Гниль

— Сам готовить не пробовал? — бросила Кесаева через плечо.

— А зачем, если ты так хорошо справляешься? — он растянул губы в улыбке.

— Затем блядь, что я тебе не кухарка, — огрызнулась она.

— Жаль-жаль, — обаятельная улыбка стала шире. — Из тебя вышла бы отличная кухарка… и не только.

Геолог резко обернулась вместе со сковородой. Стрельнувший жир зашипел на раскалённой конфорке.

— Готовить вообще-то надо на всех, между прочим. Автоматика всё, пиздец, не работает и кухня сдохла. Так что, либо помогай, либо жри концентраты холодными, — агрессивно процедила Кеса.

— Автоматика? — Жэпэ удивлённо поднял брови. — А разве бородатый её не починил?

— Ты в уши блядь вчера долбился? — она шваркнула сковороду на конфорку. — Нет, не починили и не починят, пока Иван с реле возится. Так что бери нож и режь концентрат или чеши языком в другом месте, пока тебе кудри не повырывали.

Парень поднял руки в примирительном жесте, но улыбка, полная фальши, не исчезла.

— Понял, понял. Уже молчу.

Кесаева ничего не ответила, только сковорода зашипела громче. Дверь с лязгом отъехала в сторону, впуская механика в кают-компанию. Взлохмаченный Иван, с покрасневшими глазами, потянулся к кружке и рухнул в кресло. Грета, уже сидевшая с краю, подняла голову и смерила его взглядом.

— Ты выглядишь как после недельного запора, — кривя верхнюю губу в презрении, проговорила медик.

— От запора у меня ты есть, дохтор, — механик усмехнулся и растёр левое запястье. — Как погляжу на твою рожу, так всё, сразу проносит, как фанеру над Землёй.

Женщина поджала губы, отпила из кружки и отвела взгляд, уткнувшись в планшет.

Юки вошла почти бесшумно, в одной руке планшет, в другой кружка с кофе, который она сварила у себя в лаборатории. Села в углу, закинула ногу на ногу, обкусанные пальцы забегали по экрану. Мэл появилась следом, волосы зализаны гелем, комбинезон застёгнут по самое горло, как и требовал устав.

— Задачи те же. Вопросы есть? — спросила командир, усаживаясь на место.

Вопросов к её радости не было. Кеса поставила сковороду на стол, все потянулись за едой.

В лаборатории Танака включила кофеварку, закурила и склонилась над анализатором. Экран мигал, цифры плыли. Калибровка шла туго, прибор был новый, корпоративный, но после перелёта и тряски требовал тонкой настройки.

Дверь открылась без стука. Кесаева стояла на пороге, засунув руки в карманы подвязанного комбинезона. Пятно на шее воспалилось сильнее, корочка лопнула, по краю сочилась сукровица.

— Куришь?

— В лаборатории можно. Вытяжка, — Юки даже не обернулась.

— Я не про приказ, — гостья шагнула внутрь, прикрыла дверь, подошла к столу, упёрлась в него ладонями. — Угости штукой.

Азиатка молча подвинула к ней пачку. Кеса вытянула сигарету, прикурила от зажигалки биолога. Мелькнула стёртая эмблема на корпусе. Женщина задержала на ней взгляд, но ничего не сказала. Затянулась, выпустила дым в потолок и присела на край стола.

— Синтетика? — спросила она, глядя на тлеющий кончик сигареты.

— Что? — не поняла Танака.

— Ты сидела. Я вижу, — собеседница кивнула на руки девушки. — Пальцы дрожат, ногти обкусаны. Синтетика или опиаты?

Девушка затянулась, выпустила дым через нос и посмотрела на свои руки, они действительно дрожали.

— Синтетика. Сама синтезировала, сама же и подсела, — спокойным тоном ответила она ей.

— Давно?

— Год как в завязке, — ответила биолог. — До этого несколько лет… Лет пять, наверное… нет. Поменьше.

Геолог хмыкнула и стряхнула пепел в чашку Петри, которую собеседница использовала вместо пепельницы.

— Шахтёры в посёлке тоже говном долбились. Те, кто не пил. Я не кололась и не пила. Просто смотрела, как они дохнут.

— Ну им как помогло?

— Нихера, — Кеса затушила окурок о край стола, оставив на пластике тёмный след, бросила его в чашку Петри. — Если будет штырить, глюки там, зови. Я в чувство приводить умею.

