Волшебные сказки

Вскоре мессер свинья опять стал просить королеву женить его — на сей раз на третьей сестре, которая была гораздо красивее первых двух. Получив решительный отказ, он принялся требовать ещё настойчивее и с ужасными, грубыми словами грозил королеве смертью, если девушка не станет его женой. Эти мерзкие и позорные речи так терзали королеву, что она едва не лишилась рассудка. Отложив все прочие заботы, она велела привести бедную женщину и её третью дочь, которую звали Мельдина, и сказала:

— Мельдина, дочь моя, я хочу, чтобы ты взяла мессера свинью в мужья. Смотри не на него, а на его отца и на меня. Если сумеешь ладить с ним, то будешь счастливее и довольнее всех женщин на свете.

Мельдина со светлым, спокойным лицом ответила, что очень рада, и горячо поблагодарила королеву за то, что та удостоила её чести стать своей невесткой. Даже если больше ей ничего не достанется, одного этого будет довольно: в одно мгновение из бедняжки превратиться в невестку могущественного короля! Услышав такой благодарный и ласковый ответ, королева не смогла удержать слёз умиления. Всё же она боялась, как бы с Мельдиной не случилось то же, что с двумя её сёстрами.

Новая невеста надела богатое платье и драгоценные украшения и стала ждать возвращения дорогого супруга. Когда мессер свинья явился, грязнее прежнего, жена приветливо его встретила, расстелила на полу своё драгоценное платье и попросила его лечь рядом. Королева говорила ей, чтобы она оттолкнула его, но Мельдина отказалась и ответила королеве так:

Три наставленья слышать довелось мне, Благочестивая, священная корона: Во-первых, добиваться невозможного — Великое, поистине, безумье; Второе — не доверять ничему, В чём нет ни разума, ни правого пути; И третье — дар бесценный, редкостный, Уже тебе вручённый, береги.

Мессер свинья не спал и всё прекрасно понимал. Он поднялся и стал лизать ей лицо, шею, грудь и плечи. Она в ответ ласкала и целовала его, так что он весь пылал любовью.

Когда пришло время спать, жена легла в постель, ожидая дорогого супруга. Вскоре он пришёл, весь грязный и вонючий. Она приподняла одеяло, уложила его рядом, устроила его голову на подушке, хорошенько укрыла и задёрнула полог, чтобы ему не было холодно. С наступлением дня мессер свинья отправился на кормёжку, оставив тюфяк весь в испражнениях.

Утром королева пришла в спальню невестки. Она ожидала увидеть то же, что видела прежде с двумя другими жёнами, но нашла Мельдину весёлой и довольной, хотя постель была перепачкана грязью и падалью. Королева возблагодарила Всевышнего за этот дар: её сын нашёл себе жену по сердцу.

Прошло немного времени, и однажды, мирно беседуя с женой, мессер свинья сказал:

— Мельдина, дорогая моя супруга, если бы я был уверен, что ты никому не откроешь моей великой тайны, я сообщил бы тебе нечто, что скрывал до сих пор, и это принесло бы тебе немалую радость. Но я знаю, что ты разумна и мудра, вижу, как искренне ты меня любишь, и хочу посвятить тебя в эту тайну.

— Смело открывайте мне любые ваши тайны, — ответила Мельдина. — Обещаю никому не говорить о них без вашей воли.

Успокоенный обещанием жены, мессер свинья сбросил грязную, вонючую шкуру и оказался прекрасным, стройным юношей. Всю ночь он провёл в тесных объятиях своей Мельдины. Он наказал ей обо всём молчать, потому что вскоре должен был избавиться от своего несчастья, затем поднялся с постели, надел свиную оболочку и, как прежде, отправился валяться в нечистотах.

Пусть каждый сам представит, как велика была радость Мельдины, когда она увидела, что ей достался столь красивый и изящный супруг. Вскоре молодая женщина зачала и в положенный срок родила прекрасного сына. Король и королева были безмерно рады, особенно тому, что младенец имел человеческий, а не звериный облик.

