, и воины на них не зевали — с людьми не сравнить! Эти стены и традиционная дисциплина напоминали о том, что меньше века назад каждый город орков был крепостью.

Грог, конечно, нашёл отличия, но не в архитектуре, а в том, как дома украшали. Стены красили охрой и изображали на них спирали и топоры или иное оружие: копья, секиры... Дома могли быть практически полностью покрыты рисунками, а чтобы их хорошо было видно, использовали багряную и чёрную краску.

Часто умельцы вырезали символы на ставнях и на дверях. В Тирифе обычно ставни украшали листики и цветочки, да какие-нибудь завитушки, а тут — чёткая геометрия, дорожка из спиралей и частокол из копий.

Радикально конструкцией отличались только храмы Знающего: их всегда строили из камня, круглой формы и с высоким куполом. Они должны были напоминать о пещерах, в которых шаманы проводили обряды на протяжении сотен лет. Храмы тоже красили, но в несколько цветов: снизу багряным, дальше привычным охровым, а купол — голубым.

Багряный был призван напоминать о сражениях предков и о крови, которую они проливали, а ещё о Мире Чудовищ, где нечестивые души разрывались на части, пока они полностью не исчезнут. Голубой купол же символизировал небо, где обитал Знающий, и куда поднимались души воинов, чтобы стать птицами и лететь рядом с богом.

Что интересно, земля Изобилия, куда попадали простые орки, прожившие свою жизнь без серьёзных прегрешений, никак в облике храмов не отражалась. Считалось, что гораздо важнее напоминать оркам о самом плохом итоге их жизни и о самом лучшем.

Грог с нетерпением ждал, что увидит в Нара́не. Этот город не сразу стал столицей. Сначала был Оршго́й, построенный у подножия гор. Но уже сын Аш-Тгара Победителя, Аш-Тгар II Реформатор перенёс столицу в Наран — чуть ближе к центру королевства.

Оршгой стал городом шахтёров, каменщиков, кузнецов и ювелиров. Наран же расцвёл как центр торговли и искусства, ну и как религиозный центр, конечно же. Именно в Наране был самый большой храм, и на его голубом куполе красовались золотое солнце и серебряные звёзды. Правда, хорошенько их рассмотреть можно было только из замка: храм был очень большим и высоким, а выше обители Знающего была только обитель Великого Вождя.

Уже подъезжая к столице, Грог увидел и замок, и храм. И долгое время ничего кроме них разглядеть было нельзя из-за высоты стен.

Замок по всем правилам поставили на холме и тоже огородили стенами. Внизу текла река Даг, и на противоположном берегу сиял голубой купол храма. Сияние, несомненно, исходило от драгоценных изображений, но разглядеть их не получалось.

— Плосковат купол, — не удержался Грог от комментария. — Действительно рисунок даже вблизи не рассмотришь.

— Весь — нет, — подтвердил Малар. — Но несколько крайних звёзд видно хорошо. А с некоторых ракурсов видны и лучи солнца. Но нам выше, так что будет у тебя привилегия рассмотреть купол полностью.

В город въехали через главные ворота, откуда быстрее всего можно было доскакать до замка. Стража на воротах подробно расспросила их, кто такие и откуда. Бумаги проверяли тщательно, не торопясь. А дальше — широкая, мощёная булыжником улица с высокими — в три-четыре этажа — домами.

Казалось, жители соревновались, чей дом краше: все они были чистыми, свежевыкрашенными, с резными ставнями и узором на стенах и дверях. Под каждым окном — подвесная клумба с цветами. А ведь здесь жили ещё не самые богатые орки!

Улица начала забирать чуть правее и вывела к мосту через реку. Дальше дома были ещё больше, и уже явно принадлежали богачам. Эти орки могли себе позволить содержать личный сад, скрытый от посторонних оградой. Из-за ограды маняще покачивали ветками деревья, включая плодовые, увешанные яблоками, грушами и персиками.

Один из домов был буквально весь в изображениях до́рофов. Кабанов намалевали не только на стенах: клыкастые туши украшали и конёк крыши, и наличники окон, и даже портал над входом. И, пожалуй, этот резной портал привлекал наибольшее внимание: звери были в боевой броне, смотрели в противоположные стороны и как будто взмывали вверх, устремляя к небу роскошные длинные клыки.

