Треугольники. Ложь между нами.

Сейчас анализируя нашу историю с Игнатом, могу признать, что в ту ночь он проник мне под кожу и до сих пор живет там. Стоит подметить, что на тот момент я уже полгода находилась в отношениях с Матвеем. И это еще раз доказывает, какой я отвратительный человек на самом деле.

С Матвеем Лесковым меня познакомила мама. Этот мужчина стал для меня первым во всех отношениях. Мне хотелось любить и быть любимой. Разум, взращённый на любовных романах, призывал меня искать принца на белом коне. И в начале наших отношений с Матвеем мне даже казалось, что я люблю его. Еще одна моя ошибка. Одна из миллиона других.

— Мне еще долго тебя ждать? — раздражённо кричит голос Матвея на первом этаже.

Вздрогнув от его тона, я спешу убрать книгу на полку к другим историям, которые успела собрать, проживая в этом доме. Матвей никогда не трогает мои любовные романы, так что ни за что не найдет кольцо, подаренное Игнатом.

— Еще пять минут! — громко отвечаю я.

— Быстрее!

Званный ужин в особняке Зотовых. Вот и настал день «Х». К чему он, для чего позвали нас, а главное — что из него получиться? Для меня это все большая загадка. Конечно, я не поверила словам Артура, что он так заинтересован в персоне Матвея, что решил обязательно позвать моего не очень известного мужа на сходку самых влиятельных шишек нашего города. Я понимаю, чего Зотов добивается на самом деле. Только не понимаю зачем… Последний раз, когда мы разговаривали на парковке, он выглядел как человек, который правда не понимает, почему я пропала из их жизни на два года. Что наталкивает меня на мысль: возможно, у Артура амнезия. Усмехаюсь своим же абсурдным предположениям. В любом случаи чтобы не хотели от меня Зотовы, я не очень уверена, что готова рассказать правду Игнату и Марку, даже если меня подкупает перспектива перестать быть предательницей в их глазах. Как бы мне не хотелось обвинить в своих ошибках Артура или даже Нику, это не изменит факта, что лишь я ответственная за все то, что происходит в моей жизни. Мои ошибки — мои последствия, а прошлое должно оставаться в прошлом.

Подхожу к напольному зеркалу, находу надевая туфли. Если задержусь в спальне еще больше, то терпение Матвея иссякнет, а мне совершенно не хочется знать, что тогда будет, ведь, как и любой перфекционист, Лесков любит идеальность во всем. Хотя, наверно, опаздывать к самим Зотовым не хочет никто.

Смотрю на своё отражение, убеждаясь лишний раз, что выгляжу достойно. На мне белое атласное платье с запахом. Оно достаёт до щиколоток. Длинные рукава полностью закрывают руки. Совсем скромный наряд, если бы не одно «но» — вырез. Он достаёт почти до пупка, и так, как я одела платье без лифчика, то крой наряда позволяет полностью спрятать грудь, обнажая только светлые участки кожи. Волосы собраны в аккуратной пучок, на лице минимум косметики, а из украшений только серёжки в виде серебряных цветов. Я запрещаю себе думать, что мое желание выглядеть красиво полностью связанно с Игнатом, которого я точно смогу впечатлить. Каким скромным человеком я бы себя не считала, но цену своей внешности точно знаю. Я красива, и Игнату понравиться мое платье… Хотя меня это вообще не волнует.

Ещё раз пригладив волосы, всё-таки решаюсь наконец-то спуститься. Матвей уже стоит около входной двери и раздражённо смотрит на меня. На нём чёрный классический смокинг, хорошо подчеркивающий подтянутую фигуру. Каштановые волосы зачёсаны назад, лицо идеально выбрито, а карие глаза как всегда немного сужены. Он красивый. С этим не поспоришь. Только меня больше не привлекает его внешность. У меня не подгибаются ноги, не замирает сердце. Ничего. Хотя раньше… Когда-то очень давно всё это было.

— У тебя нет других вещей? — демонстративно осматривая меня, спрашивает Матвей.

Он даже не пытается быть вежливым. Наверно потому, что у него очень болит голова. Ведь он явился домой только под утро, пьяный до такой степени, что еле стоял на ногах и проспал до самого вечера, чтобы хоть как-то скрыть следы своего аморального образа жизни.

— Есть. — отвечаю я намного громче, чем нужно, наслаждаясь, как его лицо кривиться от боли.

— Тогда почему моя жена одета как шлюха?!

