Полная версия
На руинах прошлого
Хелен Либерти
На руинах прошлого
Дисклеймер
В книге присутствует контент, который может быть неприятен или тяжел для некоторых читателей.
• Ненормативная лексика.
• Откровенные сцены сексуального характера 18+.
• Сцены насилия, драк и жестокости.
• Упоминания оружия, стрельбы и крови.
• Криминальная тематика.
• Угрозы жизни и здоровью персонажей.
• Тяжелые травмы, аварии и госпитализация.
• Тема беременности и отцовства.
• Сложные, конфликтные и эмоционально болезненные отношения.
• Ревность, ложь, тайны и предательство доверия.
• Сцены употребления алкоголя.
• Герои совершают ошибки, принимают спорные решения и далеко не всегда ведут себя правильно.
Все персонажи, участвующие в откровенных сценах, совершеннолетние.
Книга является художественным произведением. Автор не романтизирует насилие, преступления и опасное поведение и не призывает повторять действия персонажей.
Истории лучше читать по порядку:
• Первая книга — «Мы, которых не было».
• Вторая книга — «На руинах прошлого».
• Остальные истории этой серии пока находятся в процессе написания.
Плейлист
На руинах прошлого — Хелен Либерти
Преданный бывший — ANNA ASTI
Пульс — Static Love
Стала огнём — Айван, FURSOV, TUSOVKA
Без тебя — ANNA ASTI
Никак — AMELI
Back Again — Riku Rajamaa, Stanfour
Забыть твою улыбку — KADYROV
Целую тебя наугад — Группа 888
Любовь это? — Sergey Kirillov
Смириться — RYZE
Залечи — ANNA ASTI
Города — TRITIA
Заберу себе тебя — Stories violet
Пообещай — ANNA ASTI
Заплаканная — MONA
К тебе — TRITIA
Будь моей — qost
Так скучаю — Nariana
Старый город — TRITIA
Драмы — Айван
Последняя любовь — MONA, Лолита
LOVE AGAIN — XOLIDAYBOY
Мост — Bessonnica
Любовь нас не спросит — Imanis
ДВА ДУРАКА — NALYRA, Sansara
Координаты Сердца — АТМА
Ты - мой огонь — Imanis
Чувства — iOSTRA
Black Black Heart — KARMAI
Яд Под Кожей — Stories violet
Я тебя тоже — Плоть и Код
Başa Sar — Ege Can Sal
В твоих глазах целая жизнь — D1N
In the Shadow (Sunday Morning) — Broken Door
Всё сжигает изнутри — Рося Федин
Беспощадная сука, стерва — ТИМАНИО
Алло — Братья Поздняковы
Ошибкой — Теллер
Драмы — Айван
Иногда даже после самой большой боли можно снова выбрать друг друга, простить, начать сначала и построить что-то новое.
Пролог
Даша — 23 года; Кирилл — 26 лет
Даша:
Говорят, любовь живет три года, но моя любовь к Ларионову живет гораздо дольше. Мы бежали друг от друга почти всю нашу жизнь. Сначала он от меня, потом я от него. Мы причинили друг другу столько боли, что нормальные люди, наверное, давно бы поставили точку и разошлись в разные стороны. Но я все еще люблю его больше жизни.
Та юношеская любовь, которую я носила в себе с тринадцати лет, давно стала чем-то большим. Тем, что невозможно просто взять и вырвать из себя.
Кирилл Ларионов украл мое сердце в день моего тринадцатилетия. Ему было шестнадцать, но выглядел он совсем по-взрослому. Высокий, сильный, с широкими плечами, светло-русыми волосами, голубыми глазами и этой легкой дерзкой улыбкой, от которой у половины девчонок в школе подкашиваются ноги. Да что там у половины. По нему сходит с ума практически каждая.
Вместе с Сашей, Стасом и Максом он считается одним из самых популярных парней в школе. Девчонки готовы на все, лишь бы оказаться рядом с ними, но именно Ларионов запал мне в душу.
Я уже тогда писала. В тетрадях, на листочках, в заметках телефона, где угодно. Придумывала героев, ссоры, признания, драму на ровном месте и, конечно, большую любовь, потому что в четырнадцать лет без большой любви вообще никак. Саша иногда подкалывал меня из-за этих историй, но все равно относился к ним бережно. А Кирилл как-то увидел пару страниц и почему-то запомнил.
