Смотри до конца

Но вид моего тела и ласки не сбили ее с толку.

— Ты скажешь прямо, что произошло? — вернулась Мира к инциденту у двери.

Я задолбался с пуговицами уже на третьей и потянул ее рубашку через голову. Мире пришлось поднять руки.

Мгновенно я пригвоздил ее запястья своей рукой, фиксируя покорную позу.

— Стой так! — велел я.

Может, зря стал командовать… Но Мира сглотнула и кивнула.

По ее коже побежали мурашки, пока я вел пальцами от запястий к плечам и ниже — к груди.

Она вся дрожала, зажмурилась и облизала губы.

— Ты такая красивая, — шепнул я, отодвигая в сторону чашечку кружевного лифчика.

Мира шумно выдохнула, когда я коснулся пальцем ее соска. Он был идеальным. Как и ее грудь.

Как и вся она целиком.

— Не заговаривай мне зубы, — жаловалась Мира, пока я поглаживал ее сосок, освобождая от плена кружева второй. — Что случилось у двери, Арс?

Раньше я бы нашел себе оправдание. Или наврал бы… Или заговорил зубы.

А может, и просто не ответил бы.

Вот стыдоба.

Но сегодня все было неправильно. И мне было все равно, что она подумает. Поэтому я честно признался:

— Я спустил в штаны, едва ты сказала: «Трахни меня».

Ее груди были в моих руках — как заложники. Она продолжала держать руки над головой и выглядела охуенно горячей.

Мира не имела права меня сейчас бросить или осудить.

Я сдавил соски, и улыбка блаженства на губах Миры стала… самодовольной.

— Ну ни хрена себе. Тебя заводят крепкие словечки? — игриво поинтересовалась она.

— Похоже…

— И поэтому тебе нужно в душ?

— Угу.

— Хорошо… — загадочно проговорила Мира.

Она точно сделала какой-то вывод и не собиралась мне о нем говорить. Чувствуя себя идиотом, я посчитал нужным сказать в свое оправдание:

— У меня давно не было секса.

— Хорошо, — повторила она, уже посмеиваясь. — Тогда точно стоит скорее снять джинсы.

Быстро избавившись от рубашки, она бросила ее на стиральную машинку в углу и потянулась к пуговице на моих штанах.

Я зашипел, едва ее пальцы коснулись моей кожи. Мира быстро справилась с пуговицей и молнией, зацепила боксеры и потянула все вниз. Я в это время помогал ей избавиться от брюк.

Одежда осталась на полу, а мы шагнули в душевую. Мира взвизгнула, потому что вода пошла холодная. Я закрыл ее от струй, пока они не нагрелись. Она благодарно выдохнула и прижалась ко мне всем телом.

Боже, как она была хороша. Мягкие изгибы, гладкая кожа, родинка на левой груди.

Вода хлестала, смывая с нас запах поезда и неловкости. Мы целовались, захлебываясь дыханием, жадно сжимая друг друга в объятиях.

Мира смущалась. Я чувствовал это. Она отдавала мне инициативу без протеста. Видимо, все силы ушли на тот самый первый поцелуй.

Я решил, что первый холостой выстрел — не проблема, а подарок. У меня теперь точно хватит выдержки позаботиться о ее удовольствии.

Пока мы целовались, я пощипывал ее соски, и Мира снова и снова вздрагивала. Но скоро мне стало мало этого, и я отпустил ее губы, чтобы поцеловать грудь.

Обхватив ладонью мягкую плоть, я прильнул ртом к соску, стал посасывать. Мира цеплялась за мои волосы, плечи. Она дрожала и тихо что-то бормотала под нос.

Слава богу, я не разбирал. Если она выругается еще раз, не исключено, что у меня снова сорвет резьбу.

— Хорошо? Тебе нравится? — спросил я, отпуская одну грудь, чтобы прикусить второй сосок.

— Ох, черт. Да! Да! Пожалуйста… Еще…

Я тронул ее между ног, и она сгребла мои волосы в кулак, зашипела. Словно я плеснул воды на раскаленные камни.

Она была влажная, горячая, абсолютно готовая. Но мне все еще было мало. Я убрал руку, и Мира пригрозила:

— Если ты сейчас прекратишь, клянусь, я оторву тебе руку и все сделаю сама.

Я засмеялся и опустился на колени.

— У меня есть кое-что интереснее руки.

Я успел заметить, как ее глаза расширились от удивления. Она точно не ждала от меня подобной инициативы. Подмигнув, я лизнул ее припухшую плоть.