Матвей смотрит на меня словно я никто, грязь под ногтями. На удивление, меня не обижают его слова, а даже наоборот. Теперь я точно уверена, что выгляжу превосходно. Прекрасные отношения, ничего не скажешь.

— Могу остаться дома. — машинально отвечаю, рассматривая атласный крой платья.

Конечно, мы оба понимаем, что этого не будет. Георгий Зотов лично позвонил Матвею и подчеркнул, чтобы мы пришли вдвоем. Лесков слишком сильно зависит от шелеста чужих денег, поэтому он ни за что не откажется от приглашения, даже из-за ревности к Артуру. Сразу понятно, кто, а точнее что для него важнее.

Матвей никак не комментирует мое предложение, и, больше не глядя друг на друга, мы в тишине едем на званый ужин.

Когда машина Матвея тормозит возле особняка, и мы делаем первые шаги в сторону дома, я начинаю дышать все быстрее, а кровь в венах бежит с неимоверной скоростью. Встреча с Зотовыми переполняет мои эмоции, но при этом я чувствую холодный озноб. Не знаю, чего ждать от этого вечера. Я одновременно боюсь и жажду поскорее узнать, что именно мне уготовала судьба.

— Матвей! — раздаётся веселый мужской голос у нас за спиной.

Прежде чем обернуться, я смотрю на Матвея, который замер, крепко сжимая мое запястье. Хорошо освещаемый свет на парковке у особняка с легкостью помогает мне увидеть, как краска сходит с лица моего мужа, превращая его кожу в белое полотно.

— Не ожидал тебя здесь встретить. — голос становиться ближе, и я все-таки оборачиваюсь.

На парковке, переполненной дорогими машинами, нет никого, кроме нас троих. Незнакомый мужчина сверкает белоснежными зубами, скривлёнными в какой-то ядовито-насмешливой улыбке. Он высокий и широкоплечий. Безупречный черный костюм сидит на нем как вторая кожа, почти сливаясь с волосами и бородой такого же оттенка. Никогда его раньше не видела и, уж точно, не жалею об этом. В этом незнакомце все кричит об опасности, а шрам на правой щеке подогревает мысли, что мужчина, наверняка, занимается чем-то не очень законным.

— Здравствуй, Адам… — немного трясущемся голосом произносит Матвей, соизволив наконец повернуться.

Незнакомец бросает на Лескова скучающий взгляд и снова смотрит на меня, рассматривая так, будто я композиция в музее. Его губы растягиваться в широкой улыбке, как у дьявола. Не знаю, почему мне приходит на ум именно это сравнение, но оно точно ему подходит.

Адам в три шага оказывается возле меня, протягивая свою здоровую ладонь.

— Приятно познакомиться с вами, Виктория. Адам Сойка.

Какое необычное имя. Мужчина очень похож на турка, хотя я не уверена. Бросив взгляд на Матвея, я пожимаю протянутую руку. Мужчина становиться еще веселее, отчего мне совсем неловко. Откуда он знает мое имя? Может Матвей рассказывал обо мне, хотя я не знакома ни с кем из окружения своего мужа.

— Взаимно… — отвечаю я, поджимая губы.

«Отлично, вечер еще не начался, а я уже в какой-то непонятной ситуации!»

Адам пугает меня не только из-за своей устрашающей внешности, но и из-за реакции Матвея, который, кажется, даже не дышит.

— Еще увидимся, Матюша.

Незнакомец хлопает Лескова по плечу с такой силой, что он чуть не падает и, улыбнувшись мне еще раз, медленно шагает вдоль грунтовой дорожки, ведущей к особняку.

Как только фигура Адама отходит на несколько шагов, из тени выходят двое мужчин, которых я даже не замечала до этого.

«Охранники» — подсказывает сознание.

— Мы уходим. — ледяным тоном произносит Матвей, как только силуэт Адама отдаляется на приличное расстояние.

От шока я открываю рот, но ничего не предпринимаю, пока Лесков тянет меня в сторону своей машины. Я чувствую, как он напряжен и, скорее всего, испуган, что никак не укладывается в голове.

— Куда же вы собрались? Вечеринка еще даже не началась.

