GORD - ЭКСПАНСИЯ

— Большой тоже забирай. Мы это в проходе удержать не сможем.

Когда техник ушёл, Макс перенёс четыре фляги к нише Микоты. Тот две уложил в полевые сумки, две закрепил отдельно. Корабельные ёмкости проверили по уровню, аварийный запас опечатали. На общем экране возле него появилось имя Микоты.

Плоский контейнер пристегнули к затеняющему кожуху снаружи полевого рюкзака. Внутри охлаждаемого шкафа он занимал место продуктов, поэтому пакеты пришлось переставить. Микота закрыл дверцу, открыл её снова и убрал край ремня с уплотнения.

Макс занёс в план предел выхода — два часа. Поставил предупреждение через час двадцать: к этому времени они должны уже идти обратно. Предельные три часа из чека оставил в карточке снаряжения. Затем скопировал фотографию пропавшей группы на прибор, которым собирался пользоваться на поверхности.

— У модуля может быть тень, — сказал он. — Но обходить гряду ради неё вслепую не будем. Если прямой проход закрыт, сначала вернёмся к борту.

Микота затянул ремень своего рюкзака и попробовал присесть.

— На обратном пути воду в контейнере проверяем чаще. Я его понесу, датчик температуры мне на экран. Ты со своей ногой не будешь ещё и это тащить.

Макс принял у него маску, помог провести крепление над ухом. Микота пригнул голову, пока ремень проходил через шерсть.

— Пряжку слева оставь. Я правой лапой до неё достаю, если понадобится снять.

Макс поправил. Проверил свою маску, потом оба убрали защиту в сумки. В полёт она должна была лежать под рукой.

К вечеру пришло сообщение от «Буберса». К расчёту приложили номер дела и несколько снимков повреждённого помещения. По руке сотрудника требовались дополнительные документы. Залог оставался заблокированным.

Макс перечитал письмо, ответил, что доступен по сохранённому каналу, и закрыл фотографии. Микота спросил, изменился ли долг.

— Итоговой суммы пока нет. Залог тот же.

— Тогда в остаток его не добавляй.

— Не добавляю.

Второй платёж ремонтнику они собрали из остатка почтового заработка и личных денег. Макс перенёс медицинский счёт в ближайшие расходы: срок оплаты позволял дождаться возвращения. Сарн перечислил остальную часть аванса утром перед вылетом, когда получил допуск Макса и запись проверки борта. Куратор прошёлся по расходам, задержался на возвратном контейнере.

— Ограничение по времени видел?

— Видел. Три часа под кожухом. Работы на два, предупреждение раньше. На себе отдельные фляги, в корабле вода и охлаждение. Большой пробоотборник и бур оставили.

— Если измерения окажутся дольше, заканчивайте выход. Записи примут частичные.

Макс подтвердил и попросил прислать частоту единственного маяка ещё раз. Сарн добавил её в разрешение на разведку.

Перед отделением от стоянки Микота спустился к зарядному разъёму. Проверил новое уплотнение, отсоединил подачу, убрал кабель. Макс дождался его внутри, помог убрать полевую сумку с порога. Они закрыли дверь ручным рычагом. Сигнал запора загорелся зелёным; Микота потянул рычаг ещё раз и провёл лапой по контрольной отметке.

— Держит.

Макс запустил проверку давления. На ноге под штаниной была поддерживающая повязка, которую он взял у медика. Правая ладонь ещё чесалась по краям ссадин, но рукоятку он уже удерживал свободно. Микота сел рядом, подвинул поясное крепление, чтобы хвост не попал под него.

Диспетчер отпустил их в свободный объём. За стенкой жилого корпуса накопитель негромко гудел; на экране медленно уменьшалась помеха от стоянки. Макс дождался разрешения, сравнил расчёт перехода с текущим положением ближайших бортов.

Свет у окна побелел. Несколько дальних точек стянулись ближе, край ремонтной станции коротко выгнулся и пропал. Микота придержал стакан на откидном столике. Макс почувствовал под подошвой мелкую дрожь и дождался, пока поле отпустит корпус.

На новом участке маршрута связь восстановилась с задержкой. Впереди были служебная зарядка, охлаждение и ещё один переход. Макс вывел расчёт прибытия на Арс. Микота увидел его боковым зрением, расправил усы после маски и пошёл за едой.

— Пока охлаждается накопитель, разогрею ужин. У тебя рыба или то, что восемь часов ждёт?

