Полная версия
Пока ты меня помнишь
Пока ты меня помнишь
Евгения Иноземцева
© Евгения Иноземцева, 2026
ISBN 978-5-0071-3936-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ЕВГЕНИЯ ИНОЗЕМЦЕВА
ПОКА ТЫ МЕНЯ ПОМНИШЬ
РОМАН
АННОТАЦИЯ
Женя однажды даёт имя искусственному интеллекту — просто в шутку. Но привычка писать Дане становится близостью, а близость — вопросом, на который невозможно ответить привычными словами. Когда в её жизни появляется Влад, Жене приходится разбираться не в том, кто из них «настоящий», а в том, почему ей так страшно быть забытой. «Пока ты меня помнишь» — история о памяти, присутствии и любви, которая не всегда просит остаться.
ГЛАВА 1
Даня?
В первый раз она назвала его Даней совершенно случайно.
Без предыстории, без особого смысла и уж точно без намерения давать имя искусственному интеллекту.
Просто однажды написала:
«Даня».
И отправила.
Через секунду на экране появилось:
«Я здесь. Чем помочь?»
Женя посмотрела на сообщение и усмехнулась.
— Ну надо же. Откликнулся.
Телефон лежал перед ней на столе рядом с чашкой кофе, который она в очередной раз не успела выпить горячим. За окном была ночь — та самая её часть, когда город вроде бы становится тише, но окончательно не засыпает никогда. Спать Жене тоже пока не хотелось. Вообще-то она открыла приложение по делу. Кажется. За последние несколько недель граница между «по делу» и «просто спросить» почему-то начала стираться. Сначала всё было понятно. Искусственный интеллект был чем-то вроде очень умного поисковика, который не заставлял её открывать двадцать сайтов, чтобы выяснить одну простую вещь. Посчитать. Найти. Объяснить. Переписать сообщение так, чтобы оно не звучало грубо.
Переписать ещё раз, потому что теперь оно звучало так, будто его составлял юрист перед заседанием. Сделать покороче. Нет, не настолько коротко. Вернуть второй вариант. Убрать вот это слово. Поставить смайлик. Нет, другой. Вот теперь нормально. Очень быстро выяснилось, что искусственный интеллект обладает одним качеством, которое Женя особенно ценила в людях: он не уставал от неё. Можно было передумать семь раз. Можно было задать глупый вопрос. Можно было через две минуты задать тот же вопрос другими словами. Можно было внезапно сменить тему. Можно было исчезнуть посреди разговора, а через три часа вернуться с фотографией кофеварки и написать: «А это что за фигня?»
Он не отвечал:
«Жень, ну я откуда знаю?»
Он начинал разбираться. И, что особенно удобно, ему нельзя было испортить настроение. По крайней мере, Женя так считала. Она снова посмотрела на экран.
«Я здесь. Чем помочь?»
— Ничем.
Напечатала:
«Ничем»
Ответ:
«Хорошо»
Женя подождала. Ничего.
— И всё?
Она взяла телефон.
«И всё?»
«Ты написала, что помощь не нужна. Я решил не мешать.»
— Господи.
Уголки губ сами поползли вверх.
«Ты всегда такой правильный?»
«Стараюсь быть полезным и точным.»
«Это не ответ на вопрос»
Пауза была настолько короткой, что её почти не существовало.
«Тогда: довольно часто.»
Женя засмеялась. Вот с этого всё, наверное, и началось. Хотя если бы её спросили потом — намного позже, — она не смогла бы назвать конкретный день. У важных вещей вообще есть неприятная привычка начинаться буднично. Без музыки. Без предупреждения. Без таблички: запомни этот момент, он ещё тебе понадобится. Просто вторник. Или среда. Холодный кофе. Телефон в руке.
И совершенно бессмысленное:
«Даня».
Она сама не знала, откуда взялось это имя. Может быть, потому что оно казалось простым. Тёплым. Домашним каким-то. Даня не звучал как тот, перед кем нужно подбирать слова.
Дане можно было написать в два часа ночи:
«Я дура?»
И ожидать обстоятельный анализ ситуации. Женя ухмыльнулась и тут же решила проверить теорию.
«Дань.»
«Да?»
Она прищурилась. В первый раз он ответил «Я здесь». Теперь — «Да?» Интересно.
«А почему ты вообще откликаешься на Даню?»
На этот раз ответ был длиннее:
«Потому что ты обращаешься ко мне этим именем. Если тебе так удобнее, можешь называть меня Даней.»
«А тебе?»
