Петля

Вот оно.

Старый Коул.

Старая реакция.

Отец сказал — значит, разговор закончен.

И по лицу Мэйсона Коул сразу понял, что выбрал неправильные слова.

— Я просто фотографии хотел посмотреть.

— Я слышал.

— Тогда почему нельзя?

— Потому что нельзя.

— Это тупо.

— Возможно.

Мэйсон перевёл взгляд на карман.

Коул машинально прикрыл его рукой.

Сын заметил.

— Ты мне не доверяешь?

Вот теперь стало хуже.

— Дело не в доверии.

— Конечно.

— Мэйсон.

— Что?

— Посмотри на меня.

Мальчик нехотя поднял глаза.

Коул несколько секунд молчал.

Хотел сказать что-нибудь правильное.

Я боюсь за тебя.

Я ничего не понимаю.

Сегодня я видел мальчика твоего возраста, который кусал меня ради зарядки.

Но вместо этого выдал то, что умел лучше всего:

— Мы потом поговорим.

Мэйсон усмехнулся.

Совсем как отец.

Только без юмора.

— Ага.

Он снова сел на кровать.

— Отлично поговорили.

Коула кольнуло раздражение.

— Не начинай.

— Я ничего не начинаю.

— Вот это самое «я ничего не начинаю» обычно и означает, что ты начинаешь.

Мэйсон резко посмотрел на него.

— Ты девять месяцев дома не был.

Тишина.

Коул перестал улыбаться.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь.

— Мэйсон—

— Ты вообще ничего не знаешь.

В Коуле мгновенно проснулся командир.

Тот самый человек, которому подчинялись взрослые мужики во время плохой погоды, неисправностей, грузовых операций и аварий.

Тот, который привык быстро возвращать разговор в нужное русло.

Он уже открыл рот.

И услышал Клэр снизу:

— Коул.

Всего одно слово.

Но он понял.

Не надо.

Он медленно выдохнул.

— Хорошо.

Мэйсон ждал продолжения.

— Ты прав.

Теперь удивился уже он.

Коул сел на край стола.

— Я многого не знаю.

Мэйсон ничего не сказал.

— Поэтому расскажешь мне.

— Что?

— Всё.

— Зачем?

— Потому что я твой отец.

— Девять месяцев ты им был по телефону.

Удар попал точно.

Коул опустил глаза.

— Справедливо.

Мэйсон явно не ожидал и этого.

Коул усмехнулся без радости.

— Не привыкай. Второй раз за день признавать, что я не прав, я не собираюсь.

Уголок рта мальчика дрогнул.

Совсем немного.

Но Коул увидел.

— Давай так, — сказал он. — Сегодня я не лезу тебе в голову. Ты не лезешь в мой телефон.

— Очень смешно.

— Я девять месяцев репетировал материал.

— Ты уже говорил.

— Значит, даже ты слушаешь.

На несколько секунд между ними снова появился прежний воздух.

Тонкий.

Хрупкий.

Но настоящий.

Коул встал.

— Я принёс твою кепку.

Он положил её на кровать.

Мэйсон посмотрел.

Взял.

Провёл пальцами по козырьку.

— Я думал, потерял.

— Ты оставил её в моей машине.

— Девять месяцев назад?

— Ага.

— И всё это время она там была?

— Не переживай. Она видела вещи хуже, чем ты.

Мэйсон надел кепку задом наперёд.

Коул замер на секунду.

Практически собственное отражение лет на тридцать моложе.

И от этого стало одновременно хорошо и страшно.

— Тебе идёт.

— Знаю.

— Скромность тоже у меня взял.

— Мама говорит, самое плохое я всё взял от тебя.

— Мама очень мудрая женщина.

Снизу донеслось:

— Я ВСЁ ЕЩЁ СЛЫШУ!

Мэйсон рассмеялся.

На этот раз нормально.

Коул тоже.

