Холодное обещание

Александр Карфаген

Холодное обещание

Глава 1

Когда тьма смыкает свои липкие объятия, сопротивление – лишь тщетная попытка вдохнуть свежий воздух в безвоздушном пространстве. Страхи, словно голодные псы, скулят, но не смеют коснуться рассудка, поглощенного бездной. Готов ли ты, подобно падшему ангелу, обернуться воплощением зла, безумцем, чья улыбка – лезвие, вонзающееся в спину доверия?

С первых дней жизни я познала холод одиночества. Осиротев, я была брошена в этот жестокий мир, словно щепка в бушующий океан.

Но судьба, капризная госпожа, сжалилась надо мной, послав мне приют в лице семьи, научившей меня танцевать на краю пропасти. Мама Лида, с сердцем, опаленным ветрами жизни, показала, как выживать в этом зверинце, как красть хлеб у голодных торговцев, как уклоняться от ударов судьбы.

Ирония судьбы – приютившая меня семья жила, питаясь чужими жизнями. В голодные времена мне приходилось плясать с дьяволом, вырывая кусок хлеба из его костлявых рук. Это была игра со смертью: воровство, взлом замков, скольжение тенями в чужие дома, где сигнализация – лишь декорация, а доверие – маска, скрывающая истинные намерения.

Но это были лишь детские игры по сравнению с тем, что требовалось для выживания. Я стала палачом, чьи руки обагрены кровью тех, кто посмел увидеть слишком много или встать на моем пути. "Non olet," как говорил Веспасиан, но кровь пахнет, и этот запах преследовал меня.

— Держи её! Уйдёт же, змееныш! — раздался позади рык разъяренной толпы.

Шаги, как барабанная дробь, возвещали неминуемую расплату. Но рефлексы, отточенные годами, сработали мгновенно – мои верные телохранители. Паника? Её здесь не место. Первое правило, вбитое в подкорку с детства: "Сохраняй хладнокровие, иначе станешь кормом для червей".

В моих руках, облаченных в перчатки из черного бархата, вспыхнули украденные драгоценности, словно осколки звезд в ночи. Вместе с тугим кошельком они утонули в кожаной сумке, где весело позвякивали украденные безделушки – трофеи охотника, добытые в логове богачей. Такой улов нельзя было оставить на растерзание псам.

Я совершила непростительную глупость. Слишком самоуверенно ворвалась в самое роскошное жилище в городе, не потрудившись узнать, кто плетет сети в этом золотом коконе. Обычно мои действия – шахматная партия, где каждый ход просчитан до мелочей. Но сегодня фортуна сыграла со мной злую шутку: сработала сигнализация, да ещё и в самом сейфе! Такой наглости этот мир ещё не видывал.

Видимо, мои предыдущие набеги на соседние дома разворошили осиное гнездо. Я разозлила этих кровососов, нарушив их сладкий сон. Они подняли щиты, и теперь путь к золотым горам будет усеян шипами.

Обернувшись на рык толпы, я попыталась найти лазейку для побега. Новое убийство – это бремя, которое я нести не в силах. В прошлый раз от тюрьмы меня спас старый знакомый, точнее, должник, чья жизнь была куплена моей милостью. Но сейчас ставки высоки. Возможно, полиция уже рыщет по моим следам, и бегство – единственный шанс на спасение. Оглядевшись, я поняла, что попала в мышеловку. Окон нет, дверей, кроме входной, тоже, даже мышиной норы, чтобы спрятаться. Что за дьявольская ловушка?

В этой гнетущей атмосфере, где темно-серые стены, словно надгробные плиты, давили со всех сторон, а огромная дверь, за которой нарастал гневный хор голосов, казалась вратами ада, сердце билось, словно загнанная птица, отсчитывая последние секунды жизни. Руки дрожали, как осиновые листья на ветру страха.

"Что ж, – пронеслось в голове, – другого выбора нет". С молниеносной скоростью я выхватила пистолет и приготовилась к последнему танцу. Прижавшись спиной к холодной стене, я слилась с тенью, словно призрак, и направила оружие на дверь.

Дверь распахнулась с грохотом, заставив меня вздрогнуть. "Неужели он бесстрашен? – промелькнула мысль. – Он не знает, кто я, и всё равно бросается в пасть льва!" Но его храбрость не вселила в меня страх. Я лишь крепче сжала рукоять пистолета, ощущая, как пот скользит по ладони. Его чёрный сапог переступил порог комнаты.