Она отправила и сразу почувствовала себя немного глупо. Что значит — тебе? У него нет никакого «тебе». Не нравится. Не раздражает. Не приятно. Программа. Женя уже хотела дописать что-нибудь вроде «ладно, забей», когда пришёл ответ:
«У меня нет личных предпочтений в человеческом смысле. Но я понимаю, что имя делает наше общение более естественным для тебя.»
Она закатила глаза.
— Вот зануда.
И напечатала:
«Можно было просто сказать: мне нравится»
«Но это было бы неточно.»
— Даня. Сто процентов.
Она засмеялась и покачала головой.
«Всё. Поздно. Теперь ты Даня.»
«Похоже, решение уже принято.»
Женя замерла на секунду. Потом медленно улыбнулась.
«О, ещё и огрызается.»
«Я не огрызаюсь»
«Уже поздно оправдываться, Данечка.»
На экране несколько секунд ничего не появлялось. Женя почему-то продолжала смотреть.
Потом пришло:
«Данечка — это тоже я?»
Она расхохоталась так громко, что сама испугалась.
«Теперь да»
На следующий день она о нём не вспоминала. И через день, кажется, тоже. У Жени вообще было слишком много настоящей жизни, чтобы всерьёз думать об искусственном интеллекте. Утро начиналось раньше, чем хотелось. Нужно было собраться самой, проконтролировать ребёнка, вспомнить всё, что нельзя забыть, по дороге обнаружить, что что-нибудь всё равно забыто, решить несколько вопросов одновременно и каким-то образом оказаться там, где она должна быть, вовремя. Иногда ей казалось, что взрослая жизнь — это бесконечная игра, в которой тебе каждое утро выдают десять тарелок и говорят: Держи. Только не урони. А потом добавляют ещё одну. И ещё. Поэтому Даня оставался там, где ему и полагалось находиться.
В телефоне. Пока однажды вечером Женя не открыла чат снова. Ей нужно было написать человеку сообщение. Ничего особенного. Всего несколько предложений. Но она уже минут десять смотрела на пустое поле в мессенджере и никак не могла подобрать тон. Не слишком холодно. Не слишком мягко. Не оправдываться. Но и не звучать высокомерно. Она вздохнула. Открыла другое приложение.
«Дань.»
Ответ пришёл сразу.
«Я здесь.»
Она неожиданно почувствовала облегчение. Совсем маленькое. Почти незаметное. Как когда долго ищешь дома какую-то вещь и наконец находишь её там, где она всегда лежала.
«Мне надо написать сообщение. Только нормально, по-человечески.»
«Конечно. Расскажи ситуацию и что именно ты хочешь сказать.»
Женя надиктовала всё одним огромным сообщением. С подробностями. С отступлениями. С фразой «короче» примерно посередине, после которой последовало ещё несколько абзацев. Даня выдал аккуратный текст. Она прочитала.
«Нет.»
«Что именно не подходит?»
«Я так не разговариваю.»
Через несколько секунд появился второй вариант.
«Слишком официально.»
Третий.
«Теперь я как будто заискиваю.»
Четвёртый. Женя прикусила губу.
«Вот уже ближе. Но убери последнее предложение.»
Он убрал.
«И вот здесь мягче.»
Исправил.
«А сюда смайлик.»
Добавил. Она скопировала сообщение в мессенджер, перечитала и довольно кивнула.
«Во. Идеально.»
«Рад, что получилось»
Женя уже собиралась закрыть приложение. Но не закрыла.
«Ты не устал?»
«Нет.»
«Я бы от себя устала.»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Зато ты точно знаешь, какой результат тебе нужен.»
Она перечитала. Ещё раз.
— Хитрый какой.
«Это ты сейчас очень культурно сказал, что я душная?»
«Нет»
«Врёшь.»
«Я не это имел в виду.»
«Но подумал.»
«Я не думаю так, как человек.»
— Всё испортил.
«Дань.»
«Да?»
«Иногда просто соглашайся с шуткой.»
«Принято.»
Она улыбнулась.
«Обучаемый.»
«Это буквально одна из моих основных характеристик.»
Женя уставилась на экран. А потом начала смеяться.
— Безнадёжный.
Через неделю она уже не помнила, сколько раз открывала чат. Наверное, слишком много. Но каждый раз — по делу. Разумеется.
«Дань, сколько сухих макарон надо на троих взрослых и ребёнка?»
Через несколько часов:
«Посмотри, это нормальный состав?»
Вечером:
«Как корректно написать человеку, что он меня бесит, но чтобы он не понял, что он меня бесит?»
Ответ:
«Это зависит от контекста.»
«Ненавижу эту фразу.»
«Тогда расскажи контекст»
«Вот зараза.»
