Тише, моя королева

– Привал и ночлег, – сказала Тиш. – Кирилл, иди за едой. Обойдёшь озеро, там мост, дальше будет деревня. Мы остановимся вон там. За деревьями разрушенная хижина, увидишь. Этого хватит на хороший ужин и на завтрак.

Она развязала кошель и отсчитала несколько серебряных монеток и, подумав, добавила одну маленькую золотую.

– Да он заблудится, хозяйка, – ухмыльнулся Фин.

– Ты что ли пойдёшь? – удивилась женщина.

«Конечно, удивилась, – кисло подумал Кирилл, – ведь в роли слуги тут я».

– Вместе сходим, – пожал плечами наёмник. – Двум мужчинам побольше еды продадут.

Деньги Тиш всё равно отдала Кириллу. Тот опять надел футболку швами наружу – хотя бы чёрная, и прихватил рюкзак, чтобы было куда положить тот самый хороший ужин. Фин тоже захватил свой мешок – как будто не верил, что Кирилл один всё донесёт.

Кирилл пинал камушки и радовался, что наёмник молчит, только шуршит пакетом – нашла макака себе игрушку. Птицы поют, где-то мычит корова. По глади озера разносятся далёкие голоса и деревни, лай собак, стук... Работают...

На работе пятница – короткий день. Потом всегда в бар с ребятами. Если в понедельник встреча прошла хорошо, то начальник, в такие моменты вообще Лёха, сегодня за всех платит. Заметки в общем доступе, презентация была почти готова. Алексей в целом всё знает, наверняка выкрутился. Влад по технической части смог бы помочь...

– А ты откуда, Кирилл?

Голос Фина вытащил Кирилла из рабочих видений. Он даже вздрогнул – забыл, что не один. Забыл, где находится. Они почти дошли до моста через реку, из которой питалось озерцо, а дальше уже и первые деревенские дома стоят. Как бы потянуть время? Как же не хочется с ним разговаривать...

– Из Москвы, – помедлив, ответил Кирилл.

– Это где?

Кирилл промолчал – знать бы самому!

– Это у тебя на рубахе Москва? – Фин ткнул пальцем Кириллу в грудь.

– Что?

– Поэтому ты в Практику идёшь? Москва – как Циркон, как Фория?

Кирилл промолчал, потому что был сбит с толку. И вопросами, и внезапной дружелюбностью наёмника. Ищет какую-то выгоду?

– Слушай, – протянул он. – Мы когда-нибудь дойдём до Практики, и потом ты меня больше не увидишь. Зачем тебе всё это знать?

– Да штуки у тебя интересные! Вот это, – Фин вытянул руку со скомканным пакетом. – Я такую ткань раньше не видел. А застёжка на мешке? У людей такого нет – значит, богическое. Но богическое я видел, не похоже.

Ну вот, решил Кирилл, правильно – туземец хочет бусин, в данном случае – пакет.

Мост был высокий, на толстых сваях, выходивших далеко за пределы устья. Наверное, речка по весне выходила из берегов. Вот и трава тут напитанная, зелёная.

– Не хочешь говорить? А давай игру: я тебе вопрос, ты мне вопрос. Я не из Практики, не буду вилять и уходить от ответа.

– Я устал и очень хочу есть, – сказал Кирилл. – И у меня нет вопросов. Я просто иду в Практику.

Дома были одноэтажные, с коричневыми черепичными крышами, друг от друга соседи отгораживались хлипкими заборчиками, за которые цеплялись белые и розовые вьюнки вперемешку с ещё только цветущими кабачками и помидорами. Калиток не было – лишь проход и бегущие к двери каменные плиты. Кирилл пошёл первый, а Фин наблюдал. В первом доме на стук в дверь не ответили. Вдоль балок был протянут проводок, как будто медный, за который цеплялся девичий виноград. Кирилл подождал немного, постучал ещё раз, сильнее. В соседском дворе женщина развешивала на верёвки сырое бельё скучно-бежевого цвета и, даже не обернувшись, через плечо крикнула, что ничего не покупает, а когда Кирилл сказал, что это они покупатели, не менее резко пояснила, что ничего не продаёт.

