Мой ядовитый Дар

– Лира Никарлин, ожидайте, я доложу о Вас Его Светлости.

Я кивнула и от нечего делать уставилась в окно. Скорее бы уж принял и уволил. Я бы на его месте так и поступила, поэтому уже настроилась и морально подготовилась. Главное, рекомендацию выпросить нормальную, а остальное не так важно.

Дверь кабинета отворилась, и Айсберг пригласил меня внутрь.

В глубине за рабочим столом грозно восседал господин ректор.

– Проходите, присаживайтесь, лира Никарлин.

Я кивнула и примостилась на самом дальнем от него стуле.

– Я не кусаюсь, можете сесть поближе, – обдало меня холодом из ректорского кресла.

Глава 8

– Прыгать с места на место – некультурно, – с достоинством парировала я.

Отличное начало диалога, Эри, в котором ты планировала попросить хорошие рекомендации.

Может, он прав насчёт моего умения продумывать?

– Я смотрю, занятия по этой самой культуре Вы посещали через раз, – саркастически прокомментировал ректор, по-хозяйски откидываясь на спинку своего огромного кресла и пристально меня разглядывая.

Его пронзительный взгляд пробирал до мурашек, словно сканировал. Не знаю, что именно он хотел рассмотреть во мне, но на всякий случай я натянула на лицо строгое выражение и приняла самую горделивую позу, на которую только была способна.

– Вы вызвали меня повоспитывать или это просто прелюдия перед увольнением?

Да что ж за нечисть меня за язык тянет при нём?!

Мужчина оценил мой воинственный настрой, но идти у него на поводу не стал.

– Вот это я и хочу понять, лира Никарлин. Я же обещал Вам собеседование сегодня утром, вот считайте, что оно уже началось. И моё решение будет зависеть только от Вас. – Его острый взгляд заставил меня внутренне содрогнуться, но не испугаться.

Я храбро посмотрела ему в глаза и тут же поняла свою ошибку – зря. В них клубилась опасность в сочетании с природным мужским магнетизмом. Последний буквально гипнотизировал, сковывал, мешал дышать и думать… Мне захотелось подойти к нему, сесть на колени, зарыться пальчиками в густую короткую шевелюру и, уткнувшись носом в изгиб шеи, всё ему рассказать. И что именно – совсем не важно.

Я резко дёрнулась. Что со мной происходит? Никогда не испытывала ничего подобного. Может, это его драконическая сущность так на меня давит? Так вроде я человек. Или он таким методом свой гарем укомплектовывает? Так мне там не место.

Или ждёт какой-то конкретной реакции?

Сквозь царивший в голове туман я дотянулась до собственной магии и, хоть и не без труда, смогла очистить сознание. Ректор мои действия заметил, а я хмуро пояснила:

– Мне не нравится, когда на меня давят.

– Давят? – удивился он. – И как же я, по-Вашему, на вас давлю?

– Драконической сущностью, видимо. Правда, я не понимаю, для чего, но…

Договорить мне не дали, получить ответ тоже. В кабинет после вежливого стука величественно вплыл Айсберг:

– Ваша Светлость, смею доложить, что Вам прибыло очень срочное донесение. Требуется Ваша резолюция.

Ректор недовольно нахмурился, но согласно кивнул. Пока он отвлёкся от моей скромной персоны, я задумалась.

Любая девушка на моём месте наверняка была бы счастлива оказаться один на один с красавцем-драконом и приложила бы все усилия, чтобы использовать шанс на полную. Я же сидела и ждала момента, когда меня выгонят либо с кабинета, либо с работы. И не могу сказать, что это ожидание было печальным.

Осторожно поглядывая на увлечённого мужчину, я пыталась по возможности хорошенько его рассмотреть. Красив, конечно, но уж очень серьёзный, строгий. Я бы сказала даже жёсткий. Пронизывающий взгляд. Мощная аура должно быть вызывает у окружающих подсознательное желание склониться, повиноваться.

Только не у меня.

С детства ненавижу угождать и подчиняться. Проведённые в роли младшей сестры трёх наглых старших братьев детские годы оставили неизгладимый след в моей нежной девичьей душе и научили различным приёмам сбрасывания обнаглевших мужских особей с хрупких женских плеч.

Так что все попытки на меня надавить априори вызовут противоположную реакцию. Возможно, даже нежелательную, но она всегда возникнет раньше, чем я её проконтролирую. Печально, но факт. Даже вздохнула грустненько от осознания и… в очередной раз смирилась с собой любимой.

