Все светофоры зелёные. Том II. Право выбирать

— Чьё его?

Ирина посмотрела на меня так, как смотрят подруги, когда ты задаёшь вопрос, на который они уже знают ответ, ты знаешь ответ, стол знает ответ и даже чай в стакане знает ответ.

— Элина.

— Что?

— Не делай лицо сотрудника, который ничего не понимает без письменного заявления.

Я засмеялась.

— Я не жду.

— Конечно. Ты просто иногда смотришь на телефон так, будто он должен родить тебе судьбу.

— Ирина!

— А что? Я говорю как есть. Ты его видела сколько? Несколько раз?

— Достаточно.

— Для чего?

Я не ответила.

Ирина стала мягче.

— Я не говорю, что ты придумала. Я видела тебя после той встречи. У тебя было такое лицо, будто ты нашла улицу, на которой когда-нибудь будет твой дом. Но, Элина… дом строят. В него не просто смотрят издалека.

Мне не хотелось с ней спорить, потому что она была права. А с правыми подругами спорить особенно неприятно. Они вроде бы тебя не ругают, но почему-то хочется заказать ещё пирожное и закрыть тему.

— Дэниел хороший, — сказала Ирина.

— Я знаю.

— Очень хороший.

— Я знаю.

— И он рядом.

— И это я тоже знаю.

— Тогда чего ты не знаешь?

Я посмотрела в окно. По улице шли люди: кто-то торопился, кто-то смеялся, кто-то нёс пакеты, кто-то ругался по телефону. У всех были свои маршруты. И только у меня внутри как будто стоял перекрёсток без знаков.

— Я не знаю, можно ли выбрать человека за то, что он выбрал тебя, — сказала я наконец.

Ирина помолчала.

— Нельзя только за это. Но можно присмотреться к тому, кто выбрал тебя не словами, а поступками.

Я вздохнула.

— Ты стала слишком мудрой.

— Это потому что я сегодня без каблуков. Кровь лучше поступает к голове.

Мы рассмеялись, и напряжение ушло. Но её слова остались.

Присмотреться.

Я и присматривалась.

Дэниел не торопил меня. Это было в нём очень важно.

Он не требовал ответа, не устраивал сцен, не пытался купить моё решение подарками. Да, он был щедрым, заботливым, иногда даже чрезмерно. Но в его заботе не было давления. Скорее, он будто говорил: «Вот так я умею любить. Посмотри, подходит ли тебе это».

Мы ездили вместе.

Сначала недалеко, потом дальше. Он показывал мне города, рестораны, маленькие улицы, красивые виды. Я видела с ним мир, который раньше казался почти киношным. Утренние гостиничные завтраки, где я не знала, с какой стороны подойти к некоторым приборам. Аэропорты, где люди говорили на разных языках, а я каждый раз проверяла паспорт с таким видом, будто он мог обидеться и исчезнуть. Магазины, где консультанты улыбались так широко, что я сначала подозревала подвох.

Дэниел в этих поездках раскрывался особенно.

Он был внимателен к мелочам. Если я уставала, он это замечал раньше меня. Если мне что-то нравилось, он запоминал. Если я терялась в незнакомом месте, он не смеялся, а просто протягивал руку.

Однажды в аэропорту я перепутала выходы и уверенно повела нас не туда.

— Are you sure? — спросил он.

— Абсолютно, — сказала я.

Через пять минут мы стояли перед дверью с надписью, которая явно не обещала нам посадку на самолёт.

Дэниел посмотрел на дверь, потом на меня.

— Maybe not absolutely?

— Это был тест, — сказала я. — Проверяла, доверяете ли вы мне.

— I trust you.

— Зря.

Он рассмеялся так искренне, что даже охранник неподалёку улыбнулся.

И вот в такие моменты мне было легко.

С ним вообще часто было легко.

Не всегда страстно. Не всегда судьбоносно. Но легко.

А лёгкость — опасная вещь. К ней быстро привыкаешь.

Особенно если до этого долго жила в напряжении.

Прошло несколько месяцев.

Потом ещё.

Время удивительно умеет делать свою работу, не спрашивая нашего согласия.