А вот этот голос мне хорошо знаком. Марк выходит из тени, сжимая сигарету между пальцев. За его спиной стоит мотоцикл, и мне остаётся только гадать, что именно он успел услышать. Зотов затягивается, бросая в сторону Матвея взгляд, который тут же переводит на меня. Я даже не обращаю внимание на Матвея, сосредоточившись на черноволосой катастрофе. Он одет в смокинг, даже пиджак присутствует. Его явно заставили так одеться, что меня немного веселит. Пусть он одет с иголочки, но Марк был бы не Марком, если бы не внёс свои штрихи. Рукава пиджака закатаны, обнажая тату на предплечьях обоих рук, на пальцах, под носящих сигарету к губам, поблескивают массивные перстни, а волосы в таком хаотичном беспорядке, что никогда не поймешь, сделал ли он это специально или же просто не потрудился расчесаться.

— Мы, к сожалению, не сможем посетить ваш приём. Появились срочные дела. — все-таки подает голос Матвей, сильнее сжимая мою руку.

Марк следит за этим движением, еще раз затягиваясь и наконец отбрасывая окурок в сторону. Голубые глаза Зотова недобро щурятся. Кажется, ему не нравиться, как Матвей хватается за меня, будто ища защиты.

— Что вы, разве так можно? Отец вас очень ждет.

Марк подходит к нам и жестом указывает на грунтовую дорожку.

— Думаю, вы сами должны понимать, что мой отец не любит, когда ему отказывают.

Мужчины встречаются глазами. Между ними как будто происходит немой диалог, где Марк совершенно спокоен и при этом в открытую насмехается над мужчиной намного старше себя. Матвей же рядом с ним оказывается в проигрышном положении. Зотов побеждает. Муж прокашливается, снова потащив меня в сторону особняка, как собачку на повадке. Прежде чем отвернуться, я успеваю поймать презрительный взгляд Марка, направленный на моего мужа.

— Вы так сжимаете свою жену… — протяжно произносит Марк, следуя за нами, пока мы втроем идем вместе в дом Зотовых.

— Уверен, она и сама сможет идти.

Матвей игнорирует язвительное замечание Марка, но, слава всем богам, освобождает мое запястье из своей хватки. Очень хочется подвернуть рукав платья, чтобы посмотреть, не остались ли на мне следы от его пальцев.

Слыша уверенные шаги Зотова за своей спиной, я почему-то успокаиваюсь, будто нахожусь под защитой. Конечно, сцена на парковке не забудется, но уверена на все сто, Матвей не будет делиться со мной, почему так странно отреагировал и кто такой этот Адам Сойка.

В особняке Зотовых всё осталось таким, каким я помнила. Роскошь этого дома всегда меня поражала и восхищала. Все-таки, если у тебя есть деньги, то тебе доступны все прелести жизни. На входе нас встречает человек в специальной униформе. Он забирает наши вещи и проводит в зал. Марк, кинув дежурные извинения, уходит, взбегая по мраморной лестнице, которая, как я помню, ведёт в спальни. Охранник стоит на втором этаже, наблюдая, чтобы никто не поднимался в ту часть дома.

Матвей хмуриться. Хоть он и пытается сдерживать эмоции, но у него это не получается. Меня не сильно заботит его состояние. Спасибо на том, что он больше не сжимает мою руку. Обвожу просторное помещение взглядом, неосознанно окунаясь в омут воспоминаний. Сейчас мебель тут сдвинута или убрана, чтобы предоставить гостям больше места, хотя его и так предостаточно, но раньше в этом зале мы проводили безчётные дни вместе, смотрели фильмы, играли в карты… Да много чего тут происходило, и Ника была неотъемлемой частью этих действий. Ей всегда было с нами интересно, а иногда она сама придумывала нам развлечения. В ней кипел дух авантюризма и страсть к приключениям, что Марк унаследовал с избытком. Артур и Игнат же больше походят на отца своими железными нервами.

В уголках глаз начинает предательски пощипывать. Каким бы не казался большим особняк, он все равно выглядит одиноким. Без хозяйки дома никакая красота и роскошь не сможет заполнить эту пустоту. Сейчас я наконец осознаю, что Ники больше нет. Хоть я и узнала об этом неделю назад, но защитный механизм в моем разуме отчаянно пытался не думать об этом. Все еще цепляясь за мысль, что она где-то там проходит лечение и скоро вернётся. Наверно, я гребаная трусиха, которой проще не думать о горе, чем пустить его внутрь себя.

Матвей берёт меня под руку, отчего я сильно вздрагиваю. Одинокая слезинка скатывается по щеке, но я смахиваю ее, не привлекая внимания. Хотя даже если я разрыдаюсь у всех на глазах, Матвею будет важно лишь то, что я его опозорю. Поборов брезгливость, я под руку с Матвеем прохожу в глубь зала, запрещая себе думать о Нике.

