Тише, моя королева

Тише, моя королева

Часть I

– Успокойся, моя королева.

– Заткнись, Мо.

Глава 1. Кирилл

Кирилл очнулся, но не решался открыть глаза, чтобы не привлечь внимание. Он осторожно пошевелил пальцами. Руки, привязанные за спиной к стволу дерева, затекли, и от движения забегали колючие мурашки до самой шеи. Затылок ныл так, что отдавало в висках. Кирилл выдохнул через зубы и прислушался. Спор шёл уже некоторое время и явно касался его.

– Оставим его тут, Тиш. Уйдём потихоньку, пока не очнулся, – произнёс стариковский голос с жалобной интонацией.

Ему ответила женщина, резко, но тихо, как будто стесняясь:

– Если мы его оставим, его или другие найдут, или зверь сожрёт.

– Рассудительная стала. Раньше бы...

– Я учусь, – перебила женщина. – Люди так делают! Тем более, Практика стала платить кредитами. Нормальные деньги нужны. Дойдём до Инесари, там был рынок.

Старик поцокал языком. Спустя некоторое время он произнёс всё так же жалобно:

– Отдохнуть бы перед дорогой.

– Не притворяйся, что устал, Мо.

– Скоро совсем стемнеет.

– И что? Я поведу. Доберёмся хотя бы до пригорода.

– Ты боишься передумать, Тиш, – сказал старик твёрдо.

– Думаешь, знаешь меня? – огрызнулась женщина, разом растеряв стеснительные нотки.

– Знаю. Ты мягкая и зависимая. Именно поэтому тебя всегда тянет к Корусу, Амиртиш.

– Меня? К Корусу?! Да я бегу от него со всех ног!

– Вот-вот, Тиш. Это то же движение, что и к нему, только с обратным знаком. Тебя тянет туда. А ты сопротивляешься, просто меняешь направление. Плюс на минус.

– Ты бредишь.

– Было бы тебе всё равно – ты бы вообще никуда не бежала.

– Ага, и где бы я остановилась, Мо? Так говоришь, как будто полукровкам везде рады. Как будто сам не пытался слинять.

– Нехарактерные слова в речи, Амиртиш. Защищаешься? А я не нападаю. Это тебе кажется, потому что боишься правды.

– Заткнись, Мо.

– Как прикажете, моя королева.

Повисла тишина. Кирилл слышал только мягкие шаги – точно Тиш, не Мо. Туда-сюда. Остановилась.

– Это ты за мной таскаешься, а не я за тобой! Это ты с обратным знаком. Хотел отдыхать – отдыхай. Согласна. Считай, что ты прав – я мягкая и меня легко уговорить.

Зашуршала ткань.

– Старость, старость!.. – прокряхтел старик.

Когда нескромное похрапывание вмешалось в стрекотание цикад, Кирилл решился приоткрыть глаза, но в густых лесных сумерках почти ничего не разглядел. Попытался сесть, но от неловкого движения свело плечо, и он едва сдержал стон.

Тут же силуэт дерева разделился надвое, и из узкой тени на Кирилла блеснули золотом два глаза. Мужчина замер.

Зверь?..

Сердце колотилось у самого горла, вдох застрял в лёгких. Глаза моргнули раз, другой, исчезли в темноте. Тень слилась в одну.

Ветер играл в листьях, цикады так и трещали в отдалении. Никаких шагов. Мо спокойно сопел. Кириллу пришло в голову, что это Тиш обернулась ночной кошкой и ждёт, когда он, Кирилл, вновь потеряет сознание, чтобы полакомиться свежим мясом. Мо, наверное, невкусный. Кириллу представлялся длиннобородый старец, который опирается на посох и качает головой. Женщину представлять не нужно было – он её видел. Молодая, стройная, с неровно остриженными чёрными глянцевыми волосами, лишь до груди прикрывающими обнажённое загорелое тело... Почему обнажённое? Вода! Она стояла в воде. Он шёл на звук ручья. Кирилл вдруг почувствовал жажду, такую сильную, словно не пил много часов. Отупляюще запульсировал затылок. Воспоминание о женщине размывалось, дополнялось то ушами, то хвостом, билось в такт усиливающейся головной боли. Незаметно для себя Кирилл провалился то ли в сон, то ли в обморок.

Очнулся он от тычка в плечо, открыл глаза и теперь уже не удержался от стона – нет смысла притворяться. Спина задеревенела и ныла, головная боль только усилилась. Светало – значит, проспал всю ночь. Было по-летнему прохладно, но и домашняя клетчатая рубашка, которую Кирилл прихватил на всякий случай и надел просто так, чтобы не мешалась, теперь оказалась не лишней.

