Мой ядовитый Дар

– Лили!? – ахнула я. Вот бесстрашная! – Он же мог тебя наказать!

– Да мне всё равно! Ты представляешь, что я пережила, когда увидела твоё безвольно падающее на землю тело?? Я готова была убить их всех! Одному даже пальцем в глаз зарядила! Жаль, слабо получилось. Всю жизнь бы, глядя в зеркало, свой низкий поступок вспоминал, гад! Я уже приготовилась, как минимум, шрамов им пожизненных на мордах наставить, так эти два куска стали и льда не вовремя, как коршуны прилетели, и нас спасли! – возмущалась Лили.

– И чем ты недовольна? – опешила я. – У нас самих не было ни единого шанса. Мы должны быть признательны ректору за помощь. Разве нет?

– Я признательна! А недовольна тем, что мне не позволили этим вонючим гадам особых примет на рожах добавить! И ведь по-человечески попросила: дайте хотя бы попинать! Так нет! Скрутил и молча унёс с поля боя! Я на эмоциях чуть его самого не отпинала!

– Ректора? – в ужасе воскликнула я.

– Да какого ректора? Этот пусть живёт, он – молодец, тебя спасать сразу кинулся. Красиво, кстати, в два удара всех троих раскидал. Никогда такого не видела. Я про Айсберга! Он даже не попытался ему помочь, сразу кинулся меня оттаскивать!

– Может, в этом и заключалась его помощь? – осторожно поинтересовалась я, подходя к разгневанной подруге.

Я прекрасно понимала её состояние: Лилетт безумно сильно за меня перенервничала. Всё потому что очень любила и боялась потерять.

Мягко подойдя к нервничающей подруге, я раскрыла руки для объятий и тихо произнесла:

–Со мной всё в порядке, моя хорошая! Немного болит голова, но это быстро пройдёт. Спасибо тебе, Лили! За то, что ты есть, за то, что любишь и переживаешь.

Лилетт неожиданно расплакалась и крепко ко мне прижалась.

– Поплачь, зайка, станет легче, – гладила я её по плечам.

Подруга всхлипывала и что-то бубнила себе под нос про несправедливость этого мира и злых людей, но я особо не вслушивалась. Сейчас важным было успокоить её боль.

Лили очень эмоциональная, взрывная, но самая добрая и светлая из всех, кого я встречала на своём пути. За дорогого человека она пойдёт абсолютно на всё. А единственным и дорогим в её тяжёлой судьбе была только я.

Лили родилась в семье бедного деревенского лекаря, почитаемого всеми жителями округи. Её отец бескорыстно помогал всем нуждающимся, учил своих детей быть настоящими людьми – честными, ответственными, светлыми в помыслах.

Но однажды он в помощи отказал. «Пациентом» был испорченный, молодой избалованный аристократический ублюдок, пришедший не за помощью, а за дозой дурмана. Его угрозы расправы никто не принял всерьёз, и, как оказалось, зря.

Ночью эта мразь вернулась со своими дружками в деревню и сожгла сонную семью заживо. Почти обессилевшая от угара мама смогла спасти только самую младшую дочь, спрятав её в погребе и накрыв проход в него своим телом.

Когда местные жители потушили пожар, под завалами услышали тихий детский плач и вытащили из-под них еле живую девочку…

Сколько испытаний легло на плечи маленькой пятилетней сироты, даже думать не хочется, но они только закалили её боевой характер, но не испортили его.

С первого дня знакомства я гордилась своей подругой. И горжусь ею до сих пор. И так же, как и она, никогда и никому не дам её в обиду.

Простояв в обнимку, пока Лили не выплакалась, мы успокоились и налили себе укрепляющего отвара.

– Расскажешь, что произошло между тобой и Айсбергом? – с улыбкой поинтересовалась я.

Глава 12

Не успели мы поделиться подробностями, как в дверь громко, я бы сказала, вызывающе нагло постучали.

Мы с Лилетт удивлённо переглянулись, и я направилась открывать.

За дверью стояла разъярённая Каннстен.

Не успела я поинтересоваться причиной её визита, как та без предисловий всё объяснила сама:

– Я слышала, что вы сегодня попали в какие-то неприятности и вас обеих лично спас ректор. Это так?

– Так, – с предвкушением скандала уставилась на неё я. – Ты пришла выразить сочувствие или сожаление по этому поводу?

– Я пришла сказать, что зря вы устроили этот спектакль! – прошипела эта ненормальная. – Если вы решили таким образом привлечь к себе внимание Его Светлости, то пожалеете об этом.

