Дом Гаргалезиса

Старичок, давший две тысячи долларов какому-то Мавроди, слушал, восторженно вздрагивая, кивая и всем своим существом реагируя на слова Генриха Карловича: иногда вдруг хлопнет в ладоши один раз и опять слушает, вздрагивая и кивая. Мавродий догадался, кого имел в виду старичок. Ещё в детстве он слышал от отца историю гениального экономиста перестройки Мавроди, в честь которого и получил своё имя.

Его отец когда-то, посмотрев по телевизору рекламу компании «МММ», вложил в неё все свои деньги и через некоторое время получил в три раза больше. Он снова вложил деньги в МММ, и снова ему выдали в три раза больше. Тогда он, будучи человеком азартным, продал машину и квартиру, вложил деньги в организацию Мавроди и стал ждать… А через несколько месяцев получил огромную сумму. Он купил новую квартиру, новую машину. И в честь человека, подарившего ему состояние, назвал родившегося в то время мальчика. Отец его был убеждён, что имя это принесёт сыну счастье. Он всегда так и говорил: «Не меняй имя, сынок, оно принесёт тебе счастье. А это главное человеческое чувство. Кто не был счастлив — зря прожил свою жизнь».

Генрих Карлович между тем продолжал свою речь.

«Сколько же он будет говорить-то?» — подумал Мавродий.

И судя по всему, речь эту впервые слушал, вернее не слушал, только он один и, возможно, она предназначалась именно ему. В процессе выступления в комнату из-за угла прихожей выглядывала бандитская рожа. Выглянет, подмигнёт, посмотрит туда-сюда, исчезнет. А потом снова выглянет, посмотрит… и опять исчезнет. И опять выглянет…

— … Чувство юмора развивается всю жизнь, но мы развиваем его семимильными шагами. Так что идём ржать!

С последней его фразой слушатели, разразившись аплодисментами и ликованием, повскакивали с мест и устроили настоящую овацию. Мавродий тоже встал и похлопал, раз здесь так принято. Все оживились, стали выходить в другую комнату, двери которой услужливо распахнул перед ними вынырнувший из-за угла одноглазый бандюган.

— Ты, типа, погоди, не ходи со всеми, — остановил Мавродия Егор, — сначала с тобой тесты нужно провести. А я пойду, а то там все лучшие места займут.

К Мавродию протиснулся Генрих Карлович.

— Ну, нам с вами, молодой человек, не до удовольствий. — Он потрогал бородавку под носом. — Вот сейчас все уйдут, а мы немного поработаем, присаживайтесь.

Генрих Карлович, пододвинув стул, уселся напротив Мавродия и открыл блокнот.

— Не знаю, говорил ли Егор о том, что я изучаю чувство юмора. Есть люди, у которых очень сильно развито это чувство, а есть такие, у которых оно вовсе отсутствует. Вы замечали? — Мавродий пожал плечами. — В том-то и дело: они очень тщательно скрывают это, не желая казаться неполноценными. Вот нам и нужно выявить, есть у вас чувство юмора или вы неполноценный. Кстати, испытуемым я плачу деньги. Так что попрошу ответить на мои вопросы честно, не задумываясь.

Между тем все вышли в другую комнату, бандюган закрыл за ними дверь. Почему-то на ключ.

Всё это выглядело очень странно.

— Ну-с, приступим…

Генрих Карлович задавал Мавродию ничего не значащие вопросы, какие бывают в тестах психологов, и ему нужно было отвечать «да» или «нет». Удовлетворённо кивая, тот отмечал что-то в блокноте. Из-за двери между тем слышались возбуждённые голоса, смех, кто-то громко декламировал. Слов, правда, было не разобрать, но, как подумал Мавродий, рассказывали анекдоты. Может быть, прислушавшись, можно было понять, что происходит за дверью, но Генрих Карлович, постоянно задавая вопросы, не позволял сделать этого. Постепенно смех за дверью нарастал и усиливался, переходя в какой-то истерический гвалт. Смеялись сразу несколько человек. Кто-то вдруг взвизгивал надрывно, кто-то смеялся ровным басом, кто-то хохотал из последних сил… Что происходило за дверью, Мавродий не мог понять. Неужели анекдоты способны были вызвать смех такой интенсивности? Он просто зашкаливал. Должно быть, каждый возбуждал другого своим смехом, а тот заражал своего соседа… И вот, глядя друг на друга, уже хохочут все что есть мочи, изо всех сил!.. Так называемая групповая терапия.