Лёгкая классическая музыка заполняет уши, а от яркого освещения побаливают глаза. В зале стоят шесть небольших столиков с закусками, вокруг них люди в дорогих платьях и костюмах. Человек двадцать, не меньше, и все они довольно влиятельные особы, некоторых я даже видела по телевизору. Помещение так красиво украшено цветами, что у меня замирает сердце. Вокруг сотни голландских розовых роз, собранных в замысловатые композиции.

А какой аромат витает в воздухе… Просто сума сойти можно. Я, кажется, знаю, кому из Зотовых принадлежит идея украшения зала.

«Спасибо, Игнат, мне приятно. Лишнее напоминание, что ты знаешь меня лучше всех.»

Пока я восхищённо разглядываю пространство, пытаясь не уронить челюсть на пол, к нам медленно подходит мужчина. Он идёт, легко маневрируя среди людей. Можно вдоволь насмотреться всеми изменениями, которые произошли с ним за два года. В русых волосах появилась седина. На лице глубокие морщины, а в серебряных глазах боль, которую не смыть даже десятилетиями. Потеря жены оставила на его внешности свой отпечаток.

— Вика… — едва заметно улыбается мужчина, полностью проигнорировав Матвея. — Ты ничуть не изменилась, все такая же красавица.

Нежность в его голосе возвращает меня во времена, когда Георгий Зотов был для меня всего лишь «дядя Жора». Мужчина аккуратно пожимает мою руку своей большой тёплой ладонью, и морщинки на его лбу разглаживаются, когда он смотрит мне в глаза.

«Интересно, сказала ли Ника, что я целовала Игната два года назад? Скорее всего нет, раз он все еще рад меня видеть.»

Мне даже на мгновение кажется, что, если бы не присутствие всех этих людей, которые то и дело бросают на нас заинтересованные взгляды, он бы обнял меня по-отечески, как раньше.

— Мне очень жаль… — начинаю я, осевшим голосом.

Георгий прерывает меня вальяжным жестом, выставив ладонь верх. Мужчина прикрывает глаза, будто даже упоминание о Нике, приносят нестерпимую боль.

— Нам всем жаль, милая. — произносит Зотов, взяв вверх над эмоциями.

Совесть грызет изнутри. Его хорошее отношение ко мне лишь выпускает наружу то, о чем я так упорно стараюсь не думать. Я не поддержала этого человека в самый тяжёлый день его жизни и просто не достойна такого приёма.

— Георгий Владленович, познакомьтесь, мой муж Матвей Лесков. — представляю я, вспомнив, что пришла не одна.

Конечно, они уже знакомы, но лично встречаются впервые, поэтому по этикету представлять должна я, хотя все эти светские штучки мне недоступны, и я очень надеюсь, что не опозорюсь. Матвей выглядит удивленным, плохо скрываемое раздражение четко читается на его лице. Лесков быстро берёт себя в руки и, прокашлявшись, протягивает старшему Зотову руку. Георгий Владленович оценивающим взглядом проходится по Матвею. Мужчины жмут друг другу руки. Напряжение сгущает воздух вокруг. Надеюсь, его чувствую только я.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой Матвей. — улыбается старший Зотов, но, честно сказать, мне не кажется, что он говорит искренне. — Что ж, проходите.

Дальнейшие события происходит как в тумане. Георгий Зотов знакомит нас со своими гостями. С некоторыми из присутствующих Матвей знаком лично, кого-то видит впервые. Мне это совсем не интересно. Нацепив на себя что-то похожее на дружелюбную улыбку, я пытаюсь создать вид, что являюсь частью всего этого. На самом же деле я выгляжу как аксессуар для Матвея, который наконец-то искренне улыбается. Он светиться, довольный знакомствами, которые могу перенести его юридической компании новые выгодные сотрудничества. Не хочу казаться пессимистом, но все-таки мне кажется, что интерес к Матвею у всех этих влиятельных людей вызван только Георгием Зотовым, который, к моему великому счастью, не оставляет меня наедине с мужем.

Несколько раз я ловлю на себе веселые взгляды загадочного Адама Сойки. Этот человек не скрывает своей заинтересованности в нас с Матвеем. Честно, его взгляд больше походит на человека, который наблюдает за самым смешным спектаклем в своей жизни. Матвей же принципиально не смотрит в сторону Адама, но каждый раз бледнеет, когда он рядом.