Мы недоуменно переглянулись с Лили, и подруга заботливо поинтересовалась:

– Ты головой сегодня нигде не ударялась, Каннстен? Могу подлечить, если что. Заодно и мозг активизирую, если найду.

– Тарсанир, не нужно умничать! Я всё видела! Ректор принёс Никарлин на руках! – прорычала в ответ разъярённая Жаниа.

Так вот в чём дело! Ревность.

– Я так понимаю, на них мечтала покататься ты? – рассмеялась я. – Тогда я рекомендую романтическую прогулку по глухим районам города, желательно, в одиночестве. У тебя будет много шансов, которые можно «взять». Только успевай отбиваться!

От моего предложения незваная гостья изменилась в лице. Каннстен злобно сощурила глаза и сжала кулаки, пытаясь найти подходящий ответ, но тот никак не находился. Бедняжка…

– Вы… Вы… – задыхалась от злости Жаниа, но её едва зарождающуюся мысль на подлёте к голове сбил знакомый ледяной голос из глубины коридора:

– Лиры!

Опять? Я его скоро бояться начну.

В этот момент произошло нечто неожиданное: Жабия, которая обычно была грубой и дерзкой, вдруг преобразилась. Она стала воплощением скромности и благовоспитанности. Девушка сделала глубокий реверанс в качестве приветствия гостя.

– Добрый вечер, господин секретарь, – сказала она, опустив глаза. – Рада приветствовать Вас в нашем скромном жилище. Надеюсь, Вы к нам с хорошими новостями?

Айсберг обвёл всех своим уникальным взглядом, оценивающе задержался на Жании и повернулся к нам:

– Лиры Никарлин и Тарсанир! Довожу до вашего сведения, что с завтрашнего дня и до особого распоряжения все ваши передвижения по городу и его окрестностям будут осуществляться только в сопровождении отвечающих за вашу безопасность лиц. Распоряжение вступает в силу сегодня в полночь и обсуждению не подлежит.

Если какие-то звуки и были, то они застряли на выходе. Судя по отсутствию комментариев слева, в таком ошалелом состоянии находилась и Лилетт.

Слова не находились, а эмоции всё шире раскрывали свои безграничные объятия. Мы были ошеломлены новым распоряжением и чувствовали негодование и обиду от такого бесцеремонного решения. Я понимала, что сопровождение может быть и необходимо, но фраза «обсуждению не подлежит» категорически меня не устраивала. И что значит «все передвижения по городу и его окрестностям»?

– Это что получается? Мы теперь будем ходить под конвоем? – возмущённо спросила я.

– Хочу напомнить вам, лира Никарлин, что указания руководителя не обсуждаются, а принимаются и молча исполняются, – прозвучало бесстрастно из коридора.

Да вы что??

– Хочу спросить, а Ваш, простите, теперь уже наш руководитель, где до этого работал? Армией командовал, что ли? – возмущённо с толикой ехидства поинтересовалась я.

– И не только. Рекомендую внимательно ознакомиться с биографией герцога, тогда все лишние вопросы отпадут сами.

– Не подскажете, где же нам найти такой уникальный справочник с его биографией, господин Айсберг? В нашей библиотеке давно обновлений не было, может, Вы нам укажете, где таковой имеется. Мы прямо сейчас стартанём! – уже рявкнула последние слова я.

– Меня зовут Айсден Ферлинар. Попрошу не коверкать моё имя, – высокомерно поправил мою оговорку ледяной Торос.

– Да Вы что? – вступила в нашу перепалку Лилетт, делая широкий шаг в сторону молодого человека. Чего я не ожидала, так это того, что он сделает шаг от неё. Что это? Страх? Что же произошло между ними, когда он не пускал Лили ко мне? – Если бы сочли нужным представиться, мы не подбирали бы Вам прозвище. И, кстати, обратите внимание, как точно угадали!

– Господин Ферлинар, – с игривыми нотками в голосе вступила в нашу яркую беседу немного позабытая всеми Жаниа, – а решение о сопровождении относится только к моим коллегам? А как же я? Со мной же тоже могут случиться неприятности.

– Этот вопрос не по адресу, лира Каннстен. Вы можете адресовать его господину ректору.

Значит, она может «адресовать», а мы нет?

Сделав короткую дыхательную гимнастику, я взяла себя в руки и, молча отодвинув со своего пути глашатая сногсшибательных новостей, направилась в гости к излишне заботливому ректору.

