Твоя колючая нежность

Твоя колючая нежность

Аннотация

Моё наследие — престол. В моей крови — лёд. Я не знаю, что такое сомнения. Я не знаю, что такое слабость. Я — Гримвальд.

Но она... Она простолюдинка. Одна из многих. Нищая, гордая, с языком острее моего клинка. Она не боится меня. Не льстит мне. Не хочет моей короны.

Наверное, именно поэтому я не могу её забыть.

Я пытаюсь убедить себя, что это раздражение. Что это жалость. Что это долг перед приютом, в котором она работает. Но я возвращаюсь. Снова и снова. Ищу поводы. Придумываю причины.

Она простолюдинка. Я кронпринц. Между нами — пропасть. Которую я хочу перейти...

Данное произведение содержит контент, который может быть неприемлем для некоторых читателей. В тексте присутствуют: сцены жестокости и насилия, употребление алкоголя, курение, ненормативная лексика, постельные сцены. Произведение предназначено для аудитории старше 18 лет. Читатель самостоятельно несёт ответственность за своё решение ознакомиться с материалом. Все события и персонажи являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями или ситуациями случайны. Автор не поддерживает и не пропагандирует действия, описанные в произведении. Если вы чувствительны к перечисленным темам, рекомендуем воздержаться от прочтения.

Глава 1

Рут. Королевство Гримхольм. Нордград. Вороньи врата. Сентябрь 1603 года от победы над Духами Хаоса.

У каждой девушки есть шанс встретить принца. Каждая девушка мечтает об этом. Где-то в глубине души. Просто принц – понятие очень растяжимое. В моём случае оно оказалось банальным. И в жизни моей появился самый настоящий отпрыск короля. Да не абы какой, а кронпринц. Будущий король Гримхольма. Самой холодной страны нашего мира.

И взгляд у этого молодого человека был соответствующий – пронзительно голубой, с вечными морозами королевства. Холодный же оттенок чёрных волос. Бледная кожа. Острые скулы, словно выточенные умелым скульптором. Сейчас на них дёргались от сдерживаемого гнева желваки. Красивые, чувственные губы кривились. По дорогому чёрному сюртуку с серебряной окантовкой, в тон ему камзолу медленно стекали грязные капли. Рубашка из белоснежной превращалась в серо-бурую.

А я так и замерла с ведром в руке, не зная, то ли бежать и прятаться, то ли идти и сдаваться Скрюпу. По-хорошему нужно попросить прощения и у самого кронпринца. Да и реверанс по этикету положен при встрече с королевским представителем. Но… делать его, стоя в окне третьего этажа… как минимум глупо.

Спохватилась. Ойкнула. Поставила ведро на подоконник, быстро развязала юбку, что подобрала у колен, чтобы удобнее было мыть окна. Щёки горели огнём, ведь мои ноги уже минут пять созерцала вся процессия, сопровождавшая кронпринца.

– Рут Коль! – брызжа слюной, завопил Барнаби Скрюп. – Ты уволена!

Я округлила глаза, едва не выпала от разочарования из окна. Чудом удержалась за рамы. Ведру так не повезло. Оно спикировало вниз, устремилось на наследника престола, точно голодный коршун на отставшего от курицы птенца. Я открыла в ужасе рот. Сердце замерло.

Но, слава богам, принц оказался не убиваемым. Или хорошо подготовленным. Он успел отступить в сторону. Невозмутимо достал из кармана платок, вытер лицо и задрал голову, встретился со мной взглядом. Таким, от которых обычно замертво падают. Я устояла. Но в голове не осталось ни единой разумной мысли. Кроме…

«Интересно, а часто его пытаются вёдрами убить, если он так ловко от них уходит?».

Первыми отмерли гвардейцы. Они тоже задрали головы, вынули мечи. Второй принц закусил кулак. В глазах его, тоже прикованных ко мне, плясали такие чертенята, что я буквально физически ощутила, как он давится воздухом, лишь бы не рассмеяться при пострадавшем брате.

– Да уберите вы мечи! Боги, вы же не с ведром собираетесь сражаться? – прорычал принц.

Я поняла, что это знак судьбы. Быстро слезла с подоконника и закрыла окно. Только когда я оказалась на полу, до меня дошло, что произошло.

Я осталась безработной.

Именно сейчас, когда я только недавно переехала в столицу, начала выстраивать свою жизнь и нашла работу. Пусть и с крохотным жалованием, которого едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами. Да и приходилось брать дополнительную работу в виде мытья полов, окон, дежурств по ночам, когда заболевал кто-то из нянечек.

