Печать Велисы 1. Избранный

— Хороши у тебя хоромы, друг, — усмехнулся он, встал и протянул мне руку.

— Согласен. Крутая золотая клетка, — хмыкнул я, ответив на рукопожатие.

— Гха-а! Хорошо сказано! — гоготнул тот.

— Присаживайся, — указал я за стол.

— Чё-т ты какой-то любезный и остроумный, — усаживаясь, выдал тот и, чуть наклонившись, прошипел: — Слушай, какого лешего ты не отвечаешь на звонки и на сообщения?!

— А что? — заломил я бровь. — Времени не было, и телефон сломался.

— А прийти на нашу хату нельзя было?! Я уже всё подгото… — запнулся парень, когда из дома показалась Марико с подносом.

Девушка со смурным видом подошла к нам и неприязненно зыркала на этого Сержа.

— Что-нибудь ещё, Андрей Васильевич? — сухо спросила она, когда расставила чашки с блюдцами на стол.

— Спасибо, Мари. Гость у нас ненадолго, — ответил я в той же манере, давая понять, что этот чувак нежеланный посетитель.

Девушка ещё раз покосилась на парня и удалилась.

— Какая-то у тебя нелюбезная служанка… — фыркнул утырок.

— О-о, поверь, она ещё держалась, — хмыкнул я. — Я её обучил паре ёмких матов, чтобы сброд прогонять.

— Ху! Ого! — заулыбался подельник. — Кое-кто серьёзно изменился. И, вроде, веса поднабрал?

— Что ты хотел, Серж? — максимально сухо задал я вопрос.

— Ладно, — отмахнулся тот. — Тебе что, память отшибло? Держи, — он положил передо мной продолговатый чёрный предмет, который играл роль «ЮСБ-флешек» в этом мире.

После этого он выжидающе поглядел на меня, но я сделал рожу, будто размышляю. Хотя я и правда размышлял и вспоминал, можно ли в данный момент привлечь меня по какой-то статье.

Я изучил смартфон предыдущего Андрея. Дурь он и правда покупал, но её потребление не криминализировано в Российской империи. Однако предыдущий владелец тела практически встал на косую дорожку под названием «статья 228 УК РФ». Эти утырки собирались провернуть какое-то дело и сделать закуп большого количества дерьма на продажу.

«По-хорошему бы сдать его в гвардейский отдел безопасности своего рода…» — думалось мне.

— Или ты заднюю дал? — вырвал меня Серж из размышлений. — Прекращай уже мяться, как девица на сеновале. Мы с Лёней всю работу за тебя сделали, пока ты от недугов страдал. Тебе всего-то надо написать этой баронессе Анжеле и слегка намекнуть, что у тебя есть доказательства её похотливых дырок. Простая работёнка, и сто тысяч в кармане. На эти деньги мы столько товара сразу закупим, что приумножим навар в десять раз. Лектик только не потеряй, — кивнул он на флеху. — Это шифрованный оригинал в единственном экземпляре. После всех дел его надо уничтожить.

«Теперь понятно, что это было за дело. Типичный шантаж и вымогательство…» — поморщился я.

Начинающие барыги решили срубить бабла на шантаже мелкой гуляющей аристократки, потом хорошо закупиться дурью, реализовать её и купить себе по «Майбаху». Знаю таких дельцов – не раз сидели у меня в кабинете. Знаю именно настоящих барыг, а не потребителей, которых берут для статистики.

— Напомни, как её полное имя? — расслабленно спросил я, хватая флешку.

— Что с тобой такое, идиот? — изумился утырок. — Это Василевская Анжела, тридцать лет отроду. Жена Василевского, что заведует томскими пекарнями. Его старший сынок с тобой учился. Ты передоз словил, что ли?

Роль Андрея в данном случае заключалась в предоставлении чистого непрослеживаемого компа для тайного шантажа. Вряд ли эта баронесса начала бы брыкаться и определённо заплатила бы. Для аристократки, имеющей семейный бизнес, сто тысяч – это не такие уж и большие деньги. Вот только мне почему-то кажется, что после реализации дерьма мою альтернативную копию кинули бы. В переписке с Сержем мелькал разговор о Монголии. Свободным простолюдинам не проблема покинуть границу под надуманным предлогом. Хотя это совсем не суть важно…

— Кто ещё в нашей команде? — вопросил я, чтобы знать второго дельца.

