Дом на обратной стороне

Марта подняла руку.

— Не объясняйте, зачем там галерея. Я знаю. Когда вы приказали её закрыть?

— Когда давление снова пошло вверх.

— Лёша уже вышел?

— Нет.

С улицы донёсся скрип колеса. Тая заметила, что сумка у её ног опрокинулась, но не нагнулась поднять.

— Вы знали? — спросила Марта.

— Знал, что из шести вернулись четверо. Двое оставались внизу.

— Тогда почему закрыли?

Орен посмотрел на свою повреждённую руку.

— Я решил, что второй перегрузки крепления не выдержат. Отдал приказ на полный перевод.

— Они ждали сигнала.

— Да.

— Вы должны были дать второй звонок и время на подъём.

— Да.

Марта встала. Лампа у её ног качнулась, и Тая подхватила её, прежде чем та упала.

— Вы сказали им ждать и закрыли?

— Я велел дать второй звонок одновременно с переводом. Это было поздно.

Орен говорил негромко. Каждое слово было отчётливым, и от этого Тае хотелось, чтобы он хотя бы раз запнулся. Рассказал иначе. Оказался человеком, который побежал не в ту сторону, чего-то не услышал, ошибся в темноте. Но он принимал решение и понимал, кто остаётся за дверью.

— Вы могли подождать? — спросила Марта.

— Тогда я считал, что нет. Теперь не могу этого доказать. Прибор уже показывал за пределами шкалы. Я не знал, есть у нас ещё несколько секунд или нет.

— А мне написали, что он полез сам.

— Это неправда.

Марта стояла, прижав кулак к бедру. Тая видела, как белеют костяшки.

— Он умер сразу?

Орен долго молчал.

— Я нашёл его после. Не знаю, сколько прошло времени.

Марта отвернулась.

Никто не попытался её утешить. Тая поставила лампу на весовую платформу и отошла к стене. За открытой дверью лилась с крыши вода; отдельные капли попадали на камень с ровным, слишком бодрым стуком.

— Зачем вы вернулись? — спросила Марта, всё ещё стоя к Орену спиной.

— Попробовать открыть галерею с другой стороны.

— И не открыли.

— Не успел. Когда распределитель разрушился, меня оставило на перемычке. Позже я добрался до нижнего прохода. Оба были мертвы.

Она повернулась.

— Напишите это. Что отправили их вы. Что они были там по приказу. И что закрыли вы.

— Напишу.

— Всё остальное тоже. Не только ту часть, которую удобно подписать.

Орен кивнул.

Тая достала бумагу и положила на скамью. Он сел, взял карандаш левой рукой. Марта смотрела, как появляются строки. Когда он закончил, потребовала дату и полное имя.

Левая подпись вышла угловатой. Орен рядом приписал, почему не может подписаться обычным образом. Тая засвидетельствовала, что запись сделана при ней. Марта сложила лист и убрала во внутренний карман куртки.

— Это ещё не значит, что вас признают живым, — сказала она.

— Понимаю.

— Я добьюсь, чтобы Лёшу перестали называть нарушителем. Не ради вас.

— Я понимаю.

Марта посмотрела на него ещё раз. Затем наклонилась, подняла ящик и переставила к платформе.

— Показывайте вашу раму.

Тая не сразу поняла, что разговор закончился.

Марта уже раскладывала железо: две струбцины, винтовой упор, короткие пластины с отверстиями. Движения стали резкими и точными. Орен развернул чертёж перед ней, оставляя между ними всю ширину платформы.

— Здесь узкая четверть, — сказал он. — Поэтому лапу надо завести…

— Вижу. Сколько дерева до кладки?

— Со стороны Отвода — около двух пальцев. С наружной не знаю.

— Узнаем утром. Сверлить насквозь хозяйка разрешит?

Тая подняла голову.

— Я спрошу. Пока она разрешила только присутствовать на осмотре.

— Тогда сверло возьмём, а на месте решите, — сказала Марта.

Они работали почти час. Тая держала детали, переписывала размеры и подавала инструмент. Орен показывал, где пойдёт нагрузка; Марта переставляла крепления, браковала лишнее, заставляла его объяснять то, что на бумаге выглядело слишком легко. Дважды он соглашался с ней сразу. В третий раз они спорили так долго, что Тая наконец попросила обоих нарисовать свои варианты рядом.