Буквально через несколько минут Айсберг так же гордо и монументально выплыл из кабинета, и ректор вновь обратил на меня всё своё пристальное внимание, которое я была в этот момент не против с кем-нибудь разделить:

– Лира Никарлин, возвращаясь к прерванному разговору… Почему вы уже во второй раз говорите обо мне как о драконе?

Я опешила от такой постановки вопроса:

– Простите, а как о ком я должна о Вас говорить, если вы дракон?

– Я?? – брови ректора удивлённо поползли вверх.

– Ну, не я же! – с достоинством парировала я. Какой-то… долго думающий.

Вместо ответа мужчина изумлённо на меня уставился. То, что он хотел мне в этот момент сказать, выразительно читалось у него пока только во взгляде.

Странная реакция. Либо я как-то неправильно сказала, либо он не…

Додумать я не успела.

– Так! – повеяло Льдом из ректорского кресла. – Не знаю, откуда у Вас такая кривая и косая информация, но я не дракон.

– А почему вас тогда называют «Ваше Высочество»? – недоумённо перебила его, не особо задумываясь о правилах этикета.

– А что, такое обращение применимо только к драконам? – практически прорычал ректор.

– Да. В нашем государстве нам не известно о других Высочествах, кроме членов Императорской семьи, – как слабоумному пояснила я. Как будто он и сам не знает. И тут до меня дошло. Комиссия-то должна была состоять вроде ещё из магов соседнего Эрлладэна. – А вы неместный, что ли?

Мужчина усиленно потёр переносицу, явно собираясь с терпением и ответом, но какие-то громкие голоса и непонятные звуки не позволили ему полноценно высказаться. Буквально через минуту раздался настойчивый стук в дверь, после которого она тут же распахнулась.

– Господин ректор! – Лили. Нет! Если у меня и были мизерные шансы на решение проблемы, то теперь можно с чистой совестью помахать им ручкой.

– Простите, Ваше Высочество, – шагнул следом за ней в кабинет злой Айсберг, пытаясь вывести Лилетт из помещения.

Ха. Рисковый малый. Я бы на его месте свои руки убрала подальше. Хоть какая-то возможность их не лишиться.

Ректор грозно уставился на неожиданную гостью, но просить покинуть кабинет не стал. Только кивнул секретарю, чтобы тот отпустил Лили.

– Ваше Высочество, это я уронила склянки в лаборатории. Наказывать только Эри за произошедшее – как минимум, не справедливо. А если Вы недовольны, что она на Вас накричала, так что Вы хотели от испуганной маленькой девочки, устрашающе смотря на неё сверху вниз? Она защищалась! Посмотрите на эту ситуацию с её стороны. Если же Ваша драконья гордость непростительно уязвлена, можете уволить нас обеих. В обиду Гали я Вам не дам! – протараторила моя ярая защитница.

Как её можно не люююууубить??

Глаза Лилетт метали молнии, стоящий за её спиной Айсберг мученически прикрыл глаза, а ректор в полном офигении переводил взгляд то на меня, то на неё.

Да. Нас, и правда, дешевле будет уволить. По крайней мере, для его психического спокойствия.

Через пару секунд мужчина всё-таки пришёл в себя, глубоко вдохнул и сурово (видимо, опасаясь, что опять перебьют) произнёс:

– Достаточно, лиры! Теперь скажу я. Первое. Да, я неместный, лира Никарлин. Позволю себе представиться – я Иддариан ди Стэнрой, герцог Его Величества короля Эрлладэна Гардарена де Роттерграна. Я не дракон, и гарема у меня нет. – Наши челюсти с Лили выпали громко и одновременно, а раскаты грома в его голосе постепенно набирали обороты. – Второе. Судя по тому, что я увидел сегодня, у вас слишком много свободного времени. Поэтому с завтрашнего дня вы обе поступаете в полное распоряжение руководства местного целительского учреждения. Будете там под полным контролем. Если захотите кого-то убить, вам там помогут!

– Убить? – ошарашенно выдохнула я, переглянувшись с подругой.

– Нет, выжить после лечения. И вам, и пациенту. – Потом запнулся и ехидно добавил: – Хотя, как лечить будете, может, там гуманнее добить будет.

Так да? Ладно, оценила!