Старик, невысокий и обрюзгший, в балахоне выцветшего пурпурного цвета, с дряблым лицом без единого волоска и лысой головой, покрытой пятнами, спросил:

– Ты кто? А ну, отвечай! – и снова ткнул Кирилла в плечо посохом – единственным, что было в нём от образа старца.

– Воды, – прохрипел Кирилл и закашлялся.

– Что? – не расслышал старик.

– Воды, воды дай, боже!

Старик сначала замер, а потом растерянно обернулся через плечо.

– Слышала?..

Кирилл всё не мог откашляться, ему казалось, что его сейчас вывернет наизнанку. Женщина отодвинула Мо, присела на корточки перед Кириллом и сунула в рот бурдюк, больно ударив по губам. Кирилл пил и пил, жадно, как будто не пил несколько дней. А может, так и есть?.. Вода текла по подбородку, по шее, лилась на футболку и джинсы. Потом она вдруг пропала.

– Всё, – резко сказала женщина. – Говори. Кто ты такой?

Этот вроде бы простой вопрос поставил Кирилла в тупик. В голове прояснялось, и, словно подпитанные влагой, начали проклёвываться мысли. Он переводил взгляд с женщины на старика. На нём – потрёпанный балахон, сандалии. Посох – ствол с выступами от спиленных веток, светлый, отполированный до блеска. На ней – широкая льняная рубашка и тёмные штаны в обтяжку. Мягкие сапоги с коротким голенищем, как будто ручной работы. Почему они так странно одеты? Почему их так странно зовут?

Женщина поднялась с корточек и аккуратно пнула Кирилла по рёбрам. В другом положении это его бы даже повеселило, но уставшему телу и этот пинок показался существенным.

– Ох, – безжалостно констатировал Мо, отступив, однако, от Тиш.

– Ты грабитель? Кто тебя послал? Практика? Ты убийца? Паломник? Преступник? – спрашивала скороговоркой Тиш, перебирая кончик хвоста, перекинутого через плечо, словно застеснялась неловкого удара.

– Я... М-м-м... Счетовод, – ответил Кирилл.

– Врёт, – заявил старик.

– Заткнись, Мо.

– Как прикажете, моя ко...

– Я тебе сказала, при чужих так не называть! – заорала Тиш.

– Ты права, Тиш, и я прошу прощения, – Мо примирительно выставил вперёд ладонь.

– Ты, счетовод шишек и листьев, – вернулась Тиш к Кириллу. – Что ты забыл в лесу? Откуда ты?

– Из Москвы, – разозлившись, сказал Кирилл. – Развяжите меня.

– Москва? Мо, где это?

– Не знаю таких городов, нет таких стран... – пробормотал старик и вдруг ткнул Кирилла посохом в грудь: – Это ты называешь Москва?

– Развяжите! Пожалуйста, – спокойнее, вдруг имеет дело с сумасшедшими, попросил Кирилл. – Я не преступник, меня не подослали, я заблудился. Была гроза... Я не опасен!

– У него в мешке нет оружия, – заявил Мо, и Кирилл вспомнил про рюкзак. И правда, ведь он пошёл гулять на природу. – Ты его обыскала?

Тиш молча вынула из голенища сапога раскладной ножик, поддела ногтём – попалась пилочка. Сжала губы, поддела другой выступ – вытащила большой нож. Кирилл как раз наточил перед выходными.

– Ну-ка, ну-ка! – Мо подался вперёд.

– Как же, – огрызнулась Тиш, складывая нож и пряча обратно в карман. – За это не только Практика хорошо заплатит. Так что?

– Ты перевяжи по-другому – нам всё равно с ним дальше идти. А я подстрахую, – старик приподнял посох и погрозил Кириллу. – Вчера вон как удачно вышло! А гроза и правда была, да какая! А, Тиш?

– Обыкновенная, – буркнула женщина себе под нос.

Когда Кирилл, не стесняясь, со стоном от боли в вывернутых плечах вытянул перед собой руки, его глазам предстали красные опухшие кисти и фиолетовые запястья со следами верёвки.

– Слишком туго, Тиш, – покачал головой Мо, не опуская, впрочем, посоха.

– Сам тогда перевязывай!

– Да они у него отвалятся, если сейчас снова связать. Подождём.