— Вряд ли понадобится, — спокойно ответила девушка и не глядя опустила окурок в импровизированную пепельницу.

— Ну, как знаешь, — женщина пожала плечами.

Кесаева спрыгнула со стола и вышла, не оборачиваясь, дверь за ней закрылась с мягким щелчком. Танака проводила незваную гостью взглядом и снова склонилась над анализатором.

Через час пришёл Хавьер. Принёс последний ящик из списка, поставил у стеллажа и выпрямился, разминая затёкшие руки. Девушка кивнула в сторону кофеварки:

— Хочешь кофе?

Он кивнул, азиатка налила две кружки. Пили молча, биолог смотрела на меняющиеся параметры экрана анализатора, грузчик смотрел в стену. После вымыл кружку в раковине, аккуратно поставил на место и ушёл. Юки оторвалась от показателей и покосилась на дверь, подумала, что так даже лучше. Не надо напрягаться и поддерживать пустой разговор.

За три дня полёта «Иркалла» обросла бытом. В кают-компании на плите стояла забытая сковорода с остатками вчерашнего концентрата, на столе рассыпались крошки, громоздились грязные кружки, чей-то планшет с погасшим экраном сиротливо лежал у края. Мэл вошла, оглядела это великолепие и остановилась. На дверце холодильника белел обрывок скотча с запиской: «Мэл, я в машинном. Если что — ори. Иван». Росс сдёрнула записку и смяла.

Через пятнадцать минут в кают-компании стояли все. Командир выдернула их из кают, из лаборатории, даже из душевой, без объяснений, просто приказом по внутренней связи. Кеса привалилась плечом к переборке и демонстративно жевала табак. Жэпэ кутался в расстёгнутый комбинезон, кудри торчали во все стороны. Грета скрестила руки на груди и сидела в кресле, привычно поджав губы. Саид прижимал к груди планшет, левое веко подрагивало. Хавьер стоял у дальнего стола, опустив руки, уже с виноватым видом. Танака держала кружку обеими руками и хмурилась, её явно оторвали от микроскопа. Иван явился последним, пропахший машинным маслом, с ветошью в руке, встал у двери.

Мэл обвела взглядом помещение: грязная посуда, крошки, чужой планшет, и заговорила негромко, но каждое слово падало как гильза на палубу.

— Я понимаю, что это не военный корабль, но и не ночлежка, и не свинарник. Я требую порядка! В жилых отсеках, в рабочих зонах, в сортире. Если я ещё раз увижу грязную посуду на столе, виновный моет камбуз неделю. Если увижу окурки не в пепельнице, виновный драит палубу по всему кораблю. Личные вещи чтоб были в каютах. Рабочие инструменты в отсеках, на своих местах. Это всех касается!

Она выдержала паузу, тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивает вентиляция.

— Вопросы есть?

Вопросов по обыкновению не было. Кеса перестала жевать и смотрела на командира с чем-то похожим на уважение. Жэпэ наконец запахнул комбинезон, пряча голую грудь. Грета едва заметно кивнула.

— Разойтись. Иван, задержись.

Экипаж потянулся к выходу. Хавьер вышел последним, бросив короткий взгляд через плечо. Волков остался у двери, переминаясь с ноги на ногу.

— Командир?

Росс подошла ближе и протянула ему смятую записку.

— Доклад лично. Устно. Пришёл, доложил, пошёл работать. Записки на холодильник оставлять будешь, когда на пенсию выйдешь. Понял? — со сталью в голосе разъяснила она ему распорядок.

— Понял, командир, — механик вытянулся, насколько позволяла комплекция. — Разрешите идти?

— Иди.

Он вышел, дверь за ним закрылась. Росс взяла со стола забытый планшет, проверила, Жэпэ, конечно. Отнесёт в рубку, пусть не разбрасывает. Надо будет всё же составить график дежурств по кают-компании, сами они явно не организуются.

В коридоре она столкнулась с Юки. Биолог стояла, прислонившись плечом к переборке, и только что прикурила сигарету. Первая затяжка и дым поплыл к потолку.

— Танака.

Юки обернулась, Мэл кивнула на сигарету.

— Ты помнишь приказ.

— В лаборатории можно там вытяжка. Я как раз туда собиралась, — биолог сделала вторую затяжку. — В коридоре нельзя. Я помню.

