Грог. История орка. Книга 3

В дверь постучали, оттуда послышался приятный голосок:

— Господин, я не помешаю? Откройте, пожалуйста. Ваш друг... уснул.

За дверью оказалась девушка, которую выбрал Раус. Она вошла в комнату и, посмеиваясь, рассказала, что «её господин» отключился, стоило ему улечься на кровать.

— Так пожелай ему приятных снов и отдыхай, — предложил Грог, совсем не удивившись. Удивительно было как раз то, что оруженосец уснул в кровати, а не по пути к ней.

— Вы заплатили за нас обеих, — напомнила девушка мягко и без тени смущения. — Я могу присоединиться к вам, если хотите.

Две пары глаз с интересом посмотрели на орка, потерявшего дар речи.

— Тебе не надо… присоединяться, ты можешь спокойно пойти в комнату и тоже отоспаться, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал достаточно твёрдо и строго, и чтобы ни одна из этих девушек не догадалась, какие картины рисовало в этот момент его воображение.

— Но вы же не хотите, чтобы я уходила, — девушка прильнула к Грогу, с лёгкостью читая его мысли. — Так зачем отправляете?

Её подруга тут же прижалась к нему с другого бока.

«Ну… Кровать вроде большая, а я куда крепче Рауса», — решил Грог, чувствуя, как от возбуждения сгорают в крови остатки алкоголя.

— Ладно, — согласился Грог, крепко обнимая красавиц.

Утро у Грога началось ближе к обеду — куда раньше, чем он бы хотел. Слуга — и судя по комплекции, ещё и охранник — деликатно постучался в дверь комнаты и сообщил, что господина орка ходят видеть и ожидают в одном из кабинетов.

Девушки сонно потянулись, с мелодичным смехом поцеловали Грога в обе щеки и принялись одеваться. Грог же не торопился, сидел и пытался сбросить с себя остатки сна. Взгляд скользил по стройным телам, постепенно облачавшимся в тонкий шёлк, и за тем, как растрёпанные волосы собирались в тяжёлые косы.

Вскоре засобирался и Грог. Ему для этого требовалось куда меньше времени, чем девушкам.

— Проводить вас, господин? — предложили они.

— Да, давайте одна проводит, а вторая проверит, как там мой друг.

Грогу почему-то казалось, что ждёт его совсем не Раус, тот должен был ещё спать. Вероятно, в кабинете будет сидеть Дитье, желающий забрать их из этого мира наслаждений. И Грог не был уверен, что готов сейчас уйти.

Особенно сильно захотелось остаться, когда красавица довела его до нужной двери и одарила на прощание таким горячим поцелуем, что парню в миг вспомнилось всё, что они делали ночью.

— До встречи, господин, — прошептала она, уходя.

К сожалению, в кабинете его ждал вовсе не Дитье, а Саграр. Он лежал на подушках и курил кальян. Грог, раньше только слышавший об этом устройстве, в первые секунды больше удивился ему, чем послу орков.

— Дождался наконец. Что, не было желания вылезать из постели? Или сил?

— Здравствуйте, хагту́р. Не ожидал вас здесь увидеть, — вежливо проигнорировал его вопрос Грог.

— Но я здесь. Садись. Пробовал уже кальян? Отличное изобретение кошек: и расслабляет, и настраивает на беседу. Только глубоко не вдыхай, постепенно. Это ж целая наука.

Грог посмотрел, как Саграр выдыхает пар изо рта и ноздрей.

— Вы как дракон с этой штукой, — хмыкнул он и сел рядом.

— Дракон… Ну надо же, какое сравнение. Смотри, чтобы не пошло в массы, а то с церковников станется попытаться запретить курение. А ты уже начал разбираться в человеческих верованиях... Но, надо полагать, ты теперь людей в принципе лучше понимаешь.

— Да что их понимать? Ничем же практически от нас не отличаются. — Пожал Грог плечами и попробовал вдохнуть пар.

Рот тут же наполнился горечью, лёгкие протестующе сжались, парень закашлялся.

— И ты абсолютно прав, — невозмутимо продолжал Саграр. — Ничем они от нас не отличаются. И у тебя хорошо получается с ними ладить. Вон, даже с королём поладил и стал рыцарем. Теперь и я могу к тебе обращаться «хагтур».