Села на пол, притянула колени к груди и обхватила их руками. Это ведь моя первая ступень на пути к независимости. И я так глупо оступилась.

Во всём виноват этот Скрюп. Окна в приюте не мыли, наверное, со дня его основания. Я должна была закончить эту работу ещё вчера. И тогда ничего бы не произошло. Но он велел их вымыть только вчера. Перед самым приездом благотворителей, решивших обратить внимание на обветшалое состояние приюта.

– Придётся унижаться, – вздохнула я вслух.

Самое печальное, что лебезить я не умела. Боги, распределявшие умения при рождении, с щедростью отсыпали мне в насмешку гордости, упрямства, целеустремлённости, но совершенно забыли про такое важное умение в нашем мире, как желание выслуживаться ради повышения по службе. Возможно, поэтому в остальных местах, где я справлялась о работе, мне отказали.

Поднялась на ноги, отряхнула юбку скромного платья гувернантки и отправилась искать Скрюпа. Ну и кронпринца заодно. Прощения и милости нужно у него просить. Авось оттает и замолвит словечко перед управляющим.

Ступени старой лестницы стонали и скрипели под моими ногами. За перила я не держалась, так как местами на них облупился лак и теперь был риск посадить занозу. А мои руки и так выглядели не лучшим образом после двух дней непрекращающегося мытья окон. Им и так далеко до аристократических…

Застыла на предпоследней ступени. Второй принц с задумчивым видом изучал картины на стене.

– Если вы хотели добить моего брата, то нужно было не теряться и бросать что-нибудь ещё с окна, – он повернул голову, улыбнулся.

Первый весенний день. Так можно было охарактеризовать его улыбку. Та же внешность. Но какое разительное отличие. В глазах нет и капли льда, хотя они тоже голубые. Но скорее, как весеннее небо. И ямочки на щеках. Наверное, от этой улыбки млели многие девушки.

– Как можно шутить насчёт покушения на собственного брата? Разве вы не слышали теории о том, что наши мысли материальны? Это неблаговоспитанно, – одёрнула я принца, прежде чем подавила инстинкт преподавателя.

Лицо принца вытянулось, брови медленно поползли к линии роста волос. Я не нашла лучшего решения, чем сбежать. Ведь инстинкта самосохранения у меня тоже не оказалось. Перепрыгнула через ступеньку, едва не подвернула ногу, споткнулась о задранный ковёр и полетела вперёд. Впечаталась во что-то твёрдое, но удивительно тёплое. И это что-то даже придержало меня за плечи. Отпрянула.

Кронпринц. Будь он неладен. Сегодня у него миссия: встречаться на моём пути. И выставить меня из приюта. Никак иначе.

Глава 2

Кайан. Королевство Гримхольм. Нордград. Вороньи врата. Сентябрь 1603 года от победы над Духами Хаоса.

До ужаса хрупкая. До невозможности раздражительная.

– У вас сегодня цель убить меня? – внутри всё клокотало.

Рецепторы поймали её запах. Я сдержался, чтобы не показать удивления. Всегда считал, что такие девушки, должны источат любой другой аромат, но никак не жасмина. Который не мог расти в Нордграде.

– Вы слишком ловко уворачиваетесь от летящих в вас снарядов, так что это вряд ли, – с достоинством ответила девушка, поправляя платье. – Всего лишь оступилась. Дважды.

Я скрестил руки на груди, неосознанно скользя взглядом по тщедушной фигуре. Ладно. Не совсем тщедушной. Скорее гибкой, как лоза. С тонкой талией. Высокой аккуратной грудью. И ноги. Идеальные. Точёные.

– Для таких стройных ног у вас отвратительная координация, – произнёс я и едва не поморщился от своих же слов.

Любая другая бы вспыхнула от моих слов. Но не эта. Рука взметнулась, и мою щеку обожгло пощёчиной. Даже голова мотнулась в сторону замершего и пытавшегося слиться со стеной от любопытства Агнара. Из-за него я, кстати, вернулся к этой проклятой лестнице.

Я медленно выдохнул. Девушка издала какой-то предсмертный вздох, приложила ладонь ко рту. Но быстро взяла себя в руки, расправила плечи и вздёрнула подбородок. Парадокс, но нашкодившим почувствовал себя я. Наверное, это и усилило раздражение. Магия заплескалась в крови. По стенам поползли морозные узоры, скрывая показавшуюся из-за обоев штукатурку.

