Безликий

Скотт Рэйнс

Безликий

БЕЗЛИКИЙ

Скотт Рэйнс

Оттава · 2027

© Скотт Рэйнс, 2027

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

В провинциальном промышленном городке Окхейвен паника. Местный серийный убийца, прозванный в народе Безликим, оставляет за собой десятки трупов. На телах нет следов борьбы, удушья или насилия, но у каждого аккуратно срезана кожа с лица. Хуже того, Безликий будто обладает пугающим даром: его жертвы умирают в разных концах города в одну и ту же минуту.

Офицер полиции Томас Коллинз, чья личная жизнь рушится из-за долгов брата и развода с женой, пытается зацепиться хоть за одну логическую улику.

Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, к расследованию привлекают гениального детектива со стороны. С этого момента в Окхейвене начинается жестокая и смертельная игра умов, где на кону стоят сотни жизней, а цена любой ошибки — очередное безликое тело.

Верстка и дизайн обложки: Скотт Рэйнс.

Корректор: Скотт Рэйнс.

«В мире, израненном несправедливостью, подлинное правосудие измеряется не количеством наказанных монстров, а крупицами человечности, которую нам удалось защитить и сберечь в собственной душе».

— Скотт Рэйнс

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Посвящается всем, кто когда-то остался один в темноте, но выбрал стать щитом, а не оружием.

Предисловие

Это моя вторая книга. Казалось бы, должно быть проще, но нет — я вновь подхожу к тексту с огромным трепетом и волнением. Сейчас история находится на этапе черновика, и, скажу прямо, она даётся мне тяжело. Чтобы написать такой сюжет грамотно, нужно приложить очень много усилий. Моя задача — сделать так, чтобы противостояние двух умов выглядело реалистичным, логичным и умным. А между ними стоит уставший полицейский, который пытается во всём этом разобраться. Свести их вместе так, чтобы всё работало как точные часы, — это огромный интеллектуальный труд.

Эта книга местами будет тёмной и неуютной. Но я делал её такой не ради того, чтобы просто напугать или шокировать. Мне хотелось докопаться до предела: на что способен человек, когда его разум работает на полную мощность, а моральные ориентиры стёрты. Поэтому мне пришлось закопаться в учебники по химии и криминальную хронику. Я не химик по образованию, поэтому каждая формула и каждый шаг убийцы выверялись так, чтобы это работало в реальном мире, а не только в моей голове. Надеюсь, вы оцените эту достоверность.

При этом я сразу знал, что не хочу писать просто крепкий детектив или обычную битву умов. Конечно, я планирую под завязку наполнить сюжет загадками, логикой и тонкостями — этого тут будет сполна. Но самое главное для меня — это внутренний смысл произведения. Я искренне надеюсь, что вы сможете найти в этой истории что-то важное для себя. А чтобы нам было проще понять друг друга, в самом конце, в послесловии, я постараюсь подробно объяснить, что именно я пытался сюда заложить.

Мне часто думается о том, почему моим героям именно столько лет. Наверное, потому, что в этом возрасте человек уже может обладать колоссальным, острым умом, но у него ещё нет жизненного опыта и внутренних тормозов. Когда такой интеллект сталкивается с жестокостью, последствия становятся необратимыми. Мне хотелось показать именно эту изнанку.

Спасибо, что взяли эту книгу в руки и решили уделить ей своё время. Для меня это по-настоящему важно. У меня есть только одна просьба: обращайте внимание на детали. На мелкие диалоги, на формулы и незначительные, казалось бы, поступки. В этой книге нет ничего случайного.

С глубоким уважением и надеждой, Скотт Рэйнс.

Оглавление

Предисловие

Пролог. Анатомия пустоты

Глава I. Две жизни

Глава II. Иллюзия расстояния

Глава III. Мальчик в слишком большом пальто

Глава IV. Проверка на прочность

Глава V. Демонстрация силы

Глава VI. Исповедь Хантера

Глава VII. Шахматная доска Окхейвена

Глава VIII. Огонь над морем

Глава IX. Триста два

Эпилог. Эхо Окхейвена

Послесловие

Благодарность

Пролог. Анатомия пустоты

Л

едяной осенний дождь затекал Томасу Коллинзу за воротник, пока тот пытался рассмотреть срез на месте лица Старика Ральфа. Было пять часов утра. Томас стоял на пустыре за заброшенной трикотажной фабрикой, переступая с ноги на ногу в глубокой грязи. Его била мелкая дрожь то ли от пронизывающего ветра, то ли от недосыпа.

