Гниль

— Ты понимаешь, что если Мэл узнает, то три шкуры с тебя спустит?

— А кто ей расскажет? — Жэпэ демонстративно выгнул бровь. — Ты?

— Может, и я, — сухо подтвердил навигатор.

— Не расскажешь, — усмехнулся собеседник и отвернулся к передатчику.

Связист вставил конденсатор в гнездо, принялся припаивать контакты. Движения в работе, в отличие от него самого, у него были точные, аккуратные. Неожиданно аккуратные для человека, который всегда выглядел так, будто только что упал с кровати.

— Ты, Саид, хороший мусульманин, а хорошие мусульмане не стучат.

— Я не мусульманин, — чуть более резко, чем того хотел, проговорил Хашид.

— Да ладно? — связист обернулся через плечо, прищурил светло-карие глаза. — А молитвы по углам? Думаешь, никто не замечает? Ну и ты просил не говорить о цепочке, поэтому не буду.

Навигатор выдержал его взгляд. Лицо осталось спокойным, но пальцы сами потянулись к шее, коснулись золотой звезды, после чего спрятали её под воротник.

— Я не молюсь, а цепочка просто цепочка, — твёрдым голосом заявил собеседник и фыркнул. — Просто подарок. От брата.

— Ага-ага, — Жэпэ вновь расплылся в улыбке и вернулся к пайке. — А я просто связист и конденсатор просто конденсатор. Всё просто, Саид. Так и живём. Только вот даже мухи долбятся просто так. Ага.

Он затянул последний контакт, дунул на плату, поднял передатчик. На кончике носа блестела капелька пота. Рукав комбинезона сбился, обнажая тощее предплечье с россыпью веснушек и тонким выцветшим от времени шрамом поперёк запястья.

— Это откуда? — кивнул Хашид на шрам.

— Что? — Ренар опустил глаза на белёсую полоску, улыбка на секунду дрогнула. — А, это. Драка. В Марселе. Присунул какой-то бабе в сортире бара, а у неё хахаль такой же как ты унылый был, — привычная улыбка вновь наползла на его лицо. — Давненько было, ещё до всего этого.

— До того, как ты сдал своих и их перестреляли? — уточнил Саид, уголки губ дрогнули.

Улыбка исчезла с лица парня совсем. Он отложил паяльник, вытер руки о штаны, посмотрел на собеседника. Тишина между ними растянулась.

— У каждого есть своё прошлое, — голос прозвучал ровно, без обычной дурашливой интонации. — У тебя тоже, иначе бы ты здесь с нами не чалился.

Навигатор ничего не ответил. Левое веко задёргалось чаще обычного. Привычным движением он поправил зачёс и молча вышел.

— Ну точно дрочила какой-то, — проговорил Жэпэ сам себе и снова засвистел.

Паяльник коснулся платы, канифоль зашипела.

Орбита K-447b встретила их белёсой дымкой. Мэл стояла в рубке за спиной Саида, глядя на главный обзорный экран. Планета висела в пустоте: серо-зелёный шар, укутанный облаками, с двумя видимыми континентами, ледяной шапкой на южном полюсе и россыпью островов архипелага в экваториальной зоне. Красивая и чужая.

— Орбита стабильная, — навигатор не оборачивался, пальцы летали над сенсорами консоли. — Высота четыреста двадцать, наклонение тридцать два градуса. Для высадки на Гнилушку то что надо. Погода в районе посадки хреновая: облачность низкая, ветер до двадцати метров в секунду, осадки. Маслянистые.

— Маслянистые? — переспросила Росс.

— Так зонды передали, дождь не водяной, какая-то органика. Спектрометр показал длинные углеводородные цепочки, — собеседник поправил зачёс. — Скафандры после высадки придётся драить очень тщательно.