Повернул к девушке голову. Она даже не отвела взгляда, смотря на меня исподлобья. Прядь платиновых волос выбилась из пучков на голове, закрыла выразительные серые глаза. Девушка раздражённо сдула её.

Восхищённый вздох заставил меня отвести от девушки взгляд. Ребёнок лет пяти с круглыми, как у совёнка глазами, трогал пальцами иней.

– Госпожа Лут, а лазве уже зима плишла?

Девушка улыбнулась. Всего лишь мимика. А словно лёд на реке сломался. Так, весна приходит в мир.

Присела, придерживая мальчика за плечи.

– Конечно же, нет. Это… магия. Разве ты видел, чтобы иней укрывал стены здания изнутри? Так ведь не бывает, – спокойно объяснила она.

– Бывает, – нахмурился малыш. – В плошлом году даже в комнатах стены поклыл лёд. А по утлам было сложно из-под одеялка вылезти. Ножки мелзли.

Агнар бросил на меня взгляд. Я нахмурился. О плачевном состоянии приюта нам доложили только недавно. До этого у него был другой благодетель. Скончавшийся полгода назад. Даже странно, как приют до сих пор существовал. Злость отступала, сменяясь жалостью.

– Но в этом году ты ведь будешь дезулить по ночам? Значит, мы не замёлзним.

Улыбка девушки дрогнула, скрылась, как солнце за чёрными тучами. Я заметил, как она покосилась в мою сторону.

– Не замёрзнете, – подходя ближе и присаживаясь рядом, ответил Агнар. – Ведь в этом году обязательно зажгут камины в комнатах. Ты когда-нибудь видел огромные снежинки?

Малыш помотал головой. Брат протянул ладонь, магией формируя на ней большую снежинку. Ребёнок от восторга даже захлопал в ладоши.

– А можно я покажу её длузьям? – протянул руки, пальцами осторожно беря снежинку.

– Рик, сначала нужно спросить, а потом взять, – строго поправила девушка. – И ты забыл про этикет.

Мальчик поклонился Агнару. Бросил взгляд на меня. На всякий случай поклонился тоже. Брат улыбнулся, беря мальчика за руку.

– Снежинка растает, и ты не успеешь показать её друзьям. Но если ты проводишь меня в комнаты, то я покажу снежинку и им.

Мальчик просиял и закивал головой, потянул едва успевшего подняться Агнара за руку по лестнице. Девушка тоже выпрямилась, немного ссутулилась, потирая запястье левой руки. Настолько тонкое, что его можно было обхватить двумя пальцами.

– Я… хотела попросить прощения. За воду. Ведро… – тяжело вздохнула. – Пощёчину.

Я уже открыл рот, подбирая слова.

– Ваше Высочество! – послышался заискивающий голос управляющего. – Вот вы где! Я вас искал. Прошу в мой кабинет, чтобы показать вам счётные книги за прошлые года. Коль? Вы до сих пор здесь? – он встал рядом со мной, бросая на девушку презрительный взгляд. – Хотя бы извольте выполнять ваши обязанности до конца рабочего дня.

У Рут дёрнулся глаз, но она промолчала. Удалилась в сторону, куда чуть ранее ушли Агнар с мальчиком.

– Ещё раз прошу прощения, Ваше Высочество. Что взять с этого отребья? Никакого воспитания. Дефицит наших поступлений заставляет нас брать на работу даже вот таких помощниц гувернанток.

– Да, идёмте, – пробормотал я, пропуская половину его слов мимо ушей.

И всё не мог не смотреть в сторону, куда она ушла. Вновь почувствовал злость на себя. Самая обычная девушка. Коих полно в Нордграде. В моей жизни были и поинтереснее. И с внешностью поэффектнее. В дорогих нарядах, которые было приятно с них снимать. Почему же, Тьма меня побери, я последний час стою и не могу оторваться от созерцания этой простолюдинки?

Я шёл следом за что-то говорящим Скрюпом. И не слышал ничего.

«А по утлам было сложно из-под одеялка вылезти. Ножки мелзли».

Я не знал, как это. В детстве у меня всегда был натопленный камин. Детьми мы спокойно играли в любой комнате замка. В любой было можно возиться с игрушками на пушистом ковре. Или на шкуре у камина. А после пробуждения печати льда морозы Нордграда стали другими. Не жалящими. А живыми, говорящими. Рассказывающими о лесах южнее. О Фьордовых берегах, где жили суровые скальды. Или о Крылатом пике, где слышен шелест крыльев крылатого народа. Я не чувствовал холода. Как и брат. Как отец.