Когда в зал входит Игнат, все на мгновение замирает, я-то уж точно. Он идет откровенной походкой с расправленными плечами и размеренным шагом. Заставлять себя не смотреть на него нет смысла. Я не смогу отвернуться, даже если постараюсь. Игнат одет в серый костюм-тройку, который добавляет ему возраста и прекрасно сочетается с глазами. Если Марк в костюме выглядит неуместно, то вот Игнату такая одежда очень идёт.

Из меня чуть не вырывается болезненное «ай», когда Матвей с силой сжимает костяшки пальцев. По его взгляду сразу понимаю, что муж замечает мой взгляд и чрезмерно недоволен. За спиной Игната появляются фигуры Марка и Артура. Я тут же облегченно выдыхаю, понимая, что Матвей опять ревнует не в том направлении.

Хватаюсь за ножку бокала, как за повод высвободить свою несчастную руку из жестоких пальцев, и перевожу взгляд на пузырьки в фужере, изображая, что это самое интересное зрелище из всех возможных.

Когда Игнат подходит ко мне, а его братья к Матвею, сердце стучит где-то в районе горла.

— Матвей, ты уже знаком с моими сыновьями? — слышу приглашённый голос Георгия.

Пока мужчины здороваются, пожимая друг другу руки, мне хочется провалиться сквозь землю.

Приятный аромат мужского парфюма, доносящийся от Игната, вызывают стаю мурашек по моей спине.

— Добрый вечер, Виктория Александровна. — мягко произносит Игнат, развернувшись ко мне. — Вы прекрасно выглядите.

Он слегка поворачивает голову набок, и от его вида я почти впадаю в экстаз.

«Возьми себя в руки!»

Чувствую себя подростком в пубертатном периоде.

— Спасибо. — вежливо отвечаю я.

Игнат улыбается, и мои губы непроизвольно делают тоже самое. Найдя в себе силы отвернуться, я сталкиваюсь глазами с Марком, который прижимает к своим губам указательный палец, будто так сдерживает улыбку или язвительные комментарии. Артур тоже все замечает, и только поджатые губы выдают его осведомлённость, но, к моему удивлению, он не выглядит разозлённым, скорее очень уставшим. Матвей же остаётся в блаженном неведении. Если бы такая ситуация случилась с Артуром, вот тогда он бы отреагировал, а так ему совершенно неинтересна моя персона, всем его вниманием владеет Георгий.

Мужчины ведут беседу, до которой мне совершенно нет дела. Не зная, чем себя занять, я рассматриваю закуски разнообразных видов. Все выглядит аппетитно, но есть совсем не хочется. Тем более мне нужно думать только о том, как игнорировать присутствие Игната. Он стоит намного ближе, чем это нужно, почти прижимаясь своей рукой к моей. До меня доносится смешок Марка, возвращающий в реальность. Я понимаю, что глаза всех присутствующих устремлены на меня.

— Простите, что вы сказали? — пытаюсь звучать так, будто у меня не закончился воздух в лёгких.

— Как тебе работа в гимназии? - невозмутимо спрашивает старший Зотов, а я даже не слышала его вопроса ранее.

— Все отлично. Мне очень нравится моя работа. — вежливо отвечаю я.

Георгий растягивает губы в мелкой улыбке и смотрит на меня с капелькой нежности. Не могу не подметить, как Игнат похож на своего отца. Даже больше, чем Марк.

— Вообще, я против, чтобы Вика работала, но пока соглашаюсь с ее прихотью. — голос Матвея, звучит слишком надменно.

Мне хочется ударить себя по лбу, а лучше Лескова. Зачем он вообще говорит такое?!

— Разве ей нужно ваше разрешение? — встревает в разговор Артур, который до этого предпочитал отмалчиваться.

— Звучит так, будто она ваша собственность, а не жена. — подключается Марк.

Игнат молчит, но я вижу, как его рука сжимается в кулак, а ноздри раздуваются от того, что он дышит через нос.

— Жена обязана... — начинает Матвей свою любимую песню.

— Не думаю, что жены обязаны что-то делать для своих мужей, если им это не нравиться. — прерывает его Игнат.

Вскидываю голову, чтобы посмотреть на него. Какая-то извращённая часть меня радуется тому, что Зотовы поставили Матвея на место, действуя как одно целое. За этим интересно наблюдать.

Вижу как Матвей начинает нервничать. Ему не нравиться, что кто-то смеет так с ним разговаривать, но сориться с сыновьями Зотова не входит в его планы.