Сначала я считала недели после отъезда Алексея. Потом перестала считать. Потом вдруг поняла, что почти год живу с одной и той же незавершённой фразой внутри.

Он так и не сделал шага.

Не плохого. Не хорошего.

Никакого.

Я иногда думала: может быть, я сама должна была позвонить? Сказать? Объяснить? Но каждый раз упиралась в одну простую вещь: я уже сделала достаточно, чтобы он понял. Я приехала. Я встретилась. Я была открыта. Я не пряталась за равнодушием.

А дальше мужчина либо идёт навстречу, либо остаётся красивым воспоминанием у дороги.

И всё же окончательно отпустить было трудно.

Потому что Алексей был не просто человеком. Он был тем самым «если бы».

А «если бы» — это очень коварная территория. Там всегда хорошая погода. Там никто не опаздывает, не молчит не вовремя, не говорит глупостей, не разочаровывает. Там всё могло бы быть прекрасно, потому что ничего ещё не произошло.

Дэниел жил не в «если бы».

Он жил в реальности.

Звонил.

Прилетал.

Писал.

Помогал.

Спрашивал.

Ждал.

И однажды эта реальность пришла ко мне не с букетом, не с украшением, не с очередным красивым планом на ужин, а с предложением, которое изменило всё.

Это был обычный вечер.

Такие вечера потом особенно странно вспоминать. Ничего не предвещает. Чай остывает, на стуле лежит одежда, мама где-то на кухне гремит посудой, телефон стоит на своём месте, город за окном живёт как всегда.

Дэниел позвонил из Канады.

Голос у него был спокойный, но я уже научилась слышать в этой спокойности волнение.

— Элина, я хотел бы поговорить с вами о важном.

Я села ровнее.

Женщина всегда садится ровнее, когда мужчина говорит «о важном». Даже если до этого лежала на диване в позе человека, который разочаровался в человечестве.

— Я слушаю.

Он помолчал.

— Я хочу, чтобы вы приехали ко мне в Ванкувер. Не на несколько дней. Дольше. Посмотреть город, школу, жизнь. Посмотреть, как это может быть.

Я молчала.

Ванкувер.

Слово легло между нами как открытка из другого мира.

Океан. Горы. Другая страна. Другой язык. Другая жизнь.

И мужчина, который не стоял на берегу вдалеке, а протягивал мне руку.

— Я помогу со всеми документами, — продолжал Дэниел. — Вам не нужно бояться. Я всё организую. Но решение, конечно, только ваше.

Вот за это «решение только ваше» мне хотелось то ли заплакать, то ли рассмеяться.

Потому что в моей жизни вдруг появился человек, который мог позволить себе многое, но не пытался забрать у меня право выбирать.

После разговора я ещё долго сидела с трубкой в руке, хотя связь уже прервалась.

Мама заглянула в комнату.

— Что случилось?

— Меня зовут в Канаду.

Она не сразу ответила.

Потом вошла, села рядом и посмотрела на меня. Не испуганно. Не радостно. Как-то очень внимательно.

— Надолго?

— Не знаю.

— А ты?

— Я тоже не знаю.

Мама кивнула, будто именно этого ответа и ожидала.

— Значит, надо подумать.

— Мам, а если это ошибка?

— Ошибкой может быть и уехать, и остаться.

— Спасибо, очень помогла.

Она улыбнулась.

— Я не волшебница, я мама. Могу накормить.

И ушла на кухню.

Через минуту вернулась с тарелкой.

Это был наш семейный способ переживать большие решения: сначала чай, потом паника, потом бутерброд, потом уже философия.

Я ела и думала, что где-то в Петербурге живёт человек, который однажды обернулся ко мне у метро на Васильевском острове, и от этого поворота моя жизнь будто на мгновение загорелась. А где-то за океаном живёт человек, который не заставляет меня гадать, нужна ли я ему.

Они были как два корабля.

Один — красивый, далёкий, почти нереальный, с огнями на горизонте.

Другой — рядом, надёжный, с открытой палубой и приглашением подняться.

А я стояла на берегу и впервые понимала: иногда судьба — это не тот, кто мелькнул ярче всех.