Мира протяжно простонала и качнулась. Я принял это за комплимент и обвел языком клитор.

Краем глаза я заметил, как она вытянула ладонь и уперлась в стенку душевой. Видимо, чтобы не упасть.

— Это необязательно, — неожиданно прохрипела она.

— Обязательно, — буркнул я.

Что за женщина! Сплошной протест и возмущения. Я уж разберусь сам, что делать, если встал на колени.

Слава богу, Мира не пыталась меня уговаривать встать. Думаю, потому что я был весьма неплох в оральных ласках. Нечасто мне хотелось быть настолько близко к женщине, но сейчас ощущалось необходимостью.

Кажется, ей было хорошо. Стоны не стихали, пока я вылизывал ее и посасывал клитор. Мне нравился ее вкус и пульсация клитора во рту. Нравилось раздвигать половые губы и надавливать пальцем на чувствительное местечко вверху.

Ладонь Миры заскользила по стеклянной стенке со скрипом. Она царапнула мой затылок и вскрикнула, кончая.

Я нежно сжал губами клитор, позволяя ей кончать дольше. И отпустил, когда она перестала дрожать, а руки упали вдоль тела.

Поднявшись, я любовался ею. Запыхавшаяся, мокрая, румяная. У нее потекла тушь, а губы стали алыми, потому что она кусала их. Стерев со щек темные дорожки, я прижался губами к уголку ее рта.

— И все равно… — упрямо заявила она. — Это было необязательно.

— Обязательно, — повторил я.

Больше Мира не спорила.

Обхватив ее бедро, я спросил:

— Тебе нужна минутка?

Она распахнула глаза, провела пальцами по моей щеке. Меня от этого невинного движения шарахнуло сильнее, чем от половины вещей, которые я успел представить за последние пять минут.

— Мне нужен ты, — выдохнула Мира.

Другого приглашения мне не требовалось.

Я собирался войти в нее медленно, аккуратно. Но как только головка коснулась ее входа, то все благие намерения развеялись в пыль.

Меня опять накрыло и понесло. Я сжал ее ногу и толкнулся вперед до самого конца. Мира вскрикнула и подалась мне навстречу. Нас сразу затянул мощный, быстрый ритм толчков.

У меня хватило мозгов больше не спрашивать, нравится ли ей, хорошо ли ей.

И так все было понятно по стонам и вскрикам. По тому, как она царапала мои плечи, выгибалась и запрокидывала голову.

Она была идеальна для меня. Мы едва знали друг друга, но наши тела как будто были знакомы сто лет.

И еще сто лет не виделись и скучали.

Я ужасно хотел кончить еще раз, но теперь хватало сил сдержаться, чтобы дождаться оргазма Миры. Впившись ртом в ее шею, я слышал, как ее дыхание стало рваным. В горле дребезжали стоны, а тело напряглось как струна.

Оргазм был тихим, но таким мощным, что я еле удержал ее. Мира буквально билась в моих руках, а под моими губами бешено бился пульс в ее венах.

Я вынес ее из душевой, усадил на стиральную машинку и быстро вытер полотенцем.

Она пришла в себя и потянулась ко мне, снова требуя поцелуев.

— Как ты? — спросил я, водя губами по ее рту.

— Кажется, немного устала.

— Немного? — Я отстранился и задрал бровь. — Звучит немного оскорбительно, знаешь?

— Переживешь. — Она похлопала меня по груди и сползла с машинки. — Пойдем в постель.

— То есть все же тянет прилечь, да?

Я догнал ее у двери и притянул к себе. Не хотел отпускать эту вредину ни на секунду. Хотел целовать ее бесконечно.

Мира обнимала меня за плечи, я шагнул вперед, она — назад, и через секунду мы обо что-то ударились.

Кажется, кресло. Мне было плевать.

Пять лет.

Пять гребаных лет я почти забыл, как пахнут женские волосы. Как ощущается мягкое тело под руками. Как женщина может смеяться прямо тебе в рот, потому что ты опять задел ногой мебель.

— Тише, — посмеивалась Мира. — А то покалечишься.

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься.

— Пять лет не практиковался.

Слова вылетели сами. Я замер, не дойдя до кровати пару шагов.

Вот же дебил.

Она отстранилась совсем немного, запрокинула голову и пыталась прочесть мои мысли.

— Где ты был эти пять лет?

— Забей, — попытался я отмахнуться. — Потом.

Я не хотел сейчас врать. Но правду говорить хотел еще меньше.

Мира изучала мое лицо. Я уже приготовился к вопросам. Но вместо допроса она неожиданно кивнула и толкнула меня в грудь. Я упал на кровать.