В кармане брюк в очередной раз зажужжал телефон. На экране высветилось имя: Клэр.

Томас заставил себя зажмуриться и до хруста сжал челюсти. Это был уже шестой звонок за последние полчаса. Он прекрасно знал, что услышит. Его младший брат Джимми снова сорвался, залез в долги к местным полукриминальным букмекерам с окраины и, чтобы спасти свою шкуру, вытащил последние сбережения Клэр из их семейного тайника. Внутри Томаса закипала злость, смешанная с полным бессилием. Ему хотелось ответить, наорать на жену, пообещать, что он найдёт этого придурка и вытрясет из него всё до цента. Но прямо перед ним, у основания серого бетонного забора, лежало то, что требовало его немедленного присутствия. Томас немедленно сбросил звонок и убрал телефон обратно.

Старик Ральф был местным бездомным, которого в Окхейвене знал каждый патрульный. Он сидел, прислонившись спиной к бетонным плитам. Его ноги в грязных стоптанных ботинках были вытянуты вперед, а голова неестественно запрокинута назад, как будто он пытался рассмотреть хмурое утреннее небо.

Томас опустился на корточки и направил луч фонаря ниже. От самой линии роста волос на лбу и до подбородка шла сплошная рана. Кожа была снята целиком. В жёлтом свете тускло поблёскивали обнажённые лицевые мышцы и сероватая кость челюсти. Глаза покойника были открыты и тупо пялились в пустоту.

Коллинз нахмурился, вглядываясь в детали. Что-то в этой картине категорически не сходилось с его двенадцатилетним опытом работы в убойном отделе. Вокруг тела не было крови. На пористом сером бетоне забора за спиной Ральфа не виднелось ни единой брызги, ни единого потёка. Тёмная засаленная куртка бездомного была мокрой от дождя, но воротник оставался чистым. При подобной травме одежда должна была промокнуть насквозь в первые же секунды.

За спиной послышались шаги по лужам и хриплое отдышливое дыхание. На пустырь вышел судмедэксперт Шон Брейди. Он держал в зубах незажжённую сигарету, воротник его плаща был поднят, а под глазами залегли тяжёлые мешки.

— Чёрт бы тебя побрал, Коллинз, — проворчал Брейди вместо приветствия, опуская свой чемоданчик на относительно сухой обломок кирпича. — Пять утра. В воскресенье. Надеюсь, у тебя тут что-то стоящее, а не просто замёрзший бродяга.

— Смотри сам, Шон, — сказал Томас, уступая место и подсвечивая голову Ральфа.

Брейди подошёл ближе, наклонился, и его недовольное ворчание тут же прекратилось. Эксперт присвистнул, выплюнул сигарету прямо в грязь и быстро натянул латексные перчатки. Сонливость с него смыло моментально.

В этот момент телефон Томаса снова завибрировал. Мужчина выругался сквозь зубы, отошёл на несколько шагов назад, к полуразрушенной стене фабрики, и нажал на кнопку ответа.

— Клэр, я на вызове, — зашептал он в трубку, стараясь говорить как можно тише. — У меня тут труп на пустыре. Всё очень плохо.

— Твой брат выгреб всё, Том! — раздался дрожащий, срывающийся на крик голос жены. — Там были деньги на операцию моей мамы! Три тысячи долларов! Твой долбаный Джимми просто пришёл, пока меня не было, и…

— Я знаю, Клэр. Я всё исправлю, обещаю, — Томас прижал ладонь ко лбу, чувствуя, как голова раскалывается на части. — Я найду его. Я заставлю его вернуть деньги, даже если мне придётся выбить их из него. Пожалуйста, просто запри дверь. Я приеду, как только смогу.

Он отключил вызов, не дожидаясь ответа.

— Коллинз, подойди-ка, — позвал Шон.

Томас спрятал мобильный и вернулся к забору. Брейди сидел на корточках, аккуратно придерживая голову Ральфа за подбородок медицинской салфеткой. Он направил свой фонарик на шею и запястья покойного.