— Ты сейчас в коридоре, а не лаборатории, — процедила женщина сквозь зубы очевидное. — Туши.

Азиатка нахмурилась, но спорить не стала, бросила сигарету в кружку, та издала краткое шипение, утопая в остатках кофе.

— Лаборатория твоя зона, — добавила Росс. — Порядок там твоя ответственность.

— В лаборатории порядок, — ответила Танака спокойно. — Стерильно. В отличие от некоторых отсеков.

— Вот и следи, чтобы так и было, — кивнула командир. — С остальным разберёмся.

— Принято, — биолог кивнула и пошла к себе.

Мэл проводила её взглядом и направилась в рубку. День только начинался, а она уже чувствовала, что к вечеру опять не уснёт.

В машинном всё так же пахло маслом и разогретым металлом. Иван лежал под распределительным щитом, выставив наружу только ноги. Матерился тихо, но с чувством и на все лады. Саид вошёл неслышно и встал у верстака.

— С навигационным пультом что-то не то, — подал Хашид голос. — Сбоит синхронизация с силовой установкой. Вчера ещё заметил. Курс плывёт на полградуса, потом возвращается. Сегодня опять, это может быть проблема с реле?

— Дай мне пару минут. Я тут как раз с реле и разбираюсь, — донеслось из-под щита.

Навигатор прислонился к стене, потёр левое веко, но спазм не прошёл, включил планшет и уставился в него. Механик вскоре вылез, сел, вытер руки ветошью.

— Всё, с реле закончил. Теперь можно и твоей панелью заняться, — Волков поднялся, потянулся, хрустнув спиной, уставился на Саида. — Чё глаз-то дёргается?

— Старое, — ответил Хашид, не отрывался от планшета.

— Это от нервов, — Волков бросил ветошь на верстак и усмехнулся. — Знаешь, у меня на «Антее» случай был. Вахтенного одного, пьяного дурака, на вал затянуло. Помер, естественно. Так он потом приходил по ночам и стучал. Я сначала думал, что подшипник, а потом понял: у подшипника ритм ровный, а тут то часто, то редко. Как будто зовёт. Может, морзянка была, я не помню её, если честно. Вот тогда не только глаз дёргался, но и поджилки тряслись. Особенно когда завывания начались.

Саид поднял глаза от экрана, левое веко забилось чаще.

— Ты вот сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — механик выдержал его взгляд, скрестив руки на груди, но долго не продержался и расхохотался в бороду. — Да шучу я блядь, шучу. Нет никаких призраков, а то лицо у тебя сейчас было, как у покойника на собственных поминках.

Навигатор зло сощурился, отключил планшет и направился к выходу из машинного отделения.

— Ты давай с панелью разберись, — бросил он через плечо. — Я через час зайду. Мне нужна навигация, а не байки про призраков.

Он ушёл, Иван проводил его улыбчивым взглядом и направился к навигационному контроллеру.

В рубке стоял запах разогретой электроники, Хашид сидел за пультом, проверял орбитальные расчёты. Жэпэ возился с передатчиком, паяльник в одной руке, пинцет в другой.

— Слушай, — заговорил связист, не отрываясь от платы. — У тебя женщина есть?

— Нет, — сухо ответил навигатор.

— Совсем?

Саид оторвался от экранов навигационной панели и повернулся к нему вместе с креслом. Взгляд марсианина уже выражал полное раздражение и не желание разговаривать.

— Тебе это зачем знать?

— Просто, — собеседник пожал плечами, не поднимая глаз от схемы. — Мы тут надолго, надо же о чём-то говорить. О работе как-то скучно.

— Значит, говори о работе, — тем же тоном ответил он, уже всем своим видом давая понять, что не желает общаться.

Ренар поднял голову, тряхнул кудрями, улыбка стала шире.

— А ты забавный. Сидишь, молчишь, цепочку теребишь. Как девственник на первом свидании, — парень усмехнулся. — Женщины нет, дрочишь значит ночами? Или не только ночами?

Хашид медленно встал и подошёл к Жэпэ вплотную, упёрся ладонями в стол по обе стороны от передатчика. Улыбка связиста померкла, но так просто он не хотел отступать.

— Ещё раз про цепочку сказанёшь, — голос навигатора прозвучал тихо. — И на борту будет интересная тема для разговора: Жэпэ с паяльником в жэпэ.