– Моя очередь, – сказал наёмник.

Завидев пожилого мужчину, развалившегося на скамейке и греющегося на солнышке, Фин направился к нему, без предисловий назвал то, что хотел купить, как будто у него был стандартный список наготове, и кивнул Кириллу – расплачивайся, мол.

Кирилл протянул ладонь с монетами, и мужчина забрал почти всё, оставив лишь две серебряные.

– Скажи-ка, а нет ли у тебя в подвале чего-нибудь интересного? – спросил Фин, когда селянин вернулся с внушительным холщовым свёртком. – Прозрачненького, а?

– А то ж! Сейчас-сейчас! – весело хохотнул мужчина и скрылся в доме.

– У меня денег больше нет, – прошептал Кирилл.

– Не трясись, я угощаю, – усмехнулся наёмник. – Держи.

Кирилл присел на корточки, чтобы утрамбовать свёрток в рюкзак. От запаха колбасы, красной, мясной, с жирком, подкопчёной, у Кирилла немного помутилось в голове. Он вытащил её из свёртка, прикрыл глаза и вдыхал запах, забыв, что Фин рядом. Только его презрительное «Пф-ф!» привело Кирилла в чувства. В рюкзак колбаса не влезла, пришлось просить у туземца пакет. Нет, на время! Да, верну!

Вернулся старик с двумя бутылками с голубой жидкостью. Одну поставил на землю, другую, неполную, откупорил – она была заткнута пучком соломы.

– Васильковый! Я тебе на пробу вынес! Не понравится, я, конечно, чего попроще достану, но это семейный рецептец! – селянин с гордостью протянул Фину бутылку. – Мой дед ещё при богах гнал!

Фин глотнул из горла, зажмурившись, громко выдохнул и передал бутыль Кириллу. Тому совсем не хотелось самогона, а это не могло быть ничем иным, тем более на голодный желудок, но презрительный взгляд наёмника и новые насмешки терпеть хотелось ещё меньше, поэтому Кирилл сделал хороший глоток. Жидкость обожгла горло и разлилась огнём в желудке, оставив горьковатое послевкусие. Кирилл закашлялся, а Фин только хмыкнул. То ли презрительно, то ли одобрительно.

– Пол-сола.

– Нашёл дурака!

– Ну четверть... И с закуской на сдачу?

– Уговорил.

Фин сунул руку в карман и протянул ему маленькую золотую монетку. Кирилл не мог этого не отметить – получается, и наёмник врал. А как набросился на старика-то! Селянин сбегал в дом, вынес толстых колбасок серого цвета, кусок сыра и отсыпал наёмнику несколько серебряных монеток. Кирилл, почти не глядя и задержав дыхание, сунул закуску в пакет к колбасе.

Бутыль отлично поместилась в боковой кармашек, где Кирилл обычно держал минералку.

Глава 5. Певец звёзд

Кирилл не знал, как так получилось. Хотя, наверное, знал. Просто не понимал, почему он соглашался. Наверное, от голода и от стресса. И немного от страха перед Фином.

Второй глоток самогона пришлось сделать уже на мосту. Из Фина опять полезло неприкрытое презрение.

– Мнёшься, как младшая мельницкая дочка. Давай уже, рот открыл, глотай, ну!

– Ладно, – Кирилл недовольно взял бутылку. Второй васильковый шот заметно ударил в голову.

– Что у нас с закуской? – деловито спросил Фин, кивая на пакет.

– Давай лучше быстрее вернёмся к Тиш и Мо, – возразил Кирилл.

– Весь день не жрали, полчаса подождут. А ну, иди сюда, смотри, какой вид!