— Посмотри внимательно, — сказал Шон, указывая пальцем на грязную кожу бездомного. — На запястьях ни одной царапины. На шее тоже чисто. Нет синяков от пальцев, нет следов от верёвки, скотча или ремней. Я проверил его карманы — там только пара мятых сигарет и пустая бутылка. Никаких шприцев, никаких следов наркотиков. Кровь на токсикологию я, конечно, возьму, но внешне он чист.

Томас нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие.

— И что это значит? Ральф не сопротивлялся?

— Это значит, что здесь нарушена элементарная логика, Том, — Шон поднялся, отряхивая колени от налипшей грязи. — Если бы живому человеку начали срезать кожу с лица, у него бы включились базовые рефлексы. Он бы метался, кричал, отбивался руками. Убийце пришлось бы связать его, держать силой или накачать транквилизаторами до состояния овоща. Но следов борьбы нет, а главное кровь. Лицо снабжается кровью колоссально. Если резать по живому, она бы хлестала фонтаном. Она была бы на заборе, на куртке, на траве. Убийца был бы залит ею с ног до головы.

Томас посмотрел на оголённые мышцы Ральфа, которые уже начали бледнеть под каплями дождя.

— Ты хочешь сказать, его убили в другом месте, а сюда просто привезли? — спросил Коллинз.

Шон медленно покачал головой, и на его лице отразилось выражение, которое Томасу совсем не понравилось.

— Нет. Посмертные пятна и положение тела говорят о том, что он умер именно в этой позе, прямо здесь, примерно три-четыре часа назад. Но вот лицо… Лицо с него сняли уже после того, как остановилось сердце. Его убили чем-то незаметным, Том.

Глава

I

. Две жизни

Д

есять трупов за один месяц — этого хватило, чтобы полиция Окхейвена перевела весь город на осадное положение, а вечерние вагоны метро стали местом постоянного страха. В прессе убийцу быстро прозвали Безликим из-за его жуткого почерка — со всех жертв он подчистую срезал лица, не оставляя экспертам ни единой зацепки. Он орудовал чисто, и полиция до сих пор топталась на месте, не имея ни малейшего следа. Пассажиры в вагонах старались не смотреть друг другу в глаза, пряча лица в воротники и экраны телефонов.

В полупустом вагоне, покачивающемся на стыках рельсов, ехал шестнадцатилетний Аарон Фрост. На первый взгляд он казался самым обычным, симпатичным парнем. Для своих лет он был высоким, угловатым и худощавым, но плотная, расстегнутая темно-серая джинсовая куртка поверх тёмно-зелёного худи делала его фигуру визуально крепче. Кудрявые волосы с выбритыми по бокам висками в виде аккуратного фейда слегка растрепались, над верхней губой краснел мелкий подростковый прыщик. В руках Аарон держал потрепанный коричневый рюкзак, лениво разглядывая салон своими бледно-голубыми глазами.

Напротив него, вцепившись тонкими пальцами в лямку сумки, сидела бледная девушка-подросток по имени Хлоя. Она училась в параллельном классе, и Аарон пару раз видел её в школьных коридорах. Сейчас она выглядела испуганной, ее взгляд судорожно метался по сторонам.

На следующей станции поезд сбавил ход и остановился. Едва двери с шипением разошлись, в вагон зашли двое сотрудников транспортной безопасности в синих жилетах. Между ними на коротком поводке шла немецкая овчарка. Собака тяжело дышала, ведя носом по грязному полу. Из-за участившихся убийств патрули с собаками шмонали всех подряд без разбора, проверяя карманы и сумки.

Аарон краем глаза заметил, как Хлоя резко дернулась. Лицо девушки стало совсем белым. Опустив голову, она судорожно запустила руку в свою сумку и попыталась запихать маленький целлофановый пакетик с белым порошком как можно глубже в порванную подкладку. Пальцы ее дрожали, пластик шуршал, а собака уже шла по проходу, шумно втягивая воздух. Овчарка повернула голову в их сторону и натянула поводок.

Патрульные начали проверку с Аарона. Один из них скомандовал открыть рюкзак, мельком заглянул внутрь, похлопал парня по карманам джинсовки. Аарон стоял спокойно, послушно опустив плечи и сохраняя глуповатое, безразличное выражение лица. Собака ткнулась мокрым носом в жесткую ткань его широких темно-коричневых джинсов, равнодушно фыркнула и сделала шаг к Хлое. Кинолог потянул поводок за ней.