— Городской дом Ухна́ра Боевого Клыка из рода Первых Заводчиков. Старик Ухнар разводит самых лучших дорофов для нашей армии, — пояснил Малар, заметивший, что Грог не может оторваться от созерцания.

— Не только для армии, — добавил Руграр. — Если можешь заплатить и при этом гарантировать, что кабан будет содержаться в хороших условиях, то покупай спокойно.

— А он проверяет, как содержатся уже купленные дорофы? — не поверил Грог.

— Он — да. По крайней мере, перед продажей. Но по таким ценам покупают преимущественно орки его же круга, так что ничего не мешает старику, зайдя в гости, проведать и дорофа. А вот в армейские загоны он приезжает с проверкой регулярно, ещё и отчёты проверяет по содержанию. Досуг у него такой, — продолжил рассказывать Малар как более словоохотливый. — Но с ним никто не спорит, потому что дорофы и вправду отличные. Пограничники только с ними ходить предпочитают, и на смотрах они сразу видны — статные, мощные, выдрессированные.

«Взглянуть бы», — подумал Грог, видевший только самых обычных деревенских зверюг. Те, конечно, тоже были опасны, если разозлить, но случалось это очень и очень редко, ведь кругом все свои: все кормят, ухаживают, любят. Нет поводов показывать суровый кабаний нрав.

Купол храма плыл где-то слева, а улицы, по которым двигались гонцы, забирали всё правее и правее, и постепенно поднимались выше и выше, приближая их к замку. Показались ещё одни ворота — ворота Старого Города. Тут жила высшая аристократия. Каждый дом был как крепость: большой, каменный, с высокой оградой. Но все они казались игрушками на фоне обители Великого Вождя.

Правда, Грог не удержался и сравнил её с жилищем Олдина Первого и с неловким чувством понял, что орочья твердыня человеческой всё же немного уступает.

«Зато у нас башен больше», — подумал парень, как будто извиняясь. — «И стены мощнее».

Их вызвали к Вождю быстрее, чем гонцы успели привести себя в порядок с дороги. Пришлось забыть о голодных желудках и поспешить. Грог шёл по коридорам и понимал, что и здесь отличаются только декорации: вместо картин, ваз с цветами и прочих изящных предметов — масса всевозможного оружия по стенам и нишам, фрески и барельефы со сценами битв.

Тронный зал с невероятно высоким потолком, конечно, впечатлял, и в первую очередь фреской, где во всей красе и величии изобразили коронацию Аш-Тгара I Завоевателя, первого Великого Вождя королевства орков. Он сидел на троне из золота в лучах света, льющихся с небес, на челе его горела драгоценными камнями золотая корона.

И когда впечатлённый Грог перевёл взгляд с потолка на дальнюю часть зала, у него перехватило дыхание, потому что он увидел живое воплощение этого величайшего из орков Новой Истории: тот же золотой трон, та же мощная фигура на нём, увенчанная драгоценной короной.

Грог шёл вперёд и не сводил глаз с потомка Завоевателя и верил, что, если будет нужно, тот встанет с трона, сменит дорогой наряд на боевое облачение и будет крушить врагов королевства, стоя в первых рядах своей армии.

Только остановившись и, по примеру гонцов, опустившись на колено, Грог обратил внимание на тех, кто стоял рядом с троном. Орк по правую руку, несомненно, был Сыном Вождя. Это у людей куча титулов на каждую персону, а тут всё легко и понятно. Сын или дочь Вождя? Отлично, это и будет титулом. Или вместо титула. Всё равно сути не меняет.

Только с женщинами было чуть сложнее. У женщин из семьи Вождя была возможность именоваться Ха-Тан, или Первой среди женщин. Грог знал, что Ха-Тан звали мать Завоевателя. Потом, после её смерти, он так называл свою супругу, полностью перестав использовать её настоящее имя. Оно даже в истории не сохранилось! И уже Аш-Тгар II утвердил имя в качестве титула, который стали носить матери Вождей. А когда их призывал к себе Знающий, титул переходил к самой старшей из женщин, чтобы после перейти к матери следующего Вождя.

Сейчас Ха-Тан называли Сестру Вождя.