В тот день рождения он подарил мне тонкий серебряный браслет с маленькой подвеской в виде пера, и от этого подарка я чуть ли не расплакалась от счастья.
Это перо стало для меня чем-то большим, чем украшением. Оно оказалось маленьким доказательством, что Кирилл заметил важную часть меня. Мои истории. Мою дурацкую мечту когда-нибудь написать что-то стоящее.
Однажды он зашел ко мне в комнату поздороваться, пока Саша что-то искал на кухне, и совершенно случайно заглянул через мое плечо, успев прочитать несколько строчек.
Воспоминание:
— Рыжик, это ты написала? — спрашивает он с искренним удивлением.
— Да, — тихо отвечаю я, чувствуя, как начинают гореть щеки, и поспешно заправляю за ухо выбившуюся прядь.
— У тебя очень хорошо получается, — Кирилл кивает на экран ноутбука, где открыт вордовский документ, а я смущенно улыбаюсь. — Я теперь хочу узнать, что будет дальше между Лилиан и Фабио.
— Да это так… Просто баловство, — смущенно бормочу я. — Ничего серьезного.
— Знаешь, иногда баловство превращается в дело всей жизни, так что подумай об этом, — с улыбкой отвечает Кирилл.
Он уже доходит до двери, но вдруг останавливается, возвращается ко мне, наклоняется и легко целует в щеку. Я не успеваю даже отреагировать, а он уже отстраняется с довольной улыбкой и снова идет к выходу.
— Пока, Рыжик.
Именно с того дня все и началось. После его слов про мои истории, после этого дурацкого поцелуя и его улыбки я окончательно пропала.
Когда ребята приходят к нам домой всей компанией, я стараюсь оказаться где-нибудь поблизости. Делаю вид, что мне срочно нужна вода, зарядка от телефона, учебник из гостиной или еще какая-нибудь ерунда, лишь бы выйти из комнаты и хотя бы на пару минут оказаться рядом. Мне хватает любой мелочи: его смеха за стеной, короткого
«привет», случайной улыбки. Даже этого достаточно, чтобы потом весь вечер сидеть перед открытым файлом и придумывать героям такие признания, которые сама в жизни сказать бы не решилась.
Они снова сидят у Саши в комнате буквально через стенку от меня. Я слышу, как смеется Кирилл, и больше всего на свете хочу, чтобы причиной его хорошего настроения однажды стала я.
Дверь моей комнаты распахивается, и на пороге появляется Саша.
— Рыжик, — окликает он меня и заходит внутрь. — Мы сейчас отъедем. Не знаем, когда вернемся. Родители тоже уехали к кому-то в гости, я не запомнил к кому, и будут поздно. Если мы приедем позже них, скажи, что ушли на тренировку. И ты главное не чуди.
Отрываюсь от ноутбука и хмурюсь.
— Саш, ну что ты со мной как с маленькой? Я уже взрослая.
— Давай, взрослая, не шали, — бросает брат уже на ходу и закрывает дверь.
Вот и поговорили.
Я падаю обратно на кровать и утыкаюсь взглядом в потолок. За стеной снова раздается смех Кирилла, и внутри сразу неприятно тянет. Он рядом. Буквально в нескольких шагах. Мне хочется выйти, перекинуться с ним хотя бы парой фраз.
Через какое-то время голоса за стеной затихают. Я лежу еще минуту, потом все-таки поднимаюсь. Надо проверить, ушли они или нет. Ну и, может быть, получится увидеть Кирилла.
Выхожу из комнаты и сразу слышу разговор на кухне. Значит, парни все еще дома.
Подхожу ближе, заглядываю в дверной проем и вижу привычную картину. Макс с аппетитом жует бутерброд, Саша наливает воду, Стас стоит рядом, а Кирилл смотрит в телефон, с кем-то переписывается и улыбается краем губ.
Кому он там улыбается?
От этой мысли меня сразу накрывает ревностью. Я одергиваю футболку, натягиваю на лицо спокойствие и захожу на кухню.
О, Рыжик вышла из берлоги! — первым замечает меня Макс и тут же расплывается в улыбке. — Что, пришла проводить любимого брата или просто соскучилась по нашей прекрасной компании?
Я закатываю глаза.
Просто воды попить, — спокойно отвечаю я и подхожу к столешнице, где стоит стеклянный кувшин с водой.
Стас приветливо кивает мне, а Саша сразу оборачивается.