– Лира Никарлин, – окликнул меня ледяной засланец. – Напоминаю, что…

Я остановилась, повернулась к нему и, скопировав его интонацию, посоветовала в ответ:

– Господин секретарь, я Вас услышала. Теперь Вы услышьте меня. Я готова выполнять все разумные распоряжения, но к данным у меня очень много вопросов. Вы сообщили только, что распоряжения нельзя обсуждать. Обещаю, обсуждать не буду.

Пыхтя от гнева, бодрым шагом я направилась в сторону ректорского кабинета, по дороге обдумывая всё, что хочу высказать этому наглому самоуверенному «господину».

Ну, держитесь, Ваша Светлость! Привыкли командовать? На здоровье! Оценим ваш дар!

Пользуясь моментом отсутствия Айсберга у дверей, я барабанной дробью отстучала в дверь и, не дожидаясь приглашения, ввалилась в кабинет, как налоговая в бордель, нацелившись прямиком на стол ректора.

Чтобы не дать этому самодовольному типу опомниться, я сразу взяла быка за рога:

– Господин ректор, позвольте спросить: что Вы себе позволяете? Вам не кажется, что переданное через вашего Айсберга распоряжение, как минимум, вызывающее?

– И что же оно вызывает, лира Никарлин? – усмехнулся герцог.

– Огромное желание, как минимум, далеко послать. Кто Вам дал право распоряжаться моей жизнью? – его дьявольские смешинки в глазах разжигали во мне пламя праведного гнева. – Что это за новость – все передвижения под конвоем? Я что, по-Вашему, самостоятельно передвигаться не могу?

– Как сегодня выяснилось, нет, – прозвучало спокойно из огромного кожаного кресла.

– В смысле? – возмутилась я. – Как-то же я до этого страшного дня дожила, и никто меня не съел!

– Это-то и удивляет, лира.

– По Вашим словам, господин ректор, я просто клиническая идиотка. Да, произошла небольшая неприятность, но это же не повод думать, что я вечно буду влипать в истории!

Этот холёный котяра грациозно поднялся с кресла и надвинулся на меня, словно пантера, готовящаяся к прыжку. Убегать? Ни за что! Пусть увидит, что я его не боюсь! Мне терять нечего, кроме чувства собственного достоинства, которое я намеревалась защищать до последнего!

– Лира Никарлин, – промурлыкал этот надменный верзила, с сарказмом, от которого у меня свело челюсть. – Напоминаю, Ваша защита – моя головная боль, в смысле, прямая обязанность. И я, в силу своей должности, привык учиться на чужих ошибках, а не на своих. И запомните, мои приказы – это закон, они подлежат неукоснительному исполнению!

Он подошёл ко мне вплотную и навис надо мной всей своей огромной красивой глыбой. Я задрала голову и сурово на него посмотрела. Но, увидев в его глазах пляшущие смешинки, я поняла, что со стороны моя воинственность выглядит скорее, комично, нежели устрашающе. В такие моменты я буквально ненавижу свой рост!

Взгляд упал на старый табурет Петтермара, скромно приютившийся в углу. Схватив его, как спасательный круг, я водрузила себя на эту шаткую конструкцию перед посмеивающимся ректором и, уперев руки в бока, выдала всё, что думаю о его «заботе»:

– Знаете что, Ваша Светлость, оставьте свои военные замашки Вашим поселенцам в казарме! Тут обычное учебное заведение, а не плац. Я вполне могу сама и за себя постоять. Сегодняшнее происшествие – досадное недоразумение. В конце концов, каждый человек имеет право на собственные ошибки и опыт. Я признательна Вам за спасение, но это не означает, что Вы имеете право лезть в мою личную жизнь и принимать такие важные в ней решения. Куда мне ходить и с кем – решу сама! Все передвижения по городу и окрестностям под контролем? Больше Вы ничего не хотите? А если я в женский магазин пойду, Ваши соглядатаи за мной в примерочную отправятся? Могу ради Вашего спокойствия сдать Вам экзамен по топографии, но ходить под конвоем я не буду! Я свободная личность, в конце концов! И здесь не армия!

Ректор смотрел на меня глубоко офигевшим взглядом, но недолго.

Позади меня раздался тихий хохот, заразивший и его. Я резко повернулась и устыдилась: оказывается, в кабинете были гости, которых я в гневе не заметила. На диванчике, в обнимку с темноволосым привлекательным мужчиной, старательно сдерживала громкий смех красивая смуглая девушка.

– Дядя, это карма!