Генрих Карлович сделал знак стоявшему возле двери бандюгану, и тот включил музыкальный центр. Смех и голоса из другой комнаты заглушила музыка, и их стало почти не слышно. Вероятно, Генрих Карлович сделал это, чтобы ему не мешали тестировать Мавродия. Он продолжал задавать вопросы, Мавродий отвечал. Так прошло ещё минут десять.

— Ну, вот и все вопросы, — улыбнулся Генрих Карлович, озабоченно глядя в блокнот и не переставая трогать бородавку под носом. — Вы успешно прошли этот тест. Я вас поздравляю.

Он вынул из кармана приготовленную заранее пятитысячную купюру и протянул Мавродию.

— Нормально! — Мавродий не ожидал такой суммы за один час разговора.

— Ну, раз нормально, то и славно. Номер вашего телефона у меня есть, теперь ваши данные обработает искусственный интеллект, а я позвоню и скажу о результате. Проводи, Диоген.

Мавродий оглянулся. За его спиной стоял бандюган. Он подошёл бесшумно… да, наверное, и не бесшумно, просто громко играла музыка, за дверью хохотали и взвизгивали, и не удивительно, что он не услышал. Человек этот со странным именем Диоген почему-то пугал Мавродия.

— Я, может, Егора подожду, — сказал он.

— Нет, он надолго. Бывает, до самой ночи засиживаемся: когда тебе хорошо, время летит быстро.

Генрих Карлович протянул руку для прощания.

Выйдя из парадной, Мавродий оглянулся и посмотрел на окно Генриха Карловича, оно было зашторено плотной занавеской. Постоял, прислушиваясь, но до него не донеслось ни единого звука. Начинал накрапывать дождь, Мавродий накинул капюшон и пошёл к метро. Что было в той комнате, он не понял, да и не сильно задумывался. Такие деньги он нигде бы не заработал.

«С удовольствием ещё приду, — подумал он, — и ржать над анекдотами буду, пускай самыми дебильными анекдотами, ржать буду столько, сколько потребуется».

Глава 3. Беги!

Утром Мавродий проснулся с мыслью, что вчерашнее посещение Генриха Карловича было каким-то обманом, жульничеством. Он вдруг понял, что гости его делают вид, что им смешно, а смеются только для того, чтобы получить деньги, раз уж хозяину это зачем-то нужно. Лёжа в постели, вспомнил, что видел сон, в котором он стоял на Дворцовой площади в огромной толпе людей, и все они смеялись, истерически закатываясь от смеха. Не смеялся только Мавродий: ему было не смешно, ему было страшно. Он вспоминал вчерашнее приключение как что-то далёкое, не пугающее, скорее забавное. Сейчас он был уверен, что все притворялись, чтобы получить зарплату. И если он хочет влиться в их весёлый коллектив, ему тоже следует научиться смеяться без фальши, от души, чтобы никто не заподозрил.

Лёжа в постели, Мавродий попробовал засмеяться в голос — вышло как-то неестественно. Он поднялся и, похохатывая, направился в ванную. С каждым разом смех получался всё лучше, всё натуральнее.

«Пожалуй, и я смогу деньги смехом зарабатывать, — подумал он. — Поржал — пятёрку получил. А может быть, чем громче смеёшься, тем больше платят? Вот бы так! Интересно, как часто они собираются… Только бы по тестам подойти».

Он захохотал басом, потом фальцетом...

После завтрака, освоив азы, хохотал уже истерично, хлопая себя по ляжкам и взвизгивая. Ему было интересно разнообразить смех. Оказалось, существует множество видов смеха, но самое главное было добиться естественности, чтобы тебе поверили, а для этого требовалась тренировка.

Посмеиваясь, набрал номер Егора, но тот был вне зоны доступа. «Спит, наверное, — подумал Мавродий, — нахохотался вчера так, что подняться не может».

Мавродий жил в однокомнатной квартире, жена от него ушла к бизнесмену, детей у них не было, поэтому Мавродий пережил развод с безразличием. Зато теперь никто не мог помешать ему смеяться вволю, никто не скажет: «Ты что, дурак?!»