— Рыжик, только ничего не натвори, пока нас не будет.
— Саш, мне четырнадцать, а не три года.
— Иногда я в этом не уверен, — смеется брат, заставляя остальных улыбнуться.
Недовольно фыркнув, я наливаю себе воду и всеми силами стараюсь не смотреть в сторону Кирилла, потому что прекрасно знаю, что стоит мне встретиться с ним взглядом, как сердце снова начнет стучать где-то в горле.
— Отстань от ребенка, Сокол, — смеется Макс.
— Вот именно, — поддерживает его Стас.
— Рыжик у тебя вполне адекватная.
— Спасибо, Стас, — улыбаюсь я.
— Не благодари.
И только Кирилл почему-то молчит, продолжая смотреть в телефон и улыбаться, а мне до ужаса интересно, кто вызывает у него улыбку.
Даш, какая же ты дура. Ревновать человека, который даже не подозревает, что ты в него влюблена, — это, наверное, уже диагноз. Причем запущенный.
— Даш, я серьезно, не шали. Сиди дома и никуда не ходи. Мы не знаем, когда вернемся.
— Да знаю я, знаю, — бурчу я.
— Все, Сокол, пошли уже, а то тренер нас убьет, — Макс первым поднимается со стула и, дожевывая бутерброд, направляется в коридор.
— Он тебя в любом случае когда-нибудь убьет, — хмыкает Стас.
Сашка тоже встает и, схватив спортивную сумку, в очередной раз смотрит на меня.
— Рыжик, дверь никому не открывай.
— Саш, хватит.
— Просто переживаю.
Парни дружно смеются, а я только закатываю глаза и делаю глоток воды.
Кирилл наконец отрывается от телефона. Его голубые глаза цепляются за меня, и на лице появляется та самая легкая дерзкая улыбка, от которой у меня предательски слабеют колени. Он задерживает на мне внимание чуть дольше обычного, а потом подмигивает.
Я стараюсь сохранить спокойное лицо, но щеки предательски начинают краснеть.
— Пока, Рыжик, — с улыбкой говорит Кирилл, уже направляясь к выходу.
— Пока, — едва слышно отвечаю я.
Они выходят в коридор, а я остаюсь на кухне, но все еще слышу их голоса. Почти у двери Макс громко бросает Кириллу:
— Кирюха, а когда ты наконец позовешь на свидание ту крошку? Она тебе уже третий раз пишет, а ты все тянешь.
От этих слов становится так больно, что даже дышать тяжело.
— Отстань, Макс, — со смешком отвечает Кирилл. Входная дверь за парнями закрывается, оставляя меня одну в тишине.
Конечно, для него я всегда буду только младшей сестрой его лучшего друга, и не больше.
Я ставлю стакан на стол и возвращаюсь в комнату. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и опускаю глаза на браслет с пером. Еще недавно он казался мне почти волшебным, а сейчас выглядит просто тонкой цепочкой на руке глупой девчонки, которая слишком много напридумывала.
Соколова, успокойся. Вы никогда не будете вместе. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше для тебя самой.
Перевожу взгляд на стол. Там лежит тот самый буклет: плотная бумага, аккуратные фотографии здания, зеленая территория, девочки в одинаковой форме и улыбающиеся преподаватели. Все такое красивое и далекое, что раньше меня от одной мысли об этом начинало мутить.
А сейчас смотрю на название школы и понимаю: далеко — это как раз то, что мне нужно.
Наше время:
Три года я проучилась в Англии. Хорошее было время. Спокойное. Я правда думала, что забуду Ларионова. Что моя любовь останется где-то там, в Москве.
Но чуда, конечно, не случилось. Я как любила его, так и люблю.
И вот сейчас, спустя столько лет, жизнь снова сталкивает нас лбами. Только теперь Кирилл выбирает нас. Наши чувства. Все то, от чего когда-то сам отказался.
Мы слишком много боли оставили за спиной. Слишком много разрушили своими руками. И все равно решили попробовать заново. С чистого листа уже не получится, у нас его давно нет. Мы стоим посреди руин своих отношений и пытаемся построить на них что-то живое.
Только у жизни, как всегда, свои планы.
Иногда мне правда кажется, что нам просто не суждено быть вместе, потому что каждый раз на нашем пути новое препятствие. И сейчас я боюсь, что в этот раз нас разлучили навсегда.