Мельдине стало тяжело хранить такую великую и чудесную тайну. Она пришла к свекрови и сказала:

— Мудрейшая королева, я думала, что соединена с животным, но вы дали мне в мужья самого красивого, самого добродетельного и самого благовоспитанного юношу, какого когда-либо создавала природа. Приходя в спальню, чтобы лечь рядом со мной, он сбрасывает свою зловонную оболочку и оставляет её на полу, а сам становится стройным и прелестным юношей. Никто не поверил бы этому, не увидев собственными глазами.

Королева решила, что невестка шутит, но та говорила совершенно серьёзно. Свекровь спросила, как ей самой это увидеть.

— Приходите сегодня ночью ко мне, когда все только уснут, — ответила Мельдина. — Дверь будет открыта, и вы убедитесь в правде моих слов.

Наступила ночь. Дождавшись, когда все отправятся на покой, королева приказала зажечь факелы и вместе с королём пошла в спальню сына.

Войдя, они увидели свиную шкуру, брошенную на пол у стены. Мать подошла к постели и увидела: её сын — прекраснейший юноша, а жена его Мельдина крепко держит его в объятиях. Король и королева очень обрадовались. Король приказал разорвать шкуру на мелкие клочки прежде, чем кто-нибудь выйдет из комнаты. Радость родителей при виде преобразившегося сына была так велика, что они чуть не умерли от счастья.

Король Галеотто, видя, какой у него сын и что у сына уже есть дети, сложил корону и царственную мантию. Вместо него с великим торжеством короновали сына, которого стали называть Королём-свиньёй. Он правил ко всеобщему довольству народа и долго, счастливо жил с любимой супругой Мельдиной.

Изабелла уже закончила свой рассказ, а мужчины и женщины всё ещё от души смеялись над мессером свиньёй, который, весь перепачканный, ласкал любимую жену и ложился с ней в постель, как был облеплен грязью.

— Теперь оставим смех, — сказала синьора Лукреция, — чтобы Изабелла продолжила по нашему обычаю и предложила свою загадку.

Та с весёлым видом произнесла:

Я от тебя хотела бы, мой господин, Того, чего ты не имеешь и вовек иметь не будешь, Хоть проживи ты в этом мире с честью Тысячелетье и ещё немало лет. А если мнишь, что обладаешь этим, Ты заблуждаешься и бродишь, как слепой. Но если мне добра желаешь, как твердишь, Дай это мне скорее: ведь ты можешь.

Услышав хитроумную загадку Изабеллы, все изумились: как можно дать то, чего не имеешь и никогда не будешь иметь? Разумная Изабелла заметила их недоумение и сказала:

— Не удивляйтесь, господа: мужчина может дать женщине то, чего сам не имеет и иметь не будет. У мужчины нет мужа и никогда не будет, но дать женщине мужа он вполне может.

Разгадка всем очень понравилась. Когда попросили соблюдать тишину, поднялась Фьордиана, сидевшая рядом с Изабеллой, и с радостным, оживлённым лицом сказала:

— Синьора моя и вы, почтеннейшие господа! Мне кажется, было бы хорошо, если и все вы согласны, чтобы наш Молино развеселил это милое собрание какой-нибудь своей забавной историей. Я говорю так вовсе не для того, чтобы уклониться от труда: у меня самой немало рассказов наготове. Но в его исполнении, с присущей ему любезностью, история доставит вам больше удовольствия. Вы знаете, как он остроумен и находчив и сколькими достоинствами обладает, подобающими человеку тонкого воспитания. А нам, простым женщинам, пристало скорее держать в руках иглу, чем рассказывать истории.

Всем понравились слова благоразумной Фьордианы, и её горячо хвалили. Синьора взглянула на Молино и сказала:

— Синьор Антонио, теперь вы порадуете нас всех занимательным рассказом.

Она велела ему начинать. Молино вовсе не собирался рассказывать, но сперва поблагодарил Фьордиану за похвалы, а затем, повинуясь синьоре, приступил к своей истории.

От составителя. Рассказы II.2–II.5 не включены. Далее переведено окончание рамочного повествования второй ночи.

Конец второй ночи

Поскольку было уже очень поздно и на небе начинала проступать багряная заря, госпожа отпустила собравшихся, никак более не оправдывая сделанного ею замечания1. Под страхом своей немилости она велела всем следующим вечером явиться на собрание пораньше.