Она оседлала меня, как всадница. Теперь мои запястья были в плену ее пальцев. Я лежал распятый под потрясающей женщиной.

У меня не было желания сопротивляться. Ни малейшего.

— Ты прав, — согласилась эта новоявленная амазонка. — Потом.

И Мира легла на меня, прижалась ко мне всем телом. Ее грудь на моей груди. Ее бедра на моих бедрах. Мой член снова был рядом с ее влажной плотью. Наши губы опять соединились.

Господи. Эта хорошая девочка умеет быть такой разной. Плохой, нежной, яростной и игривой.

Она слишком хороша во всех своих проявлениях.

Ее запах окутывал меня, сводил с ума. Шампунь. Какой-то легкий парфюм. И она сама.

Меня повело от одного запаха. Я жадно вдохнул и выдохнул со стоном.

— Ты чего? — засмеялась Мира. — Ты меня нюхаешь?

— Нет, — соврал я и сразу признался: — Ты охуенно вкусно пахнешь.

Она рассмеялась. Прямо посреди всего этого сумасшествия.

Наверное, именно тогда меня и накрыло окончательно. Я уже знал ее тело, ее вкус и оргазм, но один вдох — и у меня снова тонна впечатлений.

Пять лет…

Но, кажется, я вообще никогда никого не нюхал.

Подумать об этом я не успел, потому что Мира отпустила мои руки и села, открывая мне всю себя.

Она тряхнула мокрыми волосами, приподнялась и позволила моему члену снова скользнуть внутрь.

Я лежал под ней, стараясь не сопротивляться легкому ритму ее бедер. Она двигалась сама. Я лишь придерживал ее попку и любовался потрясающим видом. Ее груди покачивались в такт. С растрепанных волос капало на мои ноги. Она снова кусала губы, и я ощутил непреодолимое желание коснуться их.

Положив палец на ее нижнюю губу, я провел по ней. Мира вздохнула и лизнула его, а потом втянула в рот.

Потрясающая эротическая медитация пошла по пизде, едва она пососала мой палец.

Я больше не мог сдерживаться — резко сел. Мира охнула. Я убрал руку от ее лица, чтобы сильнее сжать ее задницу, и поцеловал.

Давно мне не было так хорошо. А может, никогда.

Сегодня я не собирался вспоминать. Не хотел думать ни о прошлом, ни о завтрашнем дне, ни о том, что вообще происходит с моей жизнью.

Хотел только ее.

Я целовал ее, а она терлась об меня сосками. Мне хотелось сильнее, жестче, и я стал буквально насаживать ее на себя.

Мира подхватила бешеный темп. Она задышала громко, и это было знаком. Сейчас кончит.

У меня тоже все сжалось, но я терпел. Хватит и одного беспонтового выстрела. Не хотел ее обламывать.

Хотел смотреть, как она выгибается, чувствовать, как пульсирует.

Мира подарила мне все это через секунду. Ее глаза закатились от удовольствия. Тело стало натянутой струной.

Я держал ее крепко, пока она дрожала и охала, вдавливала ногти мне в спину.

Едва она обмякла, я перевернул девочку на спину, толкнулся еще пару раз и кончил ей на живот.

Охуенно.

Как же охуенно.

Я слез с нее, и Мира сразу устроилась у меня под боком, положила голову мне на грудь. Я обнял ее и долго смотрел в потолок.

Она притихла и почти сразу заснула.

Давно мне не было так спокойно и тепло.

Вроде бы незнакомое место, незнакомый человек, а я как дома.

Дом…

Где он у меня теперь? Черт знает.

Сегодня — точно здесь. И во многом благодаря Мире.

Найдя спокойствие в этих мыслях, я тоже уснул. И проспал как бревно всю ночь.

Правда, привычка взяла верх, едва я ощутил прикосновение к плечу.

Я резко сел и поймал руку, что посмела меня тронуть.

— Эй, Арс, это же я… — услышал я голос девушки, сразу разжал пальцы и открыл глаза.

Мира стояла у кровати в халате и с телефоном в руке.

— Черт, прости, — сразу извинился я.

Сунул руку в волосы. Что за дебильная привычка. У меня сто лет нет волос, но все время тянет их зачесать назад.

— Ничего страшного, — проговорила Мира.

Ее перепуганный голос сигналил, что ей офигеть как страшно. Но она старалась не подавать виду.

— Это тебя… Кажется. — Мира протянула мне телефон.

Не успел я откашляться в трубку, как на меня заорал Витек.

— Арс, мать твою! Где ты шляешься?