Грог, только-только справившийся с дыханием, снова его сбил: как это?? Он равен господам? Впрочем, да, просто он об этом ещё не задумывался. Но говорить на равных с Саграром Речистым? С тем, кто стоит выше и по рождению, и по имени?

Посол словно прочитал его мысли.

— А знаешь, были в нашей истории прецеденты, когда орки меняли своё имя с «ог» на «ар». Мне кажется, у тебя тоже есть такая возможность.

— Не шутите так, хагтур, — Грог нахмурился. — Много ли было таких случаев?

— Честно скажу, что очень немного. И добавлю, что мне бы хотелось, чтобы их было больше. Последний такой счастливчик на моей памяти был сокольничим при прошлом Вожде.

— И при чём тут я? Хотите продвинуть меня на какую-нибудь должность при Олдине?

«А потом использовать в своих интересах», — додумал Грог, понимая, что просто так ничего не делается. И глава орочьей делегации тоже просто так не приходит поутру в бордель, чтобы раскурить кальян с новоиспечённым рыцарем, который ещё вчера был простолюдином.

— Нет, — ответил Саграр. — Если король сам не дал тебе должность, то я на это никак не повлияю. Но тебе не кажется, что ты уже достаточно послужил людям? Не кажется ли тебе, что твоя родина тобой прискорбно забыта?

Грог сразу подумал о семье. Но, вероятно, родные уже и не ждут его возвращения. Грог, конечно, отослал им весточку, когда ещё служил графу Акри, но с тех пор столько всего произошло…

Однако Саграр говорил явно не об этом.

— На что вы намекаете, хагтур? Говорите уже, не тратьте своё время.

Саграр остался таким же расслабленным, как был, перехватил у Грога трубку, затянулся и проговорил, заволакивая пространство между ними клубами пара:

— Я хочу предложить тебе отправиться в Нара́н вместе с моими гонцами. Прямиком в замок Вождя.

Грог молча, но выразительно вскинул брови. Вслух предполагать, что Саграр перебрал с кальяном, он не стал.

— Думаешь, я шучу? У меня есть основание считать, что ты можешь прийтись ко двору.

— И что я там буду делать?

— Ну, хотя бы выполнять свои обязанности, ведь ты не только рыцарь, но и шут. Ты об этом помнишь? — вкрадчиво поинтересовался Саграр.

Грог подавил порыв закрыть лицо ладонью. Ну да. Как тут забудешь? И что? Вождю требуется шут? Своих не хватает?

Саграр тем временем продолжал:

— Я отправлю гонцов уже сегодня. Они доставят послание от Олдина. Ты же понимаешь, что не сегодня-завтра конфликт с Таэртоном разгорится с новой силой, и у него есть союзник. Это значит, что Олдин на этой доске стоит в одиночестве против двух королевств. Я бы сказал, что это одиночество гордое, но нет, потому что один он не выстоит. От Тирифа либо отхватят ещё несколько приличных кусков, либо вообще переделят между собой. И лично я считаю, что Оршдору это невыгодно.

— Но люди и раньше затевали войны. Сегодня в союзе одни королевства, а завтра они поругаются, и будет новый союз.

— В этот раз и Таэртон, и Нэсс очень серьёзны. Наши шпионы в обоих королевствах сообщают о решительном настроении Мэриана и Фокия. Это уже не драка на границе, это план полноценного вторжения.

— И всё равно это война людей. Если мы в неё влезем — официально, а не отдельными добровольцами, — то поставим под угрозу собственное благополучие.

— О, ты просто не понимаешь, как сильно наше благополучие зависит от благополучия людей, и в первую очередь от Тирифа. Именно отсюда мы берём больше всего – книги, искусство, секреты ремёсел… Ну и товары из Арфенглана, потому что вести с нами дела напрямую эльфы по-прежнему не хотят.

— И вы хотите уговорить Вождя вмешаться?

— Да.

— И как в этом могу помочь я?

— Ты там нужен для наглядности: орк, который влез в конфликт и успешно в нём поучаствовал. Причём дважды, как мне известно. И регалии у тебя есть, каких нет ни у кого, кроме отдельных лиц дипломатических миссий.

Саграр показал Грогу точно такой же перстень, какой тот накануне получил от короля. В голове у него щёлкнуло:

— Так вот почему король наказал не снимать его. Я с ним красоваться должен.