Ренар натянул вновь фальшивую улыбку и поднял руки, демонстрируя капитуляцию. Саид выпрямился и вышел из рубки, не оборачиваясь на надоедливого собеседника.

— Значит дрочит и явно недостаточно, — усмехнулся парень.

Вечером в кают-компании запахло разогретыми концентратами. Грета раскладывала порции, в каждой тарелке одно и то же, ровно, аккуратно. Ужин начался в тишине.

Кеса жевала, витая в своих мыслях, но вдруг опустила ложку. Взгляд пробежался по сидящим и остановился на Иване.

— Слышь, боров, задрал нахер чавкать. Хавальник прикрывай, не в хлеву, блядь.

— Оксаночка, ты на себя посмотри, — ответил механик, утерев бороду от крошек и продолжил жевать. — А то в чужом глазу соринку...

— Слышь, говно, ещё раз сука так назовёшь меня, я тебя вскрою! — её рука по привычке перехватила вилку в более удобное положение для удара.

— Заткнулись оба! Жрать молча, — гаркнула Мэл и ударила кулаком по столу.

Геолог недовольно скривилась и откинулась в кресле. Волков усмехнулся под нос и продолжил есть. Тишина вернулась, только вилки стучали о пластик.

После ужина Грета собирала тарелки. Пальцы женщины дрожали так, что вилка в руке ходила ходуном, вызванивая мелодию по краю тарелки. Она вытащила из нагрудного кармана халата блистер, выщелкнула две таблетки, закинула в рот, запила водой из кружки. Саид проходил мимо, задержался взглядом на блистере, на дрожащих пальцах. Медик перехватила взгляд и застыла, лицо сделалось каменным, пустым. Хашид ничего не сказал и вышел, ему было плевать, кто как себя убивает.

Хавьер же остался за столом, когда все разошлись. Достал нож и кусок обшивочного пластика. Лезвие заходило медленно, аккуратно, из-под него проступали очертания женского лица.

Ночь на «Иркалле» ничем не отличалась от дня, те же лампы, тот же гул вентиляции. Мэл обходила коридор. В лаборатории горел свет.

Танака сидела за микроскопом, перед ней стояла кружка с остывшим кофе и полная окурков чашка Петри. Девушка не услышала шагов, только голос:

— Ты всегда по ночам работаешь? — спросила командир.

Биолог подняла голову. Росс стояла в дверях.

— А ты всегда по ночам обходишь? — задала она встречный вопрос, вместо ответа.

— Военная привычка, — пожала та плечами.

— У меня тоже привычка. Только гражданская, — азиатка снова припала к окуляру. — Плесень с воздуховода. Обычная, мёртвая. Споры неактивны.

— Это хорошо?

— Это нормально.

— Гаси свет, когда закончишь. Иван жалуется на нагрузку, — произнесла женщина, выходя из лаборатории.

— Принято.

В коридоре раздались тяжёлые и медленные шаги, со стороны грузового отсека поднимался Ортега. Командир кивнула, тот молча прошёл мимо. Она проводила его глазами, пока огромная фигура не растворилась в полумраке и дверь первой каюты не закрылась мягким щелчком.

В своей клетушке Мэл открыла планшет. Личные дела экипажа. Пролистала: Ренар, мошенничество. Кесаева, неоднократные нападения и драки. Хашид, непредумышленное убийство. Мюллер, должностное преступление. Волков, непредумышленное. Танака, незаконный оборот. Ортега...

Она пролистнула дальше, добралась до дела Ортеги и остановилась. «Кража в особо крупных» и всё. Ни даты ареста, ни медицинской справки, строки в деле были пусты. Не просто отсутствовали, кто-то вымарал их намеренно, оставив только сухую статью. У остальных пусть куцые, но есть, у этого дыра.

Росс откинулась на подушку. Вспомнила, как он смотрел, не слишком-то уголовно, не затравленно, такие взгляды ей хорошо известны. Смотрел просто темно и молчал. Все молчат, когда не хотят говорить о себе. Только этот молчал иначе, как будто за молчанием ничего не было или было такое, что не покажешь даже в личном деле.

«Кого же корпорация подсунула мне в экипаж?»

Связи с внешним миром не было, Жэпэ ещё не починил передатчик. Как только он закончит, она первым делом запросит расширенную информацию по делу Ортеги. Должно же быть хоть что-то.