— Тот же вопрос могу задать тебе, друг мой, — усмехнулся я.

Но Витя не спешил отвечать, а закидал меня кучей других вопросов.

— Мать сказала, ты обещал приехать и пропал. Что это за номер? Что за девка взяла трубку? Что вообще происходит?

— Я в Сколково, — кратко ответил я и назвал ему свою гостиницу, а про все остальное промолчал, конечно.

— Буду через пять минут. Выходи, — бодро сообщил Витька и отбил звонок.

Вернув Мире телефон, я сказал:

— Мне пора.

— Конечно. Я тоже собиралась уходить, — призналась она.

— Вернее, сбежать от неловкости? — уточнил я.

Мира опустила глаза, и я поспешил утешить ее.

— Не осуждаю. Ты вчера наделала глупостей.

Она вдруг задрала подбородок и дерзко мне сообщила:

— Имею право! И только посмей сказать, что тебе жаль.

Я поднялся с кровати, подошел к ней вплотную.

— Жаль только, что проспал все на свете и не трахнул тебя еще раз утром. А сейчас уже нет времени.

В ее глазах промелькнуло сожаление.

— Да, пожалуй, — согласилась Мира. — Моя ошибка. Стоило тебя разбудить минетом.

Я подавился воздухом.

— А за пять минут даже ты не кончишь. Пока, Арс.

Она самодовольно хмыкнула, подмигнула и ушла в ванную. Я остался в комнате один.

Чертовски странное знакомство и столь же необычное прощание.

«Что ж… У меня есть ее номер», — вспомнил я, натягивая штаны.

Времени на душ и зубы точно не осталось. Даже умыться я не успею до приезда Витьки. Только одеться и выйти.

Подтверждая мои догадки, под окном раздался сигнал.

Я выскочил из номера и поспешил встретиться с другом. Витька нашелся на парковке через улицу. Он стоял у машины и сразу сгреб меня в суровый мужской захват.

— Арсюха, блядский ты конь! Живой!

— Живой, живой, так что не ломай, — захохотал я.

Внезапно подкатили непрошеные эмоции, я крепче стиснул Витьку и зажмурился, чтобы не зареветь. Он часто меня навещал, но обняться вот так, посреди города… Это что-то особенное и давно забытое нормальное.

— Так, реветь пошли в машину. Несолидно средь бела дня, — сказал Витя, отпихивая меня.

Его голос тоже дребезжал.

Вот потому я не поехал к его матери вчера. Она бы точно лила слезы, потом мы бы вспоминали Леху… И я бы помер сто раз от чувства вины.

— Ну чего? Как ты? Как добрался? Где денег взял на гостишку? — снова забросал меня вопросами Витя уже в машине.

Я не спешил отвечать.

— Ты-то как? Мать сказала — авария.

— Да, олень меня подрезал какой-то уже на выезде из города. Капец обидно. Сам я вроде ничего, а у него в машине ребенок был. Пацан руку сломал. А у меня мобильный пополам.

— Да, жесть.

— Пока менты, пока скорая, — продолжал Витька. — Протоколы, эвакуаторы. Матери я позвонил, пробовал тебе на карту денег кинуть, но номер забыл. Прости, старик.

— Ничего. Спасибо, что сразу приехал.

Мы еще раз обнялись, уже без драмы. Я был чертовски рад, что с Витькой все в порядке.

Настало время хотя бы кратко сказать о своих приключениях. Я совсем не хотел упоминать Миру, но именно ей и позвонил Витька. Придется быть честным, хотя бы кратко.

— Так как ты добрался? — спросил Витька снова.

Я глянул в окно, оттягивая момент и прикидывая дозу откровенности, и в этот момент увидел, как Мира выходит из гостиницы.

Она остановилась на крыльце, достала телефон, посмотрела по сторонам.

— Что за нахрен! — неожиданно рявкнул Витька. — Она тут какого черта делает?

Я глянул на него и заметил, что мы оба смотрим в одну сторону. Он видел Миру. Он говорил про Миру. Не иначе.

— Что? Ты ее знаешь? — спросил я, уже понимая, что да. И это плохо.

— Знаю ли я ее?! — Витя почти орал. — Конечно, знаю. Вопрос — ты ее откуда знаешь, Арс?

— Да девчонка просто. В поезде познакомились, — буркнул я.

Витя схватился за голову.

— Это не просто девчонка, а дочка Бородина! Мирослава Бородина. Смекаешь?

Я смекал.

В голове быстренько собрались все недостающие куски пазла. Опекающий отец, работает в его компании, живет на конечной. Видимо, в Одинцово. Поселок знати и селебрити.