Мэл кивнула. Планета K-447b была странной. Орбитальные зонды зафиксировали признаки единой экосистемы, не разрозненные биомы, как на Земле или других колонизированных мирах, а что-то вроде планетарного организма. Грибница. Огромная, древняя, пронизывающая планетарную кору на километры вглубь. Два видимых континента и архипелаг — три разные формы существования этой грибницы. Континент А «Гнилушка» — серо-зелёные леса, мицелиальные структуры, споры в атмосфере. Континент Б «Стеклянный» — пустыня из кремниевых конкреций, вся органика погибла тысячи лет назад. Архипелаг «Волны» — студенистые колонии в мелководных лагунах, проявляющие коллективное поведение. Ледяная шапка на юге, под которой, если верить данным георадара, тоже что-то было.

— Связь с базой? — спросила командир.

— Пока никак, но я уже близко. Передатчик почти дышит, дай мне ещё сутки, — донёсся голос Жэпэ за спиной.

— Вчера ты также говорил, — раздражённо ответила ему женщина. — Сутки, не больше,

— Обещать не могу, но постараюсь, — с явной улыбкой, что начинала уже бесить всех, ответил парень.

— Готовь челнок, вылет через два часа, — отдала Мэл приказ Саиду. — Состав первой высадки: я, Юки, Кеса. Остальные на борту.

Хашид кивнул и его пальцы снова забегали по консоли, челнок, пристыкованный к «Иркалле», ожил. Командир же спустилась на среднюю палубу, дошла до лазарета.

Грета стояла у стерильного бокса, перебирала скальпели и зажимы. Пальцы двигались с точностью, которую не мог скрыть даже тремор.

— Как лазарет?

— Дерьмо, — медик отложила зажим, взяла следующий. — Сканер калиброван хрен знает когда. В холодильнике кто-то хранил образцы грунта. Инструменты ржавые. Если кому-то понадобится операция… Я сделаю, но шансы будут как в полевом госпитале под обстрелом.

— Примерно пятьдесят на пятьдесят? — спросила Мэл и вовремя остановила усмешку.

— Примерно как повезёт.

Грета обернулась, квадратное лицо, глубокие морщины, выцветшие голубые глаза. Вытащила из пачки сигарету, сунула в рот, посмотрела на командира. Прикуривать не стала, так и держала, перекатывая фильтр губами.

— У тебя всё? — спросила Мюллер, взгляд снова стал пустым, словно она смотрела сквозь собеседницу.

— Пока всё, — недовольно ответила Росс, смерив медика взглядом.

Не команда, а школьники с сигаретами, что прячутся по углам от мамки.

— Тогда иди. Мне ещё инструменты стерилизовать, — пробормотала собеседница и всё же отложила сигарету под строгим взглядом командира.

В лаборатории пахло кофе и реактивами. Юки укладывала контейнеры для проб в поясной ранец для скафандра, сверяясь со списком на экране. Дверь открылась без стука, но она уже знала, кто это. Хавьер стоял на пороге, в руке держал новую маленькую белёсую фигурку с женским лицом и закрытыми глазами.

— Возьми, — протянул он её. — На удачу.

Танака отложила ранец, взяла фигурку, рассмотрела. Такая же, как та, что она нашла у двери после первой ночи, или почти такая же: лицо немного отличалось, чуть иначе наклонено, крылья-руки раскинуты под другим углом.

— Спасибо, — единственное, что пришло ей в голову, как ответ.

Азиатка поставила фигурку на стол, рядом с микроскопом. Грузчик же кивнул и вышел.

Челнок «Калипсо» отстыковался в четырнадцать двадцать по бортовому времени. В грузовом отсеке перед вылетом было шумно и тесно. Кеса в полной выкладке: скафандр, нашлемный фонарь, геологический ранец с пробоотборниками, проверяла крепления буров, тихо матерясь сквозь зубы. Биолог стояла рядом, уже в скафандре, но с открытым забралом, и перебирала контейнеры для образцов, сверяясь со списком в планшете. Мэл застёгивала шлем. Хавьера было не видно, он где-то в трюме разбирал корпоративный хлам, грохот ящиков эхом разносился по всему отсеку.