"Так, это военный, – проанализировала я ситуацию. – Нужно быть предельно осторожной". Я ждала, пока он пройдёт вперед, чтобы напасть из-за спины. И вот его ботинки, издавая тяжелый звук, коснулись узорчатого пола. "Да от такой обуви с вертушки можно и сотрясение мозга заработать!" – мелькнуло в голове.

"Пора!" – решила я, ощущая, как адреналин вскипает в крови.

— Стоять! – произнесла я ледяным тоном, направляя пистолет в его сторону, но оставаясь неподвижной.

Мужчина, словно повинуясь гипнозу, замер на месте. Его военная форма обтягивала мускулистое тело, словно вторая кожа. Он повернул голову, и его голубые глаза, цвета зимнего неба, встретились с черным жерлом моего пистолета. Мгновение – и он уже рассматривал меня с нескрываемым любопытством. Его глаза, обрамленные густыми ресницами, блестели в полумраке, и я невольно задержала дыхание, ощущая нарастающую тревогу.

Сочетание сурового выражения лица и мальчишеского блеска в глазах наводило на мысль о том, что этот человек – ходячий парадокс. Присмотревшись внимательнее, я поняла, что с этим противником мне не придется сражаться.

— Кэд? Что всё это значит? – изумилась я, узнавая в нем своего брата. Наша последняя встреча была отравлена горечью предательства. Что привело его сюда?

— Здравствуй, сестрёнка! Вот я и нашёл тебя! Хотя, впрочем, это ты сама явилась в мои сети, что значительно упрощает задачу, – произнес он, и в его голосе не осталось и следа былой теплоты.

В его взгляде и речи не было ни капли родственной любви. Посему, все так же целясь в его голову, я не решалась опустить оружие. По-видимому, брат мой тоже помнил вкус пепла нашей последней встречи.

— Припоминаешь ли ты тот день? – прорычал он, и его лицо исказилось гримасой ярости.

— Да, – ответила я. – Я проникла в хранилище твоего начальника и похитила деньги.

— Ты предала меня, Лиара! – вскричал он с яростью и сделал резкий выпад вперед. Холодное дуло револьвера коснулось его лба. Я увидела в его глазах гнев, а на плотно сжатых губах застыла немая обида, говорящая громче любых слов.

— Мне и в голову не приходило, что ты работаешь на эту крысу! – вскричала я, отступая назад, чтобы увеличить дистанцию.

В тот момент во мне бушевала буря эмоций: обида, боль за себя, злость на брата за его слова, страх, что все может обернуться трагедией.

— Как же так, вы не знали? Я же говорил матери, братьям, сестрам! Как же так? – продолжал он, и его нервы сдали, и он не смог сдержать крик, полный ненависти.

Разумеется, даже если он и говорил, мне никто не собирался сообщать. Тетя затаила обиду, а братья и сестры видеть меня не желают. И все из-за чего? Из-за того, что мне пришлось бежать из города, где каждый прохожий знал мое имя и мои грехи. Оставаться в Робинруте было равносильно самоубийству.

И вот я снова здесь, и вновь я причиняю боль и беспокойство. Я знаю, что Робинрут ненавидит меня и мечтает увидеть за решеткой. Я для них – сор, который нужно вымести и забыть. Но я вернулась, чтобы танцевать на их костях, чтобы воровать у тех, чьи души черны как ночь. И мне плевать, что этот человек когда-то был моим братом.

— Тебе неведомо, что происходило в нашем доме! Где ты был, пока мы умирали от голода? Ты оставил нас, а не мы тебя, – с усмешкой произнесла я, прожигая его взглядом.

Он и не подозревает, что наша мать умерла от истощения, а я, будучи ребенком, не могла ей помочь. Если бы не мои усилия, все остальные тоже умерли бы с голоду, пока наш старший брат грелся в лучах чужой славы.

В ответ он лишь молчал, словно язык проглотил. "Ага, тебе нечего сказать, братец," – подумала я.

— А теперь отойди в сторону! Иначе я буду вынуждена применить силу! – произнесла я, взводя курок.

Лицо моего собеседника исказилось от злобы.

"Что ты так злишься? В том, что тебе приходится гнуть спину на бессердечного эксплуататора, никто не виноват. Просто так сложились обстоятельства, и это изменило твою судьбу. Прими это как данность, иначе станет только хуже".