После этого вопроса парень аж покраснел от злобы.

— Не издевайся надо мной, ублюдок! — процедил ублюдок.

За такое обращение я чуть привстал и от души двинул утырку по роже. Получилось так себе – с моими тонкими ручонками силой не похвастаешься.

— Ты совсем оху… — вскрикнул тот, хватаясь за челюсть, но я его перебил:

— Ты уже два раза оскорбил аристократа, ушлёпок! — процедил я. — Знаешь, что я могу прямо сейчас с тобой сделать?

Весь мой вид кричал о том, что я совершенно не шучу. Если я захочу, то привлеку его за оскорбление аристократа, а это автоматом неподъёмный штраф либо тридцать суток ареста.

Поэтому барыга осунулся и залепетал:

— Только Лёнька с нами, Эндрю. Ты чего сразу? Мы же столько дел с тобой провернули и доз вкололи! Что с тобой случилось? Если хочешь, я…

— Значит так, — скривился я, перебивая жалкий поток слов, — я больше никаких дел с тобой иметь не буду. Ты забываешь меня, а я забываю тебя и твоего Лёньку. Всё, что было раньше, – забыто. Флешку… — запнулся я. — То есть данные на Анжелу я уничтожу лично.

Парень вскинул брови и стал наоборот белеть прямо на глазах.

— Андрюх, ты зачем так? Все наши труды…

— Тебе всё ясно, дебила кусок?! — рыкнул я. — Или мне обратиться в гвардейский отдел безопасности семьи Черных?! Тебя, сучару, вздёрнут за склонение аристократа к криминалу!

У парня явно был разорван шаблон моим поведением. Он в прямом смысле затрясся, а глаза стали бегать, как у пойманного с поличным барыги.

— Я… п-понял… п-прости меня…

— Как нужно обращаться к потомственным аристократам с титулом барона?

Мне не нравилось кичиться титулом, однако требовалось вставить мозги этому обсосу, чтобы тот даже не думал лезть ко мне впредь. Сдавать его мне не хотелось по ряду причин, и совесть в данном случае была не на первом месте. Просто я не хотел пока контактировать с родичами.

— Я вас п-понял, Ваше благородие… — трясущимися губами вымолвил утырок.

— Замечательно, — усмехнулся я, повернулся ко входу в дом и крикнул: — Мари, красавица моя!

Девушка через три секунды появилась у входа. Я знал, что она подглядывает.

— Да, господин?

— Проводи, пожалуйста, этого гостя, — небрежно кивнул я на парня. — И обозначь охране, что некий Серж отныне не является желанным посетителем этой усадьбы.

— С радостью, господин! — улыбнулась горничная и красноречиво поглядела на Сержа.

Перед тем как тот проследовал в дом за девушкой, он взглянул на меня с ненавистью. Нагонять я его не стал, ибо за взгляды тут не убивают – двадцать первый век на дворе, как-никак. Но отметку на будущее сделал: этот упырь, вероятно, может мне нагадить. Надо бы узнать о нём поподробнее.

Остаток дня мы провели с Марико за учёбой, и по ходу дела она призналась, что поняла, кто это такой. Горничная ранее видела подельника, когда Андрей в первые дни садился в машину и куда-то уезжал. Мои действия девушку порадовали, и та полностью уверилась, что я больше не полезу на зигзагообразную дорожку.

На радостях Мари уговорила меня провести время за интересными фильмами. Я сильно не упирался, так как надо было впитывать культуру. В итоге девушка покинула мою комнату только ближе к ночи, а я вернулся в кабинет и просмотрел содержимое «лектика».

— Факинг на порево-хабе, сцука… — пробормотал я, рассматривая фотки, сделанные хорошим фотоаппаратом с оптикой.

На изображениях фигурировало окно, через которое проглядывалась длинноволосая брюнетка. Над ней в поте лица трудились два накачанных мужика – один снизу, другой сзади. Качественных фоток было уйма, а также имелся видеофайл, где баронесса билась в экстазе и явно орала во всё горло, но мужики не прекращали синхронно работать поршнями.

— Неплохо утырки засняли сэндвич-позу… — шёпотом добавил я и скинул флешку со считывателя компа.