Мэл закрыла планшет и натянула одеяло. Утро покажет, если конечно получится уснуть.

Глава 3. Гнилушка

Запах горелого пластика пробрался в каюту через вентиляционную решётку, выдернул Мэл из сна раньше побудки. Она открыла глаза, полежала ещё немного, слушая, как вентилятор гонит по воздуховодам тёплый воздух с едкой примесью, и села на койке. Командир принюхалась, запах усилился. Не критичный, но настойчивый, где-то грелся кабель, и грелся давно.

Женщина натянула комбинезон, не застёгивая, вышла в коридор. Основное освещение заливало серые пластиковые панели на стенах ровным жёлтым светом. У двери шестой каюты Росс замедлила шаг, дверь закрыта, за ней была тишина. Ночной стук вспомнился и отпустил, командир пошла дальше.

Из кают-компании тянуло кофейным паром. Юки стояла у плиты спиной к двери. Маленькая, сухая, босиком, ступни с длинными пальцами. Комбинезон висел на плечах, тоже не застёгнутый, биолог придерживала его локтями, помешивая ложкой тёмную жидкость в алюминиевой кастрюле. Рядом на столешнице лежал планшет в потёртом коричневом чехле, стояла чашка Петри с окурками и пачка «Лаки Страйк», мягкая, смятая почти пополам.

Мэл нахмурилась. За прошедший полёт она поняла, что делать замечания заядлой курильщице бесполезно. Азиатка перестанет курить где попало, только если ей оторвать руки и зашить рот. Юки не обернулась, но плечи чуть напряглись.

— Кофе будет через пять минут, — произнесла девушка, не поворачивая головы. — Если можно назвать это кофе.

— Ты вообще спала?

— Два часа, наверное… — Танака поднесла ложку к лицу, посмотрела на каплю, стекающую обратно в кастрюлю. — Драила лабораторию, центрифуга дребезжит, в боксе кто-то хранил смазку для сервоприводов. Пришлось всё мыть более тщательно.

Говорила она спокойно, но пальцы, сжимавшие ложку, чуть подрагивали. У азиатки они дрожали почти всегда: кофеин, никотин, старая ломка, которая никуда не делась, а просто затаилась до следующего раза. Биолог поставила перед командиром кружку. Кофе был горьким, густым, с металлическим привкусом от кастрюли, но всё-таки кофе. Росс обожгла язык и стала ждать.

Первым пришёл Саид, влажные после душа волосы зачёсаны назад с особой тщательностью, ни один не выбился. Пахло от него казённым мылом с резкой хвойной отдушкой. Налил себе кофе, сел напротив, положил планшет на стол и принялся водить пальцем по экрану, что-то высчитывая. Левое веко как всегда подрагивало в нервном тике.

Следом ввалился Жэпэ, лохматые кудри торчали во все стороны, с припухшими со сна глазами, комбинезон расстёгнут до пояса. Кожа бледная, в веснушках, рёбра проступают. Рухнул в кресло, закинул ногу на ногу, потянулся так, что хрустнули позвонки.

— Кофе! — связист всплеснул руками. — Божественный напиток. Кто сварил?

— Танака, — бросила Мэл.

— Юки, я готов на тебе жениться. Прямо сейчас. Прямо здесь, — он растянул губы в широкой улыбке и обернулся к навигатору. — Саид, ты можешь провести церемонию? Ты же у нас марсианин, у вас там свои законы.

— У нас там законы шариата. Многожёнство разрешено, но тебе это не поможет, — Хашид даже не поднял головы от планшета.

— Почему? — искренне удивился парень.

— Потому что ты ей не нужен.

Жэпэ запрокинул голову и громко расхохотался, кудрявая копна подпрыгнула, он пошёл наливать себе кофе. Азиатка на них даже не обратила внимания, будто бы говорили не о ней.

Грета появилась через десять минут. Молча налила кофе, села в дальний угол, выщелкнула из блистера таблетки, проглотила и запила. Пальцы дрожали меньше вчерашнего. Медик поймала взгляд Росс и посмотрела прямо, спокойно, выцветшими голубыми глазами с красной сеткой сосудов. Командир выдержала этот взгляд, и Мюллер отвела взгляд, уткнувшись в свою кружку

Из грузового отсека донёсся грохот, что-то металлическое упало, покатилось. Густой, как мазут, мат разнёсся по коридору. Мэл со вздохом в один присест допила кофе и пошла на звук.