Сын Вождя на фоне своего отца казался меньше и тоньше. Грог даже заподозрил, что и сам будет покрупнее наследника. Остальные орки у трона были возраста Вождя и, стоя близко друг к другу, создавали впечатление надёжной стены.

«А одеяния сплошь по человеческой моде», — не преминул отметить парень. — «Тоже зады в узкие штаны втиснули и балахонами сверху прикрыли».

Гонцам разрешили подняться, и те поспешили передать послание от Саграра.

«И вот я перед Аш-Тгаром IV, которого называют Стрелком. Говорят, он отличный охотник», — думал Грог, смотря на правителя, пока тот читал.

И, поскольку лицо Вождя отражало лишь сосредоточенность, парень отвлёкся на то, что было позади трона.

Пространство за тронным возвышением было от пола до потолка забрано золотой решёткой. За ромбовидным переплетением широких полос благородного металла угадывались две фигуры. Они сидели лицом друг к другу неподвижно и довольно низко, возможно даже на полу.

Фигуры были женскими, Грог определил это по пышным платьям: тёмно-зелёному и ярко-алому. Их головы закрывали вуали, и лиц было не разглядеть, но несомненно, это были Жена и Сестра Вождя.

Вождь закончил с чтением и передал послание сыну. Тот тоже углубился в текст, пока его отец хмуро ждал и обдумывал смысл строк.

«Сейчас скажет, чтобы возвращались откуда пришли и не отвлекали его чужими разборками», — подумал Грог, неожиданно ощутив сочувствие к Саграру, вынужденному потакать желаниям Олдина и поднимать вопросы, которые его собственного повелителя не интересовали.

Сын Вождя дочитал и посмотрел на гонцов с интересом. Затем его взгляд переместился на Грога, и интерес сменился холодом.

— Дамма́р, похоже, вы с Саграром совпадаете во мнениях, — отвлёк сына Аш-Тгар.

— Да, мой Вождь, несомненно.

— Дай вам волю, и вы поведёте войско в самую гущу конфликта.

— Ничего подобного, это было бы глупостью. Чтобы куда-то вести, надо видеть цель и хорошо её знать.

Вождь одобрительно кивнул.

— А что думаешь о его шуте?

Грог застыл столбом, кожей ощущая, как взгляды всех присутствующих обратились к нему.

— У нас тут шутов хватает, — голос Сына Вождя стал таким же холодным, как и его взгляд.

— Речистый считает, что таких ещё не было.

Наследник промолчал, а Вождь хлопнул в ладоши и усмехнулся.

— Пусть пока тут побудет, а там посмотрим, — решил он и обратился к Руграру и Малару: — Отдыхайте, ребята. Скоро отправлю вас обратно с ответом.

В замке Олдина по распоряжению графа Акри у Грога была отличная удобная комната, отвечающая его прежнему статусу. Теперь же комнату ему выделили самую простую — обычного слуги. Правда, Грога это не смутило, и он тут же расспросил своего провожатого, где и что находится, чтобы не плутать по коридорам, рискуя нарваться на какого-нибудь заносчивого придворного.

Он понимал, что здешнее общество всё равно не обойдёт его стороной, потому нисколько не удивился, когда в обеденном зале его окружила толпа орков: слуги своих господ спешили узнать побольше о новеньком. Гонцы сидели поодаль и не вмешивались.

«Конечно, это же мне мешают спокойно поесть, а не им», — мысленно вздохнул Грог.

На допрос это не было похоже, скорее, на птичий базар: куча вопросов и перебивание друг друга. Грог несколько раз терял мысль, а собеседники как будто и рады были увести его в другую сторону, а потом внезапно вспомнить о том, что не было договорено, и потребовать продолжения.

Ну и наливали они ему без конца — чаша не пустела. В конце концов, Грог начал делать вид, что пьёт, а потом и вовсе отодвинул чашу.

Оставили его в покое уже изрядно уставшего и всё равно захмелевшего.

Пока он возвращался в свою комнату, столкнулся с довольно приземистым даже по меркам орков аристократом с серебряной вышивкой на камзоле, массивной серебряной цепью на шее и с широкими браслетами из того же металла. Опирался придворный на резную трость.

Грог остановился и почтительно поклонился, аристократ тоже остановился и изучающе оглядел Грога.

