Развод. У твоей любовницы есть муж

— У тебя кто-то есть? — спросил он отца.

— Тим, это между мной и мамой.

— А зачем тогда мне рассказываете?

Денис потянулся к чашке, поставил обратно. Я задержала дыхание, чтобы не разреветься перед сыном. Он сердился, и имел на это право; мне хотелось, чтобы сердился только на отца, и за это желание было стыдно.

— Потому что тебе надо знать, что будет дальше, — сказала я. — Где ты живёшь, кто отвозит тебя, как видишься с папой. Ты можешь спрашивать. Не на всё мы сможем ответить сейчас.

— Понятно. — Тимка сдвинул стул, но не встал. — Я к бабушке не поеду.

— Тебе не надо к бабушке. Я смотрю квартиру рядом со школой. Свою комнату получишь.

— А велосипед?

— Заберём. И модели, и компьютер. Посмотришь квартиру со мной, если хочешь.

Он опять провёл ногтем по столу. Потом спросил, останется ли отец здесь. Денис ответил, что пока да, и стал объяснять, что сын может приходить, когда захочет, что его комната останется. Я слушала, пытаясь не думать о красном чайнике на фотографиях и коротком диване в кабинете. Тимка вскоре ушёл, не убрав тарелку. Из комнаты донеслось движение стула, потом стало тихо.

— Ты очень довольна? — спросил Денис.

Я поднялась, отнесла чашку к раковине.

— Нет. Совсем не довольна.

— Можно было иначе сказать.

— Как ты хотел? Что я сама просто захотела на другую квартиру?

Он промолчал. Я договорилась с ним о том, что временно сын будет жить со мной, а выходные и другие встречи они обсудят вдвоём. Денис сказал, что не возражает, но хочет знать адрес. Я обещала сообщить, когда подпишу договор. После этого долго стояла возле Тимкиной двери, не решаясь постучать.

Сын открыл сам. Увидел меня, подождал, потом спросил:

— А Вовка сможет приезжать? Его мама туда отпустит?

— Позвоним, объясним, что это рядом.

Он кивнул и оставил дверь открытой. Я села на край кровати, пока он выбирал, какие коробки с моделями возьмёт сначала. Из четырёх он назначил необходимыми все. Мы нашли большую сумку, которая стояла на шкафу, и вместе убрали с неё пыль.

***

У квартиры пахло свежей краской и сигаретами. Лена заранее предупредила: хозяин перекрашивал прихожую сам, потом курил на балконе. Я стояла на пороге, разглядывала плохо закрытый угол возле потолка и пыталась перестать работать. Мне здесь надо было жить, а не спасать чужой ремонт.

— С окнами порядок, — сказала Лена. — Проверила. И документы. Обсудим оплату, если решишь брать.

Она сама показывала мне квартиру: хозяин оставил ключи и разрешил приехать без него. В кармане у Лены звонил телефон; подруга сбросила вызов и прошла в маленькую комнату.

— Эта Тиму. Тут стол войдёт. Только кровать нужна нормальная, хозяин обещал убрать диван.

Я подошла к окну. До школы действительно было недалеко, из кухни виднелись крыши знакомого квартала. Зато моя новая спальня совмещалась с гостиной, рабочее место придётся устраивать у стены. Лена посмотрела, как я прикидываю ширину стола.

— Ты себя куда ставишь?

— Сюда, наверное.

— Я про себя, а не про мебель.

Я повернулась к ней. Она убрала телефон обратно, сунула руки в карманы плаща.

— Спать нормально будешь? Тут вроде диван приличный, но проверь. И за работу где сядешь? Не на кухонном табурете, я тебя знаю.

— Лен, это на время.

— Значит, на время тебе тоже нужен стул со спинкой.

Я рассмеялась, хотя до этого смеяться не хотелось. Мы разложили диван, обнаружили на бельевой полке сломанный будильник и упаковку праздничных свечей. Лена убрала их в пустую коробку, я села, потом легла прямо в пальто. Матрас оказался жёстким, но ровным. Подруга спросила, проверяем ли мы теперь рабочее место, и я показала угол возле окна.