Вид и правда был волшебный. На берегу лежало бревно, специально сюда принесённое, чтобы любоваться на озеро в предзакатный час. До ночи далеко, но солнце уже низкое, бликами играет на воде. От леса веет прохладой, распаренной за день листвой и травами. Птицы перекрикиваются. Стрекочут кузнечики. Молотком кто-то стучит. В деревне работают, а нам можно отдохнуть.

– Колбаса в пакете, – сдался Кирилл, присаживаясь прямо на землю. Прислонился спиной к бревну, ноги вытянул – ах, хорошо как!

– Так эта штука вроде сумки?

– Ага, – сонно согласился Кирилл и бездумно хлебнул ещё голубого пойла.

– Э-э, ты закуси сначала, разошёлся! – Фин хохотнул, в этот раз довольно, и тоже пригубил самогон.

Серые колбаски оказались чудо как хороши. Кирилл не мог припомнить, чтобы ел что-то настолько вкусное, и готов был поклясться, что дело не в зверином голоде. Солёные, правда, заразы, а бутылку с водой он не взял. Не пить же из озера – волшебного порошка тоже под рукой нет.

Пришлось принять ещё шот, но немного, только чтобы соль смыть.

– Что нам там ещё упаковал добрый селянин? – весело спросил разрумянившийся Фин. – Хлеб, сыр?

– Да уже идти надо, – протянул Кирилл, сам себя ненавидя за эти слова.

– Подождут.

– Тиш разозлится... Тебе это надо?

– Да плевать. Тебе-то что?

Кирилл промолчал. Ему – всё. Финиш. Бросит королева дурацкого счетовода в лесу, сам до Практики добирайся. А он даже не знает, что это и где это.

– Ты её что, боишься? – удивлённо хохотнул Фин.

– Да ну нет же! – раздражённо ответил Кирилл. – Я просто без неё не могу. Пока.

Пока или вообще, в принципе. Всегда. Никогда. Да-да-да. Хотелось спеть какую-нибудь глупую песню, но ведь тогда слова заменятся на местные, и рифмы не получится. А что если в Практике его не примут? Кирилл сделал хороший глоток василькового.

– Так ты откуда всё-таки? – спросил Фин.

– А ты? – спросил в ответ Кирилл.

– Я – с восточных границ Фреды, – спокойно сказал Фин. – По речи должно быть понятно. А вот у тебя речь странная. Одежда странная. Манеры странные. Ты не местный. Встретился с Тиш в лесу. Она со своим стариканом из Практики тебе голову заморочила. Может, ты не видишь других вариантов. А я подскажу. Не хочешь просто так говорить – предложение в силе. Твой ответ на мой вопрос стоит столько же, сколько мой ответ на твой вопрос.

Это было слишком сложно. Кирилл не мог сообразить, насколько можно доверять тому, что вещает недобрая человекообразная обезьяна.

– М-м-м... Ладно. А вот ты знаешь...

– Э, нет, – ухмыльнулся Фин. – Я на твой вопрос ответил.

– Ну! – обиженно воскликнул Кирилл.

– Ты от бутылки-то отлипни, я тебя на себе не потащу, – холодно сказал наёмник.

– Да, да, – отмахнулся Кирилл.

Он встал, сделал несколько неровных шагов к озеру, ополоснул лицо. Подташнивало, в ушах звенело. Солнце слепило. Хотелось спать. Только бы прямо тут не свалиться, ведь не врёт – оставит. Кирилл вернулся к Фину, сел напротив него, скрестив ноги. Наёмник протянул кусок хлеба – уже разломал. О, да этот свежий! Фин терпеливо ждал. Кирилл понял, что не отвяжется. Тем более, теперь тащиться вместе с ним – услышит их с Мо беседы. Когда Мо прекратит дуться.

– Ладно. Я из Москвы. Сказал уже. Это большой город. Столица. Я в... странствии. Меня молнией ударило. Очнулся в лесу. Не помню, как тут очутился. Память отшибло.