— Ты не посмеешь! Ты всегда была жалкой добрячкой, – презрительно скривился он, словно моя искренность вызывала у него аллергию. Он не понимал, что тем самым разжигает огонь в бочке с порохом. Я не терплю провокаций. Во мне просыпается зверь, которого я не в силах контролировать.

— Ты мне не брат, – прошептала я с неприкрытой враждебностью, и эти слова стали спусковым крючком.

Движение было молниеносным. Я опустила пистолет к его ногам и нажала на курок. Раздался оглушительный выстрел. Кэд закричал от боли и рухнул на пол, обхватив ногу руками. Сквозь пальцы сочилась кровь, окрашивая узорчатую плитку в багряный цвет.

— И это всё? – прохрипел он, словно провоцируя меня на большее.

— Желаешь смерти? Так получи же её! – вскричала я, едва сдерживая слезы, и выстрелила снова, целясь уже не в ногу.

Тело Кэда рухнуло на пол с оглушительным грохотом. На его лбу появилась кровавая метка, из которой тонкой струйкой потекла кровь. Капля застыла на кончике носа, словно последняя слеза. Я отвела взгляд, не в силах вынести этот ужас.

— Прошу прощения, но такие свидетели отправляются прямиком в ад, – произнесла я свою коронную фразу на прощание, словно ставя последнюю точку в этой кровавой истории.

Глава 2

Единственный свидетель отправился в небытие, словно растворился в утреннем тумане. Парадоксально, но особняк зиял пустотой, словно выпотрошенный зверь. Ни тени, ни эха присутствия хозяина – лишь призрак моего брата. "Был" – вот ключевое слово, ледяным клинком вонзившееся в сознание. Почему он был один? Вопрос, терзающий душу, словно стая голодных волков.

Сирена сигнализации взвыла, словно раненый зверь, но полиция так и не явилась, оставив меня наедине с растущим ужасом. Неужели я угодила в дьявольскую мышеловку, из которой чудом вырвалась? Возможно… Хотя, "что знает человек о себе?" – как вопрошал Шекспир. Сейчас это не имеет значения.

Словно гепард, сорвавшийся с поводка, я рванула к окну, через которое проникла в этот склеп. Крыша покорилась мне, словно дрессированный зверь, а прыжок на ближайшее дерево был подобен полёту Икара – дерзким и стремительным. Свобода! Опьяняющий глоток после удушья.

Почему бы не покинуть дом через парадный вход, словно добропорядочный гость? О, нет, этот дом – змеиное гнездо, полное ловушек для незадачливых воров. Я не настолько глупа, чтобы плясать на лезвии бритвы.

Что дальше? Ах, да! Тётя Глада.

Пожалуй, отправлюсь к своей ведунье, в её обитель мрака и тайн. Сегодня мне, как никогда, нужна порция её колдовского зелья, иначе рассудок мой разлетится на осколки, словно разбитое зеркало. И это не преувеличение, ставки слишком высоки.

С младенчества я веду войну с самим собой, как будто "разделена, но не сломлена". Врачи, словно слепые котята, тыкались в потёмках моего сознания, ставили диагнозы, прописывали лекарства, словно пилюли от всех бед, но тщетно. Облегчение не наступало.

Любая мелочь способна ввергнуть меня в оцепенение, словно я – кролик перед удавом. А затем наступает апатия, бездонная пропасть, в которой тонет всякая надежда.

Обитель ведуньи – тёмный уголок, в двух кварталах от резиденции Боронина. Однако мне нечего бояться, с моим "даром" я справлюсь с любой чертовщиной. Хотя… Дар ли это? Скорее, проклятие, приносящее лишь боль и разочарование.

Добравшись до домика, притаившегося в тени, я смогла перевести дух. Наконец-то мысли, словно назойливые мухи, отступят и перестанут терзать мой измученный разум.

Мрак обволакивал двор, словно зловещий плащ, а хижина тётушки Гла ды казалась пряничным домиком ведьмы из сказки. Лишь тусклый свет в окне служил маяком в этом царстве теней. Я шла по плитке, словно по нити Ариадны, запоминая каждую деталь, ведь трижды в неделю я навещаю свою загадочную родственницу.

Кулачок коснулся деревянной двери: раз, два, три. Эта детская привычка отсчитывать удары, словно заклинание, сохранилась до сих пор. Через мгновение на стук ответил грубый голос женщины.

— Кто там бродит в столь поздний час? — проворчала она, отворяя дверь.

Заметив меня, она одарила меня лучезарной улыбкой, словно мать, встречающая блудную дочь.