В этот самый момент состав на полной скорости влетел на крутой поворот — рельсы на этом перегоне давно требовали ремонта. Вагон сильно швырнуло в сторону.

Аарон, подгадав движение поезда, изобразил неуклюжесть. Он потерял равновесие, взмахнул руками и с коротким криком полетел вперед, прямо на Хлою, перегородив дорогу кинологу и собаке.

— Ой, черт, извини! Извини, пожалуйста, я не хотел! — шумно запричитал Аарон, создавая вокруг себя максимум суматохи.

Он навалился на Хлою, хватаясь руками за ее плечи и сиденье, чтобы удержаться. Его правая рука сработала с идеально: в секундной кутерьме пальцы скользнули в открытую сумку девушки, нащупали целлофановый сверток в подкладке и плавным движением утянули его внутрь широкого рукава джинсовой куртки.

Аарон неуклюже поднялся, продолжая бормотать извинения и испуганно поглядывая на патрульных. Охранник раздраженно прикрикнул на него, велев сесть на место и не путаться под ногами.

Хлоя сидела неподвижно, затаив дыхание. Патрульный подошел к ней и потребовал показать содержимое сумки. Кинолог подвел овчарку ближе. Собака тщательно обнюхала замки, ремешки, ткнулась носом в колени девушки, но, не почувствовав запаха наркотиков, потеряла интерес и отвернулась.

— Все в порядке, свободны, — буркнул охранник.

Патруль двинулся дальше, в соседний вагон. Хлоя судорожно выдохнула, запустила руку в сумку, нащупала разорванную ткань подкладки и замерла. Пакетика там не было. Она испуганно подняла глаза на Аарона, но тот уже отвернулся к окну, как ни в чем не бывало.

Голос из динамика хрипло объявил следующую станцию. Поезд сбросил скорость. Аарон неторопливо закинул рюкзак на одно плечо и пошел к выходу. Проходя мимо застывшей на сиденье Хлои, он чуть наклонился к ее уху, так, чтобы его слова перекрыл стук открывающихся дверей.

— Завтра в десять вечера за школьным стадионом, у опушки. Придешь одна — верну, — прошептал он.

Аарон отстранился, приятно и совершенно искренне улыбнулся испуганной девушке на прощание. Он намеренно шаркнул серой кроссовкой по грязному полу вагона, краем глаза заметив, как приметный белый узор в виде волн на подошве оставил влажный след на линолеуме, после чего вышел и растворился в толпе на платформе.

Окхейвен был типичным провинциальным городком Новой Англии — из тех мест, где старые кирпичные здания викторианской эпохи вечно казались серыми от частых туманов, а сам город со всех сторон поджимал густой хвойный лес, из-за чего на улицах постоянно пахло прелыми листьями. Жизнь здесь текла медленно, и появление серийного убийцы стало для местных жителей настоящим шоком, от которого они не могли оправиться.

Аарон Фрост переехал в Окхейвен к своей бабушке всего пару месяцев назад. В новой школе он не завел друзей и ничем не выделялся, прочно заняв позицию незаметного тихони.

***

На следующий день после инцидента в метро Аарон сидел на уроке химии, лениво чертя круги на полях тетради.

— Фрост! К доске, — громкий голос мистера Харрисона заставил Аарона вздрогнуть.

Учитель химии, грузный мужчина с редкими седыми волосами и строгим взглядом, постучал указательным пальцем по раскрытому журналу. Аарон неторопливо поднялся, нарочно шаркая подошвами серых кроссовок по линолеуму, и подошел к классной доске. На ней мелом были расписаны формулы.

— Объясни мне, Фрост, как можно было так бездарно завалить вчерашнюю лабораторную работу? — Мистер Харрисон скрестил руки на груди, глядя на парня поверх очков. — Тема простейшая — кислотно-щелочной баланс. Весь класс справился, а ты умудрился получить в итоговом растворе едкую щелочь вместо нейтральной среды. Ты вообще открывал учебник?

Аарон опустил голову, пряча взгляд. Он сутулился, из-за чего казался ниже ростом, и теребил край своей черной рубашки.

— Я… я читал, мистер Харрисон, — пробормотал Аарон неуверенным голосом и шмыгнул носом. — Просто там… я, кажется, перепутал пробирки с индикаторами и фенолфталеин налил не туда.