Глава 13

Иддариан ди Стэнрой

Какой бардак!

Неудивительно, что отсюда все сбежали. Как тут вообще можно работать? Ни условий, ни порядка.

Про доставшихся в наследство молодых преподавателей не то что говорить, думать страшно! Не то ходячие перспективы, не то катастрофы. Отправил на свою голову подальше, чтобы спокойно разобраться хотя бы с самыми основными проблемами, называется. Они даже домой вернуться без приключений не смогли. Спасибо, по удивительному стечению обстоятельств, мы с Айсом оказались рядом и спасли их.

И что мы получили в благодарность? Айсдена укусили, меня отчитали. Причём так, словно в произошедшем виноват я. Картографическая убогость у них врождённая, видите ли.

Ничего страшного, всё можно исправить. Главное, правильно подобрать способ и инструменты. Ведь у меня достаточно опыта обучения и воспитания… наивно подумал я.

Проведённая с одной из спасённых девушек воспитательная беседа ничего, кроме её недовольных пыхтений, не дала.

Тогда, как опытный наставник, я набрался терпения и решил преподать ей основы картоведения, чтобы она могла запомнить расположение безопасных дорог, но Галиерия перевернула карту севером вниз и гордо сообщила, что я не правильно пользуюсь картой, ведь идущий по дороге человек движется «вперёд, а не назад». Данное признание стало для меня впечатляющим открытием, ведь до этого момента я был абсолютно уверен, что карты читаются по сторонам света, а не по ходу движения. Сделав вдох-выдох, я предпринял попытку объяснить этот принцип девушке и сильно пожалел.

Взгляд своей «ученицы» вовек не забуду – в её глазах плескалась безмерная жалость ко мне. Причём в таких масштабах, что любые попытки что-либо пояснить выглядели бы жалкими и бесполезными.

Впервые в жизни я почувствовал себя недалёким. В огромных серых, полных искреннего удивления глазах Галиерии читалось откровенное мнение о моём преподавательском таланте и уровне интеллектуального развития.

Вдох-выдох, Дар, вдох-выдох. Это только второй день.

Чтобы не высказать ей своё мнение в привычной форме, я жестом отправил Никарлин в общежитие и задумался над решением проблемы.

«Не может ходить безопасно по дорогам сама, значит, будет ходить с сопровождением», – в конце концов, постановил я и отправил к ней Айсдена.

Отделавшись от одной головной боли, я потянулся к лежащей на краю стола стопке подготовленных моим секретарём бумаг, но погрузиться в них не успел. В дверь знакомо постучали.

Мне показалось?

Подняв голову, я расплылся в радостной улыбке: в кабинет вошла моя единственная и неповторимая любимая племяшка.

– Привет, дядя! Ничего, что без приглашения? – весело подмигнула Мирри и направилась в мою сторону.

Поднявшись ей на встречу, с удовольствием её обнял.

– Привет, Твоё Императорское Величество! Ты сегодня без своего Императора? Неужто смогла его убедить, что тебе можно доверять? – подковырнул я, удивляясь, что в кои-то веки муж отпустил Мирриэллу одну дальше замковых стен.

– Она в процессе, – раздалось ехидное за её спиной, и в кабинет уверенным шагом вошёл Максиэр.

Не убедила, значит, улыбнулся про себя я и выпустил племянницу из объятий. Поздоровавшись со мной, дракон тут же обнял жену и собственнически прижал к себе.

Удивительно, как много времени прошло, а он всё так же не выпускает Мирри из виду, словно до сих пор не может поверить, что она теперь рядом и больше никуда от него не денется. Прекрасная, надо признать, из них получилась пара: яркая, красивая и очень опасная во всех смыслах.

– Пока не доверяешь, выходит. В принципе, правильно, я бы тоже не рисковал. Тут места новые, неизведанные, – шутливо нахмурив брови, поддержал дракона и бросил взгляд на возмущённую племянницу.

Та гневно раздувала ноздри и мстительно поджимала губы:

– Когда вы все прекратите припоминать мне эти дурацкие подвалы?

– Никогда! – хитро подмигнул дракону. – Я вообще считаю, что твоему мужу надо в них музей сделать или сокровищницу.

Ноттервил с улыбкой принял мою «подачу» и, усадив себе под бок на диванчик вредничающую супругу, поцеловал её в макушку:

– Не злись, детка. Никаких музеев и сокровищниц там не будет. Эти подвалы навсегда останутся только в нашей памяти.