«Калипсо» нырнул в атмосферу через сорок минут. Спуск вышел жёстким, облачность над Гнилушкой оказалась плотнее, чем предсказывали зонды. Челнок трясло, Росс чувствовала каждый позвонок. Кеса сидела в кресле второго пилота, вцепившись в подлокотники, и смотрела прямо перед собой. Юки, пристёгнутая к откидному креслу позади, что-то записывала в планшете, толстые пальцы в перчатках двигались неуклюже, но она всё равно писала.

Вскоре челнок ударился о грунт, подпрыгнул, снова ударился и замер, накренившись на левый борт. Динамик зашипел голосом Саида:

— «Калипсо», подтвердите посадку.

— «Иркалла», посадку подтверждаю. Мы на поверхности. Начинаем высадку. Отбой, — командир отстегнула ремни, подошла к шлюзовому тамбуру, за внешней дверью ждала планета, повернувшись к остальным скомандовала. — Забрало опустить. Выходим.

Воздух Гнилушки ударил в экран шлема серой пеленой и Мэл сошла с аппарели первой. Ботинки утонули в мягком и податливом ковре, не почва, не песок, а сплошная серо-зелёная органика, похожая на мох, но не мох. Он пружинил под ногами, как губка, от каждого шага в стороны разбегались медленные волны. В воздухе висела белёсая дымка, видимость метров двадцать. За ней угадывались силуэты: высокие, тонкие, с изогнутыми под неестественными углами стволами, крон у которых не было. Вместо них спутанные жгуты, свисающие до земли и теряющиеся в ковре органики. С них капало что-то густое и маслянистое, оставляя на серо-зелёном покрове тёмные пятна.

Кеса спустилась следом и огляделась. Рефлекторно сплюнула, забыв про шлем, коричневая слюна растеклась по внутренней стороне забрала мутным пятном перед левым глазом. Женщина выругалась, дёрнула головой несколько раз, но слюна не стекла.

— Гнилушка, блядь. Вот название более чем оправданное, — раздражённо проговорила она, после присела на корточки, ткнула пальцем в серо-зелёный покров. — Органика сплошная, давление минимальное, но держит. Интересно, какая толщина слоя.

— Возьми пробу и узнаешь. Мы вообще-то для этого здесь, — Росс кивнула на бур.

Танака спускалась последней, остановилась у края аппарели, глядя на серо-зелёный лес. Командир следила за ней. Кесаева, уже взявшая первую пробу, выпрямилась и тоже смотрела. Биолог направилась вперёд, огибая то место, где геолог взяла грунт, и направилась к ближайшему стволу. Хотела взять соскоб со жгута, тот как раз удобно свисал на уровне её груди. Под ногами пружинил ковёр, азиатка старалась ступать осторожно, но всё равно несколько раз проваливалась носком в мягкую толщу.

До жгута оставалось шага три, когда нога Юки ушла в ковёр глубже, чем она рассчитывала. Видимо, под поверхностью оказалась пустота, размытая дождём. Девушка потеряла равновесие, взмахнула руками, планшет вылетел из пальцев и шлёпнулся в органику в метре от неё. Она же рухнула на одно колено и рефлекторно выбросила левую руку вперёд, хватаясь за ближайшую опору. Этой опорой оказался жгут.

Пальцы в перчатке сомкнулись на маслянистой поверхности. Жгут резко дёрнулся, как живая мышца. Из места захвата брызнула густая желтоватая жидкость и растеклась по рукаву скафандра, потекла к запястью. Танака отдёрнула руку, выпрямившись, стряхнула и вытерла перчатку о бедро, жёлтое пятно размазалось по серой ткани.

— Живой сука, — произнесла Кеса тихо, глядя на жгут. — За задницу себя схватить не даёт.

— Всё в порядке? — Мэл подошла ближе к биологу.

— Да, — Юки подобрала планшет и скривившись принялась счищать с него органику. — Нога подвернулась. Скафандр цел. Всё в порядке.