Накопитель я забросил в дальний угол дальней тумбочки письменного стола, которая находилась под замком. Нет, я не планировал предавать огласке имеющиеся данные, чтобы обличить неверную жену-извращенку, – хотя руки слегка чесались, – но пусть она пока будет припрятана на всякий МЧС-ный, мало ли что.

«Мало ли что – это что?» — спросил здравый смысл, но я пока не смог дать самому себе вразумительного ответа.

После этого я ушёл спать, но ворочался пару часов. Юношеская кровь из раза в раз заставляла вспоминать горячие кадры видео, отчего в голове закрадывалась мысль использовать своё «мало ли что» – скачать фотки баронессы на телефон и сгонять в ванну для восстановления гормонального фона.

Однако титанической силой воли следака и старого аниме-задрота я смог побороть постыдный порыв.

«Нет, надо точно избавиться от флешки…» — подумал я, засыпая.

* * *

Последующие несколько дней шли в размеренном режиме учёбы и тренировок. Вот только на четвёртый день ко мне в кабинет постучались. Это произошло сразу же, как Марико привычно ушла по делам – в точности так же, как это было в день моего знакомства с подельником.

— Войдите! — повысил я голос, не отрываясь от компьютера.

В данный момент я довольно увлечённо читал школьный учебник по мироустройству.

Когда дверь открылась, прозвучал голос Альфреда:

— Андрей Васильевич…

— Не понял. Опять, что ли, гости? — перевёл я изумлённый взгляд, а дворецкий округлил глаза.

— Нет-нет, господин, я по личному вопросу. Разрешите?

Я выдохнул и который раз пообещал себе уничтожить флешку от греха подальше. Лучше где-нибудь нормального порно надыбать, а то проблемы уже мерещатся.

— Альфред, я же просил обращаться ко мне по имени, — растянул я лыбу. — Конечно, входи, — указал ему на кресло перед столом.

— Благодарю, Андрей, — кивнул дворецкий и, подойдя ближе, скромно уселся.

— Что-то случилось? — добродушно вопросил я.

— Нет, но… — слегка замялся тот. — Как вы знаете, у нас связь с графским советником Григорием Юрьевичем. Уже прошёл месяц, как вы приехали в усадьбу, и мне надобно сделать донесение о делах усадьбы сочинской.

Григорий Юрьевич Эйлер – это кто-то вроде правой руки отца. Он управляет губернией и руководит мелкими делами семьи, не касающимися бизнеса. Получил в своё время личное дворянство с титулом барона за заслуги перед Отечеством. Какой-то он там магнитный умник с сигилом третьего круга. Другими словами, по способностям он Магнито из людей Икс.

Я, кстати, отношусь как раз к тем самым мелким делам, которыми он и его помощники занимаются.

— И что? — пожал я плечами. — Надо, так передавай свой отчёт или доклад. Тоже мне проблема.

— Андрей… — Альфред вздохнул и качнул головой. — Вы очень сильно поменялись. Я уверен, что вы стали вести дела, подобающие сыну уважаемого графа Василия Олеговича. Только вы проводите много времени наедине с простолюдинкой, — прищурился он. — Я не имею права не указать того в донесении. К тому же она практически не исполняет своих обязанностей, а если ещё случится ненужная неприятность, то… — красноречиво выделил тот слово и замолчал.

Намёк был ясен, как пень – нас подозревают в интимной близости. А это значит, что семейный «магнитный терапевт» и «серый кардинал» в одном лице очень быстро сюда прилетит и пропишет мне лещей как минимум ни за что, а как максимум поймёт, что со мной что-то не так. Я совершенно не готов встречать таких людей, а уж тем более своих родственников, ведь из-за кипиша сюда может и батя заявиться.

Что до интима – я уже знал и понимал некоторые тонкости голубокровой жизни и чем это может грозить. Нет, охмурять служанок в этом мире не запрещено, но сильно осуждается. Особенно когда это делает несовершеннолетний пацан без ведома родителей. У данной служанки сразу могут возникнуть неприятности, а если она «случайно» залетит, то это вообще может кончиться уголовной статьёй. Да и для молокососа-аристократа тоже невесело будет.

Мне хоть и нечего бояться, но у меня есть причины избегать ненужных проблем именно сейчас.

— Знаешь что, Альфред? — хмыкнул я и поглядел на дворецкого. — Сейчас практически обед, и перед тем, как ты отправишь свой доклад нашему семейному серому кардиналу малых дел, я хочу прояснить некоторые моменты, чтобы всё было честно. Ведь ты хочешь, чтобы доклад отражал истину?