Уловив некую интригу в словах Макса, я без зазрения совести поинтересовался:

– Почему в памяти-то? Ты же сам предлагал сделать это место вашей семейной реликвией.

Дракон наигранно-печально вздохнул и шутливо покаялся:

– Не успел. Мелкие неделю назад устроили диверсию, пришлось быстро сносить.

Я только вздохнул. Вопросы, если и были, то риторические.

– А где ваша крылатая банда сейчас?

– У Глэнни. Медитируют, – буркнула недовольная Мирри. – Поэтому мы ненадолго. Расскажи лучше, как ты тут устроился и первые впечатления. Может, мы сможем чем-то помочь? По словам Грейса, здесь всё сильно запущено.

Тяжко вздохнув, я вкратце обрисовал главные проблемы полученного наследства, которые предстоит решить в самое ближайшее время, и приготовился выставить список первой и неотложной помощи, как раздался стук в дверь.

В кабинет без разрешения влетела разгневанная лира Никарлин и с порога бросилась в атаку:

– Господин ректор, позвольте спросить: что Вы себе позволяете? Вам не кажется, что переданное через Вашего айсберга распоряжение, как минимум, вызывающее?

Надо же, такая маленькая и такая бесстрашная!

– И что же оно вызывает, лира Никарлин? – усмехнулся я.

Вызвало оно у неё, оказывается, завуалированное желание послать. То ли меня, то ли моё распоряжение, то ли всё вместе.

Я искоса посмотрел на онемевшую и старающуюся не заржать парочку на диване. Их веселье было настолько заразительным, что я и сам едва сдерживал улыбку. Гнев миниатюрной Галиерии вызывал у меня одновременно серьёзные и забавные чувства. С одной стороны, её острый язычок ощутимо ранил моё самолюбие, с другой – сердитое выражение лица напоминало мордочку шипящей кошки, к которой так и хотелось протянуть руку и почесать за ушком. Я понимал, что это было бы неразумно, но ноги сами понесли меня к ней.

Я подошёл к девушке вплотную и произнёс как можно более грозно:

– Запомните, мои приказы – это закон, они подлежат неукоснительному исполнению!

Обычно в таких случаях люди как-то начинали меня бояться, и я надеялся, что так произойдёт и сейчас. Но вместо того чтобы испугаться, извиниться и покинуть мой кабинет, эта маленькая смелая девушка схватила стоящий у стены табурет, мгновенно на него забралась и, уравновесив своё положение, высказала мне всё, что посчитала нужным.

Я стоял и слушал её с чувством глубокого охренения. Никто и никогда за всю мою жизнь не позволял себе со мной так себя вести! Даже Мирри, которая сейчас смеётся, уткнувшись в грудь мужа. А тут какая-то девчонка качает права и повышает на меня голос.

Я окинул насмешливым взглядом её вздёрнутый подбородок, сверкающие глаза и дрожащие от гнева ноздри. Маленький ураган, вздумавший противостоять мне. В голове крутилось множество вариантов, как прекратить этот балаган: от немедленного увольнения до заключения под стражу за неповиновение. Но ни один из них не казался достаточно… интересным.

Вместо этого я отступил на шаг, скрестил руки на груди и позволил ей высказаться. Пусть выпустит пар. Наблюдать за её пылом было гораздо забавнее, чем давить на неё своим авторитетом.

Когда её гневная тирада иссякла, в кабинете повисла тишина, быстро сменившаяся тихим, уже несдерживаемым хохотом моих гостей.

– Дядя, это карма! – заливалась смехом Мирриэлла, а сидящий за её спиной Максиэр пристально изучал потолок.

Девушка резко повернулась в их сторону и шокированно замерла.

– Закончили? – спросил я нарочито спокойным тоном, возвращая себе внимание юной лиры. – Тогда позвольте предложить Вам спуститься. Боюсь, Ваше положение крайне неустойчиво. И это касается не только табурета.

В её глазах мелькнуло замешательство, мгновенно сменившееся резким хладнокровием. Она спрыгнула с табурета, чуть не потеряв равновесие, и приблизилась ко мне, продолжая вызывающе глядеть на меня снизу вверх.

– Вы… Вы пытаетесь меня запугать? – прошипела она.

Я усмехнулся.

– Вовсе нет, лира Галиерия. Просто констатирую факт. Ваша эмоциональность, безусловно, впечатляет, но в вашей профессии ценится нечто другое. Способность мыслить трезво, принимать взвешенные решения и… подчиняться. Пока что Вы демонстрируете лишь первое.