— Рыба. Сухое я вернул.

— Хорошо. Там в пакете две порции. Открой только свою.

Макс поднялся, придерживаясь за спинку кресла. На кухне Микота уже выложил пакеты рядом с двумя мисками. Из-за его плеча было видно маленькое окно со схемой Арса. Метка ложбины оставалась серой. Макс увеличил её и поставил воду для ужина.

Глава 5. Четырнадцать метров

Микота поставил лапу на наружную ступеньку и сразу убрал.

— Здесь ещё в тени.

Макс опустил датчик на край площадки. Показание поднялось, задержалось возле верхней границы расчётного диапазона. За дверью белела каменная крошка. У ножки посадочного крепления лежали две густые тени, а дальше от них, под другим углом, тянулась третья, бледная.

— Накладки надень. Я проверю грунт.

— Уже надел. Ступеньку тоже надо было прикрыть.

Пока Макс доставал полотнище, Микота затянул накидку у шеи, проверил, как лежит край вокруг ушей. Между шерстью и маской осталась зажатая складка. Он исправил её, выдохнул в фильтр и снова выглянул наружу.

На планету они спустились с освещённой стороны. Маяк передавал старое посадочное сообщение каждые полминуты; возле указанных координат поверхность оказалась растрескавшейся. Макс провёл корабль над площадкой, нашёл ровный участок ближе к гряде. Он видел на съёмке светлый корпус в ложбине, но частокол каменных рёбер не позволял сесть рядом. Сразу за ложбиной начинался крутой склон. Корабль поставили на плато, откуда к модулю шёл прямой проход.

На общую карту легла новая точка. До цели оставалось чуть больше километра.

Макс покрыл ступеньку тканью. Микота перенёс на неё полевой рюкзак, а сам остался внутри. Приоткрытый охлаждаемый шкаф выпускал в кухню холод. Макс достал водяной контейнер и запасной блок, уложил их в крепления рюкзака. Кожух закрывался внахлёст; Микота просунул лапу под нижний край, проверил ремни.

На экране пошёл отсчёт времени выхода.

— Включил запись? — спросил он.

Макс показал индикатор сканера. Проверил связь с бортом, затем с маяком. Последнее сообщение ушло с задержкой в несколько секунд, подтверждение пришло.

— Если начнёт расти температура, возвращаемся раньше. Укрытие сверху, чтобы не доставать из-под воды.

— Я помню, как мы укладывали. Ты проверь дверь. В прошлый раз ремень зажал.

Они вышли по одному. Макс закрыл дверь ручным рычагом и потянул за рукоятку. Через маску собственное дыхание слышалось громче щелчка запора. Он убрал ладонь в тень накидки; на правой руке кожа ещё была чувствительной.

Микота поправил рюкзак и пошёл первым. На твёрдом грунте его шаги почти не оставляли следов. Макс придерживался светлой полосы, видимой на посадочной съёмке. Близкая пара звёзд висела впереди справа, третий свет бил сбоку. Он опустил затемняющий щиток. Узкие тени в трещинах делали плоские участки похожими на ступеньки. Один раз Макс поставил ногу слишком высоко, хотя камень был вровень с остальными.

Микота оглянулся.

— Болит?

— Пока держит. Здесь глубину плохо видно. Иди чуть медленнее.

Они дошли до первой гряды. На вершине каменного ребра блестели мелкие пластинки минерала. Макс попробовал смотреть через них на проход и получил в глаза целую россыпь световых точек. Пришлось отвернуться, дождаться, пока они исчезнут, и свериться с экраном.

— У меня в маске горячий воздух, — сказал Микота. — Ты со своим фильтром как?

— Тоже. Давление и состав в пределах допуска. Там впереди тень длиннее, можно остановиться.

В тени стало прохладнее лишь с одной стороны. Микота снял рюкзак, приподнял край накидки у груди. Шерсть под ремнями слежалась. Он достал флягу, повернул пряжку маски, отпил и вытер влажный подбородок.

Макс выпил из своей. Сканер до сих пор выдавал слабые разрозненные всплески без устойчивой дальности. Он проверил контрольную пластину, дождался ожидаемого отклика и убрал её обратно.

— Тридцать минут, — сказал Микота. — Мы ещё до точки не дошли.

— До корпуса двести метров. Здесь проход поворачивает.

— На снимке прямо.

Макс увеличил изображение. Светлая полоса на старой съёмке уходила под узкую каменную перемычку, а затем продолжалась на другой стороне. С их высоты перемычка почти сливалась с грунтом.