— Лиара, сколько лет, сколько зим! Проходи же скорее, а то моли на свет слетятся! — приветливо пропустила она меня в дом, уступая место в узком коридоре. За моей спиной заскрежетал засов, запирая дверь в этот обитель тайн.

Обстановка в комнате поразила меня, словно я впервые попала сюда. Сотни мерцающих светильников создавали атмосферу таинственного уюта, подобно светлячкам, озаряющим ночной лес.

В центре комнаты возвышался круглый стол, на котором покоился магический шар, словно хрустальное сердце комнаты. Стены были увешаны полками, уставленными банками с мутными жидкостями и пучками сушёных трав.

Но самым отталкивающим зрелищем были маленькие тушки животных, словно высохшие мумии, некогда милые создания, превратившиеся в источник отвращения и ужаса.

— Чего встала, рот разинув? Не в первый раз ведь, — проворчала тётя Глада, указывая на деревянный стул.

Я лишь молча взглянула на её суетливые движения и опустилась на мягкую сидушку, словно марионетка, повинующаяся воле кукловода.

Завершив свои изыскания в старинном сундуке, Глада уселась напротив меня и устремила на меня свой взор, словно рентгеновский луч, проникающий в самую душу.

— Что случилось? — спросила я, опуская взгляд на её руки, словно ища там ответ.

— Ах, Лиара, ты снова ослушалась меня! Я же предупреждала тебя, что действие зелья подходит к концу. Твоя тёмная душа отторгает светлую магию, как будто "огонь и лед воссоединились"

С этими словами она протянула мне флакончик, словно предлагая последнее спасение.

— Но, тётя Глада, на мне нет проклятия! — воскликнула я, как ребёнок, понимая, что тётя Глада просто беспокоится, а её слова – лишь отголоски её чудаковатого ума.

Но ведунья была права в одном: я совершила грех, лишив жизни родного брата и преступив закон, проникнув в чужой дом. Но что мне делать? Мои руки уже запятнаны кровью, словно лепестки алых роз. Нет, я снова пытаюсь обмануть себя. Мне просто нравится эта работа, нравится власть, нравится ощущать себя хищником. Моё нездоровое увлечение стало не только источником дохода, но и мощным успокоительным средством.

— А я тебе говорю – проклята! Пей и не спорь, деточка! — строго произнесла она, сдвинув густые брови, словно грозовые тучи.

Я попыталась прочесть её мысли, вглядываясь в лицо, и к своему удивлению увидела лишь тревогу, сквозившую в её изумрудных глазах.

Сжимая в руке стеклянный флакон, я откупорила его и, не дрогнув, сделала глоток, а затем осушила его до дна, не поморщившись от горечи, словно палач, привыкший к крови. Я давно привыкла к этой отраве.

Прикрыв веки и внезапно распахнув их, я произнесла почти неразборчиво, словно повторяя древнее заклинание:

— Тётушка Глада, а вам знакомо чувство любви? — Мысли, словно дикие кони, вновь понеслись вскачь в моём сознании.

— Вот и началось, — пробормотала она, всякий раз замечая мой взгляд, исполненный странной нежности и тоски.

— Лиара, в следующий раз, пожалуй, стоит уменьшить дозу, а то я сойду с ума от твоих вопросов. Всё одно и то же, — произнесла она с усталым видом, словно старый скрипач, уставший от одной и той же мелодии.

— Деточка моя, в молодости я любила, а к тридцати годам любовь превратилась в одну большую болячку, — добавила она и, как обычно, хихикнула в ответ на моё сочувственное выражение лица.

— О, вы разочарованы? — с сочувствием воскликнула я и покачала головой, словно врач, ставящий безнадёжный диагноз.

— Это сейчас не имеет значения. Вот ты, Лиара, со своей болезнью не сможешь полюбить. Но даже если это случится, ты убьёшь свою любовь голыми руками, — печально произнесла она, и последнее слово прозвучало едва слышно, чтобы не ранить меня, словно бабочку, попавшую в шторм.

— Тётя Глада… — вздохнула я, подперев подбородок ладонями, словно пытаясь удержать голову на плечах. Печаль, словно чёрная волна, захлестнула меня с головой, а страх сковал сердце, словно льдом. Возможно, зелье оказало слишком сильное воздействие, пробудив столь сильные эмоции.

— А… эм… Кто этот мужчина? — Туман перед глазами рассеялся, но я вновь протёрла их, дабы убедиться, что чёрный силуэт – не плод моего воображения.