— Да. Конечно, — покивал дворецкий. — Андрей Васильевич, но как же… Мы, да за вашим столом? Негоже нам…

Альфред стал отнекиваться, но против моего приказа не попрёшь. В итоге он пошёл выполнять указания, а я прикинул, что буду вещать в массы.

Мне было известно, что смартфоны служанок находились на личном контроле у техслужбы нашей семьи.

«Тц! Феодализм двадцать первого века, мазафакер их в щель…» — поморщился я.

Что слуги там могут черкануть админу – непонятно. Однако любые подозрения будут чреваты для меня и Марико. По чьей-то глупости её могут перевести из этого поместья, тогда я потеряю учителя, а Мари очень нескоро увидит родителей, так как её переведут в другой город.

— Надеюсь, эти засранки ещё ничего не черканули админам… — пробормотал я.

Спустившись в гостиную, я обнаружил, что все уже в сборе. Вот только служанки и Альфред смотрели на меня как пришибленные. Марико тоже была не в своей тарелке из-за внезапного собрания.

Я не обратил внимания на их настрой и скомандовал всем присаживаться. Сам сел во главе стола. Смурное настроение нарастало, и слуги лишь для виду ковырялись в тарелке, не зная, чего от меня ожидать.

Как я уже успел узнать от Мари, прошлый Андрей был грубияном, злыднем и бунтарём с юношеским максимализмом. В принципе я такой же грубиян, но не бунтарь и злыдень, а тайный смутьян с доброй душой ментально зрелого мужчины. И, к сожалению, это заметно.

Но плюсом ко всему моя альтернативная копия вела очень скрытый образ жизни. Он запирался у себя в комнате, кололся дурью и проводил дни напролёт за какими-то играми. Я обнаружил в спальне выдвижной телек в стене и что-то наподобие джойстика, больше похожего на перчатку с проводами. Ещё нашёл шприцы в чёрной резной шкатулке. Их я, разумеется, уничтожил – не без помощи моей подруги-горничной.

К чему я, собственно, веду? А к тому, что за короткое время я разительно поменялся, и именно тогда, когда Марико стала проводить большую часть дня наедине со мной. Поэтому вырисовывается вполне логичная картина того, что парень сильно увлёкся девушкой.

Хотя, даже если бы это была правда, ничего плохого я в этом не видел бы – главное с иглы слез. Однако ханжеское лицемерное общество будет трактовать всё иначе. Что уж говорить – в интернете порно отсутствует, ибо запрещено, а упоминание наркотиков повсеместно зацензурено, типа их не существует. Интимные отношения среди разных сословий порицаются и скрываются. Но если чуть-чуть приоткрыть красивую обёртку на теле общества, окажется, что всё это существует, и в объёмах похлеще, чем у «развратных коммунистов».

Совершенно не удивлюсь, что те самые облечённые властью «моралфаги», «порицаторы» и «запрещаторы», которые принимают в сенате соответствующие законы, – первые и нарушают. А чтобы никто не увидел бревно в их глазу, нужно как можно громче об этом орать и осуждать всякого оступившегося.

В общем, всё, как и в моём мире.

Отмахнувшись от философствований о подлой человеческой натуре, я начал говорить:

— Итак, уважаемые Альфред, Айгуль и Талия, хотел бы вам сообщить одну очень важную новость… — я сделал паузу, потому как женщины прикрыли ладошками рот и красноречиво поглядели на ничего не понимающую Марико.

Я прямо шестым чувством в пятой точке ощутил, что они готовы услышать что-то типа: «Я женюсь на Марико!»

Тем временем я кратко улыбнулся и продолжил:

— Я хотел бы вам сообщить, что плотно взялся за учёбу и планирую поступить в Московскую академию печатей. Прошу вас отнестись с пониманием к тому, что вам теперь иногда не достаёт рук. Марико мне очень помогает. У неё талант находить нужную информацию в инфосети, — подмигнул я своей молодой учительнице, а затем перевёл взгляд на женщин. — Прошу вас, не злитесь на неё, дамы. Это была моя настоятельная просьба о помощи. До этого, кроме видеоигр, я ничего особо и не знал. Так что Марико пока что незаменимый помощник в моих делах, — добрым тоном закончил я и улыбнулся женщинам.