«Егор вроде говорил, что они раз в неделю собираются. По пять тысяч!.. Это ж нормальные деньги. Только бы тесты подошли».

Мавродий давно хотел купить новый ноутбук, а тут такая неожиданная удача!

Он снова набрал номер Егора, и снова тот был вне зоны.

Так Мавродий прохохотал всю субботу и посчитал, что уже готов к групповому смеху, даже если анекдоты отстойные.

Периодически в течение всего дня он позванивал Егору — ему не терпелось поделиться с ним своими мыслями и подтвердить предположения, — но, как назло, телефон его оставался вне зоны.

Всё воскресенье он продолжал тренироваться в смехе и достиг, как ему казалось, прекрасных результатов, так что сам себе верил. Но телефон друга молчал.

К вечеру какая-то тревога защемила сердце, настроение испортилось, он не понимал, почему это произошло. Быть может, оттого, что он слишком пересмеялся за эти дни. Зато научился смеяться на разные голоса и на любой вкус — ржать во всю глотку; прыскать меленько и гаденько; хохотать истерически с привизгом; злобно-гомерически; гортанно, солидным басом…

Но где Егор, почему его телефон выключен?!

На следующий день на работе был завал с книгами. Приходилось упаковывать и грузить в машину тысячный тираж, и пустоты в этих книгах не было, как будто автор напихал в них всё самое ненужное и безнадёжное, что есть в его голове: все дурацкие мысли, мелкие переживания и ещё много-много лишних никчёмных слов — оттого книги приобрели такой вес. Мавродий упаковывал и таскал пачки до конца рабочего дня. Директор типографии, сволочь такая, экономя деньги, не хотел брать никого в помощь Мавродию.

Только возвращаясь домой с работы, он вновь набрал номер Егора, но с тем же успехом.

Эту ночь Мавродий спал плохо, иногда только впадал в забытьё и ему снились смеющиеся люди; они корчили рожи, показывали непристойные жесты… Он просыпался, ворочался с боку на бок и опять впадал в забытьё… и снова — хохочущие рожи, непристойные жесты...

Где-то в середине ночи в измученном мозгу его вдруг всплыло доброжелательное лицо дауна Андрюши, который обнял его и шепнул: «Беги!»... Он сейчас буквально услышал в ночи его шёпот.

Мавродий сел на кровати. На улице тишина, где-то, грохоча по рельсам, проехал первый трамвай…

«Беги!»

«А ведь он предупреждал! — пронеслось в разгорячённой голове Мавродия. — Просто я не понял, не распознал, подумав, что мне почудилось... И значит, Егор не зря не отвечает по телефону — значит, с ним что-то случилось…»

Сейчас во тьме и тишине ночи он уже был уверен в этом.

В ночи всё кажется ярче и острее. Когда Мавродий встал утром на работу, ночные ужасы показались чем-то далёким, ненастоящим, только тревога в сердце не давала покоя.

Телефон Егора не отвечал, и Мавродий решил после работы заехать к нему домой. Окна тёмные, на звонки дверь никто не открыл. Мавродий вышел на улицу. Оставалась только Марина, подруга Егора. Вот к ней-то Мавродию совсем идти не хотелось. Они никогда не находили общего языка, особенно после того, что случилось.

Они встречались три года, и Егор даже собирался жениться на ней, но почему-то передумал. Марина смертельно обиделась и переехала от него к родителям. Но потом постепенно они снова начали встречаться. Марина была уверена, что это Мавродий сбил Егора с брачного пути, и возненавидела его самой лютой на земле ненавистью обманутой женщины. Мавродий не знал, какие у них сейчас отношения, и, может быть, она сейчас пошлёт его к чёртовой матери.

Марина работала в библиотеке, которая располагалась в роскошном двухэтажном особняке XIX века. Мраморная лестница вела на второй этаж, в зал с колоннами и белым роялем, а дальше можно было пройти в другой зал с книжными стеллажами.

Марина работала в отделе комплектации, и именно она направляла невостребованные книги Егору на утилизацию. Пользуясь служебным положением, она занималась подтасовкой, подсовывая книги в мягкой обложке или такие, с которых легче срывать твёрдую обложку. Егор научил её выбирать лучшие книги. Но это было до того, как она ходила в невестах. Когда Егор вдруг жениться передумал, Марина проявила подлость мстительного характера. Она стала подбирать такие книги, что у Егора ночами пальцы на руках и на ногах сводило и крючило.