Произнёс он это, не скрывая возмущения. У кого-то, значит, есть шутовской колпак, а у него будут королевские побрякушки.

— Верно. Так что собирайся.

Упрямое: «А если не соберусь?» отразилось на лице Грога, и Саграр тут же стал очень серьёзным.

— У тебя, я так понимаю, есть вариант поинтереснее? Какой же? — видя, что парень не торопится отвечать, он продолжил: — Правильно, нет. Граф Акри тебя нанимать не спешит, как и другие аристократы. И должности во дворце у тебя нет. Зато есть придворные, которые в шоке — а некоторые ещё и в ужасе — от того, что король так щедро тебя отблагодарил. Гилберта Мерсье, значит, сняли с должности помощника капитана стражи и отправили на все четыре стороны, а тебя наградили. Тебя — того, кто не явился на аудиенцию и вообще сбежал из дворца. Ещё и орка, — присовокупил он последний «аргумент».

Грог мысленно поёжился. Вот же ж! И как теперь быть? И за Гилберта обидно. Мужик один раз оплошал, и сразу пошёл вон. Не прощает король таких ошибок.

— Тут тебе, уж поверь, ничего не светит. А я даю тебе шанс. Ты за него ухватишься?

— Знающий… — выдохнул Грог. — А вам от этого какая выгода?

— Я же уже сказал: я не хочу лишаться тех благ, которые мы получаем от сотрудничества с Тирифом.

«Тех благ, которые вы получаете, посол. Лично вы», — понял Грог, но вслух не озвучил.

— Сколько у меня времени? Хоть подумать дайте.

— Часа три есть. Я бы не торопил своих ребят, но нас торопит сама ситуация… и Олдин.

Грог кивнул и встал. Надо было привести в чувство Рауса и найти Дитье. Ему очень надо было поговорить с графом: узнать, что тот думает об обстановке в замке и о задумке Саграра.

Глава 4

Раус, проснувшийся и совершенно несчастный от осознания того, что всё проспал, совсем не хотел возвращаться в замок. А когда он узнал, что Грог провёл ночь с обеими девушками, он ещё и страшно возмутился.

— Скапар, какая наглость! И ты после этого ещё и тянешь меня обратно в замок? Где нас будет ждать довольный собой Конрад, уже вернувшийся от своей Сесилии?! И вы будете вместе надо мной смеяться?! Не-е-ет! Оставь меня здесь!

— Ну, тогда прямо сейчас и попрощаемся, потому что к тому времени, как ты наверстаешь упущенное, я уже могу быть на пути в Оршдор, — мрачно сообщил Грог.

— Это как так?

— Если тебе действительно интересно, то собирайся. А потом можешь здесь хоть поселиться.

И ведь собрался! Быстро.

Грог очень надеялся, что Дитье опять ему предложит какой-нибудь выход, пусть даже это будет ещё одна авантюра — почему бы и нет? Но обычно деятельный и решительный граф лишь покачал головой и согласился с Саграром.

— Я, как и посол, вижу в тебе потенциал, но здесь и сейчас он не применим. Точнее, король и посол явно хотят как-то применить его в Оршдоре. И они уже всё решили.

— Не представляю, что мне там делать. Народ смешить только.

— Ты не забывай, что шутам позволено несколько больше, чем другим придворным.

Грог не стал спорить — бессмысленно. Он попрощался с графом и его оруженосцем и пошёл собираться.

По пути Грог отметил, что придворные смотрят на него изучающе: с холодным любопытством и колким вниманием. Будто составляют мнение или убеждаются в уже имеющемся и, по-видимому, нелицеприятном.

— Сэр рыцарь!

Грог остановился. В коридоре он был один, если не считать пары стражников, значит, обращались к нему. Вот только этот неприятный тон…

Стоило повернуться, и Грог сразу понял, почему тон ему не понравился: он встретился глазами с идущим к нему ищейкой Джонатаном. Человек двигался не спеша, даже гордо.

«Шагает как цапля и думает, что может этим впечатлить», — мысленно посмеялся Грог. Но насмешка всё же отразилась на его лице, потому что ищейка нахмурился.

— Куда-то спешите, сэр рыцарь? Уж, не на очередное ли очень важное задание, о котором никому нельзя сообщать?