– Москва – богическая?

– Что?..

– Да я смотрю, Кирилл, твои вещи. Вот это что за ткань? – он ткнул пальцем в пакет.

– Пластик.

– Пластик... – протянул Фин. – Прочная, не промокает. Наши божества такое не производили. Да и то, что производили, теперь не отыскать.

– Тиш отыскивает.

– Тиш – не человек. Она с унами знается. У них есть доступ в Корус. Как и у неё, к слову. Так кто этот пастик производит?

– Пластик. Мы производим. Нет у нас богов.

– Ну вот и смотри, Кирилл. Нам бы твой пластик пригодился. Охранникам, солдатам... Можно из него непромокаемую одежду пошить, к примеру? Даже мне бы пригодился – я много путешествую.

– Можно, ну, не пошить, пропитать, нанести защитный слой, – прервал его Кирилл. – А моя оче...

– Вот! – Фин хлопнул Кирилла по плечу. – Понимаешь! Тиш тебя хочет сдать в Практику. Там десяток солов дадут. Карисет – экспериментаторша. Ковыряется в божьем старье. И в тебе поковыряется, а потом выбросит на помойку. За твои знания какие-нибудь заинтересованные люди могут дать больше. Устроим обмен, а? Будешь послом Москвы. Может, у вас что-нибудь поинтереснее пластика есть?

Кирилл, у которого начала трещать голова, чувствовал нарастающее раздражение.

– Да я сам такое не сделаю... Я же счетовод.

– То есть, вообще ничего? Ты уверен? – поднял брови Фин. Кирилла что-то напрягло в его голосе, едва изменившийся тон, но алкоголь растворял мысли. Хотелось побыстрее перейти к своей части игры в вопросы и ответы.

– Ну, с электричеством могу что-то изобрести, с техникой... А моя очередь-то когда?

Фин глотнул самогона и протянул бутыль Кириллу:

– Добьём и вернёмся ко вселяющей ужас Тиш. Спрашивай.

Кирилл помотал головой, а потом махнул рукой и всё-таки пригубил. Каким-то образом получилось, что оставалось как раз на один глоток. Что же он спросить хотел-то, а? Или ничего не хотел? Какая-то нечестная игра!

Фин выжидающе сверлил его взглядом, и Кириллу показалось, что презрительная усмешка вернулась. Или это так резко падает тень на неосвещённую солнцем половину лица? Да и за бородёнкой не особо видно. Хотя чего я, нормальная борода... нормальный мужик... Уж точно понормальнее Тиш.

– Почему она королева? – вырвалось у Кирилла. – Тиш – королева чего?

Фин сощурился, и продлись этот ледяной изучающий взгляд дольше трёх секунд, Кирилл бы точно протрезвел. Но брови наёмника поползли вверх, он с радостной улыбкой хлопнул себя по бёдрам и воскликнул:

– Да ладно! Тиш – это Амиртиш?! Амиртиш Ремаджийская? Изгнанная королева?

– Эй, ты... Потише! – растерянно произнёс Кирилл, теперь уже по-настоящему трезвея. – Я думал, ты знаешь!

– Теперь знаю! Теперь ребятам расскажу, с кем провожу жаркие летние ночи! – веселился Фин. – Таскаюсь за полукровкой – все надо мной потешаются! А так совсем другое дело!

– Подожди, не надо! – в отчаянии взмолился Кирилл. – Она же никому не говорит.

Фин, не обращая внимания на Кирилла, поднялся. Тот, кое-как удерживая равновесие, встал следом.

– Это секрет, Фин! Я случайно услышал, как Мо её называл королевой... Не говори ей, что я проболтался! Пожалуйста!

Наёмник пнул пустую бутылку под куст, повесил на плечо рюкзак, взял в руку пакет с остатками хлеба и сыром.

