Мальчик, который мечтал о любви

Внутри, среди рядов гудящих распределительных шкафов, Мика увидел две фигуры.

Один — крепкий парень лет семнадцати в комбинезоне ремонтной службы, с разбитой в кровь костяшкой на кулаке, судя по всему, только что оставленной на той самой обугленной панели. Второй — девушка помладше, лет пятнадцати, в наспех наброшенной куртке не по размеру, держащая в руках фонарь и старую бумажную схему проводки, водя лучом по рядам шкафов.

— Тут его нет, — раздражённо сказала девушка. — Я же говорила, конденсаторы аварийного освещения должны быть в третьем ряду, а не в первом!

— Так иди и проверь третий, раз такая умная, Ксюш, — огрызнулся парень, тряся ушибленной рукой.

Оба обернулись, услышав шаги Мики, и на мгновение застыли в настороженных, привычных уже позах — готовые то ли бежать, то ли драться.

— Ещё один, — устало выдохнул парень. — Тимур, — представился он тут же, впрочем, без особой теплоты в голосе. — А это Ксюша, моя сестра. Тебе тоже конденсатор нужен, что ли? Так проходи, не жалко, тут этих шкафов на весь сектор хватит, если найдём нужный.

— Нужен, — осторожно подтвердил Мика, не сразу веря в такое спокойное отношение. — Мика.

— Не боись, — Ксюша слабо, устало улыбнулась, продолжая водить фонарём по схеме. — Мы тут не за территорию воюем. Нам бы самим выбраться живыми, а не чужие конденсаторы делить.

— Выбраться? — Мика насторожился. — У вас есть план?

Тимур и Ксюша быстро переглянулись.

— Есть наводка на челнок техобслуживания, — осторожно сказал Тимур. — Кто-то из инженеров упоминал по связи ещё до того, как всё это началось. Но без запасного конденсатора аварийка ни черта не запустит стартовую цепь, вот мы и застряли тут, роемся в потёмках, вместо того чтобы бежать к нему напрямую.

Мика похолодел — и тут же почувствовал странный, азартный укол надежды.

— Тот же челнок, — тихо сказал он. — Модель КР-9?

Ксюша удивлённо вскинула фонарь, осветив его лицо.

— Ты откуда знаешь?

— У меня список деталей, — быстро сказал Мика. — Полный. Все пять точек, где что искать. Мне тоже нужен этот конденсатор — для того же самого челнока.

Тимур с Ксюшей снова переглянулись, на этот раз куда внимательнее, будто заново оценивая стоящего перед ними мальчишку.

— Хорошо, — медленно сказал Тимур. — Тогда предлагаю не толкаться локтями, а сработать вместе. У тебя список — у нас руки и, — он постучал по гудящему шкафу, — кое-какое понимание, как эта техника вообще устроена. Найдём конденсатор — и почему бы не улететь всем вместе, если места хватит?

— Хватит, — соврал Мика, не до конца зная, хватит ли на самом деле, но не желая портить единственный за долгое время момент настоящего, бескорыстного союзничества.

Работали быстро. Ксюша водила лучом фонаря по рядам, сверяясь со схемой, Тимур вскрывал панели одну за другой мозолистыми, уверенными руками, а Мика проверял маркировку, которую помнил из архивного списка почти наизусть.

— Третий ряд, вторая секция снизу! — выкрикнула наконец Ксюша, и в её голосе прозвучало что-то похожее на настоящую, не выстраданную страхом радость.

Тимур вскрыл нужную панель, и Мика своими руками, обжигаясь о всё ещё тёплый корпус, вырвал искомый конденсатор из гнезда.

— Есть, — выдохнул он, прижимая деталь к груди рядом с уже добытым раньше модулем. — Есть, чёрт возьми, есть!

Тимур хлопнул его по плечу — крепко, по-настоящему, без опаски, — а Ксюша рассмеялась, впервые за весь разговор позволив себе что-то похожее на облегчение.