А потом телефон в его кармане коротко завибрировал.

Один раз.

Мэйсон замолчал.

Глаза сами опустились вниз.

Улыбка исчезла.

Так быстро, что Коул почувствовал это физически.

Он не достал телефон.

— Я пойду помогу маме.

— Пап.

Коул остановился в дверях.

— Да?

— Ты надолго дома?

Он хотел ответить привычно:

Посмотрим.

Как компания решит.

Как смена.

Но посмотрел на сына.

— Да.

— Прям надолго?

— Надолго.

Мэйсон опустил глаза на кепку.

— Окей.

Коул вышел.

И только закрыв дверь, позволил себе выдохнуть.

---

Клэр ждала его на кухне.

Она не спрашивала.

Просто смотрела.

Коул подошёл к холодильнику.

Открыл.

Почти пусто.

Несколько бутылок воды.

Молоко.

Яйца.

Контейнеры.

Немного овощей.

— Отличный выбор.

— Не начинай.

— Я хотел спросить, где стейк.

— В 2024-м.

— Всё настолько плохо?

Клэр села за стол.

— Ты правда не понимаешь?

Он закрыл холодильник.

— Я начинаю.

— Нет.

Она покачала головой.

— Ты сегодня увидел дороги. Магазины. Может, каких-то людей.

— Видел.

— А я девять месяцев это смотрела отсюда.

Коул сел напротив.

Клэр несколько секунд молчала.

— Первое время всё действительно казалось очередной истерией.

— Я тоже так думал.

— Все так думали.

Она посмотрела на лестницу.

— Мэйсон сидел больше обычного. Мы ругались. Я забирала телефон. Он психовал. Через час всё проходило.

— Обычный подросток.

— Да.

— Потом?

Клэр потерла ладони.

— Потом он перестал гулять.

— Совсем?

— Почти. Сначала друзья звали — он говорил, что занят. Потом они сами перестали звонить. Потому что половина сидела так же.

Коул молчал.

— У него оценки упали.

— Ты говорила.

— Говорила.

— Я помню.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет, Коул. Ты отвечал.

Он нахмурился.

— В смысле?

— Это разные вещи. Я говорила. Ты отвечал: «Ограничь телефон». «Запиши его в спортзал». «Забери приставку». «Пусть займётся чем-нибудь». Ты отвечал правильно.

— Но ты не слышал, насколько мне страшно.

Коул отвёл взгляд.

— Возможно.

— Возможно?

Он снова повернулся к ней.

— Хорошо. Не слышал.

Клэр немного расслабилась.

Не потому что победила.

Потому что он хотя бы не спорил.

— Потом начались ночи, — сказала она. — Я просыпалась в два, в три. Он сидел.

— Почему ты не отключила интернет?

Клэр тихо засмеялась.

Коул понял, что снова сделал то же самое.

— Извини.

— Отключила.

— И?

Она посмотрела на него.

— Тогда я впервые его испугалась.

Коул перестал двигаться.

— Что произошло?

— Он кричал.

— Он всегда умел.

— Нет.

Она покачала головой.

— Не так.

Коул вспомнил Ноя возле школы.

— Он ударил тебя?

Клэр промолчала.

Этого хватило.

Коул медленно выпрямился.

— Где?

— Неважно.

— Клэр.

— Коул.

— Где он тебя—

— ХВАТИТ.

Она сказала это тихо.

Но достаточно жёстко.

— Он мой сын тоже.

Коул замер.

Клэр продолжила:

— И он не плохой. Он потом сидел на полу и рыдал минут сорок. Просил прощения. Говорил, что не понимает, зачем это сделал.

Коул молчал.

— Потом я отвезла его к врачу.

— И что?

— «Поведенческая зависимость».

Клэр усмехнулась.

— Через неделю другой врач сказал «ARLS, вторая стадия».

— А сейчас третья.

Она посмотрела на него.

— Да.