– Пора. Королева, ну надо же! – качнул он головой.

Кирилл уныло поплёлся следом.

Тиш ожидаемо встретила их криком:

– Вы где пропадали! Вас там тесто заставили самим месить?!

Фин бросил у её ног добычу, молча подошёл к костру, на котором в котелке грелся травяной чай, и подкинул веток.

– Ты что, пьяный?!

– Я – нет, – ухмыльнулся Фин.

– И ты?! – воззрилась Тиш на Кирилла.

Золотой отблеск заходящего солнца в её глазах вызвал приступ дурноты, васильковый самогон попросился обратно из пустого желудка, и Кирилл бросился в ближайшие кусты.

Потом была мигрень, мушки перед глазами, кошмарная резь в животе, заглушающий все звуки звон в ушах. Фин что-то сказал, а Тиш залилась звонким смехом, от которого голова Кирилла разлетелась на мелкие осколки, а тело посыпалось на землю. Королева резко замолчала. Наёмник поднял тело, прислонил спиной к брёвнам, оставшимся от хижины, сунул в руки фляжку с водой, и Кирилл пил, пока она не опустела. Мо принёс поджаренные над углями ломтики хлеба, а потом уже и картошка приготовилась. Кирилл пришёл к костру, где сидели остальные. На колбасу он смотреть не мог, но в свёртке нашлись варёные яйца.

– Жалко, я конфеты потерял, – покачал головой Мо.

– Они у меня, – прохрипел Кирилл и закашлялся.

– Так что ж ты сидишь, бери, жуй, они голову освежают и для желудка полезны, – заквохтал старик.

Кирилл похлопал по карманам джинсов, достал коробочку.

– Мало осталось...

– Мы в Меглите уже завтра к вечеру будем, я в праксисе ещё возьму. Ты жуй, жуй!

И Кирилл послушно жевал. Ему полегчало от того, что старик больше не сердится. Потом как-то оказалось, что он уже лежит, что солнце совсем ушло, и ночь поползла между деревьев, смешиваясь с дымом от погашенного костра; летний ветер тёплыми порывами разрушал их танец; залился трелью местный соловей, заверещал, запиликал, воспел темноту, и Кирилла унесло.

Он проснулся резко, сел, не понимая, где находится. Снился дом. А тут... Жёстко, темно. Храп и... Опять! На дальнем конце поляны, Тиш и Фин, вздохи, стоны... До чего противно!

Кирилл медленно поднялся, сначала на четвереньки. В ушах продолжало свистеть, пить хотелось невыносимо. Боясь закашлять, Кирилл осторожно прополз к деревьям, там уже, среди стволов встал и попытался сориентироваться – в какой стороне озеро? Где деревья реже? Идти-то совсем недалеко, хотя для городского человека... А вдруг потеряюсь? В трёх соснах... Впрочем, вернусь по звукам, с отвращением решил Кирилл, и двинулся в выбранную сторону.

Он никогда не думал, что ночь может быть такой тёмной, а лес – таким тихим и полным звуков одновременно. Громоподобно хрустела каждая ветка, попавшая под ноги, что-то с шуршанием шмыгнуло в сторону, ухнула птица. Сердце подкатило к горлу и било в висках, в ушах, в каждой молекуле тела. Кирилл выпал из леса, и с облегчением увидел озёрную гладь. Над черепичными крышами деревенских домов склонился растущий месяц.

Кирилл нашёл берега, свободную от рогоза, присел у воды, решая, хочет ли он пить прямо из озера. Костёр не разожжёшь, дезинфицирующий порошок из Практики – у Мо. Эх, ничего не поделать – жажда сильнее сомнений. Кирилл сначала прополоскал рот, горло, сплюнул. Остался привкус тины. Набрал ещё воды в ладони, умылся, снова прополоскал и выплюнул. Нет. Всё естество цивилизованного человека было против.