По классу покатились смешки. Сидящий на задней парте парень негромко хмыкнул: «Ну ты и пень, Фрост».

Мистер Харрисон обречённо вздохнул и покачал головой, в его глазах читалось искреннее разочарование.

— Пробирки он перепутал. Внимательнее надо быть, Аарон. Химия не прощает рассеянности. Садись на место, за работу — двойка. Надеюсь, к контрольной ты всё-таки выучишь, чем кислота отличается от щелочи.

— Да, сэр. Извините, — Аарон поплёлся назад к своей парте. Он сел, поправил рюкзак и снова уставился в тетрадь с покорным и глуповатым видом, пока учитель вызывал следующего ученика.

В десять часов вечера окраина школьного леса утопала в кромешной темноте. Единственный работающий фонарь горел далеко, у ворот стадиона, и его тусклый желтый свет едва дотягивался до первых рядов деревьев. Моросил мелкий холодный дождь.

Хлоя шла со стороны стадиона, то и дело оглядываясь назад. Она куталась в теплую куртку и торопливо переступала через лужи, явно боясь каждого шороха. Заметив силуэт Аарона, стоявшего у самой опушки под кроной раскидистой ели, она заметно ускорилась.

— Ты пришел, — выдохнула она, остановившись в паре шагов от него. Ее голос дрожал, но в глазах читалась огромная радость. — Я думала, ты соврал.

Аарон стоял неподвижно, засунув руки в карманы куртки. На его лице не было и следа той неуклюжести, что он демонстрировал в школе или метро. Он спокойно вытащил правую руку, удерживая между пальцами тот самый целлофановый пакетик с белым порошком, и протянул его девушке.

— Я же сказал, что верну, — произнес он.

Хлоя буквально вырвала сверток из его пальцев и тут же спрятала его во внутренний карман. Она облегченно рассмеялась, этот смех прозвучал немного истерично.

— Боже, ты даже не представляешь, как меня спас, — затараторила она, активно жестикулируя. — Меня бы предки просто убили, если бы копы меня приняли. А этот товар… я за него такие деньги отвалила, ты бы знал! Слушай, ты реально круто сработал в вагоне. Хочешь, я тебе отсыплю немного в знак благодарности? Прямо сейчас, на двоих точно хватит.

— Нет, спасибо. Я такое не употребляю, — спокойно отказался Аарон, не меняя тона. Он внимательно посмотрел на Хлою. — А зачем тебе это? Зачем ты это делаешь?

Девушка удивленно моргнула, не ожидав такого вопроса, но под его прямым взглядом постепенно расслабилась. Напряжение покинуло её, уступив место какой-то апатии. Она прислонилась спиной к стволу дерева и поправила мокрые от дождя волосы.

— А что еще делать в этом дырявом городе? — Хлоя горько усмехнулась, глядя куда-то в землю. — У меня дома каждый вечер одно и то же: отец пьет, мать на него орет, потом они оба орут на меня. Да и вчера папаша разбил мою гитару... последнее, что у меня было. Перспектив ноль. Учиться мне лень, да и смысл? Чтобы потом всю жизнь горбатиться за гроши на какой-нибудь заправке или в местном супермаркете, как все остальные? Проще ловить кайф, расслабиться и вообще ни о чем не думать. Все равно мы все сдохнем тут, какая разница.

Слова Хлои о собственной бесполезности стали для Аарона финальным аккордом. Фирменная маска искреннего сочувствия, которую он так тщательно удерживал на лице весь вечер, вдруг стала слишком тяжкой. Приятная, сочувствующая улыбка мгновенно исчезла с его лица, уступив место равнодушию.

Он сделал шаг вперед, плавно приподнимая руки, будто собирался обнять и согреть замерзшую девушку. Хлоя даже не успела удивиться этому жесту. В следующее мгновение правая рука Аарона резким, точным ударом впечаталась в боковую поверхность её шеи.

В его кулаке был зажат крошечный, размером с обычную авторучку, поршневой медицинский инжектор. Раздался едва слышный щелчок.

Хлоя широко раскрыла глаза, пытаясь сделать вдох, но воздух больше не шел в легкие. Разработанная Аароном сыворотка начала действовать мгновенно, полностью парализовав дыхательный центр. Девушка не смогла издать ни единого звука. Ее ноги подкосились, и она рухнула навзничь, погружаясь в жухлую, мокрую от дождя траву.