Ночь третья

Сестра солнца, властная в небесах, в лесах и в тёмных безднах, уже стояла с убывающим диском посреди неба; западный горизонт скрыл колесницу Феба, и со всех сторон виднелось сияние блуждающих звёзд. Прелестные птицы, оставив сладчайшее пение и распри между собою, тихо отдыхали в милых гнёздах на зелёных ветвях. В эту пору дамы и молодые люди на третий вечер собрались в привычном месте, чтобы рассказывать истории.

Когда все расселись согласно установленному порядку, синьора Лукреция велела, как прежде, принести сосуд и положила в него имена пяти девушек, которым в этот вечер предстояло рассказывать по очереди, определённой жребием. Первой из сосуда вышла Катеруцца, второй — Арианна, третьей — Лауретта, четвёртой — Альтерия, пятой — Эритрея.

Затем синьора приказала Тривиджано взять лютню, Молино — виолу, а всем остальным стать в хоровод, который повёл Бембо. Когда танец закончился, сладостная лира умолкла и затихли священные струны полой лютни, синьора велела Лауретте спеть песенку. Желая повиноваться и угодить своей госпоже, девушка взяла за руки подруг. Соединившись и отвесив подобающий поклон, они ясными, звучными голосами спели следующую песню:

Мой господин, когда гляжу в прекрасный лик, В котором надо мною правит любовь, Из ваших дивных глаз исходит свет такой, Что ясно вижу перед собою рай. Так сходятся в согласии с желанием моим И слёзы, и напрасные мои вздохи, И безмерное, скрытое моё мученье, Что я стремлюсь к последнему пределу, Где часто о себе самом я забываю; Душа моя взлетает так высоко,

Что вижу: в вас судьбою сбережены И жизнь моя, и смерть моя.

Лауретта и её подруги смолкли, показав тем самым, что песня окончена. Синьора взглянула на светлое лицо Катеруццы и сказала ей начать рассказы нынешней ночи. Та немного покраснела, затем слегка улыбнулась и заговорила так.

Пьетро-дурак

Ночь третья, сказка первая

Пьетро-дурак благодаря волшебной силе рыбы, называемой тунцом, которую он поймал и спас от смерти, становится мудрым и женится на Лучане, дочери короля Лучано, которая прежде забеременела от его колдовства.

В древних и новых историях я встречаю, любезные дамы, немало случаев, когда поступки безумца, совершаемые им в безумии, — будь они естественными или случайными — оборачиваются ему во благо. Поэтому мне и пришло на ум рассказать вам сказку об одном дураке, который благодаря поступку, совершённому в пору его безумия, стал мудрым и получил в жёны королевскую дочь, как вы и услышите из моего рассказа.

На острове Капрая в Лигурийском море, которым правил король Лучано, жила некогда бедная вдова по имени Изотта. Был у неё сын, рыбак по ремеслу, но, к несчастью, слабоумный; все, кто его знал, называли его Пьетро-дураком. Каждый день он ходил на рыбную ловлю, однако удача так мало ему благоприятствовала, что он ничего не ловил. Возвращаясь домой, ещё за полмили с лишним от своего жилища он принимался кричать так громко, что его без труда слышал весь остров. А кричал он вот что:

— Матушка, тазы и тазики, вёдра и вёдерки, кадки и кадушки: Пьетро рыбой нагружен!

Бедная мать верила сыну и, принимая его слова за правду, всё приготовляла. Но, подойдя к матери, дурак начинал над ней потешаться и дразнить её, высовывая язык более чем на целый соммессо2.

Дом вдовы стоял напротив дворца короля Лучано. У короля была десятилетняя дочь, очень милая и красивая. Поскольку она была его единственным ребёнком, он дал ей своё имя и называл её Лучаной. Едва заслышав, как Пьетро-дурак кричит: «Матушка, тазы и тазики, вёдра и вёдерки, кадки и кадушки: Пьетро много рыбы наловил!» — она бежала к окну и так веселилась и забавлялась, что порой чуть не умирала со смеху. Видя, как она хохочет без удержу, дурак очень сердился и осыпал её непристойной бранью. Но чем грубее он её бранил, тем больше она смеялась и потешалась над ним, как делают избалованные дети.