– А теперь выйдите, иначе вас обеих добью я.

Глава 9

Главная, она же единственная Городская лечебница, радостно встретила нас прямо с порога. В большом холле толпились разномастные горожане, мимо них бегали взмыленные целители, а у некоторых кабинетов громко переругивались занявшие с самого рассвета очередь чем-то недовольные бабушки.

Нервно переглянувшись, мы двинулись было в сторону пофигистичного охранника, заграждающего дорогу толпе страждущих и стенающих, но добраться спокойно до него не удалось. Несмотря на всю готовность к реалиям выбранной профессии, столкнуться в ними воочию оказалось определённым испытанием стрессоустойчивости.

Справедливости ради, надо отметить, что после того, как на нас замахнулись второй раз и толкнули примерно в четвёртый, особо нервные быстро успокоились. Всё потому, что Лили грозно упёрла руки в бока и с явной угрозой произнесла:

– Мы – молодые специалисты из Высшей Императорской Академии, присланные сюда вас лечить, чего я УЖЕ делать не хочу, смысла не вижу. Так что если вы нас не пропустите, мы только обрадуемся и с чистой совестью отсюда уйдём, а вы можете и дальше развлекаться, обмениваясь народными рецептами и номерками очерёдности.

Удивительно, но нас не побили, а пропустили. Хотя я за такую мотивирующую речь всё-таки дала бы Лилетт пинка. Но победителей не судят, поэтому пока все, раскрыв рты, расступались перед нами, мы быстро прошмыгнули в кабинет главного Целителя.

В нём нам обрадовались не меньше и дали добро только на обследования и рекомендации, категорически запретив применять любые известные методы лечения. Наверняка, вредный ректор руку к совету приложил.

И первый рабочий день начался. Знала бы, что исцелять людей так сложно, пошла бы в травники. Делай себе тихо зелья и не нервничай. А тууууут…

Оказалось, что мои пациенты точно знают: свои диагнозы и как себя лечить, кто я и как училась, откуда у меня растут руки и голова, и в какой очереди я стояла в тот момент, когда боги мозги раздавали…

На тоскливый вопрос: «Если вы всё сами знаете, на фига сюда припёрлись?» получила от одной из бабулек сокрушительно честный ответ, оспаривать ценность которого посчитала кощунством: «Радуйся, что я с тобой, малёхой, жизненной мудростью делюсь, знаниями! Откуль ты их узнаешь? Из своих чепников что ли?» И, правда…

Последнюю оценку своего интеллекта я получила в конце рабочего дня от бойкой старушенции, перечислившей мне пару десятков своих недомоганий, устав слушать которые я честно поставила диагноз «СБС». Расшифровка «Старость, б…абуля, старость!» ей почему-то очень не понравилась, и она бодро попёрлась жаловаться местному Главнюку. Там мне сурово пояснили, что пожилых людей надо уважать, и правду им говорить не надо. Опасно для здоровья. Пришлось извиниться, пожелать больше не попадать на приём к молодым врачам и с офигевшим от реальности состоянии выместись из Большого кабинета.

В общем, день прошёл продуктивно. Переплюнула меня только Лили, которая получила три жалобы и два раза тростью, но меня сие не удивило. Сама Лилетт не раскаялась, поэтому спрашивать, чем она заслужила такое внимание, даже не стала. Удивилась только, что при её характере она не огребла больше.

Выйдя из здания с чёрного входа, мы двинулись в сторону Академии, делясь по дороге самыми яркими впечатлениями.

– Я поняла только одно: правда никому не нужна, – подвела я грустный итог своего первого очень насыщенного дня.

– Согласна, – поморщившись, поддержала Лилетт. – Она самое настоящее оружие маньяков: глаза колет, уши режет… А мы всё-таки лекари, а пациенты – не мыши. Их надо учиться беречь. Мы же кому-то на первом курсе даже клятву давали.

В очередной раз поразившись багажу знаний и непрошибаемости Лили, я мрачно на неё посмотрела и зачем-то поправила:

– Клялись именем Бога Жизни, а не давали ему клятву.

– По-моему, это одно и тоже, – отмахнулась подруга, и я с ней согласилась. – Вот только не понимаю, как я могу вылечить того, кто этого не хочет? Мужик пришёл за настойкой для похудения. Я спрашиваю, с чем смешивать будет, чтобы правильно дозу рассчитать. Говорит, с пивом. Выписала ему сильное слабительное с мочегонным эффектом.