Но слова мальчика всколыхнули жалость, коей я никогда не испытывал. Даже в самом отвратительном районе города – Пепельном рынке. Там каждый попрошайка умел добыть себе еду. Найти кров. И даже вот такие пятилетние мальчишки могли обобрать до нитки, если не быть внимательным. И жалость – последнее, что они вызовут. Скорее уважение.

Беглого взгляда по страницам счётных книг хватило, чтобы понять, насколько критична ситуация.

– Сколько детей сейчас проживает в приюте?

– Двадцать. Всё, что мы можем содержать, – сокрушённо вздохнул управляющий.

– Сколько персонала?

– Две нянечки, две воспитательницы, два повара, два сторожа, я. Ну и помощница гувернантки.

Я нахмурился, оторвался от книг, внимательно разглядывая Барнаби.

– Помощница без гувернантки?

– Мы стараемся экономить. Но вы не переживайте, Ваше Высочество. Коль здесь больше работать не будет…

– Не стоит. Дети её любят. Пусть работает, – выдавил я. – Ваш приют получит финансирование из личных средств семьи Гримвальд. Составьте список самого необходимого. Хотя… не стоит. Я проинспектирую его на состояние здания, мебели, персонала. На этом на сегодня всё.

Словно у меня и без этого было мало обязанностей. Я сам не понимал, почему хочу вернуться. Не было внятного объяснения. Но все слова уже сказаны. А значит, за них придётся нести ответственность.

Глава 3

Рут. Королевство Гримхольм. Нордград. Вороньи врата. Сентябрь 1603 года от победы над Духами Хаоса.

Я совершенно не знала, чем занять себя, пока не ушла делегация из королевских отпрысков. Сидела в учебном классе и представляла, как отправлюсь в совет призрения и скажу, что лишилась работы. Как мои попечители, они могут вернуть меня в храм. И я вновь буду изолирована от мира. А ведь уже влюбилась в Нордград. Пусть он и не очень дружелюбен ко мне.

Отворилась дверь, заглянула Нэн.

– Ты чего здесь сидишь? Я думала, ты уже домой ушла, – затараторила она. – Прынцы уже отбыли. Слушай, ну какие красавцы. Смазливы, что девки. А плечи. Разворот шикарный. Жеребцы, что скажешь. Была бы я помоложе…

– Ушли? – подскочила я на ноги, отчего старый стул с возмущением скрипнул. – Мне нужно к Барнаби.

Выбежала из класса. Побежала к кабинету управляющего. Вновь перепрыгивала через ступеньку. Остановилась лишь у двери, чтобы отдышаться, поправить форму. Постучала.

– Войдите, – недовольно ответил Барнаби.

Прошла в кабинет. Застыла у двери, сцепив руки за спиной. Пальцы от волнения стали влажными.

– Господин Скрюп… – начала я, голос дрогнул.

– А, это ты, Рут. Что ж… Плохие новости для тебя. Кронпринц сказал, чтобы духу твоего в приюте не было.

Сердце ухнуло вниз. Нет. Не суждено мне задержаться в Нордграде. Или же… придётся отправляться на другую работу. Уже развернулась к двери, взялась за ручку.

– Беда с тобой, Коль. Надо же было так насолить наследнику престола. Но погоди… Я могу попробовать его переубедить.

Развернулась. Губы расползлись в робкой улыбке. Смахнула слезу, что успела покатиться по щеке.

– Но, понимаешь… мне и самому нужно убедиться, что тебе нужна эта работа, – Скрюп пробежал взглядом по моей фигуре, утёр губы тыльной стороной ладони. – Убеди сначала меня.

К горлу подступила тошнота. Тело окаменело. Отступила к двери, упёрлась в неё спиной.

– Я… могу взять ещё работу. Дополнительную. Без доплаты, – пробормотала я, дрожа, как осенний лист.

Женщины в этом мире никто. Их продают. Выгодно выдают замуж. Даже у аристократок участь незавидна в этом плане. Что уж говорить о какой-то сиротке. Коль – это не имя рода. Это клеймо. Безродная. Сирая. Убогая. Бесправная.

Скрюп поморщился, поправил сальные волосы, тщательно скрывая плешивую макушку.

– Зачем тебе надрываться, если можно решить вопрос проще? А я и обход решению кронпринца найду, – продолжил давить Барнаби.