— А вы для чего интересуетесь? Сплетником подрабатываете?

— Я смотрю, как бы мне не пришлось выполнять мои прямые обязанности и снова искать вас по всему Тирифу, — ответил человек едко.

— Так вы в следующий раз не трусьте и идите за мной до конца, а не отсиживайтесь в пределах Тирифа.

— Ты смеешь обвинять меня в трусости? — человек вспыхнул, и с него тут же слетела напускная вежливость.

— Да.

— Забери свои слова назад!

— Зачем? Разве ты не лучший ищейка Его Величества? Говорят, что лучший.

— Так и есть!

— Тогда что же ты остался в уютном Акри, когда я — твоя цель — был совсем в ином месте?

— Я знал, что ты туда вернёшься!

— Конечно, куда же ещё мне было возвращаться. Большого ума для таких расчётов не надо.

— Вызываю тебя на дуэль! Немедленно!

— Да, пожалуйста.

Грог демонстративно размял кулаки, щёлкнув костяшками.

— Дикарь! Дуэль на мечах! Во дворе.

— Ну, давай на мечах, — фыркнул Грог. — Скукота какая.

Тем не менее, когда они вышли из замка, стало очень даже весело. Вид двух решительно шагающих мужчин, и взгляды, какими они прожигали друг друга, насторожил придворных. Некоторые из них пошли следом и стали зрителями. Их набралось довольно много, а стоило посмотреть на окна, как выяснилось, что и из них выглядывали любопытные люди.

«Вот это представление мы с этим хмырём устроили, а он и рад».

Ищейка действительно демонстрировал широкую улыбку и вызывающе крутил мечом мельницу — играл на публику. Грог даже задался вопросом, а не является ли он ещё и отменным фехтовальщиком. Впрочем, мысль была запоздалой.

Меч в ножнах Грога стал ощутимо тёплым, почти горячим, но стоило его вытащить, как жар сменился на приятное тепло — успокаивающее и внушающее уверенность.

С тех пор, как меч прадеда закалился в пасти самого настоящего дракона, а потом попал под чары ледяных фэйри, он время от времени то нагревался, то сильно остывал. Грог так и не смог понять, когда и почему это происходило, кроме случаев, когда меч брал кто-то кроме него. Тогда клинок становился холодным как кусок льда.

Грог ожидал от ищейки попыток снова его задеть, уколоть словами, ожидал продолжения игры на публику. Да и публика, вероятно, ждала хотя бы каких-то объяснений. Но ищейка Джонатан сразу атаковал, сделав несколько выпадов — быстро, напористо. Грог подхватил его ритм и, отразив все удары, ответил, заставив противника пятиться и уклоняться.

Но получить преимущество не вышло: ищейка и впрямь оказался хорошим фехтовальщиком. Он не давал Грогу передохнуть, всё время пытаясь на чём-нибудь его подловить: то делал ложный выпад, и Грог понимал это в последний миг, то открывался, побуждая ударить в якобы незащищённую голову или грудь.

Такой технике, отработанной годами тренировок и, без сомнения, множеством дуэлей, Грог мог противопоставить только хорошую реакцию и силу. И бил он действительно сильно, чтобы рука противника, в конце концов, устала, а реакция замедлилась и притупилась. Кто кого быстрее измотает? Кто первый сделает ошибку? Чья кровь прольётся первой?

«Не моя!» — возмутился орк всем своим существом. — «Не уступлю!»

Трудность была ещё и в том, чтобы удержаться на грани между холодной злостью и затмением. Было бы очень некстати, если бы ищейка короля превратился в решето, пусть и в честной дуэли. От репутации дикаря потом будет не отмыться. Впрочем, и так, и так пятна на репутации будут, вопрос лишь в их размере и количестве.

И всё-таки рука ищейки устала. Мечом он стал управлять уже не так резво и пару раз открылся совсем не намеренно. Грог улучил момент и ударил его по запястью. Человек вскрикнул, разжал руку, клинок упал на землю, глухо звякнув.

— Нет! — запротестовал ищейка и попытался поднять оружие.

Грог пнул его ногой в живот, опрокидывая на спину, и приставил меч к груди. Остриё кольнуло кожу в области сердца.

— Вот мы с тобой и доказали, что ты не только трус, но и слабак, — рассмеялся парень.