– Лили! Он же тебя убьёт! – ахнула я. – Ты представляешь, что будет, когда его отпустит?

– Похудеет! – отрезала она, не испытывая и толики раскаяния за выписанный рецепт. – Я соблюла все озвученные пожелания. Какие ко мне претензии? Думаю, он даже доволен останется. А если будет возмущаться, а ему возбудитель подсыплю вкупе с сильным успокаивающим.

Я резко остановилась и шокированно на неё уставилась:

– Страшный ты человек, Лилетт.

– Неправда! – возмутилась подруга. – Я использую только природные средства, чтобы добиться поставленной моим пациентом цели. Он слёзно умолял помочь похудеть. Вот. Пострадает от желания, потоскует. И похудеет. Ну, а что я могу, если он категорически отказывается садиться на беспивную диету? Честно предложила всё, что смогла.

Я прикрыла лицо ладонью, не решившись комментировать. Как она умудрилась закончить день только с тремя жалобами, для меня осталось загадкой. Наверняка, остальные пациенты завтра с благодарностями отметятся.

Короткое время мы шли молча, каждая думая о своём, не особо обращая внимания на особенности выбранного пути. В какой-то момент мы поняли, что где-то свернули не туда. Мы оказались в каком-то грязном и заброшенном проулке, из глубины которого нам навстречу шли три огромных и злорадно скалящихся мужика.

Ой-ой. Мы, конечно, маги, но не боевые.

– Какие цыпочки! – оскалился тот, что шёл справа. – Ну, привет! Давно к нам такие милахи не заходили.

К горлу подкатил комок страха. Машинально схватив свою неугомонную подругу за руку, я попятилась назад. Лили, надо признать, дурой никогда не была. Изобразив сильный испуг, она посмотрела за спину незваным встречным и вскрикнула: «Боги, что там происходит?», пытаясь отвлечь хотя бы на пару мгновений наступающих, но фокус не прошёл. Они только сильнее осклабились и ускорили шаг.

Мы развернулись и дали дёру, но далеко убежать нам не дали, нагнав буквально через пару минут.

Я громко закричала: «Помогите!», но люди вместо помощи только шарахались в сторону и поскорее убегали от этого места. Так, значит, да?! Ну, придёте вы ко мне за лечением! Я всех вылечу!

Схвативший меня безумно вонючий мужик попытался скрутить и заткнуть ладонью рот, но я со всей дури укусила его за грязную лапищу и что есть мочи завизжала на всю улицу. Рядом с двумя громко боролась злая Лилетт.

– Ах, ты, бешеная зараза! – зарычал укушенный мной гад. – Я тебя убью!

Не сомневаюсь. Но его ругань только раззадорила мой пыл, и я, изловчившись, ударила его затылком по носу. Мужик из-за боли немного ослабил хватку, но этого не хватило, чтобы окончательно вывернуться из пылких объятий. Рядом на чём свет стоит ругались противники Лили: та тоже не собиралась легко сдаваться.

Но, как ни печально, мы не всесильные маги, и наши силы от ярого сопротивления быстро таяли.

В сознание начала закрадываться паника. Сейчас нас изнасилуют, убьют и прикопают потом где-нибудь подальше. «И никто не узнает, где могилка твоя», – съязвил тут же внутренний голос, и я содрогнулась от этой мысли. Нет! Я так не согласна! Не хочу зарастать бурьяном! Собравшись с последними силами, я впилась зубами в вонючую руку будущего насильника, за что получила обиженный рёв и сильный удар в висок.

Очнулась я в ректорском кабинете.

Глава 10

– Вот мне интересно, лира Никарлин, от Вас можно ожидать хоть что-то кроме неприятностей? – прозвучала сквозь боль и туман в голове холодная насмешка.

Лёжа на чём-то очень удобном, я через силу разлепила веки и натолкнулась на ироничный ректорский взгляд. Какие у него всё-таки красивые глаза!

– Удивительно, что у Вас нет гарема! – неожиданно для себя самой выдала я. Блин, почему мой язык при нём начинает жить отдельной от мозгов жизнью?

Выражение лица мужчины описанию не поддавалось. Непонимание плавно перетекло в изумление, а затем в раздражение:

– Почему Вы упорно считаете, что у меня должен быть гарем?