Кирилл, аккуратно шевеля пальцами – ощущались они так, словно были в два раза больше нормального размера, испытал благодарность к старику, являвшемуся, похоже, в этой парочке представителем рассудка.

– Да и куда ты с ним пойдёшь, Тиш?

– Куда собиралась! Доведу до Инесари. За счетовода больше денег дадут! – она дёргала кончик хвоста.

– Я свободный человек, – заявил Кирилл, потирая ладони друг о друга. Чёрт возьми, ведь правду говорят – отними у человека что-то обыкновенное, а потом верни – и он будет чувствовать себя облагодетельствованным.

– А как докажешь? – поинтересовался Мо. – Вот я своими знаниями, а так же медальоном, выданным Практикой, докажу свою принадлежность к ней. У Амиртиш пластинка Добытчика есть.

– Мо! – прорычала женщина.

– У Тиш, у Тиш есть пластинка... Что твой знак о тебе говорит? – Мо указал на футболку Кирилла. – Как ты его назвал? Ма-ас-что?..

Кирилл с недоумением опустил взгляд на свою футболку. На ней была изображена всем известная, но, видимо, всё же не всем, призма, сквозь которую проходил луч и превращался в радугу.

– Москва – город. А это – знак музыкантов, – сказал Кирилл, – но я не...

– Он ещё и музыкант летнего ветра и утренней росы на травинках, – зло сказала Тиш.

– ...а в рюкзаке вещи странные, о тебе ничего не говорят, – заключил Мо.

Кирилл медленно поднялся. Чуть поодаль лежал его рюкзак, а вокруг было аккуратно выложено содержимое. Тиш потянулась к коротким ножнам на поясе, а Мо перехватил посох двумя руками. Выглядел он комично, но Кирилл пока придерживался версии, что ему попались двое сумасшедших. Другие версии делали сумасшедшим уже самого Кирилла.

Он осторожно поднял руки, покрутил плечами, потянул ноги. В шее хрустнуло, и часть головной боли тут же ушла. Осталась лишь необычная, опоясывающая, словно обручем, и отдающая в уши. Кирилл потрогал затылок – крови не было, только шишка набухла. Счетовод шишек... Не сотрясение ли?

– Ты лучше сядь, – миролюбиво предложил Мо. – Расскажи, что делаешь в лесу, мы тогда сопоставим и решим, по пути ли нам.

«Как заговорил, – подумал Кирилл с внезапным отвращением. – Ростом не вышел, а теперь я стою, и он понял, что развязывать было плохой идеей. А она высокая, но, судя по удару, не очень боевая».

Вспомнить бы какие-нибудь приёмы из борьбы, которой занимался в университете, и он бы их двоих уже уложил и сдал в скорую помощь. Кирилл сел рядом с рюкзаком, скрестив ноги, и, выискивая глазами телефон, принялся неторопливо рассказывать, что помнил.

– Я тут отпуск взял в пятницу. Приехал к друзьям на дачу. Шашлыки пожарили... – слова прозвучали как-то странно, и Кирилл повторил: – Шашлыки... на даче. Да.

– Да, мясо в деревне, мы услышали, говори ещё, – раздражённо прикрикнула на него Тиш. Она подошла, села на корточки и уставилась на Кирилла, сдвинув брови и сжав губы. У неё были карие глаза с золотыми искрами.

«Мясо в деревне? Ведь я так и сказал... Не «шашлык», не «дача». Телефона среди вещей не было. Мясо в деревне. Телефон в рюкзаке. Кирилл не в себе.»

Так и шаря глазами по утоптанной густой траве, бездумно перепрыгивая с пустой пластиковой бутылки то на пластиковый пакет, то на муравья, ползущего по ключам от дома, он продолжил:

– Выпили, конечно. Выпили пива. Вино грузинское. Салатов нарезали, – опоясывающая боль усилилась, Кирилл вдохнул, выдохнул, пообещал себе строить более длинные предложения: – Я проснулся рано, пока ребята ещё спали. Дай, думаю, схожу пока один погуляю. Мы договаривались пойти вечером в поле, чтобы я Машу пофото... чтобы я сделал мгновенные портреты в летнем платье.

Слова завязли на языке, и чем дольше Кирилл говорил, тем больше хмурилась Тиш, а Мо, как старец в видении Кирилла, опирался на посох и качал безбородой головой.

Кирилл потянулся вперёд, пошарил в рюкзаке – пусто. Балахон Мо показался подозрительным. Он топорщился, образовывал складки, которые тяжело висели, оттянутые украденными мобильными телефонами заблудившихся в лесу офисных работников.