И да, я правда намеревался поступить в местную «магическую академию». Это, конечно, никакая не магическая академия, ибо печати к магии имеют лишь косвенное отношение, но туда поступают аристократы, которые получили любой сигил от четвёртого круга. Именно там голубокровых учат управлять своей силой и совершенствовать её. Просто так, по наитию, можно управлять только пятым и четвёртым кругом. Остальные круги требуют знаний и тренировок.

— К-хм… Андрей Васильевич, у вас и правда великое дело, — прервал мои мысли Альфред.

После моей слезливой речи слуги пребывали с шокированными лицами, не зная, что сказать. Где это видано, чтобы сам сын графа вежливо отчитывался перед простолюдинами.

— Г-господин! — чуть заикаясь, воскликнула Айгуль. — Да из-за такого!.. м-мы… и в мыслях не было злиться на Марико!

— Да-да! Ничего подобного не было! — вторила той Талия. — Мы всё понимаем, Ваше благородие! Если вам надобно, то она может вообще не появляться на кухне!

Марико в непонимании сверкала глазами то на них, то на меня. Дворецкий же, хоть и вёл себя забито «по-простолюдински», но мужиком был прожжённым. С лёгким прищуром и едва заметной усмешкой он обратил ко мне взор и кивнул, мол: «Понял тебя. Доклад будет правдивый».

С тех пор Альфред наконец перестал раболепствовать со мной наедине – это была мизерная победа моей внутренней демократии.

Глава 4. И настал тот самый день

План по изучению этого мира продвигался семимильными шагами. Мои знания по точным наукам вполне соответствовали уже имеющимся, но некоторые аспекты я не знал в силу своего юридического профиля. Разумеется, кардинальных отличий с моим миром хватало на вагон и багажник Жигули. Если математика и физика вполне себе сходились, кроме фамилий учёных, то гуманитарные предметы приходилось познавать заново.

Особое внимание я уделил праву, а в частности: Конституции Российской Империи, Своду законов аристократии, Своду уголовных законов и Своду законов судебного права. Для аристократа было необходимо знать первую и вторую писанину законодумцев, так что я за месяц вызубрил первую и в деталях ознакомился с Кодексом аристо. Все остальные «Своды» я изучал по ходу дела.

Были и другие дисциплины, которые нельзя было упускать из вида: история, география, и такие прикладные предметы, как государственный этикет, основы фехтования и обществознание. Как бы тупо это ни звучало, но последнее мне выносило получше физики. Отличная, в некотором роде, философия, политический и общественный строй, что содержались в предмете, хоть и ускорили моё образование, но заставляли лезть на стену от негодования.

Например, высказывание:

«Праведная жизнь господина, озарённая мудростью и состраданием, наполняет мир светом, тогда как глупый раб, ведомый лишь сиюминутными желаниями, лишь затеняет свой путь, оставаясь в тени своего невежества», — сказал какой-то европейский голубокров.

Эта цитата подносилась чуть ли не как святая истина. Жалеть простолюдинов, говорите? Бред, так как никто их жалеть не будет. В философии аристократов это практически нелюди. А если вдруг простолюдин достиг высот аристо, то он всё равно – человек второго сорта, раз получил своё право называться благородным не по наследству.

С историей тоже не сладко. Мировых войн, как в моём мире, на удивление не было совсем. Ядерное оружие не придумано – слава местным богам. Локальные стычки между государствами мелочные, однодневные, но частые. Самое длительное из человеческих противостояний этого мира – целый месяц, в пятидесятые, палестинцы рубились с евреями.

Примерно прикинув события, я сделал вывод, что история моего мира и этого разошлась по развилке где-то в пятнадцатом веке, когда появились первые червоточины и носители сигилов. То есть крещение Руси, Невская битва, Ледовое побоище – всё это было. То же самое и с мировой историей.

А вот после «1484» года, когда человечество пережило «Судный день», облик государств изменился до неузнаваемости.

Канада здесь занимала весь восток Америки до самого севера материка. А с запада наша Аляска граничила с громадной Мексикой. Южнее находилась независимая республика Майя.

Но принадлежность Аляски к России и присутствие древнего государства – далеко не самое удивительное. Меня больше поразило, что Соединённых Штатов не существовало. Не существовало в моём привычном понимании, так как всех обитателей этого материка называли американцами. Даже жителей Аляски, что являвшихся подданными империи, называли русскими американцами.