Пьетро день за днём продолжал ходить на рыбную ловлю и по глупости повторял матери всё те же слова. И вот однажды бедняк поймал большую, толстую рыбу, которую у нас называют тунцом. Он так обрадовался, что запрыгал по берегу, выкрикивая:

— Поужинаем мы с матушкой, поужинаем мы с матушкой!

И повторял это снова и снова.

Увидев, что он пойман и никак не может спастись, тунец сказал Пьетро-дураку:

— Ах, братец мой, прошу тебя, будь милосерден: выпусти меня из плена и подари мне жизнь! Милый братец, что ты хочешь со мною сделать? Съешь меня — и какую ещё пользу сможешь от меня получить? А если спасёшь от смерти, я, быть может, когда-нибудь сумею тебе пригодиться.

Но доброму Пьетро куда нужнее была еда, чем разговоры, и он непременно хотел взвалить рыбу на плечо и унести домой, чтобы весело полакомиться ею вместе с матерью, которая тоже очень в этом нуждалась. Тунец, однако, не переставал горячо его упрашивать, обещая дать столько рыбы, сколько Пьетро пожелает. Вдобавок он обещал исполнить любую его просьбу.

Хотя Пьетро и был дураком, сердце у него было не алмазное: сжалившись, он согласился спасти рыбу от смерти. Толкая её руками и ногами, он наконец столкнул её в море. Тунец, получив столь великое благодеяние и не желая оказаться неблагодарным, сказал Пьетро:

— Сядь в свою лодочку и, упираясь веслом и наваливаясь всем телом, наклони её на один бок так, чтобы внутрь могла войти вода.

Пьетро сел в лодку и накренил её одним бортом к морю. В неё набилось столько рыбы, что она едва не затонула. Увидев это, Пьетро, нисколько не думавший об опасности, очень обрадовался. Он взял столько рыбы, сколько мог унести на плечах, и направился домой. Подойдя уже довольно близко к своему жилищу, он, по обыкновению, принялся громко кричать:

— Тазы и тазики, вёдра и вёдерки, кадки и кадушки: Пьетро много рыбы наловил!

Мать решила, что он опять её дразнит и обманывает, и не хотела даже шевелиться. Но дурак кричал всё громче. Боясь, как бы он не выкинул ещё какую-нибудь, худшую, глупость, если не найдёт приготовленной посуды, мать всё расставила. Когда Пьетро пришёл домой и она увидела столько прекрасной рыбы, то очень обрадовалась и возблагодарила Бога за то, что сыну хоть однажды посчастливилось.

Услышав громкие крики Пьетро, королевская дочь подбежала к окну и стала его дразнить и высмеивать, громко хохоча над его словами. Не зная, что ещё предпринять, бедняк в гневе и ярости побежал на морской берег и во весь голос позвал тунца на помощь. Тунец услышал голос, узнал, кто его зовёт, подплыл к берегу и, высунув голову из солёных волн, спросил, что ему прикажут.

— Пока я хочу только одного, — ответил дурак, — пусть Лучана, дочь короля Лучано, забеременеет.

Не успел он и глазом моргнуть, как всё, что он приказал, исполнилось.

Прошло немного дней и месяцев, и девственный живот девочки, которой ещё не исполнилось двенадцати лет, стал расти: появились самые явные признаки беременности. Заметив это, мать девочки глубоко опечалилась. Она не могла поверить, что одиннадцатилетняя девочка, у которой ещё не было признаков женской зрелости, могла забеременеть. Решив, что та скорее, как это бывает, заболела какой-нибудь неизлечимой болезнью, королева велела опытным женщинам осмотреть её. Те тщательно и втайне её обследовали и без всякого сомнения признали беременной.

Не в силах вынести столь позорного происшествия, королева решила рассказать обо всём своему мужу, королю Лучано. Услышав это, король чуть не умер от горя. Он провёл расследование со всей подобающей осторожностью и втайне, стараясь выяснить, кто обесчестил девочку. Но ничего узнать не смог и, чтобы не жить с таким постыдным бесчестьем, хотел тайно убить её. Мать, нежно любившая дочь, стала просить короля сохранить ей жизнь до родов, а потом уж поступить, как ему будет угодно. Король, который всё-таки был её отцом, пожалел девочку, свою единственную дочь, и уступил желанию матери.