— Вы слишком молоды, и еще ничего не понимаете в семейной жизни. — произносит Матвей с ноткой раздражения в голосе.

Игнат выглядит расслабленным, хоть скрытая напряжённость прячется в его теле. Взгляд, которым он смотрит на Матвея, говорит о многом, будто Игнат готов свернуть моему мужу шею в любую секунду.

— Может и так, но я уважаю женщин и их права.

Удивленно вскидываю брови, осушая бокал шампанского до дна одним глотком. Артур и Георгий гордо смотрят на Игната, а Марк похоже хочет нагнутся через стол с закусками и дать брату пять. Матвей открывает рот, но, не придумав достойного ответа, захлопывает его, отводя взгляд в сторону.

Мне становиться неуютно, и щеки стыдливо заливаются румянцем. Ставлю бокал на стол и опускаю руки, сжимая атласный крой платья. Кажется, разговор заходит в тупик. Все молчат, слушая живой оркестр и голоса гостей. Хочу сбежать отсюда подальше, туда, где нет Матвея и его пренебрежительного отношения ко мне, да и к женщинам вцелом. Одно дело слышать такие вещи от мужа, когда мы одни, но сейчас у меня такое чувство, будто на меня прилюдно вылили ведро помоев.

Сердце пропускает удар, и каждый волос на моем теле встает дыбом, когда я чувствую, как Игнат касается моей руки ребром своей ладони. Щеки покрываются румянцем. Вдруг в зале становиться слишком жарко. Я ничего не предпринимаю, когда он сцепляет наши мизинцы замком. Спокойствие заполняет каждую клеточку моего тела. Мне приятно от мысли, что от Игната не скрылось мое душевное состояние после речи Матвея и он выражает свою поддержку таким жестом, в отличии от моего мужа, которому совершенно плевать, обидели ли меня его слова или нет.

Всего на миг люди вокруг перестают существовать. Прикрываю глаза, наслаждаясь прикосновением и спокойствием, которое оно дарит. Руки покалывает от желания взять Игната за руку, а лучше попросить его забрать меня отсюда.

У себя на спине я чувствую обжигающий взгляд, поэтому спешу убрать руку, как можно незаметней, и с напускным равнодушием оборачиваюсь. Адам смотрит на меня, находясь на довольно приличном расстоянии в окружение людей. Рядом с ним ведут оживлённую беседу, но этот человек смотрит поверх них, прямо мне в глаза. Неужели он увидел…

Мужчина широко улыбается, с издевкой, от которой меня прошибает холодный пот. Адам салютует мне свои бокалом и, подмигнув, возвращает внимание к людям окружающих его.

— Кто этот мужчина? — спрашиваю я, смотря на Георгия.

Зотов-старший вопросительно вскидывает брови, пока я незаметно показываю ему на Адама. Матвей сжимает мою руку под столом с такой силой, что глаза щиплет. Губы мужа презрительно кривятся, а глаза грозятся убить на месте, что, естественно, не скрывается от Артура, который стоит возле Лескова.

— Это Адам Сойка, владелец казино. — отвечает на вопрос Георгий. — Что-то случилось?

Я нервно мотаю головой, вырывая свою руку из хватки Матвея.

«Владелец казино» — звучит набатом у меня в мыслях.

У нас в городе всего одно казино, а это значит…

— Матвей, нам с тобой нужно поговорить. — переключает своё внимание на моего мужа Георгий — Мальчики не оставляйте Вику одну.

Георгий красноречиво смотрит на своих сыновей и жестом показывает Матвею следовать за ним. Артур удивляет меня тем, что идет за отцом. Мальцев кривиться. Перспектива оставить меня одну ему не сильно нравиться.

— Не волнуйтесь вы так, мы её не съедим. — усмехается Марк, подмигивая Матвею.

Лесков колеблется секунду, но очень быстро спешит за Георгием и Артуром, не забыв послать мне глазами предупреждение.

Как только три силуэта скрываются за спинами гостей, я снова оборачиваюсь туда, где стоит Адам, но его уже нет. Покрутив головой, я выискиваю в лицах незнакомцев мужчину, но он как будто испарился.

— Нам нужно поговорить. — произносит Игнат, обращая мое внимание на себя.

Пока я выискивала Адама, Марк умудрился не заметно свалить, поэтому мы с Игнатом остаемся наедине.

— Это плохая идея. — морщу нос и качаю головой.

— Вика.

Тембр его голоса вынуждает меня поднять глаза. Все звуки смолкают в этот момент.

— Пожалуйста.