— Кланяйся ниже, — приказал он.

Выполнять приказ непонятного придворного не хотелось: чувствовалось, что тот ведёт себя так из принципа.

— Мой поклон недостаточно почтителен, хагтур? — поинтересовался парень как можно вежливее, а то мало ли перед ним кто-то действительно влиятельный.

— Я Гунжа́р Среброрукий, деревенщина. Меня надо знать, — Это «надо» он выделил очень неприятной интонацией, практически угрожающей.

Кто это, Грог, конечно, не знал, и такое обращение его задело. Он уже выказал почтение, а унижаться не будет. Грогу вспомнились слова Дитье: «шутам позволено несколько больше, чем другим придворным». Что же…пора себе позволять, а то уже зрители собираются из таких же придворных.

— Запомню, хагтур. Только что же вы своё драгоценное время на деревенщину тратите?

Аристократ ожидаемо потерял дар речи. Грог же изобразил лёгкий — вежливый — поклон и пошёл дальше. Было у него, конечно, опасение, что этот Среброрукий спохватится, сильно оскорбится и решит наказать «деревенщину» за дерзость тростью по спине, но этого не случилось, чему Грог был очень рад: не хватало ещё и тут получить вызов на дуэль.

Посреди ночи Грог проснулся от того, что что-то укололо его грудь. Он открыл глаза и обнаружил рядом орка, направившего на него кинжал: одно резкое движение, и оружие было готово проткнуть его.

— Это местное приветствие, а меня просто забыли предупредить? — выдавил Грог, вспоминая, как дышать.

— Это проверка твоей реакции. Реакция никакая. Тебя легко убить.

— Спящим-то? Да, не трудно.

Собеседник чуть отодвинулся и убрал кинжал.

— Я Ви́квар Тихий, глава разведки Великого Вождя, — представился он.

— Грог, — парень сел и принялся разглядывать своего гостя.

Глава разведки внешне ничем не выделялся: лицо из-за довольно узкой челюсти, блёклых глаз и светлых бровей казалось невыразительным и даже безвольным, а щуплое телосложение наводило на мысль о том, что в драке он был бы очень несерьёзным противником.

«Не от того ли он предпочёл застать меня спящим?» — невольно подумал Грог.

Но, учитывая должность гостя, парень с выводами не спешил.

— Так зачем вы тут, хагтур? — спросил он.

— Ответь сперва на мои вопросы. Ты хорошо владеешь своим мечом?

— Достаточно.

— И часто тебе приходилось им пользоваться? Убивать?

— Я бы сказал, что за последние месяцы даже очень часто. Но убивал лишь по необходимости, — пояснил Грог и напрягся. К чему этот допрос? Точно не к добру.

— Необходимость бывает разной, — заметил Виквар, но явно без желания осудить. — Я хочу, чтобы ты послужил Великому Вождю. Я здесь по его приказу.

— Я слушаю, — Грог сосредоточенно кивнул.

— Я включу тебя в отряд, который отправится в Нэсс. Нужно дождаться на их границе наших гонцов и проводить их сюда, в замок.

Грог вскинул брови и аж присвистнул, на что Виквар только рассмеялся. Но смех был невесёлым.

— Ты же, как я понимаю, знаешь о том, что Нэсс настроен на войну. Будет большая свалка из трёх армий. Нас это мало волнует, пусть дерутся. Но мы давно не получали вестей от нашего посольства в Нэссе, это нехорошо.

— Как давно?

— С начала лета.

— А вы им…

— Послания мы им отправляли, да, — кивнул Виквар, опережая мысли Грога. — Обратно никто не вернулся. Теперь мы отправим отряд, чтобы успеть перехватить гонцов.

Грог сразу понял, что к чему и уточнил:

— Скрытно, да?

— Да.

— А как?..

Грог хотел спросить, как им там всем не подохнуть, ведь им явно будут не рады. И где ждать этих гонцов, чтобы вовремя перехватить и увести от пограничных войск. Но Виквар и тут его понял.

— Учитывая, что связь с посольством нарушена уже не один месяц, гонцы должны двигаться не открыто, а по отдельному пути, где меньше риска столкнуться с местными. Там вам и нужно будет их ждать.