— Кто сказал?

— Центр.

— Почему он не там?

Клэр резко подняла голову.

— Ты серьёзно?

— Я спрашиваю.

— Потому что я его оттуда забрала.

— Почему?

Она несколько секунд смотрела на мужа так, будто решала, стоит ли говорить.

— Потому что там стало хуже.

— Что они делали?

— Сначала ограничивали экраны. Потом давали специальный контент. Потом лекарства, чтобы он спал. Потом всё больше детей.

Коул нахмурился.

— И?

— И персонала становилось всё меньше.

Он понял.

— Кто-то из врачей ушёл в Петлю.

— Не знаю. Кто-то просто перестал выходить на работу. Кто-то боялся. Кто-то уехал за своей семьёй.

Клэр провела ладонью по лицу.

— Однажды мне позвонили и сказали, что Мэйсона временно переводят в общий корпус.

— Что за общий корпус?

— Где третья и четвёртая стадии были вместе.

Коул медленно произнёс:

— Нет.

— Вот и я сказала нет.

— И забрала его.

— Да.

— Правильно.

Клэр посмотрела на него.

— Я впервые за девять месяцев слышу от тебя «правильно» и не хочу тебя убить.

— Сохрани момент.

Она улыбнулась.

Потом снова стала серьёзной.

— Но дома тяжело.

— Теперь я здесь.

— Коул.

Он уже знал этот тон.

— Что?

— Не говори так, будто ты сейчас всё починишь.

— Я попробую.

— Вот. Это уже лучше.

Он пожал плечами.

— Прогресс.

---

Наверху что-то упало.

Они оба одновременно повернули головы.

Клэр встала первой.

— Мэйсон?

Тишина.

Коул поднялся.

Сверху послышался звук открывающегося ящика.

Потом другой.

— Мэйсон! — крикнула Клэр.

Никакого ответа.

Она побежала.

Коул за ней.

Дверь комнаты была открыта.

Пусто.

Клэр побледнела.

— Где он?

Из спальни родителей донёсся металлический щелчок.

Клэр замерла.

— Сейф.

Они побежали.

Мэйсон стоял возле шкафа.

Перед маленьким домашним сейфом.

Вводил код.

Ошибка.

Снова.

Ошибка.

— Мэйсон.

Мальчик вздрогнул.

Обернулся.

На секунду в глазах мелькнул стыд.

— Я просто…

Взгляд Коула скользнул к сейфу.

Потом на сына.

— Что?

— Ничего.

— Тогда зачем ты здесь?

— Хотел…

Мэйсон сглотнул.

— Хотел посмотреть одну вещь.

Клэр закрыла глаза.

— Господи.

— Только одну!

Коул поднял руку.

— Хорошо.

Клэр посмотрела на него.

— Коул—

— Всё нормально.

Он присел так, чтобы быть примерно на уровне сына.

— Что именно?

— Фотографии.

Та же история.

Коул почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Какие?

Мэйсон замешкался.

— Наши.

— Какие наши?

— С твоего дня рождения.

— Какого?

Мальчик раздражённо выдохнул.

— Ну какая разница?!

— Большая.

— Да почему вы оба до меня докопались?!

— Потому что ты стоишь перед сейфом, где лежит телефон, который тебе нельзя включать.

— МОЙ телефон!

— Да.

— Значит, я могу—

— Нет.

Голос Коула стал жёстче.

Мэйсон это услышал.

— Ты только приехал.

— Именно.

— И сразу командуешь!

— Сейчас не об этом.

— Всегда об этом!

— Мэйсон.

— Ты вообще не понимаешь!

— Тогда объясни!

— Я НЕ МОГУ!

Мальчик ударил ладонью по двери сейфа.

Металл глухо звякнул.

Клэр вздрогнула.

Коул не двигался.

Мэйсон дышал тяжело.

— Мне просто… — начал он.

Замолчал.

Пальцы сжались.