Когда пришло время, девочка родила прекраснейшего младенца. Он был так хорош собой, что король не мог допустить его убийства и велел королеве до года поить его молоком и хорошо кормить. Мальчику исполнился год; он рос таким красавцем, что не было другого, кто мог бы с ним сравниться. Тогда король решил попытаться разыскать его отца.

По всему городу было объявлено: всякий, кому минуло четырнадцать лет, должен под страхом отсечения головы явиться к его величеству, неся в руках плод, цветок или что-нибудь ещё, способное привлечь внимание ребёнка. По приказу короля все пришли во дворец: один с плодом, другой с цветком, каждый с чем-нибудь в руках. Они проходили перед королём, а затем рассаживались согласно своему положению.

Случилось, что один юноша, направлявшийся во дворец вместе с прочими, встретил Пьетро-дурака и сказал ему:

— Куда идёшь, Пьетро? Почему не отправляешься во дворец, как все остальные, чтобы исполнить королевское повеление?

— Что мне делать среди такого множества людей? — ответил Пьетро. — Разве ты не видишь, что я беден и гол, что у меня нет даже одежды прикрыться? А ты хочешь, чтобы я затесался меж стольких господ и придворных? Нет уж, не пойду.

— Пойдём со мной, я дам тебе одежду, — шутливо сказал юноша. — И кто знает, может, ребёнок-то твой?

Пьетро пошёл к юноше домой и получил одежду. Взяв её и переодевшись, он вместе с юношей отправился во дворец. Поднявшись по лестнице, он спрятался за дверью, так что его почти никто не мог увидеть.

Когда все предстали перед королём и расселись, король велел принести младенца в зал, полагая, что, если отец здесь, в нём взыграет отцовское чувство. Кормилица взяла ребёнка на руки и внесла в зал. Все ласкали его, предлагая кто плод, кто цветок, кто одно, кто другое, но младенец отталкивал всё ручонкой.

Кормилица ходила с ним по залу и как-то приблизилась к двери. Вдруг ребёнок, смеясь, так сильно потянулся туда головой и всем телом, что чуть не выпал у неё из рук. Ничего не заметив, она продолжала ходить. Когда она снова подошла к двери, ребёнок пришёл в неописуемый восторг: всё смеялся и указывал пальчиком на дверь. Король, уже заметивший его движения, подозвал кормилицу и спросил, кто стоит за дверью. Та, ни о чём не подозревая, ответила, что там какой-то нищий.

Король велел позвать его и привести к себе и узнал в нём Пьетро-дурака. Младенец, оказавшись рядом с Пьетро, раскрыл ручонки, кинулся ему на шею и крепко обнял. Видя это, король испытал новую муку поверх прежней. Он отпустил всё собрание и твёрдо решил предать смерти и Пьетро, и дочь, и ребёнка.

Но королева, женщина очень благоразумная, рассудила, что, если их обезглавят и сожгут на глазах у короля, это принесёт ему немалый позор и бесчестье. Поэтому она убедила его заказать бочку, самую большую, какую только можно сделать, запереть внутри всех троих и бросить бочку в море: пусть, не испытывая столь тяжких мучений, плывут на волю судьбы.

Совет очень понравился королю. Он велел изготовить бочку, посадить туда всех троих, положив им корзину хлеба, флягу хорошей верначчи и бочонок инжира для ребёнка, и бросить в открытое море. Он рассчитывал, что бочка разобьётся о какой-нибудь утёс и они утонут. Но всё вышло иначе, чем предполагали король с королевой.

Старушка мать Пьетро, узнав о необычайном несчастье сына, не выдержала горя и бремени лет и через несколько дней умерла.

Несчастная Лучана сидела в бочке, которую жестоко швыряли бурные волны, не видя ни солнца, ни луны, и горько оплакивала свою беду. У неё не было молока, чтобы успокоить ребёнка, который часто плакал; иногда она давала ему инжиру и так усыпляла его. Пьетро же ни о чём не заботился и занимался лишь хлебом и верначчей. Видя это, Лучана сказала:

— Ах, Пьетро! Ты видишь, как я из-за тебя терплю безвинное наказание, а сам, бесчувственный, смеёшься, ешь и пьёшь и вовсе не думаешь о грозящей всем нам опасности!