В библиотеке Мавродий нашёл Марину не сразу, а долго блуждал среди книжных полок. Библиотекари говорили: «Где-то здесь»… и разводили руками.

— О, привет. А я тебя ищу.

В углу одного из библиотечных залов, за столиком, заставленным стопками книг, Марина отбирала самые ненужные. Ей нравилась такая работа. В её власти было приговорить книгу к уничтожению — со всеми мыслями, образами, судьбами героев, картинками — или оставить книге скучную жизнь на полке. Сегодня у Марины было плохое настроение, поэтому приговаривала она многих.

— Что, в библиотеку записаться хочешь?

Мавродий ухмыльнулся её шутке.

— Ты давно с Егором виделась? — спросил он, уже по тону определив её плохое настроение.

— Я бы его вообще не видела никогда. Она подняла лицо от списка приговорённых, блеснув на Мавродия стёклами очков. — Он себе бабу завёл, пропадал тут у неё вечерами, приходил и всё ржал как сумасшедший, глаза бешеные.

— Когда это было?

— Да всю ту неделю, а сейчас трубку отключил. Точно бабу завёл.

— Я вот тоже не могу дозвониться. — Мавродий в задумчивости взял со стола книжку, покрутил её в руках, положил обратно. — Значит, ты не знаешь, где он может быть?

— Ну а где он, по-твоему, может быть?!

Голос Марины стал громким с визгливыми нотками.

«Нужно сматываться», — подумал Мавродий.

— Ну конечно, у бабы какой-нибудь, — и прошептала мстительно: — Я ему тут книжки подберу — не обрадуется.

Марина была вне себя от злости и, когда Мавродий ушёл, решительным движением столкнула стопку книг на пол, пнула их ногой и пошла курить. В такие минуты она ненавидела книги.

Проходя между стеллажей, остановилась, пропуская солидного незнакомого мужчину в сопровождении директора библиотеки, который заискивающе бубнил что-то на ходу, провожая гостя в Тайную комнату.

В дальнем углу библиотеки за большой дубовой дверью располагалась Тайная комната, вход в которую был запрещён читателям и работникам библиотеки; и только директор мог войти в неё, открыв старинный замок сложным ключом с выгравированными на нём тайными знаками, который хранился у него на груди на сверхпрочной тесёмке.

Что находилось за дверью, не знал никто, и говорили о ней только шёпотом. Говорили, впрочем, разное. Одни утверждали, что в комнату эту пускают только посвящённых (непонятно во что), что для посещения её нужно предъявить особенную бумагу с печатью, подписанную кем-то очень значительным — чуть ли не самим!.. И только тогда в сопровождении директора можно проникнуть за дубовую дверь. Те, кто входил туда, уже не возвращались. А книги, хранящиеся в ней, полны какой-то особенной мудрости, и что тот, кто прочтёт их, просветлеет и познает всю глубину и мудрость мира. Вот какие слухи ходили о Тайной комнате. Но и на этом не заканчивалось. Говорили, что такие Тайные комнаты есть ещё в Публичке и библиотеке Маяковского. Что являлось правдой, а что — библиотекарской выдумкой, было не разобрать.

Марина действительно иногда видела входивших туда людей, за которыми директор тут же запирал дверь на ключ, но никогда не видела, чтобы кто-то выходил. Из Тайной комнаты книги в утилизацию не отправляли, и даже если новый сотрудник спрашивал директора: «А вот из той комнаты книги не нужно каталогизировать?», директор отвечал всегда одно и то же:

— Из какой комнаты?

— Да вон из той…

— Нет там никакой комнаты.

И если новый работник настаивал, то от него быстро избавлялись. Библиотекари — народ суровый.

А может, был это просто выход на улицу.

Ещё два дня прошли для Мавродия в тревожном ожидании. Теперь он был уверен, что с его другом произошло несчастье. Идти в полицию глупо — у него не было никаких доказательств. Тем более доказательств чего? Одни только догадки. Но о чём?

Фамилии Генриха Карловича он не знал, попробовал найти в интернете редкое сочетание имени и отчества.