Аарон стоял рядом и спокойно смотрел на нее сверху вниз. Он наклонился, схватил Хлою за подмышки и молча потащил за старый деревянный забор, пряча тело в густых зарослях кустарника.

Девушка лежала на боку, уткнувшись лицом в прелые листья. Ее тело начали бить мелкие судороги, а из уголка рта выступила тонкая полоска белой пены. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый сип. Через пятнадцать секунд судороги прекратились, и Хлоя замерла. Ее взгляд опустел.

Аарон запустил руку во внутренний карман джинсовки и достал завернутый в чистую салфетку медицинский скальпель. Он опустился на корточки перед трупом, занес лезвие над линией роста волос Хлои, но внезапно остановился.

Вчера на станции метро они вместе попали в объектив камеры наблюдения. Охранники проверяли Хлою, а он крутился рядом. Если полиция найдет её тело без лица, они сразу поймут, что это Безликий, поднимут записи из подземки и начнут искать парня в темно-серой куртке. Но что, если копы вообще не узнают, что здесь был Безликий?

Аарон перевел взгляд на карман её куртки, из которого едва заметно высовывался уголок прозрачного зип-лока с белым порошком. Губы парня тронула едва заметная улыбка. Сыворотка действовала ювелирно: мгновенный паралич дыхательного центра. Внешне это выглядело в точности так же, как если бы у девчонки просто остановилось сердце от слишком большой дозы.

Зачем копам проверять камеры метро и искать убийцу, если перед ними будет лежать обычный, до банальности скучный труп малолетней наркоманки, загнувшейся в лесу от передоза? Убойный отдел Окхейвена погряз в нераскрытых делах, они с радостью закроют эту папку, даже не почесавшись.

Безликий не совершал ошибок. И Хлоя не станет его промахом. Она станет просто несчастным случаем. Риск был слишком велик.

Аарон медленно убрал скальпель обратно. Хлоя останется с лицом. Он аккуратно забросал тело ветками и листвой, скрывая его от случайных прохожих, поднял свой рюкзак и уверенным шагом направился прочь из леса.

Домой парень вернулся ближе к одиннадцати вечера. В прихожей было темно и тихо. Бабушка Марта давно спала в своей комнате в конце коридора. Стараясь не скрипеть половицами, Аарон снял промокшую куртку, разулся и аккуратно поставил кроссовки у двери.

Он проскользнул в свою комнату и плотно прикрыл дверь. Включив небольшую настольную лампу, парень сел за письменный стол. Он выдвинул нижний ящик, нащупал едва заметный выступ на стыке внутренних панелей и надавил на него. Раздался негромкий щелчок — фальшивое дно приподнялось.

Из потайного отделения Аарон достал старый, потрепанный альбом в толстом картонном переплете. Он перевернул несколько страниц и остановился на одной фотографии.

На снимке стояли двое парней. Одним из них был сам Аарон — чуть помоложе, без выбритых висков, но с тем же взглядом. Вот только лица второго подростка на фотографии не было — кто-то неаккуратно, кривыми рывками вырезал его обычными ножницами, оставив на бумаге рваную пустоту.

Внизу снимка синими чернилами была выведена размашистая надпись: «2019». Это было два года назад.

Аарон провел подушечкой пальца по рваному контуру вырезанного лица, наклонился почти к самому снимку и что-то едва слышно прошептал.

Глава

II

. Иллюзия расстояния

К

середине декабря Окхейвен окончательно превратился в вымерший, придавленный серым небом город. На улицах больше не было видно случайных прохожих после четырех часов дня — как только сумерки опускались на заснеженные кварталы, жизнь здесь замирала. Владельцы небольших кофейных лавок, аптек и заправок несли огромные убытки, закрывая заведения задолго до темноты, потому что нанимать вечерний персонал стало невозможно: никто не соглашался возвращаться домой впотьмах. Местные жители перестали открывать двери даже знакомым соседям без предварительного звонка. В строительных и хозяйственных магазинах Окхейвена подчистую раскупили врезные замки, дверные цепочки и прожекторы с датчиками движения, которые теперь уродливыми гроздьями висели на фасадах частных домов.