Кеса стояла у вскрытого геологического контейнера, уперев руки в бока, и смотрела на рассыпавшиеся по палубе буры. Пятно на шее воспалилось сильнее. Видимо, женщина расчесала его во сне, и теперь на корочке опять выступила сукровица с желтоватой примесью.

— Эта сука тщедушная не закрепила контейнер, — выдохнула она, кивая на рассыпанное. — Жэпэ блядь. Вчера помогал тащить ящик и не защёлкнул замок. Я этого утырка нахер уроню в шахту при первой же возможности.

— Сначала найди шахту. Помощь нужна? — спокойно проговорила Мэл.

— Сама блядь с этим говном справлюсь, — фыркнула геолог. — Хочешь сделать что-то хорошо, сука делай это сама.

Кесаева опустилась на колени и принялась собирать инструмент. Буры были длинные, композитные, с алмазным напылением, каждый в отдельном пенопластовом ложе. Движения у неё, как обычно, выходили резкие и злые. Женщина бубнила ругательства себе под нос. Командир стояла, разглядывая её, но спрашивать ни о чём не стала.

— Через час выходим на орбиту. Готовься. Первая высадка — континент А, «Гнилушка». Бери пробоотборники, буры, контейнеры для образцов.

— Гнилушка, — с язвительной усмешкой повторила Кеса. — Бля, какой имбецил вообще додумался назвать континент Гнилушкой?

— Картографический отдел. Ты бы видела, как они назвали остальные, — пожала Росс плечами.

— Как же?

— Стеклянный и Волны.

— Фантазия у них… блеск, ну хоть говном не назвали, — Кеса усмехнулась, сплюнула на палубу. — А то прикинь, какой пиздец был бы в личном деле. Исследовала говно, за это и получила помилование.

Геолог заразительно засмеялась, но командир не поддержала её.

Рубка связи помещалась на верхней палубе. Небольшое помещение, заставленное консолями с потрескавшимися экранами, стойками ретрансляторов и кабельными лотками, из которых пучками торчали разноцветные провода. Воздух здесь был сухим, горячим, с металлическим привкусом, старые усилители грелись даже в режиме ожидания. В углу, на откидном стуле, Жэпэ склонился над разобранным передатчиком.

Устройство лежало на спине, корпус снят, платы вытащены, микросхемы разложены ровными рядами на антистатическом коврике. Связист держал в одной руке паяльник, в другой пинцет с крошечным конденсатором и насвистывал что-то под нос. Мелодия вертелась знакомая, старая песенка про дождь, но конкретно он вспомнить не мог. Дверь открылась и внутрь вошёл Хашид, остановившись на пороге, поправил зачёс, волосы на висках уже начали пушиться. После уже оглядел разгром на столе.

— Ты сколько уже с ним возишься? Когда связь будет? — спросил марсианин. — Мне нужны постоянные обновления по космическому пространству, чтоб в нас что-нибудь не врезалось.

— Когда эта малышка перестанет притворяться мёртвой, — парень даже не обернулся, паяльник коснулся платы, зашипела канифоль, взвился белый дымок. — Усилительный каскад сгорел. Нашёл аналог в запчастях, но не подходит по вольтажу. Пришлось перепаивать резисторы. Теперь не хватает одного конденсатора, — Ренар помахал пинцетом. — Десять микрофарад, танталовый. Мелочь, а без него усилок не работает.

— В корпоративных завалах должно что-то быть, — проговорил Саид. — Спроси у Хавьера, найдёт по спискам.

— Да я уже нашёл, чай не беспомощный мальчик, — Жэпэ крутанулся на стуле, на лице расцвела широкая улыбка, обаятельная и совершенно фальшивая. — Из медицинского сканера, у Греты. Старушка и не заметит.

— Ты украл деталь из медицинского оборудования? — переспросил Хашид, решив, что ослышался.

— Обижаешь, одолжил. Временно, — улыбка стала ещё шире. — Конденсатор там дублирующий, для резервного контура. Сканер работает и без него. Почти. Ну может, точность чуть упадёт… — он развёл руками с простодушным выражением лица. — Пара процентов максимум, от этого явно никто не умрёт.

Саид прислонился плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди. Левое веко дёрнулось сильнее.