– Ну, если бы я обладала такой красотой, то обязательно набрала! – Боги, заберите у меня язык!!! Дайте лучше дополнительные мозги! – Вы не подумайте, Вы мне не нравитесь, просто столько великолепия и зря пропадает.

Ааааааааааа… Да что же это такое! Наверняка от Лили заразилась. Больше слова не скажу!

Чтобы не видеть последовавшей реакции, я закрыла от стыда лицо ладонями и застонала, но в благоговейной тишине вместо ругани раздался тихий смех:

– Очень интересная мысль, лира Галиерия, я подумаю на досуге. А теперь будьте добры, вынырните из своего укрытия и расскажите, что произошло и как Вы себя чувствуете?

Я отрицательно замотала ноющей головой. Раз боль настолько затуманила мой рассудок, что я способна на подобные глупости, наверняка опять выдам что-нибудь не по существу.

– Поздно притворяться немой, лира Никарлин. Рассказывайте, – строго, но без излишней жёсткости приказал ректор.

Пробудившиеся тут же страшные воспоминания всколыхнули страх за подругу, поэтому вместо ответа я задала терзающий меня вопрос:

– Что с Лилетт?

Обуявшая моё сердце тревога заставила меня приподняться, но боль вновь ударила в висок, и, сморщившись, я вернулась на подушку.

Устроившийся в моих ногах ректор беспокойно на меня посмотрел, но, убедившись, что я не умираю, откинулся на спинку диванчика, на котором я лежала, и коротко ответил:

– С ней всё в порядке, она с Айсденом. Рассказывайте.

– А кто это? – насторожилась я.

– Мой секретарь, – последовал строгий ответ.

– А он её не обидит? – опасливо уточнила я, памятуя о хладнокровии обсуждаемой личности.

– Скорее, она его, – отрезал ректор. – Лира Никарлин, я понимаю Ваши чувства, но попрошу научиться доверять мне и относиться к моим просьбам более дисциплинированно. Первое время я могу пойти на уступки, но не позволю сделать их привычными. Итак, я Вас слушаю.

Мне не понравился тон, которым он со мной разговаривал, но перечить было чревато. Показав своим нахмуренным лицом всё, что я думаю о его методах коммуникации с подчинёнными, коротко рассказала о произошедшем.

– Странно, – пришла очередь ректора посмурнеть, – меня убеждали, что в городах наведён порядок и стражники относительно качественно его поддерживают. А тут происходит совершенно иное. Придётся разбираться и с этим вопросом. Я не намерен каждый раз прыгать с места в карьер и спасать Вас из каждой передряги, в которые Вы так талантливо умеете попадать.

Опа! Вот это да! Выходит, спас нас никто иной, как сам герцог?

– Так это Вы нам помогли? А как Вы узнали? – шокированно прошептала я.

– Это моя работа, лира, – сухо ответил ректор, не желая раскрывать своих секретов. – Меня больше интересует, почему вы не озаботились своей безопасностью и направились по ненадёжной дороге?

«Отличная претензия», – мысленно рассердилась я и неуклюже села. Мужчина так возмущённо на меня смотрел, что я решила прояснить некоторые моменты:

– Позвольте спросить, а какие дороги считаются надёжными? В нашем городе спокойно можно ходить только по центральной части и прилегающим к ней улицам. Лечебница расположена вблизи западных окраин, известных своими собственными правилами и привычками. Да, мы забрели в те окрестности, но не по злому умыслу, а из-за усталости и слабого ориентирования на местности. В Вашем возрасте пора уже знать, что девушкам свойственна картографическая убогость, и принять этот факт как данность, ибо мы перед ней бессильны. Наверное, если бы мы вышли через те же передние двери, через которые вошли, то не попали бы в такую страшную ситуацию. Но уставшие, мы пошли через задний выход и почему-то решили, что легко найдём дорогу назад, хотя ни разу таким маршрутом не ходили.

– Если вы предполагали, что есть шансы заплутать, зачем направились этим путём? – ошалело смотрел на меня ректор.

– Мы слишком офи… переполнились впечатлениями за первый рабочий день и устали, поэтому понадеялись на внутренний компас, – недовольно пояснила я, понимая, как неразумно выгляжу со стороны.

–Который в вас не встроен? – ехидно ткнула меня носом в мои же слова эта вредная Светлость.

– Мы об этом не думали, – пробурчала в ответ.

– А о чём же тогда вы думали? – вкрадчиво уточнил ректор.