Среди них нашлись математик, доктор наук, знаменитый дзюдоист, русский учёный-электрик. Нашлись Генрихи Карловичи среди репрессированных и участников Первой мировой войны, но все они давно умерли, а среди живых не оказалось ни одного физиолога подходящего возраста.

В субботу Мавродий встал пораньше. Да, собственно, последние ночи ему не спалось — он проводил их в каком-то полубредовом состоянии, в голове кружились дурацкие мысли. Смеяться уже не хотелось.

Позавтракав, поехал на «Чёрную речку», домой к Генриху Карловичу. По пути мучительно размышляя, с чего начать разговор. Положение было глупое, нелепое… но ведь где-то Егор должен быть!

Он хорошо помнил дорогу, дом, номер квартиры и даже код на двери.

Когда он позвонил в квартиру, ему открыли почти сразу. В дверях стояла женщина лет пятидесяти.

— Я бы хотел… — начал Мавродий, но женщина прервала его.

— Проходите, проходите. — Она отступила в сторону, пропуская Мавродия в прихожую. — Вы удивительно быстро нашлись. Жильцы вот только вчера съехали. На них соседи жаловались — шумно было.

«Ещё бы», — подумал Мавродий.

— А вы не знаете, куда старые жильцы переехали? — спросил он, остановившись в прихожей.

— Нет, конечно. Я риелтор, а они без договора снимали.

Оборвалась последняя ниточка, которая могла привести к Егору.

Накрыв голову капюшоном, Мавродий шёл к метро, дождь припустил сильнее. Теперь он совершенно не представлял, что делать. Идти в полицию — но что он там скажет? Как в квартире Генриха Карловича смеялись — глупо. Скажет: «Собиралась толпа людей смеяться, а за это им деньги платили». Этак наговоришь себе на смирительную рубашку.

Он уже дошёл до метро, и вдруг его осенило! Мавродий вспомнил, что, когда они только познакомились с Генрихом Карловичем, официант кафе Дома книги остановил его у туалета и предупредил, чтобы он не связывался с этим человеком и сказал что-то вроде о том, что люди пропадают… Мавродий смутно помнил тот вечер, но это была зацепка, хотя и очень слабая. Да и как выглядел тот официант, он не запомнил — в памяти остались только белая рубашка и лицо с раскосыми глазами.

Он спустился в метро и поехал на Невский проспект.

Глава 4. Погоня

Почти все столики в кафе Дома книги были заняты, но столик, за которым они сидели в тот вечер, оказался свободным — первая удача за сегодняшний день. Усевшись за него, Мавродий стал озираться по сторонам в поисках официанта. Он почему-то был уверен, что увидит его сегодня. За соседним столиком сидела престарелая пара москвичей. Москвичей он без труда отличал от гостей из других городов, не говоря уже о петербуржцах. Он искал глазами молодого человека, но по залу ходили только официанты-девушки.

Взгляд его натолкнулся на сидевшего за столиком молодого человека, показавшегося ему знакомым: коротко остриженный массивный затылок, серый старомодный пиджак… Он сидел вполоборота, и Мавродий никак не мог вспомнить, где видел его… Да это было и не важно сейчас…

Подошла молоденькая девушка-официантка.

— Скажите, у вас здесь официантом молодой человек работал, такой… — Мавродий покрутил перед своим лицом рукой, пытаясь жестами пояснить свой вопрос, — северной внешности. — Девушка недоумённо пожала плечами и чиркнула что-то в своей книжечке. — Ну, глаза у него такие узкие, он нас обслуживал за этим столиком.

— У нас не работают официанты-мужчины. Если только бармен или администратор, но они…

— Да нет, официант, он нас за этим столиком обсуживал.

— Мужчины у нас официантами не работают, я год этот столик обслуживаю.

— Ну, может, в другую смену… — не успокаивался Мавродий.

Во время разговора он непрестанно озирался по сторонам в надежде увидеть официанта. Взгляд его упал на человека, сидевшего за соседним столиком, силуэт которого показался ему знакомым. В этот момент тот повернулся и посмотрел в его сторону. Мавродий вздрогнул. Он узнал дауна Андрюшу, которого видел в квартире Генриха Карловича. Даун улыбнулся ему добродушно и помахал рукой.

— Так вы будете заказывать?.. — Официантка не скрывала своего раздражения, нервно поигрывая ручкой.