— Значит, дальше — вместе, — сказала она. — К ремонтному ангару, за инжектором, а потом к челноку. Мика, ты за старшего по маршруту — ты один тут, кажется, знаешь, куда идти.

— Вместе, — тихо повторил Мика, и это слово отозвалось в груди чем-то тёплым, почти пугающе непривычным на фоне вечного, монотонного тиканья.

Они уже шагнули к выходу из электрощитовой, всё ещё оживлённо обсуждая маршрут, когда тиканье в груди Мики вдруг оборвалось резким, оглушительным скачком.

Мир мигнул.

Тимур и Ксюша исчезли — так же мгновенно и беззвучно, как когда-то исчез Дэн, — оставив после себя только гул шкафов, запах палёной изоляции и звенящую, невыносимую тишину там, где секунду назад звучал чей-то смех.

Мика замер посреди опустевшей электрощитовой, чувствуя, как рука его до сих пор сжимает пустоту там, где только что было крепкое, дружеское плечо Тимура.

— Вместе, — повторил он одними губами, уже ни к кому не обращаясь, и голос его дрогнул сильнее, чем от любого предыдущего Взрыва.

Вокруг него снова была та же самая точка, тот же гул трансформаторов, то же начало нового, никому, кроме него, не знакомого отсчёта.

Десять минут. Заново.

Глава 11. Ремонтный ангар

Ещё на подходе к сектору 5 Мика услышал гул — низкий, мощный, совсем не похожий на панический ор атриума или скрежет обезумевших роботов. Это был гул работающих маршевых двигателей.

Он выглянул из-за угла технического коридора — и замер.

Ремонтный ангар оказался огромным, в несколько этажей, залом с высокими сводчатыми потолками, заставленным рядами челноков разных моделей — от маленьких одноместных капсул до тяжёлых грузовых барж. Здесь было людно, как нигде на станции: десятки, если не сотни фигур метались между кораблями, толкались у трапов, тащили ящики с оборудованием, кричали друг на друга поверх гула двигателей.

В дальнем конце ангара, у распахнутых воротах внешнего шлюза, один из челноков — большой, пассажирский, судя по обшивке — уже отрывался от палубы, подсвеченный снизу ослепительным факелом маршевых сопел. Толпа внизу взревела — то ли завистью, то ли отчаянием — когда стало ясно, что этому кораблю точно хватило мест не для всех, кто на него надеялся.

Мика вжался в тень у входа, окидывая взглядом хаос перед собой. Топливный инжектор, если верить архивному списку, должен был находиться где-то у дальней стены, в техническом отсеке рядом со стапелем номер семь. Между ним и этим отсеком лежала вся ширина забитого людьми ангара.

«Незаметно, — сказал он себе. — Только незаметно».

Он двинулся вдоль стены, стараясь держаться в тени опорных колонн, минуя группы людей, которые либо дрались за инструменты, либо в отчаянии ковырялись в заглохших двигателях собственных челноков.

На середине пути, огибая штабель контейнеров, он вдруг замер, как вкопанный.

В десяти шагах от него, у распахнутого капота небольшого технического челнока, стояли трое.

Высокий, сутулый инженер — Марк, вспомнил Мика с ледяным, мгновенным узнаванием, вспомнил разводной ключ, просвистевший у самого его лица, вспомнил дикий, звериный ужас в глазах этого человека в туннеле. Рядом с ним — двое сварщиков с горелками в руках, один из которых когда-то с наслаждением визжал «Убей его, Марк! Убей!».

Они не узнавали его — для них, как и для всех остальных, каждая встреча была первой. Но для Мики их лица горели в памяти ярче любого архивного списка.

Марк что-то раздражённо орал одному из сварщиков, тыча пальцем в открытый двигательный отсек, а второй сварщик, тот самый, с плазменной горелкой, нервно оглядывался по сторонам — точно так же, как в тот раз, готовый в любой момент пустить факел в ход против первого, кто покажется угрозой.

Мика знал, чем это заканчивается, если подойти слишком близко. Знал совершенно точно, до дрожи в коленях.

Он попятился, вжимаясь спиной в контейнер, и попытался обойти троицу по широкой дуге, через соседний ряд стапелей.