У Марты раму можно было освободить снаружи. У Орена освобождение требовало сначала снять нагрузку изнутри.

— А если вы не сможете? — спросила Тая.

Он провёл пальцем по перекладине.

— Тогда лучше не освобождать её вообще.

— Люди останутся за ней.

— Если отпустить нагруженную связь, они могут погибнуть.

— Если не отпустить, тоже.

Марта отложила напильник.

— Нужен второй винт, — сказала она. — Не сброс, а поочерёдное снятие. Чтобы с любой стороны можно было приоткрыть на один шаг и снова зажать.

Орен взял карандаш.

Тая смотрела, как он меняет чертёж. Ещё вчера его объяснения успокаивали её. Теперь она следила за карандашом, ища, откуда Марта сможет дотянуться до второго винта, если Орен не ответит.

Она не хотела переставать ему доверять. Это желание испугало её сильнее самого недоверия.

Второй винт нашёлся в ящике, но оказался коротким. Марта сказала, что заменит его в мастерской. Затем попросила у Орена груз для пробы.

Он указал на чугунные гири под платформой.

Тая и Марта вытащили две. Подняли первую цепью, подвесили к сложенной из старых брусьев раме, затянули крепления. Железо держало. Когда начали ослаблять винт, дерево хрустнуло.

Марта немедленно остановилась.

— Рано радуемся.

Она сняла груз, разобрала узел и вставила ещё одну пластину. Повторили. На этот раз нагрузка сходила понемногу, без рывка.

— С прямым весом работает, — сказала Марта. — Что будет при тяге в сторону, ещё увидим.

— Утром проверим на месте до допуска людей, — ответил Орен.

— До допуска людей, — повторила Тая.

Он посмотрел на неё. В его лице что-то дрогнуло, но он только кивнул.

К полуночи у них был порядок действий. Сначала Тая снимает наружные размеры и проверяет, что именно собирается делать бригада. Если это действительно осмотр, они не вмешиваются. Если перенос — требуют основание и согласие хозяйки. Раму устанавливают только с её разрешения, как страховку прохода. Орен ждёт с обратной стороны. Марта остаётся у наружного винта. Решение о движении даётся словами и повторяется, чтобы никто не принял шум за сигнал.

— Если начнут без нас? — спросила Марта.

— Выводите людей из квартиры, — сказал Орен. — Не держите голыми руками. Я попробую закрыть переход в пустое положение.

— Попробуете, — повторила Тая.

— Да. Гарантировать не могу.

Она записала и это.

Марта убрала инструменты. Тая подняла ящик, но та забрала его у неё.

— Дойду. Ты ещё бумагу ему оставь.

Лист с показаниями лежал у Марты под курткой. Тая видела его прямой угол, когда та наклонилась за лампой.

У двери Марта остановилась.

— Завтра работаем. Послезавтра — посмотрим.

Орен стоял у стены.

— Хорошо.

Она ушла. Тая досчитала до десяти, слушая шаги по мокрому камню, потом достала из сумки свёрток чистой ткани. Забежала за ним в мастерскую перед тем, как идти к Марте, и теперь почти забыла.

— Вы просили.

Она положила свёрток возле лампы.

— Спасибо.

Тая застегнула сумку. Плечевой ремень выскользнул из пальцев, она поймала его, злясь на собственную неловкость.

— Почему вы сказали мне о главном узле, но не об этом?

— Вы спросили, как я оказался здесь. Я ответил на это.

— Удобно.

Орен опустил голову.

— Да.

Он не стал говорить, что собирался рассказать позднее, что у неё было недостаточно сведений или что она бы его неправильно поняла. Тая обнаружила, что ждала именно такого оправдания, чтобы стало легче сердиться.

— Если мы работаем вместе, мне недостаточно знать, где вы можете пройти, — сказала она.

— Теперь понимаю.

— Завтра вам опять может показаться, что нужно решать одному.

— Может.

Тая посмотрела на переделанную схему. Два винта, доступ с обеих сторон, возможность остановиться, не ожидая чьего-то разрешения.

— Поэтому рама будет по второму чертежу.

— По второму, — согласился он.

Снаружи давно закончился дождь. У воды лежали широкие светлые пятна, отражения мостовых фонарей. Тая дошла до середины двора и остановилась, оглянулась на дверь весовой.

Орен сидел на скамье. Здоровой рукой разворачивал принесённую ткань, пытаясь оторвать ровную полосу. Движение получалось плохо; он начинал сначала.