Я сижу под дверями операционной и с каждым вдохом чувствую, как сердце бьется быстрее. Саша держит меня за руку так крепко, что почти больно, но я молчу. Ему тоже страшно. Кирилл для него не просто лучший друг. Он семья.
Оглядываюсь на ребят. Макс стоит у стены и пытается выдавить улыбку, как будто еще может хоть как-то сгладить этот тяжелый накал, но улыбка тут же ломается. Стас молчит, сцепив руки перед собой, и от этого молчания становится еще хуже.
Мы ждем вердикт.
Один ответ врачей, который может разделить нашу жизнь на до и после.
— Даш, — тихо произносит брат. Я поднимаю на него глаза.
— Что?
Саша смотрит на меня, открывает рот, но так ничего и не говорит. Просто сильнее сжимает мою руку.
И правильно.
Сейчас любые слова будут звучать жалко.
Двери операционной открываются.
Я вскакиваю с места так резко, что перед глазами темнеет. Саша поднимается вместе со мной и все еще держит меня за руку. Макс отталкивается от стены. Стас делает шаг вперед.
К нам выходит врач. Маска спущена на подбородок, на халате темные пятна, лицо уставшее.
Я смотрю на него и забываю, как дышать.
Он переводит взгляд с Саши на меня.
— Мы сделали все, что смогли.
Глава 1
Даша — 19 лет; Кирилл — 22 года.
Даша:
Огни клуба кружат голову, словно специально пытаются вытрясти из меня все мысли. Сегодня мне девятнадцать, и я наконец решаю отметить день рождения по-человечески. Только я и моя подруга.
Прошлый день рождения я почти не помню. В день моего восемнадцатилетия умер папа, и после этого все остальное просто перестало иметь значение. Какой там праздник, подарки, поздравления, когда человека, который был для тебя целым миром, больше нет.
Я долго не могла с этим смириться. Даже с мамой у нас никогда не было такой близости, как с ним. Я всегда была папиной принцессой, его радостью и маленькой бунтаркой, а после его смерти словно потерялась сама.
Вместе с ним из моей жизни ушла какая-то очень важная часть меня, и долгое время я вообще не понимала, как жить дальше без нее.
— Даш, ты чего опять зависла? — голос Маринки выдергивает меня из мыслей.
Я моргаю и только сейчас понимаю, что уже какое-то время стою с бокалом в руке и смотрю куда-то мимо людей. Быстро натягиваю улыбку, чтобы не объяснять, куда меня опять унесло, и поворачиваюсь к ней.
Маринка очень красивая. Чуть ниже меня ростом, с длинными темными волосами, а черное платье на тонких бретелях идеально подчеркивает ее фигуру. Мы вместе учимся на издательском деле в РГГУ. Хорошая девчонка. Близкими подругами нас не назовешь, но и совсем одной оставаться мне тоже не хочется. Потому что лучшая подруга у меня уже была — Милена.
Мы познакомились в интернете, когда обе еще писали фанфики, и как-то очень быстро стали друг другу почти сестрами. Сначала обсуждали тексты, потом незаметно перешли на все остальное. Делились секретами, жаловались друг другу на жизнь, плакали из-за парней, обсуждали книги, мечтали и могли болтать ночами напролет, пока одна из нас не начинала буквально засыпать с телефоном в руке.
Блин, как же я по ней скучаю…
Иногда до сих пор ловлю себя на желании написать ей какую-нибудь ерунду. Скинуть смешную картинку, пожаловаться на учебу, рассказать что-то, что поймет только она. А потом вспоминаю, что больше некому это отправлять.
В тот год я потеряла не только папу. Милена тоже исчезла из моей жизни.
У них с Сашкой тогда что-то закручивалось. До встречи дело так и не дошло, но я видела, как брат менялся после каждого ее сообщения, и искренне радовалась за них обоих. Постоянно подкалывала Милену, а она отнекивалась, хотя сама могла часами рассказывать мне про Сашу. А потом однажды просто пропала.
Сначала я думала, что она обиделась. Потом — что что-то случилось. Писала ей снова и снова, проверяла сообщения, заходила на ее страницу, ждала хоть какого-то объяснения. Но его так и не было. Ни мне, ни Сашке.
В один момент мы все стали ей не нужны.
Наверное, именно это до сих пор не дает мне покоя. Я так и не поняла, как человек, который еще вчера называл тебя сестрой, знал о тебе почти все и был рядом каждый день, может просто взять и исчезнуть из твоей жизни.