Неделю назад от неё ушёл парень к жирной Маринке, стерве! И она никак не могла успокоиться не потому, что ушёл, — чёрт с ним! — а потому, что к жирной Маринке. А этот похож на её парня. Тоже, видно, сволочь.

— Эспрессо, пожалуйста, — растерянно проговорил Мавродий.

Можно было подойти и заговорить с Андрюшей, но что-то его удерживало. Неприятно и жутко ему стало от этой нежданной встречи, на память пришли слова молодого дауна, сказанные в квартире Генриха Карловича.

Когда официантка ушла, Мавродий стал более внимательно осматривать сидевших за столиками посетителей. Да нет, ничего подозрительного вокруг не обнаруживалось. Москвичи ели пирожные, поглядывая в окно на Казанский собор, три молоденькие девушки задорно и весело болтали между собой. За дальним столом коренастый человек в кожаной куртке с бокалом пива, трое курсантов в военной форме…

Да, может быть, это и не тот даун, не Андрюша. Они все как близнецы-братья — все доброжелательные, улыбчивые… Но уж очень похож!.. Да нет, конечно, не он, не может же быть такого совпадения, похож просто…

И снова, как бы назло, желая развеять его сомнения, даун повернул лицо в сторону Мавродия и, широко улыбнувшись ему, покачал головой; потом соорудил из пальцев человечка и, постукивая по крышке, пробежал по столу. Беги! И отвернулся как ни в чём не бывало.

«Может быть, подойти к нему поговорить?» — подумал Мавродий.

А между тем из глубины зала на него не отрываясь смотрел мужчина в кожаной куртке, но Мавродий не обращал на него внимания. И когда официантка принесла кофе, поймав его взгляд, узнал не сразу. Он даже мысли не допустил, что это может быть он. А когда узнал, сердце заколотилось сильнее. Это был одноглазый бандюган, которого Генрих Карлович назвал Диогеном. Его он хотел видеть меньше всего — этот человек почему-то вызывал в нём ужас.

«Почему они здесь? — думал Мавродий. — Следят за мной? Но зачем?.. Что они могут сделать… Кругом полно людей, — лихорадочно билось в сознании Мавродия. — Да и зачем им что-то делать со мной?..»

Он смотрел на чашку кофе, боясь поднять глаза. Ему было страшно даже не из-за того, что они могут что-то сделать с ним, а из-за непонимания того, что происходит вокруг… Ещё тогда, в квартире Генриха Карловича, ему становилось жутко, когда одноглазый бандюган заглядывал в комнату.

Глядя на чашку кофе, он слегка успокоился. Да нет, ерунда… Не поднимая глаз, сделал два глотка и почти совсем взял себя в руки.

«Вот сейчас я посмотрю, и их уже не будет», — подумал он, сделал ещё глоток, поднял голову и вздрогнул, кровь ударила в лицо — оба они смотрели на него не отрываясь. Панический страх вдруг охватил Мавродия. Он вскочил, с грохотом задев ногами стол, и стремительно направился к выходу, чувствуя спиной их взгляды. По пути откуда-то вынырнула официантка, он не глядя сунул ей деньги и вышел из кафе.

Оказавшись среди книжных полок магазина, слегка успокоился: присутствие книг утихомиривало и даже вызывало сонливость, он подумал, что здесь-то Диоген его не достанет.

Мавродий решил спуститься не по ближайшей лестнице, а, чтобы запутать следы, по другой. До неё нужно было пройти через весь торговый зал.

Он шёл мимо стеллажей, боясь заглядывать в узкие пространства между ними, всё ускоряя шаг. Мелькали книжные стеллажи с надписями «Художественная литература», «Фантастика», «Зарубежная литература»… И вдруг из-за одного из них выглянула голова Диогена, подмигнула и тут же исчезла.

Вот чёрт! И народу, как назло, никого, даже продавцы куда-то подевались!

Ноги плохо слушались, рубашка промокла от пота... он ещё ускорил шаг. А вот ещё! Голова Диогена только на мгновение высунулась из-за другого стеллажа. Мавродия трясло от ужаса. Диоген выглянул в другом месте. И хотя Мавродий почти бежал, но Диоген, как-то быстренько обогнув с другой стороны книжный стеллаж, успевал выглянуть то спереди, то сзади. И как Мавродий ни ускорял шаг, не мог избавиться от этого мерзкого типа.