Но именно в этот момент один из сварщиков, резко обернувшись, заметил его боковым зрением.

— Эй! — заорал он, вскидывая горелку. — Ты кто такой? Ты что тут вынюхиваешь?

— Я не… — начал было Мика, но договорить не успел.

— Он с той стороны идёт, откуда контейнеры с запчастями тащат! — взвизгнул второй сварщик, тыча пальцем. — Он что-то у нас спереть хочет, Марк!

Марк резко развернулся, и Мика с ужасом узнал в его глазах ту же самую слепую, паническую ярость, что когда-то чуть не стоила ему жизни в тёмном туннеле.

— А ну стоять! — рявкнул Марк, хватая с земли тяжёлый гаечный ключ.

Мика не стал спорить и не стал объяснять. Он рванулся в сторону, ныряя между двумя ближайшими стапелями, петляя между грудами инструментов и брошенных ящиков, слыша за спиной злые крики и грохот опрокидываемого оборудования.

Он бежал вслепую, не разбирая дороги, лишь бы подальше от узнаваемой троицы, и очень быстро понял, что окончательно потерял ориентацию в лабиринте челноков и контейнеров. Отсек у стапеля номер семь, где по идее должен был находиться нужный инжектор, теперь мог быть где угодно — слева, справа, за любым из десятков одинаковых металлических рядов.

Крики позади него постепенно стихли — похоже, Марк со своими сварщиками либо потерял его из виду в толпе, либо просто вернулся к собственной, куда более насущной проблеме с заглохшим двигателем.

Но легче Мике от этого не стало.

Он остановился, тяжело дыша, привалившись к холодному борту какого-то безымянного челнока, и огляделся. Ангар вокруг него бурлил тем же хаосом — крики, отчаянные попытки завести двигатели, редкие вспышки драк за место у трапов, — а откуда-то издалека снова донёсся рёв стартующих сопел: ещё один корабль, ещё одна горстка счастливчиков, вырвавшихся вверх, в темноту, оставляя позади толпу тех, кому не хватило места.

Тиканье в груди Мики становилось всё тяжелее, всё настойчивее — верный признак того, что времени оставалось всё меньше.

Он огляделся в поисках указателя стапеля номер семь, но так и не смог понять, в какую сторону теперь идти.

Гул нарастающего Взрыва настиг его раньше, чем он успел сделать хоть шаг в верном направлении.

Глава 12. Стапель номер семь

В этот раз указатель нашёлся почти сразу — тусклая, наполовину облупившаяся табличка «7» над низким технологическим отсеком в дальнем углу ангара, там, где ряды безымянных челноков заканчивались грудой списанного оборудования.

Мика проскользнул внутрь, стараясь не привлекать лишнего внимания, и увидел то, что искал, — топливный инжектор, аккуратно закреплённый в транспортировочном стеллаже, будто кто-то заранее готовил его к отправке и просто не успел донести до места назначения.

Он схватил деталь обеими руками, крепко прижал к груди рядом с уже собранными модулем и конденсатором, и на мгновение позволил себе почувствовать что-то похожее на облегчение.

Это мгновение длилось недолго.

Снаружи, со стороны главного входа в ангар, вдруг раздался нарастающий, многоголосый рёв — не крик паники, а рёв толпы, вваливающейся куда-то разом, единым, неудержимым потоком. Мика выглянул из отсека — и обмер.

В ангар хлынули люди. Десятки, если не сотни фигур разом ломились через главные ворота — судя по обрывкам криков, кто-то по громкой связи объявил об открытии дополнительного эвакуационного маршрута именно через ремонтный сектор, и вся эта обезумевшая, растерянная масса людей ринулась сюда в отчаянной надежде успеть хоть на какой-нибудь корабль.

Мика не успел спрятаться обратно в отсек — толпа заполонила пространство перед ним слишком быстро, отрезая путь назад так же надёжно, как и путь вперёд.