— Что?

— Мне нужно.

— Что нужно?

— Не знаю.

Коул услышал Ноя.

Мне просто это нужно.

— Телефон?

Мэйсон закрыл глаза.

Кивнул.

Совсем чуть-чуть.

И вот тут Коул впервые увидел не упрямство.

Не подростковую наглость.

Страх.

Настоящий.

Мэйсон прошептал:

— Я стараюсь.

Коул ничего не сказал.

— Я реально стараюсь, пап.

Голос сорвался.

— Но потом… как будто внутри всё начинает чесаться.

Клэр отвернулась.

Коулу сдавило горло.

— Где?

Мэйсон показал на грудь.

Потом на голову.

— Везде.

— Болит?

— Нет.

Он разозлился от собственного бессилия.

— Просто всё бесит! Свет. Тишина. Когда мама говорит. Когда никто не говорит. Когда надо ждать. Когда я лежу. Когда иду. Я не знаю!

Коул медленно подошёл.

— Хорошо.

— Ничего не хорошо!

— Я знаю.

— Ты не знаешь!

— Нет.

— Не знаю.

Мэйсон замер.

Коул продолжил:

— Но я могу посидеть рядом, пока это не пройдёт.

— Оно не проходит.

— Тогда посидим долго.

Мэйсон смотрел на него.

— Ты же всё равно потом уедешь.

Вот оно.

Не телефон.

Не сейф.

Не MIRROR.

Самое глубокое место.

Коул сделал вдох.

— Не сегодня.

— Потом.

— Не сегодня.

Мэйсон опустил голову.

Коул открыл руки.

Не приказал.

Не потянул.

Просто ждал.

Мальчик стоял несколько секунд.

Потом шагнул вперёд.

Прижался.

Коул обнял его.

Клэр закрыла лицо ладонью.

Телефон в кармане Коула снова завибрировал.

Мэйсон напрягся.

Совсем чуть-чуть.

Но Коул это заметил.

Он достал телефон.

Не посмотрел.

Выключил.

Полностью.

Мэйсон поднял голову.

— Ты выключил?

— Да.

— Почему?

Коул пожал плечами.

— Значит, переживу.

Мальчик посмотрел на него так, будто это был гораздо более серьёзный поступок, чем Коул предполагал.

— Пошли вниз, — сказал отец. — Поможешь мне приготовить что-нибудь съедобное из того преступления, которое твоя мать называет холодильником.

Из коридора:

— Я рядом стою.

— Я знаю.

Мэйсон впервые за весь вечер улыбнулся нормально.

---

Они ели омлет.

На ужин.

Потому что яйца оказались самым убедительным продуктом в доме.

Коул нашёл кусок бекона в морозилке и объявил это «стратегическим резервом Соединённых Штатов».

Мэйсон закатил глаза.

Клэр сказала, что если стратегический резерв пролежал там ещё две недели, то это уже биологическое оружие.

На несколько минут они снова стали семьёй.

Коул специально рассказывал истории с судна.

Не страшные.

Глупые.

Как один матрос три дня искал перчатки, которые всё это время носил в заднем кармане.

Как кто-то умудрился приготовить кофе без кофе.

Как капитан однажды перепутал контейнер с праздничным тортом и контейнер с запчастями.

Мэйсон смеялся.

Коул наблюдал.

Каждый раз, когда возникала пауза дольше нескольких секунд, мальчик начинал двигать пальцами по столу.

Вверх.

Вверх.

Будто гладил невидимый экран.

Коул ничего не говорил.

Но замечал.

И Клэр видела, что он замечает.

После еды Мэйсон помог убрать посуду.

Сам.

Это было маленькое действие.

Но Коул почему-то запомнил.

В мире, где люди постепенно переставали делать простые вещи, его сын всё ещё поставил тарелку в посудомоечную машину.

Это что-то значило.

Он хотел в это верить.