После осмотра мы зашли в кафе, где к нам присоединилась Ольга Соколова, юрист, с которой Лена давно работала. Она приехала между встречами, сразу предупредила, что у неё полчаса, и попросила рассказать, что нужно решить в первую очередь. Я начала с квартиры, потом с фирмы Дениса, потом опять вернулась к квартире. Ольга слушала, делала пометки и не пыталась уместить мой рассказ в удобную короткую причину.

— Давайте договор по оформленному объекту посмотрим отдельно, — сказала она. — И переписку о сроках. От вашего брака там много эмоций, а платежи нужно разбирать по документам.

Я достала папку. Ольга просмотрела несколько листов, попросила прислать полные копии на почту. Спросила, есть ли подписанные соглашения с мужем о других объектах. Я покачала головой. Деньги он переводил на студию, часть заказов проходила официально, часть была моей работой сверх оговорённого. Клиенты звонили ему, сроки назначал он, а я ночами рисовала планировки, потому что неудобно подводить людей.

— Я всё могу восстановить, — сказала я. — Есть письма.

Ольга кивнула, попросила не смешивать уже выполненную работу с обещанной и выбрать время для отдельной встречи. Потом мы перешли к разводу. Ей не требовались подробности про Киру. Она спрашивала о квартире, сыне, договорённостях, и я всё чаще отвечала без запинки. Говорить о порядке вещей было легче, чем снова объяснять, как муж привёл другую женщину в готовую спальню.

Когда Ольга ушла, Лена пододвинула мне остывший кофе.

— Денег на аренду хватит?

— Пока хватит. На несколько месяцев. Дальше посмотрим.

— Посмотрим сейчас. У меня квартира под продажу, клиент никак не может разобраться, что поменять перед фотографиями. Я дам твой номер?

Я кивнула. Такие заказы были небольшими, иногда неблагодарными, но мне нравилось смотреть, сколько можно сделать без полного ремонта. Лена рассказала про хозяйку, которая собирала фарфоровых кошек. Кошек было тридцать семь, и клиентка обиделась на предложение убрать хотя бы часть. Я впервые за эти дни мысленно увидела чужую комнату, в которой никто никого не предал.

Денис прислал письмо, когда мы допивали кофе. Рабочее, с темой «По объектам». Я открыла его, прочитала, потом положила телефон рядом с чашкой. Он передавал два новых проекта другому дизайнеру, поскольку я «не могу гарантировать соблюдение сроков». По оформленной квартире окончательный расчёт откладывался до закрытия замечаний и приёмки. Предлагал прислать папку, которую я забрала.

— Что там? — спросила Лена.

Я показала. Подруга прочитала, выругалась себе под нос и потянулась к телефону. Я придержала её руку.

— Не надо ему писать.

— Я хотела Ольге. Хотя ему тоже есть что сказать.

Я переслала письмо юристу сама. Потом долго составляла ответ Денису: перечислила выполненное, попросила согласовать отдельное время для замечаний, сообщила, что папку пришлю в копиях. Удалила всё, что написала перед этим про его порядочность. Лена ждала, не заглядывая в экран. Когда я закончила, спросила, идём ли к хозяину подписывать аренду. Я сказала, что сначала приведу Тимку посмотреть комнату.

***

Сын осмотрел квартиру вечером. Пересчитал розетки, выяснил, куда поставить компьютер, открыл балкон. Красный чайник ему понравился. Мне пришлось признать, что ещё не знаю, где у него выключатель, хотя обычно за несколько секунд понимала любую бытовую технику. Тимка нашёл сам, налил воды и предложил выпить чай, как будто мы уже жили здесь.

Договор подписали на следующий день. Я сообщила Денису адрес и начала упаковывать книги; он спорил из-за того, какие коробки можно брать, потом ушёл и принёс из машины ещё две. Молча поставил возле двери, так что одна мешала пройти. Я передвинула её, проверила, чтобы Тимкины модели не рассыпались, и занялась одеждой.

Матвей позвонил, когда я складывала в чемодан постельное бельё. Первый гудок пропустила, второй тоже — не могла вытащить телефон из-под стопки полотенец.

— Вам удобно? — спросил он.

— Если не сейчас, то будет не удобнее. Слушаю.

Он коротко выдохнул, будто усмехнулся, но голос оставался серьёзным.

— Мне нужен дизайнер. Вы берёте заказы напрямую?

Я посмотрела на чемодан, потом на открытую дверь. Денис разговаривал по телефону в кабинете.

— Беру. Что за объект?