— Под ней пройдём. Кожух держит?

Микота посмотрел на температуру воды, потрогал край крепления.

— Пока. На открытом месте стало расти быстрее.

Под перемычкой пришлось пригнуть голову. Макс берёг левую ногу, цепляясь рукой за шероховатую стенку. На другом конце прохода сканер коротко пискнул.

«НЕИЗВЕСТНАЯ БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ».

Он остановился, дал прибору закончить серию.

«РАССТОЯНИЕ: 14 МЕТРОВ».

— Здесь, — сказал Макс.

Микота поставил рюкзак между ступнями.

— Где именно здесь?

Макс повернул датчик. Полоса возможного направления расползлась по экрану почти на полкруга. В нескольких шагах лежал лист белой обшивки; за ним выступал перекошенный корпус. С этой стороны модуль был прикрыт высокой теплоотражающей панелью. Её нижний край зарылся в песок, крепление наверху вырвало из гнезда.

На браслете вспыхнуло предупреждение о внешнем нагреве контейнера. Макс открыл показание: вода пока оставалась в допустимом диапазоне. До тени корпуса было несколько шагов.

— За панелью или внутри. Я отмечу положение, подойдём с двух сторон. Там уберём контейнер с солнца.

— Я подойду с той, где тень. Можешь считать её моей научной позицией.

Микота поднял рюкзак. Они разошлись на несколько шагов, оставаясь на связи. Макс обогнул панель справа и увидел возле входа протянутую по грунту руку.

Он остановился. Белая перчатка была пустой на двух пальцах, остальные стягивала высохшая ткань. Человек лежал на боку у нижней ступени. Лицо закрывал край головного покрытия, по которому Макс узнал платок с фотографии.

— Подойди ко мне, — сказал он.

Микота вышел из-за панели, дошёл до ступени. Присел рядом, стараясь не задеть тело рюкзаком.

— К остальным вход отсюда?

Макс поднял голову. Дверь стояла открытой. Внутри виднелись ножка стола и обувь под ней.

Они позвали через проём. Ответа не было. Макс проверил воздух у входа; пыльная полоса на датчике лежала в том же диапазоне, что снаружи. Включил фонарь и вошёл, придерживаясь за раму.

Двое находились в жилом отсеке. Один сидел под столом, опустив голову на грудь. Другой лежал поперёк узкого прохода, и Максу пришлось остановиться, чтобы поставить ногу рядом, не наступив на руку. Четвёртого Микота нашёл под задним выступом корпуса. Оттуда было видно плато, где остался их корабль.

Макс записал положение каждого. Показал браслетам камеру, сравнил номера с карточкой пропавших. На снимках лица ещё были полными; теперь кожа плотно обтягивала скулы. У сидевшего под столом стояла пустая фляга с отвинченной крышкой. На запястье рядом с ней сохранилось крепление для шестипалой перчатки; сама перчатка лежала на столе.

У общей водяной ёмкости в потолочной нише треснула нижняя стенка. Полосы высохшего осадка тянулись по переборке до самого пола. Под ней лежало полотенце, скомканное вокруг чашки.

Микота стоял у кухонного шкафчика. Открыл его, вынул пакет еды, положил обратно.

— Здесь всё сухое.

Макс проверил карманы укладки возле двери. На бирке значилось «запас на выход». Внутри была пустая фляга и две непочатые порции концентрата.

Он отправил координаты, номера и фотографии через борт. Пока шла передача, достал аварийное полотнище. Микота подержал край у входа, чтобы на тело женщины с платком не сыпалась пыль. Полотнище закрепили камнями, оставив браслет доступным.

— Остальных тоже закроем, — сказал Макс. — Материала на всех не хватит. Возьмём покрытие с их лежанок.

Микота пошёл внутрь. Вернулся с двумя свёртками. Один оказался так плотно зажат под подушкой, что он принёс её вместе с тканью. Положил на ступень, осторожно вытащил и отнёс обратно.

Макс дождался подтверждения передачи. Маяк принял сообщение, но ответа поисковой службы пока не было. Он сохранил номер и поставил приоритет на повторную отправку с орбиты.

В кабине уцелел регистратор. Его экран оставался тёмным, зато крышка разъёма открылась с первого раза. Макс подключил батарею прибора, ограничил питание. На панели медленно появились значки. Микота встал у двери с рюкзаком; оттуда до регистратора хватало кабеля.