Я выдержал паузу, наблюдая за реакцией девушки. Она пристально вглядывалась мне в глаза, словно пыталась найти что-то ведомое только ей, но, судя по всему, не нашла, поэтому сдержанно высказалась:

– Я сделала за сегодня все нужные мне выводы, господин ректор. Настоятельно рекомендую Вам изучить составленный Вашим предшественником договор и найти возможность расторгнуть его со мной и моей подругой. Начнёте свою бурную деятельность, так сказать, с чистого листа, подобрав подходящий именно Вам удобный и послушный персонал. Так как ни я, ни лира Тарсанир не имеем опыта казарменной службы, вряд ли подойдём Вам для дальнейшей совместной работы.

Я смотрел на эту бесстрашную пигалицу и… восхищался. Не каждый мужик способен настолько набраться смелости, чтобы дать мне совет. А эта даже «настоятельно рекомендует»! Интересно, она совсем ничего не боится или ищет повода получить желаемое и сбежать отсюда вслед за остальными?

– Позвольте мне самому решать, кто мне подходит, а кто нет. Я вижу в вас требуемый потенциал и готов дать вам шанс проявить себя. Если, конечно, вы сумеете обуздать свой темперамент. А сейчас я настоятельно рекомендую Вам, – выразительно сделал акцент на последних словах, – вернуться к себе и хорошенько отдохнуть. Мы поговорим с позже.

Во взгляде девушки мелькнул явный протест, но спорить она благоразумно не стала, только поджала губы и, вежливо попрощавшись с четой Ноттервил, гордо вышла из кабинета.

Стоило дверям закрыться, как Мирри с подозрительной улыбкой поинтересовалась:

– Дядя, я понимаю, что подобное с твоей точки зрения не простительно, но, может, ты всё-таки дашь девочке шанс? Или позволишь добиться своего и исчезнуть из Академии?

Я задумался.

Вопрос Мирриэлы заставил меня взглянуть на ситуацию под другим углом. Шанс? Возможно. Но не из жалости или снисхождения. В Галиерии чувствовался огонь, необузданная сила, которую при правильном направлении можно превратить в мощное оружие. Каннстен что-то говорила про не полностью взятый под контроль дар Никарлин. Риск, конечно, велик, но награда может того стоить.

– Не исключаю такой возможности, – уклончиво ответил я, стараясь не раскрывать своих истинных намерений. – Но всё будет зависеть от её дальнейших действий. Мне нужна преданность и дисциплина, а не бунтарский дух.

Максиэр, до этого хранивший молчание, наконец подал голос:

– Ты же знаешь, как с такими обращаться, – подмигнул он, осторожно показывая глазами на собственную любимую супругу.

Я усмехнулся. Что ж, совет дельный, и такой опыт у меня и впрямь есть. Осталось только решить, стоит ли игра свеч. Галиерия показалась мне загадкой, которую стало интересно разгадать. И, неожиданно для самого себя, я понял, что готов рискнуть.

– Спектакль окончен, предлагаю вернуться к цели вашего визита, Величества, – выдохнув ситуацию во всех смыслах, я вернул прерванную беседу в прежнее русло. – Не поверю, что вы бросили детей на растерзание лэссы Глэнниары, чтобы просто удостовериться, что со мной всё в порядке. Не помню, чтобы я давал повод так мило обо мне переживать.

Вновь удобно усевшись в рабочем кресле, я облокотился на поверхность стола и всем своим видом показал, что буквально жажду подробностей.

Максиэр не стал ходить вокруг да около и чётко и ясно рассказал о причине их появления в моём новом обиталище:

– Сегодня утром к нам заявился Грейстон и поведал весьма занимательные новости. У кого-то из наших добрых соседей родилась миролюбивая идея создать военный альянс малых государств Континента. Первый вопрос: зачем им объединяться, если нет цели нападать на кого-то, остался открытым. Несмотря на то, что среди тамошних монархов больных на голову немного, есть опасение, что какая-нибудь паршивая овца их всё равно рано или поздно перебаламутит. Куда они направят свои пацифистские стопы – вопрос, но он почему-то неслабо смущает. Меня терзает мысль, что они вновь попытаются избавиться от драконов. Если ты помнишь, на последней Большой встрече некоторые открыто выразили своё недовольство объединением двух самых больших государств путём нашего с Мирри брака. Несмотря на то, что ни я, ни Гардарен никому не угрожаем, а даже наоборот, эти уникумы всё равно будут пытаться сделать из нас врагов. И если нельзя поругать нас между собой, можно поругать нас с остальными.