— Я ещё не сдаюсь!

— То есть мне тебя проткнуть?

— Протыкай!

«А вот и ожидаемая игра на публику», — догадался Грог и убрал меч в ножны.

— Иди уже. Дуэль закончена.

Поворачиваться спиной к врагам он больше себе не позволял, поэтому просто отошёл от ищейки на несколько шагов, наблюдая, что тот сделает. А тот ожидаемо потянулся к мечу, глядя на орка как гончая на дичь.

Грог не позволил ему даже подняться: подскочил, ударом ноги отбросил оружие подальше, чуть не попав Джонатану по уже пострадавшей руке, схватил человека за горло, приподнял до уровня глаз и со всей силы приложил лбом о лоб.

Ищейка тут же отправился смотреть сны, а двор дружно ахнул. Кто-то из женщин вскрикнул, несколько дам крик поддержали, ещё несколько лишились чувств, подражая поверженному «герою».

— Приведите его кто-нибудь в порядок, — произнёс Грог с кривой полуулыбкой, картинно поклонился собранию и направился обратно в замок: дипломаты из Оршдора, должно быть, его уже заждались.

***

Нурбург уже давно остался позади, а два орка всё поглядывали на Грога, весело улыбаясь.

После дуэли парень был слегка не в духе, и покидал замок с чувством облегчения. Саграр, мимо которого, видимо, ни одна новость не пролетала, радостно сообщил, что теперь Грога за совершенно неизящный поединок ещё долго будут называть «этот дикарь из Оршдора».

Затем посол представил ему двух новых товарищей: Ругра́ра и Мала́ра. С ними Грог и отправился в путь. Ребята оказались незаносчивые, отнеслись к Грогу как к отличившемуся слуге. Да ещё как отличившемуся! Устроить драку прямо перед выездом!

На Грогово протестующее: «это была дуэль!» они отреагировали смехом: «Да-да, на дуэлях именно так и бьются — головою в морду!»

— В лоб, — уточнил Грог, но он уже и сам смеялся.

«А действительно! Отличный удар же вышел! Заслуженный».

Двигались они быстро, на каждом постоялом дворе им предоставляли самые удобные комнаты, а лошадям — уход и корма вдосталь. Против компании Грога за столом гонцы не возражали, но вопросов лишних не задавали и в беседу не тянули. В общем, дистанция чувствовалась.

Как только впереди показался Хайволс, настроение Грога резко испортилось. Одну ночь они провели там, и Грог даже не пытался уснуть: чувствовал, что его будут мучить кошмары. В результате вместо кошмаров его мучили собственные мысли, и прогнать их он был не в силах.

Он думал о подлом и жестоком судье — отце Дани, и о матери юноши, которая томилась в стенах монастыря совсем недалеко от города. Бедная женщина хотела найти в нём приют для себя и своего сына, и теперь была вынуждена жить там, ничего не зная о его судьбе.

Грог хотел рассказать ей, но Натаниэль очень просил этого не делать. Что будет с немолодой уже монашкой, узнай она, что сын её теперь спит на Севере в облике дракона? Она либо не поверит, либо сойдёт с ума. Она же помнила Дани мальчиком, который готовился стать монахом — готовился служить Скапару. Ну, какой дракон, в самом деле? А если просто намекнуть, что Дани жив-здоров, это, как ни странно, тоже может ранить… если она его уже давно мысленно похоронила.

Грог в итоге понял, что действительно может только усложнить этой женщине жизнь, и пообещал молчать.

Но были ещё родители Мирека. Они тоже ничего не знали о судьбе сына, и тут Грог чувствовал, что должен им рассказать.

«Мне о своих бы родителях подумать, а я о чужих беспокоюсь», — попытался он отогнать мрачные мысли. — «Мои, когда меня увидят, небось, огреют чем-нибудь. Братья точно кулаки об меня разбить попробуют».

Но мысли снова свернули в тёмное русло: «Но у них хотя бы будет такая возможность, а у семьи Мирека — нет».

До самого утра Грог старался сохранить рассудок, вспоминая о друзьях только самое хорошее — всё, что не могло утянуть его на дно тоски и вызвать один из тех непонятных и пугающих приступов, когда морок сложно отличить от реальности, и сложно контролировать себя и свои действия.