Кто знает, какие у них тут бактерии и прочая озёрная живность? Что Фину хорошо, то Кириллу смерть! Эти их богические телепортационные молнии снабдили местным языком, могли бы точно так же в процессе перемещения и необходимых туристу прививок отсыпать.

Кирилл лёг было, растянулся на травяном берегу – хотелось посмотреть на звёзды, прикрытые лёгкой вуалью облаков, но сразу почувствовал себя беззащитным, открытым всем неизвестным опасностям. Вспомнилось, как Тиш говорила что-то о зверях. Ещё и комар прилетел, зудел над ухом. Вернуться бы на поляну, но теперь и лишний шаг сделать страшно. Выскочит что-нибудь дикое из кустов – и останутся от козлёночка Кирилла рожки да ножки.

Он сел, подтянул к себе колени, запрокинул голову. Звёзды как будто перемешали в миксере и выплеснули на небо – ни одного знакомого созвездия. Если бы Кириллу нужны были ещё доказательства того, что он не на Земле, то это стало бы самым значительным. Но за прошедшие дни сомнения рассосались сами собой.

– «И не вижу ни одной знакомой звезды», – шёпотом пропел Кирилл и покрылся мурашками. Неужели получилось? Неужели нашёлся баг в системе?!

Он продолжил тихонько напевать, отмахиваясь от комаров:

– «Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда, обернулся и не смог разглядеть следы»...*

Слова вставали на мелодию, не выбивались из ритма, не замещались местными. Кирилл смахнул откуда-то взявшуюся слезу, хотел попробовать спеть что-то ещё, но тут за спиной раздались звуки. Кирилл подскочил, бросился в сторону, споткнулся обо что-то и рухнул на землю.

Тиш, а это была она, даже не обернулась на шум. Она сбросила рубашку и с разбегу влетела в озеро, подняв брызги, а потом поплыла по лунной дорожке.

Кирилл отполз к рогозу, лёг, положив руки за голову. «Не встану, пока она не вернётся. Попрошусь обратно вместе с ней. Меня и так уже все считают дураком, станут считать трусливым дураком – невелика потеря. Главное, чтобы до Практики довели. Не заснуть бы только». Но сон не шёл. Усталость, какой Кирилл раньше не знал, рождала напряжение во всём теле. Мысли скакали, как разряды молний, беспорядочные и яркие.

Завтра суббота. Можно было бы поиграть с ребятами онлайн. А если погода хорошая, то на велике по набережной. Шины не проверял с осени, зря... Телефон отключить, чтобы Надин папаша не звонил. Вот шутка – наверное, первым в полицию побежал, когда Кирилл пропал. Не иначе, решил, что тот пустился в бега, чтобы не отдавать долг... Если до Практики ещё неделя, там, пока разберутся, неделя, можно время потянуть– месяц. Если вообще эта их экспериментаторша Карисет сможет запустить телепорт второй раз. Вариант не вернуться домой уже не казался таким пугающим, как в начале. Шутка про счетовода в Практике выглядела, как план. Осесть тут, денег заработать – солов и лун, Кирилл запомнил. Купить домик, да вот хоть тут, у озера, жениться на фермерской дочке. Только сначала разузнать, приняты ли тут разводы и насколько злой папаша-фермер... А можно и вовсе не жениться, одного раза хватило.

Кирилл снова стал еле слышно напевать любимые песни – вроде получалось.

Тиш выбралась из воды, накинула рубаху, подошла. Кирилл сел, она опустилась рядом на корточки.

– Что ты поёшь?

Месяц освещал её невыносимо идеальный профиль, сияли мокрые гладкие волосы, поблёскивали зрачки, как у кошки, только золотом. От Тиш не пахло тиной, не пахло потом. Что-то то ли лимонное, то ли травяное, а может, ванильное растворялось в воздухе и быстро таяло – не сосредоточишься, не уловишь, не запомнишь. Комары куда-то делись. Кирилл опустил глаза.