Одна из последних записей экипажа была короткой. Камера смотрела в потолок, голос за кадром просил подтвердить приём. Потом прозвучали остаток воды и имена двоих, которые уже не могли выйти наружу. Следующее сообщение отправили через несколько часов. В нём говоривший путал номер дня, повторял координаты и жаловался, что во рту перестала собираться слюна.

Макс выключил звук. Сохранил записи вместе с временем.

В журнале перед этим значились жёсткая посадка, повреждение водяной системы и несколько попыток восстановить передатчик. Микота просматривал хозяйственную вкладку. Нашёл отметку о заблокированном запасном отсеке, развернул схему.

— Под днищем маленький аварийный запас. После посадки люк перекосило. Они пытались добраться через пол, но здесь двойная стенка.

Он показал участок между кабиной и жилым отсеком. Рядом с ним на полу лежали снятая решётка и короткий резак. Под решёткой был вырезан неровный круг, за которым виднелось ещё одно ребро корпуса.

Макс скопировал журнал целиком. Сканер возле его колена подал сигнал, но дальность опять распалась на несколько значений. Он переставил датчик ближе к полу.

Из рюкзака Микоты послышалось предупреждение.

Тот отцепил контейнер, поставил на сухую ткань. Открыл кожух. Под ним обнаружилась мокрая полоса, уходившая к нижнему ремню.

— Макс, воду теряем.

Уплотнение горловины выгнулось наружу. Микота удерживал контейнер вертикально, пока Макс надевал перчатки. Воду в нём было слышно; сколько осталось, по звуку определить не получалось.

— Пустая фляга есть?

— У меня половина. Твоя?

Макс потряс свою. На дне плеснуло совсем немного. Он выпил остаток, подставил горлышко к краю контейнера. Микота осторожно наклонил его. Часть воды попала внутрь, часть потекла по вмятому боку на пол.

Макс закрутил флягу и попробовал вернуть уплотнение в паз. Оно было мягким и выскальзывало из-под перчатки.

— Блок меняем, — сказал он.

— Сначала посмотри на температуру. Запасной под тем же кожухом лежал.

Оба блока уже прогрелись. Макс прочёл сохранённую кривую: на открытом участке перед модулем внешний нагрев пересёк предел, указанный в чеке. Вода долго оставалась холоднее, а затем температура пошла вверх. Горловина потеряла герметичность ещё снаружи; за панелью капли на горячем грунте они не заметили.

Микота сжал край кожуха. На ткани выступила влага. Он выпустил её, снял пропитавшийся ремень с плеча.

— Три часа у нас были при другой температуре. Я тебе по дороге говорил, что растёт. Надо было снять рюкзак и проверить, сколько уходит.

Макс опустил контейнер на ткань.

— Надо было возвращаться, когда пересекли предел. Я видел предупреждение и рассчитывал зайти в модуль.

— Здесь тоже жарко. У меня под накидкой шерсть мокрая, а спина всё равно горячая. Я сейчас сяду. Сними с меня этот ремень, пожалуйста.

Макс расстегнул поясное крепление, придержал рюкзак, пока Микота устраивался у двери. Хвост тот вытянул вдоль ступени, ближе к тени. Поднял маску и выпил из своей фляги. Затем снова закрепил её на морде.

— Сколько у тебя удалось перелить?

Макс поднял флягу к свету. Отметка была ниже трети.

— На обратную дорогу хватит, если идти сразу. У тебя ещё есть?

Микота показал свою. Макс поставил её рядом, прикрыл обе накидкой.

— Сканирование заканчиваем. Журнал забираем, поисковую метку оставляем у входа. На борт передам, что выходим.

Уведомление о часе двадцати прозвучало, пока он отсоединял кабель регистратора. Макс подтвердил его, записал отказ контейнера и сообщил время возвращения. Микота прочёл расчёт на его экране.

— За сорок минут можем не дойти. На площадке я уже медленнее шёл.

— Тогда у перемычки остановимся под укрытием. Я передам задержку. Если станет хуже, остаёмся там и вызываем помощь.

— Ты один за кораблём не пойдёшь. С ногой обратно ко мне столько же топать. Вызов через борт работает отсюда.

Макс подтвердил приём на общем канале и убрал лишние окна. Вернулся к полу, где лежал открытый контейнер. Повернул его, чтобы слить в флягу то, что застряло у внутреннего края. Получилось несколько глотков.