– Я шёл через поле, прикидывал, где будет солнце ближе к вечеру, чтобы портреты получились красивые. Когда добрался до опушки, заметил землянику. Подумал, вдруг, грибов насобираю... Случайно глубоко в лес зашёл.

Головная боль отпускала, Кирилл прикрыл глаза.

Как же он смеялся над Стасом, когда тот рассказывал про аномальную зону недалеко от дач! Там, говорит, плохое место. Туда, говорит, птицы не летают и грибники не ходят. Давай, говорит, лучше к реке. Порыбачим! Но Кирилл рыбалку не любил. Да и не собирался он исследовать чащу, хотел пройти по редколесью. А потом увлёкся – после шумного города с тяжёлым воздухом лёгкие словно расправились, а гул шоссе в отдалении да редкие самолёты совсем не мешали наслаждаться тишиной.

Кирилл прислушался и ничего не услышал. Никакого шоссе. Птицы. Ветер. Листья. Сопение Мо.

– Стало темно, засверкали молнии. Я оказался на каком-то лысом квадратном участке... Сухая земля, редкие травинки, а деревья по краю стоят, как будто не могут расти внутри. Подумал, что хорошо – молнии же в деревья бьют, а я на полянке. А воздух такой... Совсем не как перед дождём. Сухой, наэлектризованный.

...Когда потом метался по лесу, как долго, он не знал – всё смешалось, свет, тьма и нескончаемая боль, – в моменты просветления Кирилл думал, что его ударило молнией, от чего начались галлюцинации. Ему вспоминалось, что яркие, холодно-синие разряды водят хоровод вокруг лысой поляны, а та словно светится изнутри, и под землёй и травой проявляется геометрический узор. Вызывать бы скорую, но телефон не ловил.

«Выронил, точно выронил. Прости, бедняга Мо, зря я на тебя смотрел с подозрением! Правда, ты смотришь так же...»

– Потом всё стихло, но меня, должно быть, ударило молнией, головная боль была чудовищная. Я не знаю, сколько времени прошло, я всё шёл и шёл по лесу... Кажется, была ночь. Потом я услышал звуки воды и пошёл на них. И тут познакомился с посохом Мо, – усмехнулся Кирилл.

– Я всего лишь защищал мою королеву, – пожал плечами старик.

Кирилл покосился на Тиш. Та сидела задумчивая и, похоже, не услышала.

– Мо, ты не заметил? – спросила она.

– Чего не заметил? – встрепенулся старик.

– Скажи, откуда он?

– Гроза была позавчера, не мог он далеко от дома уйти, так?

– Я не узнаю говор. У нас с тобой ремаджийский акцент. У фани Карисет – мягкий лобри. У него чистый язык.

– Ах, и правда! Чувствую же, что-то не так! Нет, такого не знаю, – интенсивно закивал Мо, вперив взгляд в траву и чертя посохом линии. – Ты права, как всегда внимательная госпожа Амиртиш!

Тиш нервно пригладила волосы, а Мо продолжил:

– Гроза-то была странная, да, без дождя. В стороне Коруса, тебе не показалось?

– Да что с тобой такое! – закричала Тиш так резко, что Кирилл дёрнулся. – До Практики три дня пути, до Коруса – больше недели! Никакого Коруса! Никогда!

Она вскочила и пнула пустой рюкзак Кирилла. Тот зацепился за её ногу, и женщине пришлось наклоняться, чтобы убрать его.

– Не злись, госпожа... Не прав старик! Прямо скажу: если это перемещение богическое, то, возможно, у фани Карисет что-то получилось. Но в Корус идти надёжнее.

Тиш опустилась на корточки и закрыла лицо ладонями.

– Что такое Корус? – спросил Кирилл.

– Дом последнего божества, – объяснил Мо, ничего не объяснив. Он устал держать оборону и, поняв, что Кирилл и правда не нападает и не убегает, присел на поваленный ствол. – Безопасное место для унов.

– У унов есть колонии, – огрызнулась Тиш. – И я – не ун.

– Амиртиш – полукровка, – добавил Мо.

– Ещё слово, и потащишься один, куда хочешь, – пригрозила Тиш. – Я тебя вообще с собой не звала.

Повисла тишина, в которой Кирилл отчаянно пытался услышать самолёт, мотоцикл, машину... Что угодно. Солнце уже встало, лес нагревался и пах крапивой и мхом.

– Он не знает, что такое Корус, Мо. Это тебя тоже не удивляет?