— Всё случилось не по моей вине, а из-за тебя, — ответил он, — потому что ты постоянно надо мной смеялась и потешалась. Но не унывай: скоро мы избавимся от бед.

— Думаю, ты прав, — сказала Лучана, — мы скоро избавимся от бед: бочка разобьётся о какой-нибудь камень, и мы утонем.

— Помолчи, — сказал тогда Пьетро. — У меня есть тайна: узнай ты её, ты бы очень удивилась, а может быть, и обрадовалась.

— Что же у тебя за тайна, — спросила Лучана, — которая могла бы нам помочь и вырвать нас из такой беды?

— Есть у меня рыба, — сказал Пьетро, — она делает всё, что я прикажу, и не ослушалась бы меня, даже если бы думала, что поплатится жизнью. Она-то и сделала тебя беременной.

— Если это так, дело хорошее, — сказала Лучана. — А как зовут эту рыбу?

— Её зовут тунец, — ответил Пьетро.

— Тогда передай мне свою власть, — сказала Лучана. — Прикажи ему исполнять всё, что я скажу.

— Будь по-твоему, — ответил Пьетро.

Он тотчас позвал тунца и велел ему делать всё, что она прикажет.

Получив власть повелевать тунцом, девушка сразу приказала ему выбросить бочку на один из самых прекрасных и безопасных скалистых островков во владениях её отца. Затем — сделать так, чтобы Пьетро из уродливого дурака превратился в самого прекрасного и мудрого человека на свете. Не довольствуясь этим, она пожелала, чтобы тунец воздвиг на скале роскошный дворец с лоджиями, залами и прекрасными покоями; чтобы позади дворца был отрадный, великолепный сад, полный деревьев, приносящих самоцветы и драгоценные жемчужины, а посреди сада — источник студёной воды и погреб с дорогими винами. Всё это без промедления было исполнено с великой щедростью.

Король с королевой, вспоминая, как горестно лишились дочери и младенца, и думая о том, что их тела уже пожрали рыбы, тяжко скорбели и никогда не бывали ни веселы, ни довольны. Пребывая в такой печали, они решили, чтобы немного утешить свои измученные сердца, отправиться в Иерусалим и посетить Святую землю. Они приготовили корабль, снабдили его всем необходимым, поднялись на борт и отплыли при благоприятном, попутном ветре.

Не успели они удалиться от острова Капрая на сотню миль, как увидели вдали роскошный, величественный дворец, который стоял на небольшом островке, чуть возвышаясь над ровной поверхностью. Он был так прекрасен и находился в их владениях, что они захотели его осмотреть. Они подошли к островку, причалили и сошли с корабля.

Ещё прежде, чем они достигли дворца, Пьетро-дурак и королевская дочь Лучана узнали их, спустились по лестнице навстречу и сердечно, с величайшим радушием приняли гостей. Король же с королевой не узнали их, так они переменились.

Войдя в прекрасный дворец, гости осмотрели всё в подробностях и очень его похвалили. Затем по потайной лестнице они спустились в сад. Сад так понравился королю и королеве, что они поклялись: за всю свою жизнь они не видали другого, который пришёлся бы им больше по душе.

Посреди прекрасного сада росло дерево с тремя золотыми яблоками на одной ветке. Сторож по особому приказу Лучаны охранял их от похитителей. Но неведомо как самое красивое из яблок тайком положили королю за пазуху, а он этого не заметил.

Когда король собрался уходить, сторож сказал Лучане:

— Госпожа, одного из трёх яблок — самого красивого — недостаёт, и я не могу узнать, кто его украл.

Тогда Лучана велела сторожу тщательно обыскать всех по очереди, потому что пропажу нельзя было оставить без внимания. Сторож всех обыскал и переобыскал, вернулся к ней и сказал, что яблока не нашёл. Услышав это, Лучана притворилась сильно разгневанной и, обратившись к королю, сказала:

— Ваше священное величество, простите, если и вас придётся обыскать: пропавшее золотое яблоко чрезвычайно ценно, и я дорожу им больше всего остального.

Не подозревая об уловке и считая себя совершенно невиновным, король смело распахнул одежду, и яблоко тотчас упало на землю. Увидев это, король растерялся и оцепенел, не понимая, как оно оказалось у него за пазухой.