Ненавижу тебя, Измайлова

Я открыла папку прямо стоя.

Первый лист — смета Дмитровского полигона. Аренда полосы, технический персонал, маршалы безопасности, машина скорой помощи, пожарный расчет. Семьсот пятьдесят тысяч рублей. Реальный расчет с печатью автодрома.

Второй лист — кейтеринг и шатры. Триста восемьдесят тысяч.

Третий лист — договор с ООО «Меридиан».

Предмет: «Комплексное координационное сопровождение, технический сценарий и видеосъемка мероприятия».

Сумма: один миллион сто семьдесят тысяч рублей. Ровно половина всего бюджета.

Без расшифровки нормо-часов. Без перечня оборудования. Просто одна круглая, гладкая строка.

— Яна Владимировна, — я подняла на нее спокойный, немигающий взгляд. — Почему координацию и съемку нельзя закрыть силами штатных сотрудников вашего отдела и аккредитованного пула операторов, с которыми у группы заключен годовой рамочный договор? По рамочному тарифу холдинга три съемочных дня на треке стоят двести сорок тысяч рублей, а не миллион сто.

Яна нахмурилась, скрестив руки на груди. В ее позе снова проступила защитная агрессия.

— Потому что штатные операторы холдинга снимают корпоративные утренники, а не премиальный автомобильный контент, — резко парировала она. — У «Меридиана» специализированные операторские платформы, динамические камеры на тросах и опыт съемки тест-драйвов на высоких скоростях. Этот материал пойдет в рекламную кампанию на ТВ и в соцсетях. Станислав Игоревич лично согласовал эту статью. Он сказал: на визуале мы экономить не будем.

«Станислав Игоревич лично согласовал».

Конечно.

Семьсот пятьдесят тысяч рублей на полигон — реальные затраты. Триста восемьдесят тысяч на питание — реальные. А сверху аккуратно прилеплен миллион сто семьдесят тысяч на «специализированные камеры» через того же подрядчика с повторяющимися датами. Идеальная смешанная схема. И девочка защищает ее насмерть, даже не понимая, что в этой смете зашит не «премиальный контент», а чье-то изумрудное колье.

— Документы приняты к рассмотрению, — сказала я, закрывая папку. — Ответ по согласованию платежа финансовая служба предоставит завтра до шестнадцати ноль-ноль.

— До завтра?! — вспыхнула Яна, сделав шаг вперед. — Но бронь слетает в пятницу утром!

— Завтра до шестнадцати ноль-ноль, Яна Владимировна, — повторила я тихо и твердо, глядя ей прямо в зрачки. — Это стандартный регламент проверки внутренних контролей.

Я развернулась и пошла к выходу.

Я чувствовала, как Лена прожигает мой жакет ненавидящим взглядом, представляя, наверное, как расскажет Стасу по возвращении, какая занудная мышь из «ФинСферы» мучила бедную Яночку.

Пусть рассказывают.

Я вернулась в переговорную «Байкал», положила папку на стол и села в кресло. Пальцы слегка ныли от напряжения, в висках глухо стучала кровь.

Я открыла корпоративную почту, чтобы зафиксировать входящий номер документов.

Входящий ящик мигнул жирным шрифтом.

Новое письмо с пометкой высокой важности.

Отправитель: Секретариат Инвестиционного комитета группы компаний «Север-Авто».

Тема: «Очная выездная сессия управляющего партнера. ООО “Престиж-Авто”. Четверг, 14:00».

Я щелкнула по уведомлению.

На белом экране развернулся официальный бланк холдинга с темно-синей шапкой:

«Уведомляем проектную группу “ФинСфера Консалт” и операционное руководство ООО “Престиж-Авто” о проведении промежуточной рабочей сессии по статусу проверки системы внутренних контролей перед заседанием Инвестиционного комитета.

Дата: четверг текущей недели.Время: 14:00–16:00.Место: центральный офис ООО “Престиж-Авто”, переговорная “Байкал”.

Председательствующий:Управляющий партнер, член Совета директоров группы компаний “Север-Авто”Сабуров Дмитрий Андреевич.

Повестка:1. Предварительные результаты выборочного тестирования операционных расходов.2. Оценка рисков контрольной среды перед выделением инвестиционного транша.3. Рассмотрение заблокированных платежей текущего периода».

Буквы на экране застыли.

Сабуров Дмитрий Андреевич.

До сегодняшнего утра это было просто фамилией. Случайным совпадением, созвучием из уст мужа за ужином. В Москве живут десятки Сабуровых.

Но отчество перечеркнуло теорию вероятностей.

Андреевич.

Перед глазами словно щелкнул старый проектор, высветив обшарпанный коридор школы номер четыре в маленьком городке под Тверью.

Сентябрь семнадцатилетней давности.

Учительская. Классная руководительница, сухонькая историчка в роговых очках, раздраженно стучит указкой по столу: «Сабуров Дмитрий Андреевич! Ты опять сорвал урок физики? Думаешь, если у тебя отец погиб, а мать работает санитаркой на две ставки, тебе все с рук сойдет?»

А у стены стоял долговязый, худой парень в застиранной серой толстовке с чужого плеча. С разбитой в кровь губой, со сбитыми костяшками на кулаках. Он молчал. Смотрел волком — исподлобья, тяжело, не мигая, затаив внутри такую глухую, страшную ярость, от которой даже взрослые невольно отводили глаза.

Тот самый Сабуров.

Мальчик, над чьей стоптанной обувью потешался весь класс. Парень, которому через несколько недель устроят то самое подлое, публичное унижение в раздевалке спортзала, после которого его семья в спешке, за одну ночь, бросит квартиру и навсегда уедет из города...

Теперь он был здесь.

Управляющий партнер многомиллиардной автомобильной империи. Человек, от одного взгляда которого бледнели коммерческие директора автосалонов. Мужчина, перед которым завтра в два часа дня мне предстояло защищать выборку по операционным расходам компании моего мужа.

Кирилл оторвался от телефона, шумно захлопнул блокнот и повернулся ко мне:

— Алина, ты видела почту? Завтра Сабуров приезжает лично.

— Видела, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от экрана. Пальцы на краю стола были холодными.

— У него репутация бульдозера, — Давыдов потер переносицу, на его лбу залегла глубокая складка. — Он не слушает общие фразы. Ему нужны цифры, ссылки на регламенты и четкая квалификация рисков. Если мы покажем ему дутые претензии — он вышвырнет нас с проекта и разорвет контракт с «ФинСферой». Но если мы докажем системный дефект в «Меридиане» — расширение автосалона встанет намертво. Собери все выгрузки в единую презентацию к завтрашнему утру. Документы должны быть безупречными.

— Они будут безупречными, Кирилл, — сказала я.

Я закрыла вкладку с письмом.

На часах было одиннадцать тридцать.

До очной встречи с человеком из прошлого оставалось ровно двадцать шесть часов с половиной.

Если он вообще помнил меня после семнадцати лет, то помнил девочкой из десятого класса за первой партой.

А завтра он войдет в эту переговорную как хозяин положения, готовый судить чужие ошибки. Для него консультант Измайлова все еще не была связана с женой Артемьева: эту связь я в холдинге не раскрывала.