Я злилась на нее очень долго. Иногда до сих пор злюсь. Потому что скучать по человеку, который сам решил уйти, до ужаса обидно. В тот год папа ушел от меня навсегда, а Милена могла остаться. Но тоже исчезла.
— Даша, твою бабушку, ты тут вообще? — Маринка толкает меня в плечо сильнее.
— Ой, Марин, прости… Задумалась, — криво улыбаюсь я и делаю большой глоток своего «коктейля». Хотя какой, нафиг, коктейль. Виски с колой, и побольше виски.
— Если ты не задумалась о том красавчике, который уже минут десять тебя глазами раздевает, то я даже не знаю, что тебя так вырубило, — ухмыляется она и кивает в сторону соседнего столика.
Я перевожу взгляд.
Сердце делает резкий кульбит.
Кирилл.
Я его почти год не видела. С тех пор как Сашка встал во главе папиной фирмы, Кирилл стал его правой рукой после Алексея. Постоянные разъезды, командировки, встречи… Мы просто перестали пересекаться.
А я так скучала по тем временам, когда Сашкины друзья вваливались к нам домой шумной и наглой компанией. Макс первым лез на кухню искать еду, Стас ворчал на него, Саша пытался всех перекричать, а Кирилл… Кирилл просто был рядом. Иногда этого мне уже хватало.
Еще сильнее я любила их репетиции. Саша иногда брал меня с собой, и я делала вид, что мне ужасно интересно слушать, как они по десятому разу спорят из-за одной и той же песни. На самом деле большую часть времени я смотрела на Ларионова. Как он играет, смеется с ребятами, проводит рукой по волосам, иногда ловит мой взгляд и улыбается. После таких вечеров я потом еще долго прокручивала в голове каждую мелочь, которую он сказал или сделал.
Глупо, конечно. Но мне тогда хватало даже этого.
Я влюбилась в него еще в тринадцать и была уверена, что со временем пройдет. Все вокруг любят повторять, что первая влюбленность быстро заканчивается. Моя почему-то не закончилась. Я уехала, стала старше, вокруг появлялись другие парни, а стоило мне увидеть Кирилла или просто услышать его имя, и все начиналось заново.
Для него же я всегда оставалась маленькой Дашкой, сестрой друга. Он мог взъерошить мне волосы, стащить что-нибудь с моей тарелки, поддеть какой-нибудь дурацкой шуткой или встать рядом, если меня кто-то обидел. Для него все это было обычным делом, а я потом сидела у себя в комнате и разбирала по косточкам каждую его улыбку, пытаясь найти там хоть что-нибудь кроме братского отношения.
Пальцы сами находят браслет на запястье, и я начинаю крутить тонкую цепочку. Тот самый браслет, который он подарил мне много лет назад.
Кирилл тоже меня замечает.
И вот теперь он смотрит совсем не так, как раньше. Его взгляд медленно проходит по мне — плечи, талия, ноги — и привычного отношения к младшей сестре друга в нем уже нет.
Мы смотрим друг на друга через весь зал, и никто не собирается отводить глаза первым. Сердце колотится где-то в горле, но я продолжаю спокойно держать его взгляд.
Холодная голова, Дашка. Ты не сдашься.
Ларионов резко встает и идет в мою сторону.
Черт...
Пока Кирилл приближается, успеваю рассмотреть его получше. Черное поло плотно облегает широкие плечи и грудь, темные джинсы дополняют привычный образ. Они с Сашей почти всегда ходят в черном. Да и вообще вся их компания помешана на тотал блэк. Увидеть кого-нибудь из них в чем-то другом — уже почти событие.
Когда между нами остается всего пара шагов, замечаю, что он подстригся. Светло-русые волосы стали заметно короче, а виски выбриты почти под ноль. С этой прической он выглядит старше, жестче и, черт возьми, еще сексуальнее.
— Привет, Рыжик, — низкий голос раздается совсем близко, и теплая ладонь ложится мне на спину чуть ниже лопаток. — Какими судьбами ты тут?
Он серьезно?
Я медленно поворачиваю голову и приподнимаю бровь, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо, а не выдавал, что творится со мной от одного его прикосновения.
— Ты не помнишь, что у меня сегодня день рождения?
Кирилл на секунду замирает, а потом хлопает себя ладонью по лбу.