Она могла бы вернуться и помочь.

Тая постояла ещё немного, затем пошла домой. Ей предстояло поспать хотя бы несколько часов. Жалость не могла решить за неё, как работать с этим человеком. Отказ от жалости — тоже.

Глава 8. Первая переправа

Рада открыла им в половине девятого.

Она была уже одета для работы, волосы убраны под белый платок. Рядом с дверью стоял мешок белья, а на столе лежали две монеты.

— Соседке заплачу, чтобы мою первую варку приняла, — объяснила она. — До десяти могу остаться. Потом хоть дом складывайте, я уйду.

Марта, втаскивавшая раму на третью площадку, остановилась.

— Лучше так не говорите.

Рада отступила, пропуская их.

Чулан оказался длинным, узким, без окна. Складная койка, ящик под ней, два крюка для верхней одежды. На стене сын Рады вырезал ножом силуэт баржи — с трубой, канатом и маленькой фигуркой на носу. Карандашную надпись рядом он тщательно соскоблил, оставив светлое пятно.

Тая провела по стене ладонью. Доски обшивки сухие, старые. В углу у пола белела свежая замазка.

Рада проследила за её взглядом.

— Это неделю назад сделали. Сказали, чтоб не дуло. Вроде меньше стало.

— Я сниму эту планку и посмотрю крепление. Можно?

— Снять снимете. Потом вернёте?

— Если её можно будет вернуть безопасно. Я покажу, что под ней.

Рада подумала и кивнула.

Пока Марта отвинчивала планку, Тая мерила проход. Два верхних угла не совпадали с чертежом Орена: стена со стороны кухни была утолщена на семь сантиметров. Под свежей обшивкой обнаружился второй косяк, узкий, из тёмного дерева.

— Они уже сделали новый проём внутри старого, — сказала Марта. — Лапы надо переставить.

Она положила раму на бок. Тая помогла удержать вес, пока Марта меняла положение поперечины. Рада стояла рядом, прижимая локти к телу.

— Что это значит?

Тая выпрямилась.

— Крепление приготовлено для переноса. На простую проверку это не похоже. Мы хотим поставить наружную опору, чтобы проход нельзя было закрыть вместе с комнатой. Для неё нужны отверстия в старом косяке.

— Я ничего переносить не разрешала.

— Знаю.

— Тогда пусть уходят.

— Скажем им, когда придут. Но подготовка есть и с другой стороны. Я не знаю, согласованы ли между собой рабочие.

Рада посмотрела на вырезанную баржу. Провела пальцем по соскобленной надписи, будто хотела вспомнить, что там было.

— Ставьте.

Марта наметила отверстия. Тая вынесла в кухню ящик, сложила койку, сняла с крюка куртку. Между досками пола нашла пуговицу и положила её на ящик, не решившись выбросить.

Рада стояла над вещами, вынесенными из собственной комнаты, и ничего не говорила.

В двадцать без девяти за дальней стеной чулана послышались два коротких удара. Тая ответила условленным третьим и присела у снятой планки.

— Орен?

— Да. Вы на месте?

— Раму ставим. У стены лишние семь сантиметров.

— Вижу наружную обвязку. Рабочие здесь были до рассвета. Сейчас никого.

Рада резко отступила.

Тая обернулась к ней.

— Наш инженер. Он проверяет с той стороны. Я говорила вчера, что мы будем не вдвоём.

— Говорили. Только я думала, он тоже в дверь войдёт.

— Я бы предпочёл, — отозвался Орен.

Рада не улыбнулась. Но подошла обратно и спросила прямо в стену:

— Вы знаете, кто мой чулан трогал?

— Видел только следы. Если узнаю — скажу.

Тая заметила, что Марта перестала сверлить и слушает. Потом дрель снова заскрипела.

Без пяти девять рама стояла. Её тяжёлые лапы охватывали старый косяк, ниже тянулись две распорки. По просьбе Марты Орен со своей стороны постепенно дал небольшую боковую тягу. Тая следила за зазором между лапой и деревом. Верхняя лапа села глубже; тягу сняли, Марта подтянула крепление, и при повторной пробе зазор не изменился. Винты поочерёдно ослабили и снова зажали. Только после этого Марта нанесла белые метки.

— До этой тяги проверено, — сказала она. — Дальше смотрим по дереву.