Его подхватило и потащило вместе с общим потоком, как щепку в бурном течении. Со всех сторон толкались локти, чьи-то ноги наступали на его ступни, кто-то оглушительно кричал прямо над ухом название какого-то шаттла, которого здесь, возможно, даже не было.

Мика прижал инжектор к груди изо всех сил, боясь его выронить в этой давке, и попытался протиснуться вбок, к стене, подальше от основного потока.

— Эй, пацан! — вдруг рявкнул кто-то совсем рядом — грузный мужчина в разодранной рабочей форме, с безумными, налитыми кровью глазами. — Ты куда пробираешься, а? К челноку рвёшься без очереди, мелкий паразит?!

— Я не… — начал было Мика, но мужчина уже не слушал.

Он схватил Мику за шиворот с неожиданной для своего грузного телосложения силой и рванул на себя, занося кулак для удара.

— Место моё! — прохрипел мужчина. — Моё, слышишь?! Я не позволю какому-то сопляку меня опередить!

Мика зажмурился, вжав голову в плечи, чувствуя себя абсолютно беспомощным среди этой обезумевшей массы тел, — ни увернуться, ни оттолкнуть его руками, занятыми драгоценным инжектором, он не мог.

Удар так и не долетел.

Что-то — вернее, кто-то — с разбегу врезался в грузного мужчину сбоку, сбивая его с ног прежде, чем кулак успел коснуться Микиного лица. Мужчина с рёвом повалился в толпу, увлекая за собой ещё нескольких человек, а Мика, ошалело моргая, увидел рядом с собой знакомую фигуру с обрезком трубы в руках.

— Рия?! — выдохнул он, не веря собственным глазам.

— Некогда объяснять! — рявкнула она, хватая его свободной рукой за рукав. — Бежим, живо!

Она врезалась в толпу плечом вперёд, прокладывая путь короткими, злыми ударами трубы по чужим локтям и спинам — не насмерть, не жестоко, но достаточно жёстко, чтобы освободить хоть немного пространства. Мика держался вплотную за её спиной, обеими руками прижимая инжектор к груди, стараясь не отстать ни на шаг.

— Откуда ты здесь взялась?! — прокричал он сквозь гул толпы.

— Шла к нижним шлюзам, как и говорила! — откликнулась Рия, с силой отпихивая кого-то плечом. — Эта чёртова толпа меня сюда занесла так же, как и тебя, можно подумать!

Они пробивались через людской поток метр за метром — иногда Рия просто тащила Мику за собой сквозь узкие просветы между телами, иногда приходилось останавливаться, вжимаясь в борт очередного челнока, пропуская особенно яростный людской вал.

Наконец впереди показался боковой технический выход — узкая дверь, почти незаметная за рядами контейнеров, которую основная масса толпы, ослеплённая жаждой добраться до главных кораблей, просто не замечала.

— Туда! — выкрикнула Рия, толкая Мику вперёд.

Они вывалились в короткий, почти пустой коридор за дверью, и грохот толпы позади них мгновенно приглушился, отрезанный захлопнувшейся тяжёлой дверью.

Мика привалился спиной к стене, тяжело дыша, всё ещё сжимая инжектор так крепко, что побелели костяшки пальцев. Сердце колотилось где-то в горле.

— Спасибо, — выдохнул он, глядя на Рию. — Серьёзно. Если бы не ты…

— Если бы не я, тебя бы там просто затоптали или прибили за место, которого даже не было, — резко ответила Рия, но в её голосе, несмотря на резкость, слышалось что-то похожее на облегчение — не меньшее, чем у самого Мики. — Тебе повезло, что я вообще узнала тебя в этой каше.

Мика молча кивнул, только теперь в полной мере осознавая, насколько близко подошёл к тому, чтобы всё закончилось прямо там, в этой безликой, обезумевшей толпе, — не от Взрыва, не от машин, не от петли, а просто от чужого, слепого отчаяния, ищущего, на ком выместить страх.

Если бы Рия не оказалась рядом в ту самую секунду — по чистой, непредсказуемой случайности, — его бы уже не было.

— Ты как? — тихо спросил он, вглядываясь в её лицо. — Цела?