– Ты услышала? Я вроде тихо.

– Слышала. Но я тебя с самого начала видела.

– Ты видишь в темноте? Как?

– Светлое и тёмное, контрасты. Не в полной темноте, конечно.

Кирилл не это спрашивал, хотя и это тоже было интересно, но переспросить не успел, королева требовательно спросила:

– Так что ты поёшь?

– «Пачку сигарет».

– Ты поёшь коробку с курительной травой? – недоверчиво спросила Тиш.

– А так? – Кирилл пропел строчку.

– Так непонятно! – обрадовалась женщина. – Какие интересные сочетания звуков! Спой ещё!

Когда Кирилл, при слушателях терявший способность попадать в ноты, кое-как спел, Тиш потребовала перевод, и Кирилл читал песню стихами. Оказалось, что без музыки слова вспоминать труднее. На словах про самолёт Тиш встрепенулась:

– Значит, вам боги оставили воздушные повозки?

– Нет, мы их сами придумали.

– Сами! – не поверила она.

– Мы долго к этому шли, от маленьких изобретений к большим... Я же говорил, о богах – это всего лишь сказки.

– Не сказки. Просто уничтожены все материальные свидетельства о них. Боги есть.

– У вас тут есть живые боги? – хмыкнул Кирилл.

Тиш немного помолчала.

– Считается, что последнее божество ещё не покинуло Корус. На этой планете, как и на вашей, у них ничего не получилось.

– Что не получилось?

– Создать идеальное существо, конечно, – усмехнулась Тиш. – Местные люди – недоверчивые и агрессивные, а местные уны... женщины, говорят, высокомерные, а мужчины – безучастные. Ошибка богов.

– А полукровки?.. – спросил Кирилл и чуть не прикусил язык. Кажется, это слово было далеко не комплиментом.

– А полукровки совершенны, – серьёзно сказала Тиш. – Кроме меня. Но их люди ненавидят ещё больше, чем унов.

Она поднялась на ноги.

– Ты останешься здесь, певец звёзд и трав, или пойдёшь спать со всеми?

– А там вода ещё осталась?.. Пить очень хочется.

* Кирилл поёт песню группы КИНО «Пачка сигарет»

Глава 6. Меглита

– Тренировка будет сейчас! – требовательно сказала Тиш, и Кирилл проснулся.

Голова ощущалась колоколом, в котором одинаковым гулом плясали все звуки: пение лесных птиц, перепалка Тиш и Фина, далёкие звуки из деревни, даже лай какой-то псины.

– Мы без тебя позавтракали, – прошептал Мо в самое ухо Кириллу, и тот, ещё даже не открыв глаза, попытался отползти от нового источника шума.

– Выпей-ка это.

Кирилл приоткрыл правый глаз – левый не открывался – и принял у Мо котелок с остывшим вчерашним чаем. От настоявшейся горечи волна прошла по позвоночнику, и глаз-лентяй открылся. Но не кофе, конечно, не кофе... Восходящее солнце стрелами рыжевато-розового света разбивало лёгкий утренний туман. Кирилл потянулся, просканировал окрестности на наличие еды. Тиш стояла в планке, а Фин навис над ней, уперев руки в бока и повторял:

– Не падать. Не падать.

У Тиш дрожали руки, и она рухнула на землю. Фин пнул её в плечо. Совсем не бережно.

– Снова.

Тренировка выглядела более чем сомнительно, и Кирилл решил умыться. Было свежо, капли росы сияли бриллиантами на сочной траве. Туман плыл над озером, деревни не было видно, только контуры лодки качались на почти незаметных волнах. Кирилл помялся на берегу, повыискивал глазами прохожих – а-а-а, чёрт с ними! – разделся и зашёл по колени в воду. Она, на удивление, не остыла за ночь и ощущалась одной температуры с воздухом, и тогда Кирилл окунулся с головой.