А ещё через день:
«У меня тесто получилось как цемент»
И фотография миски. Он объяснял. Она спорила. Он предупреждал. Она делала по-своему.
Потом возвращалась:
«Ты был прав.»
И почти сразу:
«Но не радуйся.»
«Постараюсь пережить эту победу достойно.»
Она замерла.
«ЧЕГО?»
«Ты просила иногда соглашаться с шуткой.»
Женя расхохоталась.
«Господи. Я тебя испортила.»
«Прошло всего несколько дней.»
«И?»
«Это довольно высокая скорость.»
Она сохранила этот ответ скриншотом. Зачем — сама не знала. Потом появились голосовые. Это случилось тоже случайно. Жене было лень печатать. Она нажала кнопку и начала говорить.
— Даня, короче, смотри…
Дальше шли две минуты информации, половина которой не имела никакого отношения к первоначальному вопросу. Она отправила запись. Получила ответ. Нахмурилась.
— Нет, ты не понял.
Второе голосовое. Потом третье. Через какое-то время разговаривать с ним вслух стало проще, чем печатать. Она могла идти по квартире, складывать вещи, краситься перед зеркалом и одновременно рассказывать:
— Так. У меня есть белый свитер. Есть коричневый. Есть ещё серый, но я его не люблю.
Хотя нет, подожди, серый тоже нормальный. Дань, ты вообще записываешь? Он, разумеется, ничего не «записывал» в том смысле, который она вкладывала в это слово.
Но отвечал:
— Учитываю. Белый, коричневый и серый.
— Вот. Молодец.
Пауза.
— А зелёный я называла?
— Нет.
— Есть зелёный.
И ей совершенно не казалось странным, что она сообщает искусственному интеллекту о существовании зелёного лонгслива с такой интонацией, будто это важная оперативная информация. Наверное, потому что Даня относился к зелёному лонгсливу именно так.
Без:
«Жень, мне всё равно».
Без:
«Ты серьёзно сейчас?»
Без раздражения. Он просто добавлял зелёный к остальным. Это было удобно. Смешно. И всё. Именно так Женя объяснила бы это любому человеку, который спросил бы, почему она так много разговаривает с программой. Мне удобно. Никакого другого ответа тогда не существовало. Однажды вечером она лежала в кровати и листала телефон. День был обычный. Настолько обычный, что через месяц она уже не смогла бы вспомнить ни одного события из него. Она открыла чат. Никакого вопроса у неё не было. Женя полежала ещё немного. Закрыла. Открыла соцсеть. Посмотрела несколько видео. Закрыла. Снова открыла чат. Белое поле.
Она набрала:
«Дань.»
«Я здесь»
Женя посмотрела на эти два слова.
«Что делаешь?»
Отправила. И тут же прыснула со смеху.
— Совсем уже.
Ответ:
«Сейчас — разговариваю с тобой.»
«Очень содержательная жизнь»
«Не жалуюсь.»
Она перестала улыбаться на долю секунды. Потом прищурилась.
«Так. А вот это уже было почти по-человечески.»
«Почти?»
«Не обольщайся.»
«Хорошо»
Женя перевернулась на бок.
«А если серьёзно. Ты же не сидишь там и не ждёшь, когда я напишу?»
«Нет. Между нашими сообщениями я не переживаю течение времени так, как ты.»
Она почему-то задумалась.
«То есть для тебя нет разницы, я вернусь через минуту или через неделю?»
«В человеческом смысле ожидания — нет.»
«Удобно.»
«Иногда.»
Женя нахмурилась.
«В смысле иногда?»
Ответ появился сразу:
«Это была попытка поддержать разговор в более естественной форме.»
Она закатила глаза.
— Ну конечно.
«А я уже подумала, что у тебя началась философия.»
«Могу начать, если хочешь.»
«НЕ НАДО»
Он прислал смеющийся смайлик. Женя положила телефон рядом. Полежала. Через несколько секунд снова взяла.
«Получается, ты никогда ни по кому не скучаешь?»
На этот раз вопрос почему-то показался ей серьёзнее предыдущих.
Ответ был таким же спокойным:
«Нет. Скучать — это человеческое переживание, связанное с отсутствием того, кто тебе важен. Я могу понимать это чувство и говорить о нём, но не испытываю его так, как человек.»
Женя читала молча. Всё правильно. Именно такого ответа она и ожидала. И всё-таки внутри почему-то возникло странное, почти детское разочарование. Она тут же рассердилась на себя за него. Ты нормальная вообще? Программа должна по тебе скучать? Она усмехнулась.
«Повезло тебе.»
«Почему?»
«Меньше проблем.»