Италия и Греция, вроде как, не отличались от того, что я знал. А во всём остальном – полная жесть: Китай в три раза меньше, а Индия лидировала по размерам среди азиатских стран. Появилось Тибетское нагорное государство. Казахстан, не входящий в Российскую Империю, тоже переместился и оттяпал кусок Китая и Монголии. Короче, нюансы можно было перечислять бесконечно.

Африка – это вообще континент-колония. Она была поделена в равных долях между европейскими странами. Всё после того злополучного Судного дня пятнадцатого века, виной которому стали разломы и полчища чудищ, выкосивших девяносто процентов материка. Южная Америка частично выстояла, но тоже была поделена между Европой и Северной Америкой.

Благодаря тем событиям червоточинам в истории уделялось особое внимание и целый учебник. Но если кратко – эти штуки представляли собой чёрный разлом в пространстве прямо в воздухе, а-ля портал. Что-то вроде пространственного перехода в загробный слой реальности другого мира. Как я понял – мира мёртвого.

Абсолютно в каждом таком разломе водились монстры, которые начинали усиливаться и выжидать момент падения месячного заслона, не дававшего им сразу вырваться наружу. Большинство червоточин содержали в себе мёртвых неупокоенных монстров, в основном гуманоидообразных. Были и «живые» червоточины, но они оказывались не менее опасны, а в некоторых случаях и более – бывало, в них обитали динозавры размером с пятиэтажные здания.

В общем, если такие монстрики вырывались на свободу, то начинали сеять смерть и разрушения в человеческом мире – тому ярким примером служил Африканский континент. В своё время его практически выкосили подчистую. А упущенные, созревшие червоточины могли стать аномальными зонами на теле планеты. Вроде как таких уже штук пять. И вдобавок подобная халатность выпускала в мир вполне живых иномирных захватчиков. В Африке до сих пор жили партизаны иных рас, которых по сей день не могли изничтожить.

Сейчас по всему миру появлялось от одного до трёх разломов в неделю, которые зачищались максимально оперативно. Но примерно каждые десять лет случались всплески, и единовременно на планете возникали тысячи разломов. Самый большой произошёл в начале восемнадцатого века – единовременно появились десятки тысяч. Именно тогда все сигилоносцы первого круга были задействованы.

Сам император Пётр Первый чистил разлом за разломом на протяжении месяца. Но тогда не обошлось без прорывов – куча людей погибла в Сибири. И ещё на протяжении двадцати лет на территории прорыва отлавливали всяких образин. Этот мир был весомо опаснее моего, даже без ядерного оружия.

В остальном мир относительно привычен, но с нюансами. Есть автомобили, ездящие на жидком топливе, но с применением магической «артефакторики» в движущихся частях. Телевидение и интернет – на обыкновенных проводах или на магических радиоволнах. Техника – это вообще сложный сплав относительно привычных мне резисторов-транзисторов-хренисторов на электрической плате и магических кристалликов-процессоров. Мой топовый телефон как раз являлся сложной и монолитной электрической схемой на каких-то магических накопителях, отчего его и смогли сделать полностью прозрачным.

В космосе бывали, но он совершенно не осваивался. Индусы один раз были на Луне в восьмидесятых и забросили. Но, как всегда, америкосы даже в коммунизме преуспели — вот что значит, когда руки не из одного места: весь мир пользовался разработками социалистической Канады и Мексики. Все спутники делались там, как и половина сложной электронной техники.

Российская Империя славилась только своими недрами, самолётами и количеством сигилов в процентном соотношении – и оттого жила вполне хорошо. Но последнее – это уже официальные СМИ хвастались, ибо кому на Руси жить хорошо? Ответ, я думаю, очевиден в любом из миров.

— Андрей, — раздался голос Марико, когда она зашла в мой кабинет с подносом в руках. — Ты всё от экрана не отрываешься? Как три часа назад заходила, так в одном положении и сидишь, — причитала она, подходя ближе.

Девушка поставила на мой стол поднос с белковым батончиком и шейкером с белковым коктейлем.

— Да, надо бы размяться, — зевнул я, потягиваясь. Мышцы настолько задеревенели, что я потянулся до треска рубашки.