Тая записала исходное положение, проверила отвес и положила рядом часы. До прихода бригады оставалось убрать стружку. Рада принесла совок.

Бригада пришла на три минуты позже.

Старший был невысокий, с обветренным лицом и широкими ладонями. Представился мастером Сивером, развернул наряд. За его спиной стояли молодая монтажница и помощник с ящиком керамики.

Сивер увидел раму.

— Это кто поставил?

— Я, — сказала Марта.

— По чьему распоряжению?

— По моему, — ответила Рада.

Он посмотрел на неё, затем на Таин значок.

— Работы с узлом согласованы?

— К узлу не подключались. Временное крепление прохода, — сказала Тая. — Хозяйка разрешила. Покажите, пожалуйста, задание полностью.

Сивер протянул наряд. Пока Тая читала, присел у рамы, проверил крепление нижней лапы и нахмурился.

На первом листе значился осмотр. На втором — проверка готовности границ, сверка свободного объёма, установка окончательных накладок.

Последним пунктом шло: «Подтверждение освобождения после перевода».

Тая показала строку Раде.

— Какого перевода? — спросила та.

— Резервной связи, — ответил Сивер. — Чулан относится к внутреннему запасу дома. Временное пользование окончено.

— У меня пожизненный наём. Кухня и заднее помещение. Вот договор.

Она вытащила бумагу из-за пояса фартука. Край был влажный от пота.

Сивер прочитал.

— Здесь нет отводного номера.

— Потому что, когда я вселялась, никакого узла тут не было.

Он ещё раз посмотрел на собственный наряд.

Тая пододвинула к нему жёлтый бланк.

— Хозяйку уведомили об осмотре. Согласия на освобождение нет. Вы не можете записать, что она передала помещение добровольно.

Сивер поднял голову.

— Я пока ничего не записал.

— Тогда не начинайте перевод.

— Я его не начинаю. Наша группа принимает помещение после перевода. Саму связь переключают на нижнем распределителе.

Марта перестала вращать наружный винт.

Тая посмотрела на часы.

— Во сколько?

— В четверть десятого. Если нет остановки по готовности.

— Передайте остановку.

Сивер помедлил лишь секунду. Потом повернулся к помощнику:

— На нижний пост. Скажешь: наружная граница не принята, жильцы возражают, подтверждения не даю. Бегом.

Помощник бросил ящик у двери и побежал вниз.

Рада выдохнула. Монтажница сняла перчатки и принялась убирать инструменты обратно в сумку.

Тая не успела даже подумать, что на этот раз всё обойдётся.

За стеной ударило так, что у койки в кухне раскрылись сложенные ножки.

— Начали, — сказал Орен.

Марта схватилась за рукоять.

Сивер посмотрел на часы.

— Ещё рано.

В полу чулана появилась тёмная полоса. Она побежала вверх по стене, пересекла вырезанную баржу и остановилась под потолком. Обшивка выгнулась. Воздух стал сухим, горячим, будто открыли сушильную печь.

Тая вытолкнула Раду из прохода.

— В кухню! Всем!

— Косяк держу, — сказала Марта.

Сивер шагнул к ней.

— Наружный вам, — сказала Марта, уступая ему рукоять. — За черту без команды не ходить.

Сама она перехватила винт ближе к чулану. Монтажница захлопнула дверь на лестницу. Тая подхватила журнал замеров и отступила за раму.

Внутри чулана раздался треск.

Тёмная полоса раскрылась. Между её краями появилась чужая стена, потом потолок; весь узкий чулан словно отодвинули от кухни на несколько шагов. На месте задней перегородки возник проход в длинное помещение, заваленное мешками.

Орен стоял возле новой границы. Левая рука упиралась в её край, правая была прижата к боку. Он посмотрел на раму, затем на людей в кухне.

— Кто у винтов?

— Марта и мастер Сивер, — ответила Тая. — Рама по второму чертежу.

— Наружный проход держится. Но сюда подали ещё одну ветку.

За мешками кто-то закричал.

Сивер повернулся к Тае.

— Там рабочие?

— Проверьте нижнюю тягу! — сказал Орен. — Сейчас потянет от вас.

На кухне сдвинулся стол. Рада схватила миску у края, но не удержала ложку. Та со звоном проскочила между Таей и косяком и исчезла в чужом помещении.

У Таи заложило уши.