— Что именно? — с недоумением спросила она, отвлекая меня от созерцания окружающей обстановки, словно вырывая из объятий сна.

— Да вот же, за вашей спиной, — ответила я, ещё более удивляясь и напрягая зрение, в попытке разглядеть нечто в сгустившихся сумерках, словно пытаясь увидеть призрака в зеркале.

— Лиара, там пусто, — произнесла она с убедительной интонацией, словно отрицая саму возможность существования невидимого.

Мужчина, стоявший передо мной, не был похож на мираж или иллюзию, однако его неподвижность вызывала сомнения в его реальности, словно он был статуей из чёрного оникса. Я пристально изучала его, начиная с ног и заканчивая головой, но так и не смогла понять, реален ли он.

Словно загипнотизированная, я замерла на стуле, не в силах пошевелиться, словно в лапах ледяного кошмара. Это состояние было похоже на то, что испытывают дети, играющие в гляделки, но в данной ситуации не было и намёка на юмор или детскую игру.

Прошла минута, но мне показалось, что прошла вечность, словно я провела целую жизнь в ожидании неизбежного. И вот, когда тёмный силуэт начал растворяться в пространстве, я вздохнула с облегчением, словно с моей души упал тяжкий камень.

Но кто сказал, что он исчез? В светлой комнате внезапно погас свет, и наступила кромешная тьма. Дышать стало еще труднее, чем прежде, словно воздух стал густым и липким, как смола. Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и через мгновение я увидела его снова – человека в маске. Он был чернее ночи, страшнее любого чудовища, вылезшего из глубин подсознания.

— Кто ты? — спросила я, чувствуя, как оцепенение медленно отступает, словно лёд тает под лучами солнца.

— Лиара! Не смотри туда! — воскликнула Глада, заметив, как светильники один за другим гаснут, словно звёзды, падающие с небес.

Тишина поглотила пространство, и лишь глухой звук чего-то упавшего на пол отозвался эхом, словно предвестник беды. После этого я ощутила тепло чьих-то рук. Глада начала трясти мои плечи, пытаясь привести меня в чувство, словно разбудить от страшного сна.

— Глада, — прошипела я сквозь зубы, не узнавая собственного голоса, словно голос принадлежал не мне, а какому-то чудовищу, — Уйди! Я хочу знать, кто он!

— Боже мой, зелье не подействовало! Приступ! Он тебя убьёт когда-нибудь! — взволнованно причитала она, глядя в мои пустые глаза цвета голубого моря, словно ища там ответ.

— Демон, изыди! Возвращайся в преисподнюю! — воскликнула она, с яростью выплескивая в темноту содержимое очередного флакона, словно изгоняя нечисть святой водой.

Этот обмен взглядами продолжался, и продолжался, словно шахматная партия между жизнью и смертью, а моё терпение было на исходе. Чего он хочет? Чего ждёт?

— Что же вы так пристально смотрите? — обратилась я к нему. — Очнитесь же! Откройте рот и скажите, кто вы такой, чёрт побери!

Мои руки сжались в кулаки, и я ощутила прилив сил, словно кровь закипела в венах. Страха я не испытывала, лишь раздражение от того, как этот человек смотрит на меня, не предпринимая никаких действий, словно оценивая добычу. Мне было жаль Гладу: всё, что могло произойти на её глазах, оставило бы неизгладимый след в её памяти, словно выжженное клеймо.

— О! — вскрикнула Глада в испуге, когда я стремительно поднялась со стула, оттолкнув массивный стул в сторону, и этот грохот нарушил царившую тишину.

— Дероспоньер! — услышала я его возглас, который больше походил на приказ, а не на просьбу, словно голос командора, отдающего приказ флоту. Его речь была мне знакома, словно передо мной стоял француз, а не существо из иного измерения.

— Лиара? — произнёс незнакомец, обращаясь ко мне с акцентом, словно уточняя, действительно ли это я.

Он безмолвно протянул руку в мою сторону, словно предлагая сделку, от которой невозможно отказаться. Что это значит? Зачем он указывает на меня пальцем? Внутри меня всё заклокотало от недоумения, словно в кипящем котле.

Его рука, обтянутая чёрной перчаткой, медленно опустилась вниз, указывая на его грудь, а затем на входную дверь, словно предлагая бежать. Что он пытается сказать?

— Я? Уйти с тобой? — вопросы градом посыпались с моих губ, а голос треснул, словно старая ваза, готовая рассыпаться в прах от волнения.