Прежде чем убрать сканер, Макс перенёс его к переднему проёму. Отсюда было видно место первого замера, на несколько шагов дальше от корпуса. Прибор завершил накопление очередной серии.

«РАССТОЯНИЕ: 11 МЕТРОВ».

С первого устойчивого сигнала прошло около пятидесяти минут.

— Оно ходит за нами? — спросил Микота.

Макс поднял датчик. Посмотрел на место, откуда начинал сканирование: за теплоотражающей панелью виднелся выход из каменного прохода.

— Или мы ходим вокруг него. Направление опять размыто. Внутри могли экранировать переборки.

Микота прижал рюкзак к бедру, чтобы застегнуть нижнее крепление.

— Мы уже достаточно походили. Сохраняй и пошли.

Макс выпрямился. Голеностоп ныл под повязкой. Он переключил прибор в запись без звуковых подсказок.

Микота вышел наружу первым. Поставил рюкзак возле заднего выступа, вернулся за сброшенным ремнём. Макс услышал его голос из-под корпуса:

— Здесь запасной отсек открыт. Подойди, посвети сверху.

У нижней части борта отломился кусок силовой панели. Разрыв проходил через замятый люк, который они видели на схеме. Сквозь щель торчала серая укладка.

Макс опустился на правое колено, оставив левую ступню ровно. Подсветил нутро. В укладке лежала небольшая мягкая ёмкость с носиком; рядом, в отдельной ячейке за тонкой перегородкой, стоял закрытый сосуд с узкой горловиной. На обоих сохранились маркировки питьевого резерва. Целая внутренняя плёнка отделяла их от пыли и осколков.

Микота потянулся за укладкой, но она упёрлась в рваный металл.

— С этой стороны придержи. Я протолкну край назад, тогда выйдет.

Макс прижал край перчаткой. Ткань медленно прошла через щель, оставив на заусенце тонкую полоску. Микота достал мягкую ёмкость. Сосуд пришлось вынимать отдельно: его горловина цеплялась за перегородку. Макс повернул его на бок и вытянул в свободную руку.

На коленях он ещё раз открыл системный журнал. Автоматика зарегистрировала разрушение нижней панели через семнадцать дней после последнего голоса экипажа. К тому времени фляги в жилом отсеке уже стояли пустыми. В запасной укладке на четверых оставалось меньше литра.

Микота разглядывал носик мягкой ёмкости. Он был затянут фабричным язычком. На оболочке сохранились дата и отметка контроля; пятен у шва не было.

— Я открою, — сказал он. — Если пахнет странно, выбросим. У меня во рту пыль даже через маску.

Макс поставил второй сосуд возле своей фляги, в тень корпуса. Микота сорвал язычок, выдавил немного воды на край крышки и понюхал. Потом поднёс её ко рту. Сначала лакал из крышки, затем прижал носик к губам и сжал оболочку обеими лапами. Макс видел, как она складывается, и протянул руку.

— Оставь немного.

Микота перестал пить. Посмотрел на почти пустую ёмкость, вытер подбородок краем рукава.

— Прости. Я думал, там больше.

Он передал остаток. Макс убрал его рядом с флягами и поднял отдельный сосуд. Пломба вокруг горловины была целой. Такая же маркировка, тот же номер партии, другой отсек укладки. Он очистил насечку от пыли и отломил край крышки.

Внутри была прозрачная вода. Макс понюхал, сделал небольшой глоток. Вкус оказался обычным, с лёгкой минеральной примесью. Он сделал ещё один глоток, затем закрыл сосуд. Основная часть воды оставалась внутри.

— Эту закрою. Хватит до корабля. У тебя в своей сколько?

Микота поднял флягу и посмотрел сквозь полупрозрачную стенку.

— Ещё есть. Из мягкой ёмкости остаток положи ко мне. Я буду понемногу пить.

Макс передал ему мягкую ёмкость. Микота долил её остаток в собственную флягу, сложил оболочку и убрал в наружный карман рюкзака. Макс сохранил фотографию маркировки отдельного сосуда в журнале, закрыл его крышкой и завернул в ткань. Убрал к себе в сумку вместе с почти пустой флягой.

У входа закрепили поисковую метку. Это был малый передатчик из заказного комплекта, работавший через единственный местный маяк. Макс вписал номер экспедиции и количество погибших, дождался, пока оба устройства подтвердят связь. На снимке общего плана закрытые тела были видны возле ступени и под задним выступом. Двоих внутри он отметил на схеме.