Она присела, упёрлась в пол ладонью. Всё хотелось сделать сразу: закрыть дверь, подтащить опору, броситься на крик. Вместо этого она посмотрела на отвес. Латунный грузик тянуло к верхнему углу рамы.

— Верхняя ветка! — сказала она Орену.

Он перевёл ладонь выше. Движение стола прекратилось.

За мешками показался мужчина в нижней рубахе. Он держал перед собой стул, как оружие.

— Люди! — крикнул он. — Здесь люди!

— Видим вас, — сказала Тая. — Сколько?

— Шестеро. Соня в дальней, она не встаёт.

— Никто не идёт к проходу, пока не позовём. Слышите?

Мужчина кивнул, но не опустил стул.

Тая посмотрела на Сивера. Тот был белый до губ.

— В наряде склад, — сказал он.

— Теперь не склад, — ответила Марта. — Держите свой винт.

Монтажница достала страховочный пояс и верёвку, закрепила конец за несущую стойку кухонного проёма. Вместе с Таей проверила узел. Девушка работала быстро; ремень застегнула только со второго раза, потому что дрожали пальцы.

— Как вас зовут? — спросила Тая.

— Ася.

— Следите за слабиной. По одному будем проводить. Сначала скажу вам, потом человеку.

Ася кивнула.

Тая приблизилась к Орену. Сразу стало заметно, как нарастает тяжесть: ноги ещё слушались, а сумка на плече тянула вниз, будто в неё положили чугун. Она сняла её, передала Асе.

— Где безопасно пройти?

— По правой стене. За мешками будет обычный пол. Пока переходите, не останавливайтесь на середине.

— По правой стене, не стою на середине.

Орен коротко кивнул.

Она пошла.

Подошвы скрипели по доскам. Плечо пришлось прижать к стене, чтобы не качнуться в сторону. У самых мешков вдруг стало легче; Тая едва не упала, не успев переставить ногу. Чужой мужчина подхватил её за локоть.

— Мы стучали, — сказал он. — Со вчера стучим.

— Откуда вы?

— С Гончарной. Ночлежные комнаты при красильне. Сказали, переходом пользоваться нельзя, там ремонт. А потом двери не стало.

Он говорил торопливо, почти ей в лицо. От него пахло потом и уксусом. Тая положила ладонь на спинку стула, который он всё ещё держал.

— Поставьте. Давайте посмотрим на Соню.

Дальняя комната отделялась занавеской из мешковины. Вдоль стен стояли четыре узкие кровати; ещё две постели лежали прямо на полу. У низкого окна сидела женщина, прижимая к лицу влажную тряпку. Она дышала часто и неглубоко. Рядом на коленях стояла другая, растирала ей руки.

На подоконнике в жестяных банках рос зелёный лук.

Тая остановилась на пороге. Под одной из кроватей стоял таз с замоченной рубахой. На спинке сушилась вторая, с аккуратно расправленным воротником.

— Соня? Меня Тая зовут. Мы вас выведем. Можете говорить?

Женщина кивнула, но вместо ответа закашлялась.

— Со вчера хуже, — сказала её соседка. — Душно стало. Мы внизу щели открывали, не помогло.

Тая не стала притворяться, что понимает больше. Попросила не поднимать Соню резко и вышла обратно к границе.

— Одна плохо дышит. Нужны носилки и лекарь. Остальные могут идти.

Рада уже развязывала ремешки полотна на вынесенной койке.

— Полотно снимем. На нём понесём.

Тая вернулась в кухню и отстегнула пояс. Ася выбежала на лестницу звать помощь. Сивер держал оба винта, пока Марта переставляла нижнюю распорку. На его лбу блестел пот.

— Наружное крепление смещается, — сказала Марта.

Тая присела у метки. Белая черта ушла на толщину ногтя. Дерево под лапой сжималось, но не раскалывалось.

— Орен?

— Вижу. Проводите лёгких первыми. И не давайте собираться у самой рамы. Вес меняет перекос.

Ася вернулась с соседом. Тая снова надела пояс и прошла к мешкам. Первой позвала женщину, растирающую Соне руки, показала ей полосу вдоль стены. Ася приняла её в кухне и сразу отвела дальше.

Следующим — пожилой мужчина в рубахе. Потом ещё двое. Один из них всё пытался взять мешок из прохода, и Тая только со второго раза поняла, что это его одежда, а не складской товар.

— Потом, — сказала она. — Сначала вы.

— Там мои сапоги.

— Я постараюсь забрать.