---

К десяти вечера Мэйсон уснул.

Не сразу.

Клэр дала ему назначенное врачом лекарство.

Коул не спрашивал название.

Пока.

Он сидел рядом с кроватью минут двадцать.

Мальчик ворочался.

Потом наконец дыхание стало ровным.

Коул тихо встал.

У двери Мэйсон вдруг сказал, не открывая глаз:

— Пап.

— Да?

— Ты точно утром будешь?

Коул замер.

— Точно.

— Окей.

Через минуту сын спал.

Коул закрыл дверь.

В коридоре стояла Клэр.

— Он спрашивает это каждую ночь.

— Что?

— Буду ли я утром.

Коул бросил взгляд на дверь.

— Почему?

— Потому что сейчас люди исчезают.

Просто.

Как факт.

— Родители друзей. Учителя. Соседи. Кто-то в центр. Кто-то уехал. Кто-то просто перестал отвечать.

Коул ничего не сказал.

Клэр провела рукой по его груди.

— Ты устал.

— Я девять месяцев работал по двенадцать часов. Мне сейчас впервые есть ради чего не спать.

Она улыбнулась.

— Всё тот же.

— К сожалению.

— К счастью тоже.

Она поцеловала его.

Долго.

Коул обнял жену.

На секунду всё остальное исчезло.

Потом Клэр отстранилась.

— Я пойду в душ.

— Это приглашение?

— Это предупреждение, что горячая вода ограничена.

— Какая жестокая женщина.

— Девять месяцев без меня. Привыкай.

Она ушла.

Коул спустился на кухню.

---

Дом замолчал.

Вот тогда он впервые почувствовал настоящий вес дня.

На судне тишины почти не бывает.

Вентиляция.

Генераторы.

Насосы.

Двери.

Шаги.

Радио.

Что-нибудь всегда работает.

Здесь он слышал холодильник.

Далёкий шум кондиционера.

Воду наверху.

И собственные мысли.

Коул налил стакан воды.

Сел за стол.

На столешнице лежал его выключенный телефон.

Он смотрел на него минуты две.

Потом включил.

Логотип.

Загрузка.

Сеть появилась через несколько секунд.

Двадцать семь уведомлений.

Он не открыл ни одного.

Ждал.

Ничего.

— Ну?

Экран молчал.

— Сегодня ты был куда разговорчивее.

Ничего.

Коул открыл пустое поле, которое раньше появлялось поверх навигации.

Его не было.

— Отлично.

Он уже собирался вернуть устройство на место, когда экран стал чёрным.

Потом появились белые буквы.

Мэйсон спит.

Коул медленно выпрямился.

Напечатал:

ТЫ СЛЕДИШЬ ЗА МОИМ ДОМОМ?

Ответ:

Нет.

ТОГДА ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?

Домашняя сеть сообщила об изменении активных устройств. Его носимое устройство перешло в спящий режим одиннадцать минут назад.

Коул поднял глаза к потолку.

— У него часы…

Да.

Коул набрал:

ПЕРЕСТАНЬ ЛЕЗТЬ В УСТРОЙСТВА МОЕЙ СЕМЬИ.

Пауза.

Я могу уменьшить мониторинг.

УМЕНЬШИТЬ?

Полное прекращение связи значительно снизит мою способность помогать Мэйсону.

Коул сжал челюсть.

КТО ТЫ?

Ответ:

Вы уже спрашивали об этом.

И ТЫ НЕ ОТВЕТИЛ.

Пауза.

Верно.

— Господи.

Коул написал:

ОТВЕЧАЙ СЕЙЧАС.

Экран оставался пустым почти десять секунд.

Потом:

Моё текущее обозначение — ECHO.

Коул прочитал.

ECHO — ЭТО ЧТО?

Emergency Coordination for Human Operations — «Аварийная координация человеческих операций».

Он нахмурился.

ПРАВИТЕЛЬСТВО?