– Теперь уже и нет.

Тиш обратилась к Кириллу:

– Что ты умеешь?

– Прикидываешь цену? – ответил тот.

– Отвечай!

Кирилл решил не раздражать её лишний раз. Голова почти не болела, а новый язык как будто отделился от родного. Кирилл уже мог отличить русский от местного. Стало легче. Он покопался в приобретённом словаре и сформулировал:

– Учу машины думать, чтобы они помогали людям.

– Тиш...

– Отстань, Мо, мне нужно подумать.

– Голодно, моя коро... госпожа, – жалостливо заныл старик. – Надо решать...

Женщина не ответила.

На муравьёв было смотреть скучно, на Мо – неприятно, поэтому Кирилл украдкой рассматривал Тиш, пока та перебирала волосы в хвосте, накручивая прядки на пальцы, и смотрела в траву, видимо, тоже находя передвижения насекомых увлекательным зрелищем.

Это был не загар, а цвет кожи – кофе с молоком. Сильное тело – видно мышцы даже при лёгких движениях рук. Длинные крепкие ноги. Ей, наверное, как Кириллу, около тридцати, может, меньше.

Узкое лицо, высокие скулы. Нос прямой, с широкими ноздрями. Чётко очерченные губы – точь в точь как у бюста Нефертити. Тёмные глаза в тени густых ресниц.

Тиш вдруг подняла взгляд, и в карих глазах сверкнули медовые искры, а зрачок, отразивший солнце, блеснул золотом.

Женщина печально усмехнулась и отвела взгляд, а Кирилл так и сидел, не в силах пошевелиться. Если до этого он всё лелеял надежду, что попал в компанию то ли увлечённых ролевиков, то ли опасных безумцев, то теперь она вдруг лопнула – от одного этого взгляда. Таких глаз не бывает у людей. Полукровка... Чья половина?

– Ты точно унов не видел... – сочувственно сказал Мо. – Совет тебе от старика: не застывай вот так с открытым ртом, это ставит всех в неловкое положение.

– Вы же не собираетесь меня продавать? Вы это не серьёзно? – тихо спросил Кирилл.

Два совсем не знакомых ему человека, подозрительный старикан и красотка с перепадами настроения, переглянулись. Кириллу показалось, что они дружно удивляются: «А что в этом такого?»

– Можешь остаться здесь... – осторожно заговорил Мо. – Доберёшься до ближайшей деревни сам. Если бы ты был местным, мы бы тебя так и оставили лежать связанным... Это всё Тиш – чересчур добрая. У тебя явно нет денег, чтобы купить еду и оплатить ночлег. Тебе предложат продать своё время... А в Инесари мы тебя пристроим в хорошие руки! За небольшое вознаграждение.

– Что ты сказал про бога? – ни с того ни с сего спросила Тиш.

– Что?

– Когда просил пить. У тебя дома есть боги?

«Рано я решил, что стало понятнее», подумал Кирилл и осторожно ответил:

– Кто-то считает, что есть... Верят в разных – кто-то в одного, кто-то в нескольких. Многие не верят ни в каких.

– А ты?

– Я – не верю, – заявил Кирилл и запоздало подумал, что и дома неуютно отвечать на такой вопрос, а тут может быть и опасно.

– Зачем же ты призывал бога? – удивилась Тиш.

«Чёртов мой язык... Когда-нибудь я себя случайно прикончу. Но не сегодня». Кирилл выдохнул – вроде бы пока не собираются тащить к местному аналогу инквизиции и сжигать на костре.

– Ну, можно и чёрта призывать, – усмехнулся он.

– Это кто?

– Плохой божок. Это всё присказки, как ругательства. С тех времён, когда все люди думали, что боги есть.

– Или с тех времён, когда они были! – воскликнул Мо, и даже привстал с поваленного ствола, опершись обеими руками на посох. – Тиш, ты понимаешь?

Тиш встала и ходила взад-вперёд по поляне.

– Нет, Мо. Что же это, боги покинули их, унов он не знает... – Она опять обратилась к Кириллу: – И как живётся без богов?

– Нормально, – притворно легко пожал плечами тот, хотя уже не терпелось завершить этот разговор. – Кому не нормально, те в них верят.

– Те о них помнят! – поправил Мо.

– Я не о том, – раздражённо сказала Тиш. – В целом. Вы живёте в гармонии с природой и забыли о раздорах?