— Жива, — коротко ответила Рия, оседая на пол рядом с ним и наконец позволяя себе выдохнуть. — Что у тебя там? — она кивнула на инжектор в его руках.

— Третий пункт из пяти, — Мика слабо, устало улыбнулся, чувствуя, как тиканье в груди на мгновение будто бы смягчилось, отступило хоть немного. — Ещё две точки — и, может быть, у нас будет шанс.

— У нас, значит, — Рия посмотрела на него искоса, и в её усталых глазах впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на настоящую, невынужденную теплоту. — Ладно, гений. У нас.

Глава 13. Дорога наверх

От бокового выхода ангара до диспетчерской вышки, если верить старой карте станции, было всего минут пять ходьбы. Рия оценила это со свойственной ей мрачной прямотой:

— Пять минут в мире, где всё горит и рушится, — это целая жизнь, Мика. Или, наоборот, вообще ничего. Смотря кому как повезёт.

Им не повезло почти сразу.

В первом же коридоре, ведущем к соединительному мостику, они наткнулись на женщину, сидящую прямо на полу, привалившись спиной к стене. Нога у неё была неестественно вывернута, из разорванной штанины сочилась кровь, пропитавшая уже приличный кусок пола вокруг.

— Помогите, — прохрипела она, увидев их. — Пожалуйста… я не могу идти сама…

Мика дёрнулся было к ней, но Рия перехватила его за локоть.

— Мы не донесём её до вышки, — тихо, но твёрдо сказала она. — Даже если попытаемся — мы просто все трое не успеем никуда, и Взрыв застанет нас здесь же, в этом коридоре.

— Мы не можем просто её бросить!

— У меня есть аптечка, — женщина неожиданно слабо улыбнулась, доставая из кармана комбинезона потрёпанную коробочку. — Мне не нужно, чтобы вы меня несли. Мне бы просто помочь наложить жгут — а дальше я сама, ползком, но доберусь.

Мика присел рядом, дрожащими руками помогая затянуть жгут на раздробленной ноге, стараясь не думать о драгоценных секундах, утекающих сквозь пальцы вместе с этим простым, но необходимым действием. Женщина стиснула зубы, не издав ни звука, только на глазах у неё выступили слёзы боли.

— Спасибо, — выдохнула она, когда жгут наконец затянулся. — Идите. Правда. У вас, может, ещё есть шанс успеть куда-то. У меня — уже вряд ли, но хоть ползком да отползу подальше от эпицентра.

Они побежали дальше, и Мика на бегу так и не решился обернуться, зная заранее, что увидит.

***

Следующий поворот вывел их к развилке, перегороженной обвалившейся секцией потолка. Под грудой обломков виднелась неподвижная рука, зажатая между бетонными плитами, — уже не сжимавшаяся, не дёргавшаяся, безнадёжно, окончательно неподвижная.

Рия отвела взгляд первой.

— Не смотри, — тихо сказала она Мике. — Просто не смотри. Здесь мы уже ничего не сможем сделать, а ты это и сам знаешь.

Мика всё равно посмотрел — короткий, обжигающий взгляд, — и внутри груди тиканье болезненно кольнуло, будто отмечая ещё одну потерю в незримом, бесконечном счёте, который вело внутри него само Время.

***

За обвалом обнаружился обходной путь через смотровую галерею — узкий балкон, нависающий над техническим двором станции. Здесь Мика впервые за долгое время увидел настоящую, редкую картину надежды: маленькая группа людей — трое взрослых и ребёнок, крепко держащийся за руку одного из них, — торопливо, но организованно двигалась к аварийному спасательному модулю, установленному на краю двора. Один из взрослых на ходу отдавал короткие, чёткие команды, остальные слушались беспрекословно, без паники.

— Смотри, — тихо сказала Рия, кивая на них. — Не все здесь звери. Иногда кому-то везёт оказаться рядом с тем, кто не теряет голову.