— Не ходи! Лиара — он не человек! — Глада вцепилась в меня взглядом, полным отчаяния, словно видела, как я тону в зыбучих песках.

Стоит ли мне обратиться к тёмной стороне? Тёмная сторона? Откуда этот зловещий шепот в моём сознании? В конце концов, Глада права — зелье больше не держит, и моя душа уже запятнана скверной, как белоснежный шёлк чернильным пятном.

Тишина вновь навалилась, словно саван, окутывая нас липким туманом. Напряжение звенело в воздухе, как натянутая струна. В груди бешено колотилось сердце, отбивая чечётку страха, но, вопреки всему, оно манило меня к краю пропасти, подталкивало к роковому шагу. "Запретный плод сладок", как говорится.

Почему я не могу сказать "нет"? Почему у меня вообще есть выбор? Другая на моём месте уже бежала бы без оглядки. А я? А я стою на перепутье, словно заблудшая овца в волчьей стае…

— Что я потеряю, если уйду? — с вызовом бросила я Гладе, словно пытаясь убедить саму себя, а не её.

Деньги? Драгоценности? Семью, которая, судя по всему, давно вычеркнула меня из своей жизни? Раз не вспоминают, значит, у них всё не так уж плохо. Ха, мою персону вспоминают разве что враги да хозяин ломбарда, для которого я — золотая жила.

Я не знаю, что ждёт меня в этой кромешной тьме, но чую нутром — моя жизнь перекуется, как сталь в горне, и судьба моя изменится навсегда.

— Лиара, ты утратишь себя! — в голосе Гла ды прозвучала такая горечь, словно она оплакивала уже свершившийся факт. Она прижала ладонь к груди, будто пытаясь удержать ускользающую душу.

— Я уже давно потеряла себя, — прошептала я, словно выдыхая последний вздох. Мои слова были надломлены, как крылья бабочки.

Глада лишь тяжело вздохнула и, словно заглядывая в самую душу, вперила в меня свой пронзительный взгляд.

— Я тебе как мать, и врать не стану! — прошептала она, словно исповедуясь. — Он не тот, за кем стоит идти. Но… если сердце твоё зовёт — следуй за ним.

В ответ я лишь молча кивнула, зная, что она уже прочитала в моих глазах все мои терзания. Без лишних слов, без прощальных объятий — мы поняли друг друга. Сердце моё вдруг затрепетало, словно птица в клетке, и под воздействием неведомой силы меня неудержимо потянуло к двери, словно магнитом. Глада права — мой путь будет проложен этим… существом.

— Я готова! — с решимостью, граничащей с безумием, произнесла я, обращая свой взор на неподвижного "демона", как велела мне называть его Глада.

Он стоял, словно изваяние, высеченное из ночи, — недвижим, как каменный страж гробницы фараона, сложив руки на широкой груди и постукивая длинными пальцами по мускулистой руке. Весь его вид был обращен к двери, словно он ждал только моего решения.

Внезапно, опустив руки вдоль тела, он вытянул руку вперёд, и в его ладони, словно из самой пустоты, возник золотой ключ, отливающий неземным светом.

— Эй, там засов, — напомнила я, окидывая его взглядом, полным показного пренебрежения. Этот двухметровый гигант внушал нескрываемый ужас. "В тихом омуте черти водятся", как говорится. Ну да ладно! На своём веку я встречала и не таких.

В ответ на мои слова чёрная маска медленно повернулась ко мне лицом, и в этот миг я увидела его глаза. Нечеловеческие, красные зрачки смотрели на меня с хищным вожделением, словно тигр, выбирающий, как растерзать беззащитного ягнёнка.

Подлинный ужас, ледяной волной, захлестнул меня. Это было роковой ошибкой — уподобить его заурядному человеку!

Меня охватило нестерпимое желание бежать, спрятаться, исчезнуть. Но куда? Быть может, это не демон, а сама Смерть, явившаяся за мной, только без своей косы? Быть может, она пришла забрать меня в ад за мои бесчисленные прегрешения?

Стремительно обернувшись, я увидела Гладу, застывшую в немом изумлении.

— Я… — начала я, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но тут же осеклась. — Я не хочу… — жалобно протянула я, глядя в родные глаза той, кто не в силах была изменить моего решения.

Но не успела я сделать и шага, как ледяная рука схватила меня за локоть и с невероятной силой повлекла в кромешную тьму. В первое мгновение я лишь успела зажмуриться и в ужасе закричать, словно птица, попавшая в капкан.