– Н-нет, – поражённо ответил Кирилл, вдруг ощутив себя ни больше ни меньше послом Земли... чёрт знает где. – Люди воюют, вырубают леса и загрязняют природу.

Тиш скривила губы, покачала головой и сажала кончик хвоста в кулаке. Кирилл вновь жалел о сказанном. Женщина подошла к старику и торжественно произнесла:

– «Настанут времена дружбы и созидания. Человек насыщен каждым прожитым днём и чувствует удовлетворение в простых ежедневных занятиях, наслаждаясь великолепием природы, полагая себя гармоничной частью её.» Вот так, Мозердив.

– Тогда и я не понимаю, – после долгого молчания произнёс Мо. – Должно быть объяснение... Нам говорили... Это, выходит, вместе с нами лишь второй случай, о котором мы знаем! Вдруг их всего два!

Тиш махнула рукой, прерывая его бормотание.

– Я решила. Мы идём в Меглиту, а там...

– Но зачем, госпожа?

– Не перебивай! Попробуем обменять кредиты в местном праксисе. Потом вернёмся в Практику. Потеряем несколько дней. Да, Мо, я знаю, в Инесари тоже есть праксис, но рядом с Меглитой у меня тайник. Там нет того, что хотела фани Карисет. Принесу хоть что-то. Она будет очень недовольна, что я вернулась раньше и не с тем.

– Но ты сама говорила, что в Инесари рынок, – возразил Мо.

– Фани Карисет заплатит гораздо больше. И я потребую золото, а не кредиты.

Кириллу хотелось подойти, потребовать объяснений. Но он только мял в руке подвернувшуюся упаковку крекеров. Она оказалась вскрытой, крошки посыпались на джинсы. Он с раздражением стряхнул их. Глупо, что ему терять! Он решительно встал и, подумав, выбрал обращение, которое должно женщине польстить:

– Госпожа Тиш, я бы хотел узнать...

Та грациозно обернулась, переключившись на королевское амплуа.

– Тебе повезло, счетовод. Мы отведём тебя к тем, кто разберётся.

– Отведёте или продадите? – не удержался Кирилл.

Тиш не ответила и занялась своими вещами.

– Не волнуйся, – прокряхтел Мо, вставая. – Тиш денег получит, а тебе должно быть всё равно. У тебя всё равно выбор невелик. Фани Карисет – учёная женщина, не торгаш в Инесари. Там хорошо если в трактир попадёшь горшки мыть да стойла расчищать... Совсем невезучих отправляют в угольные шахты или на каменоломни... Есть-то как хочется!

Кирилл надкусил один крекер, протянул Мо упаковку – не от щедрости, а чтобы не ныл. Тот выхватил сразу несколько штук и, довольный, принялся хрустеть.

– Тиш, тут масляные хлебцы, солёные! Возьми тоже!

Женщина не отреагировала. Кирилл не мог ни расстроиться, ни обрадоваться – не было данных. В целом ситуация была нехороша. Он закидывал вещи в рюкзак, на который больше никто не претендовал, и пытался собрать в кучу всё, что помнил и что узнал. Но времени не оказалось – Тиш в боевой ипостаси прикрикнула, чтобы поторапливались.

Глава 2. Иллюзия выбора

Лес резко оборвался. Зелень холма была разбавлена жёлто-белыми цветущими травами и синим цикорием, облюбовавшим края тропы. Дальше рельеф выравнивался, и Кириллу пришлось подавить вновь пробудившееся отчаяние. Холм спускался к равнине, левее синели горы в тающей дымке, а среди полей на значительном отдалении друг от друга стояли домики – и одинокие фермы в несколько строений, и небольшие поселения в два десятка домов с тёмными крышами. Кирилл приметил лошадей, стадо коров, овец за изгородью... Небольшой фруктовый сад на пути. И ни одного, чёрт его возьми, фонарного или электрического столба. Вдали тащилась пустая телега.

– Там, – указала рукой на ближайшую ферму Тиш. – Купим молока и хлеба.

– Яиц, – добавил Мо.

По пути к ферме Кирилл строил версии, и ни одна его не удовлетворяла. Не магией же его сюда занесло? Впрочем, на определённом этапе технологии от магии уже не отличишь. Рука привычно похлопала по заднему карману джинсов, но телефона, конечно, не было. Когда-то мальчишки во дворе собирали радио, Кирилл сам собрал свой первый компьютер, а теперь... сооруди-ка смартфон в домашних условиях! Вот так попадёт старик Мо в мир Кирилла и сразу решит, что там все люди – боги разной величины.