— Дом. Я туда переехал. Дочь на выходных приезжала, понял, что так дело не пойдёт. Ей комнату надо устроить. И остальное… Я пришлю фотографии, если хотите.

— Кира с вами?

Он не сразу ответил. Я прижала полотенца ладонью, чтобы не сползли.

— Нет. Мы живём отдельно.

— Поняла. Простите, нужно было уточнить. Я хочу знать, для кого делаю проект. В прошлый раз мне не сказали.

— Речь о комнате дочери. И о доме для нас с ней.

В его голосе появилось напряжение, но торопиться смягчать слова я не стала. Мне было важно знать, что именно он предлагает. Я спросила о площади, состоянии дома, том, что он собирается менять. Матвей отвечал по делу; у него были примерные размеры, список проблем и совсем не было представления о том, какой хочет видеть Асину комнату. Кровать, стол, шкаф. Чтобы удобно. Я записывала на обороте старого списка вещей.

— Почему ко мне? — спросила я, закончив.

— Видел вашу работу. Можете говорить прямо, если не хотите браться.

Я хотела. Уже прикидывала, что спросить у дочери, какие старые вещи можно оставить. И всё-таки было трудно принять заказ от человека, которому несколько дней назад принесла чужую измену.

— Это работа, — сказала я. — Я называю стоимость, мы обсуждаем сроки. Если условия не подойдут, нормально откажетесь. Никаких обязательств из-за того, что мы встретились.

— Марина, я за проект платить собираюсь. Не за встречу.

Я замолчала. Матвей подождал, потом предложил прислать фотографии и договориться об осмотре. Я назвала время, когда могла приехать, объяснила, что после обмеров подготовлю предложение по этапам. Он согласился. Пока мы говорили, Тимка подошёл к двери, увидел телефон и отступил; я показала, чтобы остался. Сын сел на пол и стал складывать в коробку игры.

Когда звонок закончился, я посмотрела на записи. В углу листа оставалось напоминание купить контейнеры и отвезти шторы в чистку. Ниже стоял адрес другого дома. Тимка протянул мне диск, спросил, нужен ли он вообще: приставки, к которой подходил, у нас давно не было. Я взяла его, положила в отдельную стопку и сказала, что выберем остальные вместе. На следующий день мне предстояло ехать к клиенту. Сегодня ещё нужно было закончить собирать нашу собственную жизнь в коробки.

Глава 5. Комната для Аси

Марина

Навигатор завёл меня к задним воротам, где вместо въезда стояли два контейнера. Я позвонила Матвею, объяснила, что вижу, и он попросил подождать. Через минуту появился на другой стороне забора, махнул рукой, показывая объезд. Пришлось ещё раз развернуться; я уже начинала злиться на деревья, которые на карте выглядели совершенно одинаково.

У главных ворот Матвей встретил меня и помог вытащить из багажника сумку. Я сразу объяснила, что сама донесу: в ней были рулетка, лазерный дальномер и ноутбук, всё весило не больше пяти килограммов.

— Я всё равно сюда иду, — сказал он. — Вам ворота закрыть удобнее без неё.

Это было верно. Я нажала кнопку, догнала его и перестала отбирать сумку. Дом на присланных фотографиях выглядел меньше. Два этажа, светлые стены, тёмная кровля; возле крыльца лежал шланг, который ещё не убрали на зиму. Вся дорожка в опавших листьях, хотя сентябрь только начинался. Наверное, какое-то из деревьев болело.

Внутри было тепло. Из глубины дома доносился детский голос: Ася кому-то объясняла, что не умеет делать такое колесо. Матвей поставил сумку на стул и пошёл в комнату; я успела снять куртку, когда он вернулся с дочерью.

— Это Марина, — сказал он. — Я рассказывал. Поможет нам твою комнату устроить.

Девочка остановилась у двери. Волосы собраны на затылке, на ногах носки разных цветов. Увидев меня, она прижала ладонь к животу, словно там что-то мешало. Я вспомнила мать: Кира точно так же придерживала блузку возле талии, когда садилась. От этого маленького сходства вдруг стало неприятно. Я опустила взгляд, поставила ботинки аккуратнее и рассердилась на себя. Ребёнок стоял передо мной, а я опять смотрела на другую женщину.

— Здравствуй, Ася.

— Вы у нас в школе были? — спросила она.