Иногда судьба начинается с того, кто не уплыл.

ГЛАВА 44

Синица и журавль

Есть решения, которые приходят в жизнь торжественно.

С музыкой, фанфарами, с красивым светом, как в кино: героиня стоит у окна, ветер развевает волосы, где-то вдали играет скрипка, и всё понятно.

А есть решения, которые приходят через список документов.

В моём случае судьба сначала постучала не в сердце, а в папку с файлами.

Дэниел, конечно, всё объяснял очень спокойно. У него вообще была удивительная способность говорить о больших переменах так, будто речь шла не о переезде через океан, а о покупке удобной лампы.

— Элина, вам нужно будет подготовить документы. Я пришлю список. Не волнуйтесь, я помогу.

«Не волнуйтесь» — прекрасная фраза. Особенно когда после неё тебе присылают список, от которого хочется немедленно лечь лицом в подушку и попросить гражданство у дивана.

Паспорт.

Анкеты.

Справки.

Переводы.

Фотографии.

Подтверждения.

Ещё какие-то подтверждения подтверждений.

Я смотрела на этот список и думала: женщина мечтала о любви, а получила квест.

Причём квест международного уровня.

На работе я распечатала бумаги и положила их перед собой. Бумаги лежали на столе невинно, но явно знали, что их много.

Оксана заглянула ко мне, увидела моё лицо и сразу спросила:

— Что случилось?

— Меня зовут в Канаду.

Она моргнула.

— В смысле в гости?

— В смысле посмотреть жизнь.

— Жизнь где?

— В Ванкувере.

Оксана села напротив без приглашения. Хорошая подруга всегда знает: если разговор пахнет судьбой, стул можно не спрашивать.

— Так, — сказала она. — Давай сначала. Кто зовёт?

— Дэниел.

— Красивый букет?

— Оксана.

— Я уточняю по делу. У нас кандидатов много не было, но этот хотя бы приезжал с цветами и документами.

— Документы пока я собираю.

— Значит, серьёзный.

Я засмеялась.

— По-твоему, серьёзность мужчины измеряется количеством бумаг?

— В нашей стране, Элина, всё серьёзное измеряется бумагами. Любовь — не исключение.

Руслан Фаридович, проходя мимо, увидел на столе распечатки и притормозил.

— Опять иностранный объект?

— Руслан, иди мимо.

— Не могу. Служебная интуиция. У вас тут явно пересечение границы.

Оксана тут же оживилась:

— Элину зовут в Канаду.

Руслан посмотрел на меня, потом на бумаги.

— На постоянной основе или временно нарушить покой другого государства?

— Пока посмотреть.

— Смотреть можно, — сказал он серьёзно. — Главное, не забыть обратный маршрут.

Я пожала плечами.

— Вот именно.

Руслан хотел сказать что-то ещё, но передумал. И это было редкое явление. Обычно если Руслан Фаридович уже начал говорить, остановить его могли только приказ начальства или пирожок.

— Элина, — сказал он наконец, — если человек зовёт тебя туда, где сам живёт, это не прогулка по Баумана. Это уже намерение.

Он ушёл, оставив после себя эту неожиданно человеческую фразу.

Оксана посмотрела ему вслед.

— Иногда он пугает меня нормальностью.

— Меня тоже.

Мы обе засмеялись, но смех вышел тихий.

Потому что все уже понимали: это не просто очередной приезд Дэниела. Не очередной букет, не ужин, не прогулка. Это была дверь.

И мне предлагали войти.

Дома список документов произвёл на маму впечатление, сравнимое с появлением нового родственника.

Она взяла лист, прочитала первые строки, потом перевернула, потом снова перевернула.

— Это всё?

— Нет, это первая страница.

Мама посмотрела на меня.

— А сколько страниц?

— Несколько.

— Элина, ты замуж собираешься или предприятие открываешь?

— Мам, пока только еду посмотреть.

— Посмотреть можно и в телевизоре.

Папа в это время пил чай и делал вид, что не слушает. Но когда мама дошла до слова «Ванкувер», он поставил чашку чуть громче обычного.

— Далеко, — сказал он.

— Далеко, — согласилась я.