Я мотнула головой. Скрюп вздохнул, подошёл ближе. Слишком близко. Кислый запах немытого тела настойчиво проник в ноздри. Я приложила руки к груди, держа ими пуговицы. Барнаби подцепил мой подбородок своими похожими на когти пальцами.

– Неужто я тебе не мил, Рут, – он наклонился, обдавая меня своим смрадным дыханием.

– Я… Я здесь для работы, – пролепетала я, сжимаясь ещё сильнее.

Скрюп поморщился. Отступил.

– Хорошо. У Торы ребёнок заболел. Возьми её ночные смены. Естественно, без оплаты. И смотри не спи потом на занятиях, – произнёс он раздражённо.

– Спасибо большое, – кивнула я и бросилась на выход.

Добрела до служебного помещения. Взяла плащ. Но уйти так и не смогла. Опустилась на стул. Тело до сих пор ощущалось деревянным. Губы дрожали. Обняла себя за плечи. Сделала глубокий вдох.

– Всё хорошо, Рут. Всё хорошо.

Выдохнула. Поднялась на ноги и поплелась на выход.

Скромную комнату я снимала на окраине Сумеречного квартала. Глуховатая старушка сжалилась надо мной и сдавала мне её за три серебрушки в месяц. Путь до работы неблизкий. И пролегал он через Пепельный рынок. Кратчайший. Можно было идти в обход, но там совсем пустые улицы. Сейчас вечером ещё было не так темно, а в ноябре начнётся полярная ночь. И тогда… я ещё не придумала, что буду делать. Возможно, ночные смены спасут мою жизнь.

Город я обследовала совершенно странным способом: случайно забредая на незнакомые улицы. Однажды я запомню дорогу. Когда-нибудь. Если раньше не убьют.

– Эй, красивая, до дома не проводить? – хрипло спросил кто-то позади.

Я ускорила шаг. За капюшон плаща грубо дёрнули.

– С тобой разговариваю. Немая, что ли?

– Простите, я спешу. Доберусь сама, – постаралась я быть вежливой.

Постаралась обернуться. Даже изобразила подобие улыбки. Здоровяк тоже улыбнулся. Щербато. Зубы у него росли, что колья в покосившемся частоколе.

– Чего одна по таким улицам шастаешь?

– Я не одна. Мой спутник уже скоро догонит меня, – я ткнула в первого попавшегося взгляду человека. – Вот он уже и идёт.

Махнула рукой. Здоровяк покосился на упомянутого мной «спутника». Отпустил меня.

– Ну тады иди, – хмыкнул он.

Я кивнула, поспешила наутёк. Был страх, что здоровяк пойдёт за мной. Постоянно оборачивалась. Но вскоре я покинула Пепельный рынок. Выдохнула, входя в Сумеречный квартал. Почти бегом добралась до небольшого домика, из труб которого валил дым. Тепло. Главное, что в этом доме тепло. Остальное мелочи.

– Добрый вечер, госпожа Винд! – крикнула я почти на весь дом.

Шаркая ногами по полустёртому ковру, в маленький холл вышла старушка Герда Винд. Когда-то она явно была красавицей и кокеткой. Теперь же лицо испещряли морщинки, спина сгорбилась, а руки, держащие трость, подрагивали.

– А, это ты, Рут. Я как раз чай свежий заварила. Ты такой явно не пробовала. Подь ко мне на кухню. Хоть расскажешь что. А то грустно мне одной сидеть весь день, – также громко ответила она мне.

– Хорошо, – кивнула я. – Только переоденусь.

Моя комната была больше похожа на клетку в подземелье. Такую, в каких держат узников. Без окна. Только кровать, да небольшой сундук, в котором лежало целых два моих верхних платья, да две нижние рубашки. Я успокаивала себя тем, что больше мне и носить некуда. Форму выдали в приюте. В остальном… мне больше и не нужно. Мне ведь на балах не красоваться.

Ещё вчера я принесла воды из колодца. За день она стала чуть теплее. Умыла лицо, руки. Сняла форму. Взяла кусок ткани, намочила его и обтёрла тело. Надела чистое платье, распустила волосы и отправилась пить чай к Герде. Моя комната была рядом с её квартиркой. Комнаты у неё снимали разные личности. И приличные. И маргинальные. С последними мне каким-то чудом удавалось не пересекаться.

– Ну что, как сегодня твоя работа? – поинтересовалась старушка, пока я разливала чай по чашкам.

Герда поставила на стол печенье. Мой рот наполнился слюной. Я ведь даже не обедала сегодня. С этим кронпринцем весь день насмарку.

– Видела принцев.