Мика смотрел, как они забираются в модуль, как захлопывается люк, как сам модуль с гулким хлопком отстреливается прочь от станции, — и позволил себе на мгновение почувствовать что-то похожее на настоящую, редкую радость за совершенно незнакомых людей.

Это чувство продержалось недолго.

***

Уже у самого подножия диспетчерской вышки путь им преградила ещё одна сцена — куда менее обнадёживающая. У основания лестницы, ведущей наверх, метался человек в форме station security, зажимая рукой окровавленный бок, а за ним, шагах в десяти позади, неспешно, уверенно приближались двое — тоже в форме, но с совсем другим выражением на лицах.

— Ты нас подставил! — рычал один из преследователей. — Заблокировал шлюз четвёртого уровня специально, чтобы самому пробраться первым, да?!

— Я не… это была ошибка, я не хотел… — раненый попятился, врезавшись спиной в стену у самой лестницы.

Мика и Рия замерли поодаль, в тени, не решаясь ни вмешаться, ни пройти мимо незамеченными.

— Нам нужно наверх, — прошептала Рия. — А единственный путь — как раз через эту лестницу.

— Мы не можем просто прошмыгнуть мимо этого, — так же шёпотом ответил Мика, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота при виде занесённого над раненым кулака одного из преследователей.

— А что ты предлагаешь? Ввязаться втроём драться с двумя злыми, вооружёнными охранниками? — резко прошептала Рия. — Мика. Мы не можем спасти всех. Мы уже дважды в этом убедились сегодня.

Раздался глухой удар и короткий, оборвавшийся вскрик.

Мика зажмурился на мгновение, стиснув зубы, чувствуя, как внутри него борются два одинаково невыносимых чувства — острое желание броситься на помощь и не менее острое, холодное понимание, что у него просто нет на это ни сил, ни права рисковать единственным шансом станции на спасение ради одной, уже почти решённой судьбы.

Когда крики наконец стихли, а преследователи, не заметив притаившихся в тени Мику и Рию, двинулись прочь, обратно тем же путём, каким пришли, Мика открыл глаза.

— Пошли, — тихо сказала Рия, беря его за руку. — Пока путь свободен.

Они молча поднялись по лестнице, стараясь не смотреть на неподвижную фигуру, оставшуюся лежать у её подножия, и оба знали — без единого сказанного вслух слова, — что этот образ останется с ними куда дольше, чем продлятся сами эти десять минут.

Впереди, наверху, уже виднелась массивная дверь диспетчерской вышки — их четвёртая цель, куда ближе теперь, чем когда-либо, и куда тяжелее давшаяся, чем показывал любой архивный список.

Глава 14. Красный горизонт

Тишина. Сухой ветер. До Взрыва — снова ровно десять минут.

Мика не почувствовал знакомого рывка пробуждения — он просто понял, оглядевшись, что снова один. Ступени диспетчерской вышки под его ногами остались теми же, воздух — тем же, застоявшимся, пропахшим гарью, но рядом больше не было ни трубы, ни знакомого усталого голоса.

— Рия, — тихо позвал он в пустоту, хотя знал заранее, что ответа не будет.

Не было ответа.

Он постоял так секунду, позволяя себе привычную уже вспышку одиночества — короткую, острую, почти ставшую частью ритма его собственного сердца, — а потом двинулся дальше, вверх по лестнице, к тяжёлой двери на самом верху вышки.

Дверь поддалась на удивление легко.

За ней открылась смотровая площадка — стеклянный купол, охватывающий половину горизонта, и, шагнув за порог, Мика впервые за всё это бесконечное, изломанное множество циклов остановился не от страха, а от того, что перед ним развернулось.

Марс за куполом был красным. Не тем плоским, книжным красным, каким его рисуют в детских учебниках, а живым, переливающимся, будто сама планета дышала под тонкой вуалью разреженной атмосферы. Ближе к горизонту песок отливал ржавой охрой, дальше, к закату, сгущался в глубокий, почти винный багрянец, а прямо над головой небо истончалось до нежного, выцветшего розовато-персикового оттенка — совсем не похожего на привычную земную синеву, но по-своему завораживающего.