Микота стоял на краю ложбины, удерживая накидку за ворот. Макс вернулся за снятой крышкой аварийного отсека, положил её поверх пустой ячейки. Ветра почти не было, но тонкая пыль уже оседала на внутренней плёнке.

Они выбрались на плато. Микота теперь шёл за Максом. Через каждые несколько десятков шагов тот останавливался, ждал, пока товарищ приблизится. В узком проходе пришлось передавать рюкзак вперёд: крепление контейнера цеплялось за стену. Пустой контейнер стукнулся о камень, и Микота удержал его лапой.

Под перемычкой развернули укрытие. Оно прикрыло их от бокового света; воздух внутри оставался горячим. Макс проверил время, передал на борт остановку. Микота отхлебнул из фляги, закрыл глаза и несколько раз медленно провёл ладонями по шерсти на груди, отводя её от кожи.

Макс сидел рядом, вытянув левую ногу. Снаружи минерал на стенке мигал при малейшем движении края полотнища. Он опустил щиток, хотя находился в тени.

— Дай ещё пять минут, — попросил Микота. — Потом дойду. Когда ты идёшь впереди, я всё время стараюсь тебя догнать.

— Пойдёшь первым. Я видел назад проход, обходить ничего не надо.

Микота подвинул флягу к его колену.

— У тебя там ещё осталось?

Макс показал сосуд. Выпил один глоток, прикрутил крышку. Под укрытием прибор продолжал складывать слабые сигналы в общую запись. После выхода из ложбины устойчивой дальности он больше не выдавал.

Когда показался корабль, Макс заранее включил внутреннее охлаждение. Микота дошёл до полотнища на ступеньке, поставил рюкзак и наклонился, упираясь лапами в колени. Макс открыл дверь. Пропустил товарища, снял сумку, втянул рюкзак внутрь. Затем закрыл рычаг обеими руками, проверил запор и давление.

Вышли они на два часа двадцать три минуты. Макс записал это возле двухчасового предела. Поле «причина задержки» оставил открытым, пока снимал накидку.

Микота сидел на кухонном полу возле холодного шкафа. Маска лежала рядом, мех под ней потемнел от влаги. Макс достал воду из корабельной ёмкости, налил в две миски. К своей Микота потянулся медленно, обеими лапами. Попил, подвинул голову ближе к потоку прохладного воздуха.

Макс сел на пороге кабины, расстегнул накладку на левой обуви. На экране оставалось сообщение маяка о приёме данных. Он добавил к нему последний журнал, отметку о разрушении резервного отсека и маршрут группы до посадки. В заявке на биологическую находку поставил: «Источник не установлен. Материал не отобран».

— Сарн оплатит записи? — спросил Микота с пола.

— Разведку оплатит. По премии отправлять нечего.

Микота дотянулся до рюкзака, повернул к себе контейнер.

— Чек сохрани. Я хочу продавщице показать, как он выглядит после одного выхода.

— Сохраню вместе с температурой. Мы предел превысили, это она тоже увидит.

— Пусть увидит. Я хочу другой купить. Когда деньги будут.

Макс дописал причину задержки. Отдельно указал, что продолжил путь после теплового предупреждения. Дождался, пока Микота сможет подняться и убрать вещи с прохода. Полчаса они провели на месте с закрытой дверью, проверяя собственное состояние и борт. После отдыха Микота занял кресло, а Макс пристегнул пустые ёмкости в кухонном шкафу и убрал сканер в крепление возле кабины.

Корабль поднялся над плато. За окном снова появились три расходящихся тени каменной гряды. Макс держал низкую скорость, пока не отошёл от рёбер и разрушенного посадочного участка. Сигнал оставленной метки оставался на экране. Он сохранил последний вид ложбины и направил борт вверх.

На орбите отправка в поисковую службу наконец получила подтверждение. Диспетчер запросил время обнаружения, затем предложил сеанс для уточнения данных. Макс назначил ближайший. Микота держал флягу на коленях, прикрыв нос ладонью от потока холодного воздуха.

— Рюкзак потом разберём, — сказал Макс. — Ложись пока. Я разбужу к связи, если понадобишься.

Микота отстегнулся, забрал флягу и ушёл к своей нише. Макс проверил положение корабля, снизил яркость экрана. В соседнем креплении сканер сохранял длинную полевую запись. Он поставил выгрузку до конца и остался ждать вызова.