С первыми лучами парень уже шагал по предместью в сторону домика, где, как ему подсказали, жили нужные ему люди.

Он не знал, как следует говорить в таких ситуациях. Их командир, покойный Жюсс Арвел, произнёс бы красивую речь о геройской смерти, о славе и почёте, о лучшей доле в Святых Землях. Грог же, знавший, что ничего героического и славного в том сражении не было, мог рассказать только о том, каким Мирек был отличным товарищем, как озорно смеялся, поддерживая Грога, и как отстаивал их дружбу, столкнувшись с предрассудками. О-о-о, о таком Миреке Грог мог рассказать даже лучше, чем покойный командир, не знавший практически никого из своего отряда. Но не рассказал.

Когда перед Грогом открылась дверь, он услышал крики, шум и стук посуды: утро, семья спешит поесть и заняться делами. Что-то прокричал ребёнок, ему резко ответила женщина — тоже практически криком, чтобы быть услышанной.

Парень попросил неприветливого мужчину, отца Мирека, позвать жену и выйти из дома на несколько минут. Для убедительности честно добавил, что это касается их сына.

И вот он стоит перед парой немолодых уже и уставших людей… и говорит, что Мирек мёртв.

Женщина закрыла глаза, плечи её поникли. Мужчина обнял её одной рукой, а вторую сжал в кулак. Грог не сомневался, он бы охотно двинул этим кулаком о косяк или о Грогову челюсть, не будь жены рядом. Вот в кого портняжка был такой скорый на драки.

А дальше молчание. Грог, чувствуя невероятное напряжение, сообщил коротко:

— Он погиб в Медоланде, в сражении при Большой Выпи, от вражеских стрел.

Молчание.

— Он храбро сражался — до последнего. Убил сильного мага, — добавил Грог подробностей, но уже понимал, что они не нужны. Его как будто слышали, но не слушали.

Он замолчал и протянул кошель с деньгами. На него посмотрели недоверчиво.

— Берите.

Взяли.

— Ну, хоть так. Не забывает король тех, кто ему служит, — произнёс мужчина, взвешивая кошель на ладони.

Женщина резко прижалась к нему, спрятала лицо на груди и начала подвывать — давилась слезами и истерикой, но глушила их. Отец семейства смотрел на Грога хмуро, не понимая, что тот ещё здесь делает. В дверном проёме маячили головы детей.

Грог кивнул на прощание и ушёл, даже не собираясь объяснять, что деньги его собственные. Зачем? Главное — у них будет возможность… нет, не утешиться, но поддержать себя материально. Он, вчерашний бедняг, точно знал, что у них достаточно проблем, которые решаются содержимым этого кошелька. И пусть им хоть так, но будет легче. А с остальным попробует справиться время.

Когда они пересекли границу, деревня Крайняя встала на их пути как-то неожиданно быстро. Грог не успел ни собраться с духом, ни хоть как-то подготовиться. Но, быть может, это было просто невозможно.

— Моя деревня, — сказал он, ни к кому особо не обращаясь, просто желая самому себе напомнить, что ничего не изменилось, и здесь по-прежнему его дом.

Гонцы понимающе улыбнулись. Конечно, останавливаться в какой-то деревне на границе Оршдора они и не думали. Остановка планировалась в ближайшем городе — Тага́ле. Но и там они бы не задержались: ночь — и в путь. Это значило, что у Грога, если он не хотел отстать, на встречу с семьёй было лишь несколько часов.

В деревню он въехал после полудня. Его встретили любопытные взгляды, но узнавания в них было мало. А кто узнал, едва ли мог поверить своим глазам.

«Ну, правильно: глаза-то здесь немолодые или наоборот слишком юные. Все крепкие орки сейчас в поле».

Грог завёл Рыжую во двор, огляделся: ничего не изменилось. Амбар только подновили, да крышу сарая перестелили. По двору невозмутимо гуляли куры и пара индюшек.

«Я дома», — подумал Грог, ощутимо нервничая.

Из дома вышли мать, Гроша, и Олша, жена его брата Олога. Обе замерли, изучая гостя. У них на лицах было написано: «Явился». Осталось только руки в боки упереть для бо́льшего эффекта.

— Мама, — улыбнулся Грог, стараясь держаться будто так и надо. — Невестка. Здравствуйте!