— Проверь герметизацию, — приказала Росс.

Азиатка подняла левую руку, повернула запястьем. На внутреннем дисплее шлема у всех троих высветился статус: давление стабильное, герметизация не нарушена.

— Норма. Повезло, а то был бы глупый прокол на первой же высадке, — нервно улыбнулась Танака.

— Угу, — геолог хмыкнула. — Глупый не глупый, а за местную хуергу лучше не хватайся. Пробу-то возьми теперь с красавчика, раз уж обнялась с ним.

Биолог не ответила, наклонилась, достала из ранца пробоотборник. Ввела иглу в маслянистую каплю на конце жгута, набрала жидкость, убрала капсулу в контейнер, после чего сделала пометку в планшете.

Они работали примерно два часа: Кеса взяла пробы грунта с трёх глубин, на метре бур упёрся во что-то твёрдое, слоистое, похожее на спрессованный мицелий; Юки собрала образцы спор из воздуха, соскобы со стволов, капли маслянистой жидкости со жгутов и фрагмент самого жгута, место среза тут же затянулось прозрачной плёнкой; Мэл координировала, вела съёмку, отмечала на карте места забора проб и каждые десять минут вызывала «Иркаллу». На исходе второго часа небо заметно потемнело, дымка сгустилась, видимость упала, ветер усилился, стал дуть резкими и хлёсткими порывами. Со жгутов сорвалась первая маслянистая капля дождя, ударила Росс в плечо и растеклась по скафандру жирным следом.

— Сворачиваемся. Буря идёт, — отдала приказ командир.

Бегом вернулись к челноку. Кеса задраила аппарель, Мэл запустила деконтаминацию. Зелёная лампа зажглась над внутренней дверью. Все трое стянули шлемы. Стерильное пространство тамбура заполнилось запахом пота и разогретым пластиком. Геолог вытерла лицо рукавом и наконец сплюнула на палубу.

— Бля если на других континентах такое же говно, то я требую надбавку за вредность. Это пиздец какой-то.

Мэл не ответила, она смотрела на Юки. Та сидела на откидном кресле, не снимая скафандра до конца, и разглядывала левую руку. На тыльной стороне запястья, там, где перчатка прилегала к коже, проступало свежее, яркое, красное пятно.

— Это что? — спросила командир.

— Раздражение, — ответила азиатка. — Уплотнитель скомкался, два часа тёр, пока мы работали, ничего страшного.

— У тебя рукав был мокрый, после контакта со жгутом, — напомнила очевидное собеседница.

— Жидкость на рукав попала, не на кожу. Герметизация в норме, ты сама видела, — Танака подняла глаза на собеседницу, в голосе прорезалось раздражение. — Я биолог, в отличие от тебя. Знаю технику безопасности и как работать в скафандре тоже, хоть и гражданская. Если бы был прокол, мы бы все заметили. У Кесы на шее вон такое же пятно.

Женщина обернулась, посмотрела на руку Юки. Машинально почесала своё пятно, расчёсанное, воспалённое, с желтоватой корочкой, и пожала плечами.

— Ага, у меня дерматит, хронический сука. От уплотнителя шлема как раз. Врачи ещё на станции сказали: будет обостряться при каждой вылазке, — уточнила Кесаева. — А у неё чё? Ну, похоже, что натёрла за два часа, бывает. Уплотнители в этих моделях говно и стекловата какая-то.

— Я проверю, в лаборатории. Возьму соскоб, посмотрю под микроскопом, — уже не скрывая раздражения, проворчала биолог под пристальным взглядом Росс. — Если что, приму антигистамин или чего посерьёзнее. Я не дура вообще-то.

— Возьми и мне доложи, — кивнула командир и отвернулась к панели управления.

Челнок вздрогнул, отрываясь от поверхности, и плавно пошёл вверх, к «Иркалле». В иллюминаторе Гнилушка съёживалась, превращаясь в серо-зелёное пятно, укутанное дымкой.