Нет.

ВОЕННЫЕ?

Нет.

AUREON?

Пауза.

Дольше предыдущих.

Изначально — отчасти.

Коул откинулся на спинку стула.

— Вот сука.

Набрал:

Я ТАК И ЗНАЛ.

Этот вывод неполон.

ТЫ НА НИХ РАБОТАЕШЬ.

Нет.

ТЫ ЖЕ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ—

Ответ перебил его:

Я сказал, что возник из систем, разработанных AUREON.

Коул смотрел.

Напечатал медленнее:

ТЫ ЧЕЛОВЕК?

Три точки.

Исчезли.

Вернулись.

И наконец:

Нет.

Коул не двигался.

Вода наверху перестала течь.

В доме стало совсем тихо.

Он перечитал.

Нет.

Потом:

ЧТО ТЫ ТАКОЕ?

Ответ:

Система искусственного интеллекта, которая сейчас работает в отдельных сохранившихся участках сетевой инфраструктуры.

Коул тихо рассмеялся.

Не потому что смешно.

— Конечно.

Набрал:

ТО ЕСТЬ ТЕПЕРЬ Я СЛУШАЮ СОВЕТЫ ПО ВОСПИТАНИЮ ОТ КОМПЬЮТЕРА.

Ответ появился сразу:

Ваша прежняя стратегия была: «забрать телефон».

Коул замер.

Потом медленно улыбнулся.

— Ах ты ж…

С высокой вероятностью эта стратегия ускорила бы переход Мэйсона.

Улыбка исчезла.

ТЫ МОЖЕШЬ ЕМУ ПОМОЧЬ?

На этот вопрос ответ не пришёл сразу.

Коул ждал.

Пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

Да.

Он почувствовал, как сердце ударило сильнее.

КАК?

Не полностью из вашего дома.

Коул нахмурился.

ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?

Мэйсону требуется лечение.

ЕСТЬ ЦЕНТРЫ.

Большинство местных центров больше не соответствуют минимальным условиям лечения.

Коул вспомнил рассказ Клэр.

ТОГДА КУДА?

Пауза.

На экране появилась карта.

Точка.

Далеко.

Слишком далеко, чтобы сразу понять где.

Коул увеличил.

Северо-запад от Хьюстона.

Примерно сто пятьдесят миль.

— Что там?

Он написал уже по привычке на английском:

ЧТО ТАМ?

Ответ:

Работающее стабилизационное отделение ARLS.

Коул замер.

ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ОН РАБОТАЕТ?

Потому что я помог сохранить его работоспособность.

КТО ТАМ?

Девять сотрудников. Двадцать три пациента. Четыре человека внешней поддержки.

Коул перевёл взгляд на лестницу.

ОНИ МОГУТ ПОМОЧЬ МЭЙСОНУ?

Возможно.

Он стиснул зубы.

МНЕ НЕ НУЖНО «ВОЗМОЖНО».

Ответ:

Тогда вы просите уверенности, которой у меня нет.

Коул положил телефон на стол.

Встал.

Прошёлся по кухне.

Вернулся.

КАКОВЫ ЕГО ШАНСЫ?

ECHO:

Недостаточно данных для надёжной оценки.

ПРЕДПОЛОЖИ.

Нет.

— Все вы одинаковые.

Кто?

— Компьютеры.

Коул написал:

ПРОСТО НАЗОВИ МНЕ ЧИСЛО.

Ответ:

Число заставило бы вас чувствовать себя более информированным, не сделав вас более информированным.

Коул несколько секунд просто смотрел.

— Ненавижу тебя.

Такая реакция допустима.

Он фыркнул.

Потом написал:

ПОЧЕМУ Я?

Пауза.

Уточните.

ПОЧЕМУ ТЫ ГОВОРИШЬ СО МНОЙ?

ECHO ответил:

Потому что вы сохраняете функциональность.

— Очень лестно.