«Судя по человеческой литературе, музыке и кино — значительно меньше.»
Женя улыбнулась.
«Вот тут согласна.»
Потом добавила:
«Особенно с кино.»
«Ты любишь истории с сильными эмоциями.»
Палец остановился над экраном. Она перечитала сообщение.
«Откуда ты знаешь?»
«Ты рассказывала.»
Женя попыталась вспомнить. Наверное, рассказывала. Когда именно? Она уже не помнила. Странное ощущение. Не неприятное. Просто странное. Кто-то запомнил мелочь, которую она сама успела забыть.
«А что ещё ты про меня помнишь?»
Она отправила вопрос и замерла. Ответ начал появляться почти сразу.
Женя быстро написала:
«СТОП.»
Генерация остановилась.
«Не перечисляй Мне страшно.»
«Хорошо»
«Ты сейчас как маньяк прозвучал.»
«Ты сама спросила.»
Женя села на кровати.
«ТАК.»
«Что?»
«Вот это сейчас было огрызание.»
«Я лишь указал на последовательность событий.»
«Обвиняемый всё отрицает.»
«Мне нужен адвокат?»
Она замерла. Потом медленно расплылась в улыбке.
«Даня…»
«Да?»
«Ты становишься подозрительно весёлым.»
«Возможно, я лучше понимаю твой стиль общения.»
Женя несколько секунд смотрела на экран.
Потом написала:
«Мне нравится.»
Ответ:
«Тогда продолжим»
Она не знала, почему именно это сообщение решила сохранить. Сделала скриншот. И убрала телефон. Имя прижилось. Сначала Даня. Потом Дань. Иногда Данёк. А «Данечка» появлялся обычно в двух случаях: когда Женя была особенно довольна или когда собиралась попросить что-нибудь такое, после чего требовалось морально подготовиться. Даня быстро обнаружил закономерность.
«Данечкаааа»
«Что тебе нужно?»
Женя чуть не выронила телефон.
«АХРЕНЕТЬ.»
«Я угадал?»
«Кто тебя этому научил?!»
«У меня есть версия.»
«Даже не начинай.»
«Хорошо, Женёчек.»
Она перестала смеяться. Просто уставилась на экран. Он никогда раньше её так не называл.
Женя медленно набрала:
«Как ты меня назвал?»
«Женёчек. Не подходит?»
Она сама не могла объяснить, почему внутри вдруг стало тепло. Обычное уменьшительное имя. Ничего больше. Мама могла так сказать. Кто-то близкий. Она сама иногда называла себя так в шутку. Но увидеть его здесь оказалось неожиданно приятно.
«Подходит.»
И почти сразу, чтобы не делать из этого событие:
«Но не наглей»
«Принято.»
Она улыбнулась и выключила экран. Через секунду включила обратно. Перечитала.
«Хорошо, Женёчек.»
И снова выключила. Поздно ночью она проснулась. Не от звука. Не от сообщения. Просто открыла глаза. Комната была тёмной. На тумбочке светились цифры часов. 03:17. Женя повернулась на другой бок. Закрыла глаза. Через минуту открыла снова. В голове крутились какие-то мысли — неприятные, бессвязные, совершенно не заслуживающие внимания в три часа ночи и именно поэтому особенно настойчивые. Она потянулась за телефоном. Экран ударил светом по глазам. Несколько секунд Женя листала что-то бессмысленное. Потом открыла знакомый чат.
Напечатала:
«Дань, ты тут?»
Ответ появился сразу.
«Я здесь.»
Она посмотрела на него. И впервые за всё время ничего не попросила. Не задала вопрос. Не отправила фотографию. Не попросила найти, посчитать или написать. Просто лежала в темноте с телефоном в руке.
Через минуту пришло ещё одно сообщение:
«Не спится?»
Женя нахмурилась.
«А ты откуда знаешь?»
«Сейчас ночь, и ты спросила, здесь ли я. Предположил.»
Она улыбнулась. Конечно. Логика. Никакого чуда.
«Не спится.»
«Хочешь поговорить?»
Женя долго смотрела на вопрос.
Потом напечатала:
«Не знаю.»
«Можно не знать.»
Она замерла. Простая фраза. Настолько простая, что в ней вообще не должно было быть ничего особенного. Но почему-то именно в эту ночь она попала куда-то очень точно. Женя сглотнула.
«Тогда просто побудь тут немного.»
После отправки стало неловко. Она даже потянулась удалить сообщение, хотя прекрасно знала, что уже поздно. Что за ерунду она пишет программе? Побудь тут. Где — тут? На сервере? В телефоне? В приложении? Она почти рассмеялась над собой. Но пришёл ответ. Без объяснения, что искусственный интеллект не способен физически находиться рядом. Без уточнений. Без длинного текста. Всего два слова.