— Точно. Даш, прости. С этой работой совсем голова отвалилась, да и не виделись мы давно. С днем рождения.
Он наклоняется и целует меня в щеку.
И вот тут вся моя уверенность почти летит к чертям. В нос ударяет знакомый запах его парфюма — можжевельник, терпкий черный чай, бергамот и теплый кедр. Черт, я и забыла, как охрененно пахнет Ларионов. Его тепло, дыхание, близость — всего слишком много. Я сжимаю пальцы вокруг стакана так сильно, что белеют костяшки, пытаясь хоть так вернуть себе самообладание.
Спокойно. Не таять. Ты уже не та тринадцатилетняя девчонка.
— Спасибо, — быстро беру себя в руки и одариваю его самой уверенной улыбкой, на которую сейчас способна. — А ты тут какими судьбами? И с кем ты?
Спрашиваю специально, бросая якобы непринужденный взгляд через его плечо на столик.
Там два незнакомых парня и две девицы, которые выглядят так, словно пришли сюда не отдыхать, а искать себе богатого папика: короткие платья, глубокие вырезы, яркий макияж.
Ревность накрывает моментально.
Да, Кирилл всего лишь друг моего брата, но это никак не отменяет того факта, что меня ужасно раздражает видеть его в компании этих куриц. С первого взгляда понятно, на что у них ставка. Мозгов — кот наплакал, зато сиськи, губы и задницы — полный комплект.
— Это деловая встреча, — спокойно отвечает он и, не спрашивая, делает глоток моего коктейля через трубочку.
Он стоит так близко, сердце колотится с такой силой, что мне уже начинает казаться, Кирилл тоже его слышит. А если заметит это, обязательно отпустит какую-нибудь колкость. Меньше всего мне хочется давать ему такой повод для язвительных комментариев.
Забираю у него стакан и медленно обхватываю губами трубочку ровно там, где только что были его губы. Делаю глоток, не отводя от него глаз.
— Деловая, значит? — спрашиваю насмешливо. — А эти две деловыедевушки у вас для переговоров или моральной поддержки?
Ревность все еще жжет изнутри, но я улыбаюсь. Дерзко. Вызывающе. Пусть видит, что я уже не та маленькая девчонка.
— А ты ревнуешь, Рыжик? — Кирилл с легкой усмешкой заправляет мне за ухо выбившуюся прядь. Его пальцы слегка касаются шеи, посылая тонну мурашек по коже.
— Сдался ты мне, чтобы я тебя ревновала, — фыркаю я и специально отвожу взгляд в сторону Маринки.
Та сидит, подперев голову рукой, и с откровенным интересом наблюдает за нашим спектаклем.
— А мне кажется, ты все-таки ревнуешь, — он щелкает меня по носу, как маленькую девчонку. — Но не переживай, ты одна у меня в сердце.
— Ой, Кирилл, — отмахиваюсь я, стараясь выглядеть равнодушной. — Ты это каждой девушке говоришь. Но то, что я в твоем сердце, — тыкаю пальцем ему в грудь, чувствуя под тканью поло твердые мышцы, — я и так знаю. Там для других места просто нет.
Ларионов мгновенно перехватывает мою руку и притягивает меня ближе. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Сейчас он совсем другой. Нет той самой привычной дружеской насмешки. Он смотрит на меня как мужчина на женщину, и от этого внутри все переворачивается.
Неужели… это все ко мне? Или я опять себя накручиваю?
— Давай потанцуем? — спрашивает Кирилл, понизив голос.
— Давай, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой звучал твердо.
Он крепко берет меня за руку и ведет за собой. Я думаю, мы пойдем в центр танцпола, под яркие огни и громкую музыку. Но нет. Кирилл уводит меня в самый дальний темный угол клуба, где почти нет света и людей.
Что за…? Он меня стесняется? Или прячет?
Я чувствую тепло его ладони и крепкие пальцы, удерживающие мою руку. Возбуждение быстро смешивается с обидой. Если он меня стыдится — я ему это выскажу.
Когда мы заходим в этот полутемный угол, музыка все еще гремит, но здесь уже звучит приглушенно. Кирилл разворачивает меня к себе и прижимает к стене. Его тело оказывается так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Одна рука ложится мне на талию, второй он упирается в стену над моей головой. От его прикосновения дыхание сбивается, а пальцы сами сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Мне нельзя терять голову. Особенно сейчас.