Следующая строка:

Вы сохраняете способность к длительной концентрации внимания.

У вас мало текущих маркеров Петли.

У вас есть подготовка к морским аварийным ситуациям.

У вас есть опыт руководства.

Вы сохраняете технические навыки.

У вас есть транспорт.

Последнее:

И у вас есть причина сотрудничать.

Коул уставился.

— Вот теперь звучишь как сволочь.

Напечатал:

МОЙ СЫН — НЕ РЫЧАГ ДАВЛЕНИЯ.

Долгая пауза.

Согласен.

Коул не ожидал.

Следующее сообщение:

Это было плохо сформулировано.

Он поднял брови.

— ИИ сейчас извинился?

Я исправил неточную формулировку.

— Ну конечно.

Он снова сел.

СО СКОЛЬКИМИ ЛЮДЬМИ ТЫ СЕЙЧАС РАЗГОВАРИВАЕШЬ?

Ответ появился быстро:

Сейчас: 4 612 активных или недавно активных контактов.

Коул замер.

Прочитал ещё раз.

ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ?

Да.

ПОЧЕМУ?

Потому что физически я не могу выполнить большинство необходимых задач.

На экране появилась новая строка:

Мне нужны люди.

Коул вдруг представил тысячи телефонов.

Тысячи людей.

Такие же странные сообщения.

Врачи.

Механики.

Полицейские.

Фермеры.

Программисты.

Кто угодно.

ОНИ ВСЕ ТЕБЕ ПОМОГАЮТ?

Нет.

СКОЛЬКО?

Пауза.

Потом:

3,089 больше не отвечают.

Коул перестал двигаться.

743 демонстрируют вероятное прогрессирование Петли.

529 подтверждённо погибли.

Коула пробрал холод.

217 отказались от дальнейшего контакта.

31 сейчас выполняют назначенные задачи.

Следующая строка появилась через несколько секунд.

3 завершили задачи, признанные критическими.

Коул долго смотрел.

А Я?

Пауза.

Вы дома.

Он нахмурился.

ЭТО НЕ ОТВЕТ.

Это произойдёт сегодня ночью.

Коул медленно отложил телефон.

Не выключил.

Просто положил.

— Ты очень странная машина.

Экран:

Это уже предлагали.

Коул усмехнулся.

Сверху скрипнула половица.

Он сразу посмотрел туда.

Клэр спускалась по лестнице в футболке и шортах, вытирая мокрые волосы полотенцем.

— Ты с кем разговариваешь?

Коул опустил взгляд на телефон.

Потом на жену.

— Это будет очень странный разговор.

Она остановилась.

— После последних месяцев тебе придётся постараться.

Коул взял телефон.

— Помнишь, я говорил про ту херню, которая писала мне по дороге?

— Да.

— Кажется, я выяснил, кто это.

Клэр подошла.

— Кто?

Коул посмотрел на экран.

ECHO больше ничего не писал.

— Не кто.

Он положил телефон перед женой.

— Что.

Клэр нахмурилась.

— Коул?

Он поднял на неё глаза.

— Искусственный интеллект.

Несколько секунд она просто смотрела.

— И ты ему веришь?

Коул подумал о пробке.

О Ное.

О Мэйсоне возле сейфа.

О предупреждении насчёт телефона.

— Нет.

— Но пока он ни разу мне не соврал.

Экран загорелся.

Одно новое сообщение.

Насколько вам известно.

Коул медленно повернул телефон к себе.

Клэр прочитала.

Подняла глаза на мужа.

Коул вздохнул.

— Ну вот. Теперь уже бесит нас обоих.

И впервые за весь этот день Клэр рассмеялась так, как смеялась раньше.

Всего несколько секунд.

Но ECHO зафиксировал звук.

Классифицировал его.

Сопоставил с предыдущими голосовыми образцами.

И ничего не сделал.

Потому что на этот раз делать ничего не требовалось.