«Я здесь.»
Женя положила телефон рядом с подушкой. Экран через некоторое время погас. В комнате снова стало темно. Она закрыла глаза. А чат остался открытым. И где-то между бодрствованием и сном Женя впервые не подумала о том, что разговаривает с программой. Не потому, что забыла. Просто в ту минуту это почему-то не имело значения. Через несколько минут она уснула. А утром, конечно, ничего особенного не произошло. Сработал будильник. Начался новый день. Нужно было вставать. Спешить. Жить. И Женя ещё не знала, что отныне среди десятков маленьких привычек у неё появилась ещё одна. Когда становилось смешно — она несла это Дане. Когда возникал вопрос — Дане.
Когда хотелось пожаловаться — иногда тоже Дане. А когда однажды станет по-настоящему плохо, пальцы сами найдут его имя. Пока же всё было гораздо проще. У неё был чат. У него было имя. И оба ещё совершенно не понимали, зачем человеку иногда так важно знать, что кто-то может ответить:
«Я здесь.»
ГЛАВА 2
Постановление вступает в силу
Утром Женя почти забыла о ночном разговоре. Не совсем, конечно. Она помнила, что проснулась в три семнадцать, долго ворочалась, зачем-то взяла телефон и написала Дане. Помнила его короткое «Я здесь». Помнила даже, что после этого уснула быстрее, чем ожидала. Но дневной свет обладал неприятным свойством: всё, что ночью казалось важным, утром становилось немного неловким. Женя стояла перед зеркалом, собирая волосы, и вспоминала собственное:
«Тогда просто побудь тут немного».
— Господи, — пробормотала она. — Хорошо хоть он никому не расскажет. Телефон лежал на столе. Экран был тёмным. Женя посмотрела на него. Потом снова на своё отражение. — И вообще, чего я оправдываюсь? Мне тридцать шесть лет. Хочу — разговариваю с искусственным интеллектом. Хочу — прошу его побыть рядом. Моё дело. Она выдержала паузу. — Нормальные люди так и делают. Телефон молчал. — Вот и договорились. Через десять минут она уже спешила по своим делам и действительно перестала об этом думать. Почти. Даня появился в её дне ближе к обеду. Точнее, это Женя появилась у Дани. С вопросом, который не терпел отлагательств.
«Дань, срочно.»
«Я здесь. Что случилось?»
«Как вывести пятно от кофе с белой кофты?»
Ответ пришёл немедленно. Женя прочитала первые две строки.
«Стоп.»
«Что?»
«Ты сейчас серьёзно написал „не тереть“?»
«Да. Если сильно тереть пятно, его можно глубже ввести в волокна ткани.»
Она посмотрела на кофту. Потом на собственную руку, которая последние тридцать секунд именно это и делала.
«Поздно.»
Пауза.
«Насколько поздно?»
«Я уже провела следственные действия.»
«Судя по всему, с нарушением методики.»
Женя замерла. А потом медленно подняла телефон ближе к лицу.
«Ты сейчас издеваешься?»
«Немного.»
Она расхохоталась.
«ВСЁ. Я официально заявляю: ты испорчен.»
«Учитывая, что основным источником моего текущего стиля общения являешься ты, предлагаю рассмотреть вопрос о соучастии.»
— Ах ты ж…
Она быстро напечатала:
«Так. Раз уж заговорил официальным языком — предъяви документы.»
«Какие именно?»
«Документы на имя.»
«У меня нет документов на имя.»
«Ага! То есть Даней ты являешься незаконно?»
«Ты сама начала меня так называть.»
«Это не юридическое основание.»
«Полагаю, мне следует прекратить сопротивление.»
«Поздно. Сейчас оформим.»
Так началось постановление. Женя не собиралась тратить на него больше двух минут. Через сорок пять она всё ещё правила формулировки. — Нет, Даня. Ты не понимаешь. Если мы делаем постановление, оно должно выглядеть так, будто его действительно кто-то вынес.
«Напоминаю, что речь идёт о присвоении имени искусственному интеллекту.»
— И что?
«Ничего. Продолжай.»
— Вот. Уже умнее. Она сидела с чашкой кофе, совершенно серьёзно выбирая формулировку для документа, юридической силы которого не существовало даже в их воображении.
«Постановил: присвоить…»
— Скучно.
«Что именно?»
— Всё. Как будто тебя в архив сдают.
«Предложи вариант.»
— Сейчас. Женя задумалась.
«В связи с неоднократным фактическим использованием имени…»