— Была. На ярмарке стол оформляла.

— Там листья на ленточках? Мы их с мамой трогали.

Я кивнула. Сухие листья я тогда подвесила к веткам, чтобы они не рассыпались среди еды. Кира похвалила, попросила сфотографировать. Хорошо, что сейчас девочка вспомнила только листья.

— Комнату покажешь? — спросила я.

Ася посмотрела на отца.

— Пап, ты тоже иди.

Матвей подождал, пока я достану инструменты, и пошёл с нами. Дочь поднималась по лестнице, оглядываясь каждые несколько ступеней. В руках у неё был лист; она держала его за один угол, и бумага помялась.

Комната находилась на втором этаже. Широкое окно, батарея под ним, диван вдоль стены. У другой стены стояла кровать, рядом старый столик, слишком низкий, чтобы делать уроки. На столике громоздилась банка с карандашами и несколько раскрытых коробок. Чемоданчик с одеждой лежал на диване неразобранным.

— Тут раньше гостевая была, — объяснил Матвей. — Кровать пока оставили. Диван уберу, стол сделаем. Шкаф можно туда.

Он показал на стену возле входа. Я прошла, измерила простенок, присела у розетки. Матвей стоял над мной, Ася возле него. Дочь не спешила разбирать вещи; мы разговаривали о комнате, а она всё ещё держала свой лист.

— Что у тебя нарисовано? — спросила я.

Она развернула бумагу. На ней был дом в разрезе, с маленькими квадратами внутри. Один из квадратов закрашен фиолетовым, возле него стояла стрелочка с буквой «Я». Я взяла лист, когда Ася протянула, рассмотрела.

— Это твоя комната?

— Да. Я люблю фиолетовый. Только мама сказала, от него голова болит.

— От всех оттенков? — спросил Матвей.

Дочь пожала плечами. Я вернула рисунок, показала несколько цветных карточек из веера. Ася поднесла их к окну, выбирая, и вдруг оживилась. Попросила дать ей вот этот, сиреневый, потом другой, более тёмный. Я достала маленький блокнот, записала номера, разрешила пока оставить карточки себе.

— Всю комнату фиолетовой делать не будем, — сказал Матвей.

Я подняла голову.

— Мы пока выбираем. Полчаса на решение у нас есть?

Он посмотрел на часы, потом на меня. Я поняла, что прозвучала резче, чем требовалось. Но когда за ребёнка сразу решали, какой цвет ему разрешён, мне хотелось спорить.

— Есть, — ответил Матвей. — Я не тороплю.

Ася держала карточки возле щеки, щурясь. Я спросила про рисунок, про место для книг, куда она положит набор. Она показывала охотно, пока не дошли до чемоданчика. Тогда сказала, что это только на выходные, она скоро заберёт обратно.

— На какие выходные? — спросила я.

— На эти. Потом домой.

Я кивнула. Матвей чуть повернулся к окну. Дочь спрашивала, как переносить карточки, чтобы не помялись; он слушал, держа руку на оконной ручке, и смотрел во двор. Пришлось напомнить, что там карандаши, можно поставить между двумя коробками.

— Мама завтра за мной приедет? — спросила Ася.

— Я отвезу, — ответил он. — Вечером, как договорились.

Дочь удовлетворённо кивнула, сложила лист и карточки. Ей стало понятнее, что делать дальше, и я попросила показать ванную. Вопрос оказался удачным: Ася немедленно рассказала, что вода из душа брызгает на весь пол. Матвей начал объяснять, что просто надо опустить лейку. Девочка возразила: она опускала, всё равно брызгало. Я попросила включить воду и обнаружила, что крепление не держало нужный угол.

— Вот, — сказала Ася. — Я говорила.

Матвей сам проверил, помолчал и признал, что крепление сменит. Дочь выпрямилась. Мне захотелось улыбнуться, но я удержалась: ей сейчас не требовался ещё один взрослый, довольный тем, что папа оказался неправ.

***

Когда Ася ушла рисовать, мы спустились на кухню. Матвей предложил чай, я попросила воду. Он достал стакан, налил из большого кувшина и начал рассказывать про первый этаж. Я слушала, отмечала, какие комнаты использовались, и всё время возвращалась к чемоданчику наверху.

— Вы хотите только мебель поменять? — спросила я.