– О правде и её влиянии на здоровье людей, – неохотно призналась я.

От моих откровенных ответов взгляд ректора становился всё удивительнее, только непонятно почему. Хотел честных ответов – получи. Не готов, не спрашивай. Меня Лилетт в этом плане жёстко вышколила. Прежде чем задать вопрос, я десять раз подумаю и предпочту промолчать.

– Это из-за неё на вас в переулке напали? – съёрничал мужчина.

Очень смешно.

– Извините, не успели спросить, – тем же тоном парировала я.

Мужчина резко поднялся и молча направился в своё рабочее кресло.

Обиделся что ли? Интересно на что?

«Может, на то, что не сочла нужным нормально поблагодарить за спасение?», – съязвил внутренний голос.

На мгновение мне стало стыдно. Я даже покраснела, чего не делала лет с десяти, когда меня ловили на далеко не девичьих шалостях.

Смущённо закусив губу, я собралась с духом и решила исправить некрасивую ситуацию:

– Простите, господин ректор, я ни коим образом не хотела Вас задеть. И примите, пожалуйста, мою признательность за оказанную нам с Лилетт помощь. Если бы не Ваше вмешательство, чем бы всё закончилось –только богам известно.

Мужчина с видимым довольством кивнул, принимая извинения:

– Запомните свои слова, лира Никарлин.

Обязательно.

Насколько красив, настолько и самовлюблён. Не люблю таких.

Если я когда-нибудь решусь на серьёзные отношения, то выберу тихого и скромного избранника, который будет меня молча любить и терпеть, а не подначивать и злить, как этот новый «господин».

Посчитав наше общение законченным, я поднялась и направилась было к выходу из кабинета, но после первого же шага меня остановило ледяное:

– Я не помню, чтобы разрешал Вам уходить. Вернитесь на своё место.

Я едва не ляпнула: «Команда „Сидеть!“ была бы уместнее» – и неохотно вернулась на диван.

Глава 11

Выходила я из кабинета с таким букетом эмоций, какого мне даже Лили не дарила.

Во-первых, меня поругали («Лира Никарлин, в вашем возрасте нельзя быть такой невнимательной!»), сразу хотелось спросить, а какой у меня, собственно, возраст?

Во-вторых, воспитали («Как преподаватель вы несёте ответственность за формирование будущих ценностей молодого поколения, и если вы сами не способны найти в себе те качества, которые должны передать своим студентам, мы можем поискать их вместе»), еле сдержалась от доброго совета глубоко во мне не копаться.

В-третьих, провели максимально ускоренный курс повышения квалификации («Давайте сейчас вместе изучим карту города и выучим основные дороги, с которых ни вы, ни ваша подруга сходить не будете!»), и я честно выучила их цвет и толщину.

В-четвёртых, похвалили («Лира Никарлин, главный городской Целитель передал восхищение вашим даром определять болезни»). Чуть не ляпнула, что я училась, чтобы делать это не даром.

Помимо этого, ректор ещё что-то долго и сурово вещал, но уже после первых тридцати минут его нудного монолога я устала следить за длинной цепочкой его правильных мыслей и начала просто кивать в такт его речи. В голове возникла мысль, что получившийся из наставлений букетик имел четыре «цветочка» и вполне годился на могилку моего будущего профессионализма.

В общем, весьма озадаченная свалившейся на меня разномастной информацией и новыми напутствиями, особо не торопясь, я брела в сторону нашей с Лилетт комнаты. Надеюсь, она уже там. Без её всесторонней помощи сама я такое количество «полезной» информации не переварю.

Открыв дверь, я облегчённо вздохнула. Чем-то недовольная подруга что-то мастерила за рабочим столом, осыпая будущий результат своего творчества еле сдерживаемой руганью.

– Лили, с тобой всё в порядке? – с тревогой поинтересовалась я прямо с порога.

Судя по особой увлечённости процессом, там планируется либо экспресс-закрытие долга, либо страшная месть. Второе в её исполнении – штука страшная.

– Да! – рявкнула повернувшаяся в мою сторону сердитая подруга. – Ты как? Айсберг сказал, тебе сильно досталось, но все мои попытки к тебе попасть пресекал на корню. «Она под защитой Его Светлости!», – очень близко к оригиналу изобразила секретаря. – Я думала, убью его! Даже усыпить попыталась, представляешь! Но не прокатило.