– Эт Гримвальдов, что ли? – удивилась Винд.

– Угу, их самых, – пробормотала я. Чуть громче добавила. – Чуть не уволили. А управляющий…

Не закончила. Мне было стыдно говорить об аморальном предложении управляющего. Женщина всегда сама виновата. Так говорит общество. Только в чём? В том, что родилась физически слабее? Я так и не поняла.

– Ой, я ж ещё Харальда Гримвальда застала на троне. Вот уж был гад… – Герда уже и не слушала меня.

А мне это было и нужно. Заполнить её голосом пустоту. Выпить чай. Съесть печенье с изюмом. И настроится на новый день.

Уже лёжа в кровати, я позволяла себе мечтать. О другой жизни. Красивой. Сказочной. А реальность была Скрюпом. Сирыми детьми. И уволившим меня кронпринцем. И то, что я его больше не встречу – тоже стало новой мечтой.

Глава 4

Кайан. Королевство Гримхольм. Нордград. Королевский клык. Сентябрь 1603 года от победы над Духами Хаоса.

Мы ехали в карете только пять минут. Агнар бросал на меня лукавые взгляды, едва сдерживал улыбку.

– Говори уже, иначе взорвёшься, – ворчливо заметил я.

– Понравилась? – брат подался вперёд, упёрся локтями в колени, переплёл пальцы и положил на них подбородок.

Я фыркнул. Отвернулся к окну. Всё, что нужно знать о моей семье: все её члены немного безумны. Начать стоит с деда – покойного Харальда Гримвальда. Он отличался жестокостью. В основном к своим жёнам, коих было около десяти, и детям: троим сыновьям. Старший – Веллант, ныне правящий король, мой отец. Ну и Агнара, конечно. Куда же без этого недоумка.

Младший брат – истинная заноза в заднице. С неуёмной энергией, мастерством попадать в неприятности и любовью к сплетням. Произошедшая ситуация его забавляла. Это было видно по глазам. Наверное, ему досталось мамино умение чувствовать чужие эмоции. Не магия, нет. Просто считывание их по поведению собеседника.

– Не понимаю, о чём ты, – намеренно переводя на брата взгляд, ответил я.

Вот только вместо расплывшегося в улыбке брата, перед взором мелькнули две слишком стройные ножки. С трудом сохранил спокойствие и не тряхнул головой.

– Ой, да ладно. Я же видел, как ты на неё смотрел, – усмехнулся брат.

– Как? – приподнял я бровь.

– Оценивающе. С вожделением. И должен признать, она недурна.

– Так приударь. Раз так понравилась, – пожал я плечами.

– Зануда, – брат отвернулся к окну. – Я с тобой не разговариваю.

– Ну слава богам! Долгожданная тишина, – пришёл мой черёд усмехаться.

У моего отца два брата: принц Рейнар и принц Ашер. И у каждого по двое детей. Люциан, старший сын Рейнара, мой ровесник. Он ближе мне по духу. Спокойный. Старается собрать все знания мира в своей голове. Стратег, каких ещё поискать. И второй меч континента. А его младший брат – Видар, похож по характеру с Агнаром. Они и родились с разницей в неделю. Только Видар ещё и вспыльчив. Что часто доставляло нам проблемы.

У принца Ашера дети – близнецы. Эйрик и Эми. Кузина несколько месяцев назад вышла замуж за своего истинного. В детстве она была ещё той для нас проблемой. Теперь… это самая благопристойная девушка, которую можно встретить. Её брат… Агнар, Видар и Эйрик – это наказание нашей семьи. За все грехи. Даже будущих поколений.

Худшее – уже сегодня за ужином произошедшее будет обсуждать вся семья. Если что-то знает Агнар, Видар или Эйрик – знать будут все. Для того чтобы победить Гримвальдов, достаточно взять в плен кого-то из этой тройки. Даже пытать будет не нужно. Довольно будет и бокала вина.

– Я не хочу, чтобы сегодняшнее происшествие обсуждалось за ужином, – тихо, но жёстко произнёс я, когда карета остановилась у парадного подъезда.

– Думаешь, интереснее будет обсудить за завтраком? – ехидно улыбнулся брат.

– Ты понял меня, – я первым выбрался из кареты и не оборачиваясь направился к замку.

Затылком чувствовал, как брат передразнил меня, состроив рожицу. Но не стал акцентировать на этом внимания.

Первым делом отправился привести себя в порядок. Купальня с горячей водой. Прикрыл глаза, отдаваясь блаженной неге.