Я же видел, что она из обеспеченной семьи. Одежда, манеры, дорогая сумка.

Жопа в том, что она дочь моего врага. Человека, который забрал мой бизнес, убил моего друга и партнера, а меня отправил чалиться на нары.

Мирослава Бородина за меня весь день платила, а я ее трахнул.

Пиздец.

Глава 4. Коварный план

Арсений

Я проводил такси Миры взглядом и зачем-то запомнил номер.

Машина вырулила с парковки, постояла у выезда, пропуская другую, и исчезла за поворотом. А я всё смотрел ей вслед, будто сейчас она вернётся и объяснит, что за хуйня со мной происходит.

Мирослава Бородина.

В голове с трудом укладывалась новая реальность.

Потрахался, блядь.

Молодец, Арс.

Лучше бы шлюху снял. Нет же, надо было налететь на Бородину. На дочь того самого Бородина, из-за которого я пять лет смотрел на небо через решётку.

А ведь ещё полчаса назад проснулся с ней под боком и подумал, что, может, не всё в моей жизни окончательно пошло по пизде.

— Поехали за ней, — быстро решил Витька.

Двигатель взревел. Он уже выкручивал руль, собираясь выехать с парковки, когда я схватился за него обеими руками.

— Стоять!

— Арс, блядь! Отпусти!

Машина дёрнулась и заглохла.

— Ты охуел! Она сейчас уйдёт, и хрен знает, с какими сведениями о тебе! — взбесился Витька.

— Какими, нахуй, сведениями?

— Откуда я знаю? Ты с ней всю ночь провёл!

Он снова потянулся к ключу зажигания. Я не убирал рук с руля.

— Витя, не поедем мы за ней.

— Да дай хоть телефон проверить!

— Какой телефон?

— Твой!

Он полез ко мне через подлокотник, едва не ткнув локтем в живот. Я перехватил его руку.

— Отъебись от карманов.

— А если она мобильник твой скопировала? Или шпиона какого-нибудь туда сунула?

— За каким хером ей мой мобильник? Он у меня древнее, чем ты выглядишь. Она не знает, кто я.

Витька перестал выворачиваться и уставился на меня.

— Арсюх, ты сейчас серьёзно? Это ты не знал, кто она. А вот про неё нам ни хрена неизвестно.

Я отпустил руль.

В машине стало душно. Лобовое стекло нагрелось на солнце, от Витьки пахло вчерашней сигаретой и какой-то химозной газировкой. Он смотрел на меня так, будто я привёз из колонии заразную болезнь и уже успел разнести её по всей Москве.

— Мы познакомились случайно, — сказал я.

— Где?

— В метро.

— В метро, — повторил он с таким выражением, будто я сообщил, что Мира прилетела ко мне верхом на драконе. — И?

Пришлось ему всё рассказать.

Как не смог купить билет. Как Мира подошла и заплатила. Как дала телефон позвонить его матери. Как вышла за мной из поезда.

Витька слушал, не перебивая. Только лицо у него становилось всё мрачнее.

— И она просто пошла с тобой?

— Я её не тащил.

— А ты, значит, даже не удивился?

— Удивился. Думал, маньячка.

Я рассказал про еду. Про прогулку. Про то, что мне не хотелось ехать к тёте Гале и устраивать ей ночь воспоминаний. Про гостиницу.

На слове «гостиница» Витька медленно повернул ко мне голову.

— Она и номер оплатила?

— Да.

— И что дальше?

— Что «дальше»?

— Ты с ней спал?

Я посмотрел в окно.

Ну конечно. Вот без этого никак.

— Спал.

— В смысле?

— Мы легли и закрыли глаза, — огрызнулся я.

— Не пизди мне.

— Трахались мы. Доволен?

Он откинулся на сиденье и выдохнул сквозь зубы.

— Пиздец.

— Спасибо за содержательный комментарий.

— Пиздец, — повторил он, уже с чувством. — Просто пиздец.

Я тоже так считал. Только слушать это от Витьки почему-то бесило.

Он помолчал, потёр лицо ладонями и снова повернулся ко мне.

— Зачем Мирославе Бородиной спать с таким типом, как ты?

Я даже обиделся.

— Да я вроде ничего.

— Нет, старик. Ты паршиво выглядишь. Как Кощей, который сто лет чах не над золотом, а над ртутью.

— Иди нахуй.

— Не, спасибо. Туда Мира уже ходила.

Он заржал.

Громко, с каким-то надрывом. Я закатил глаза, но тоже едва не улыбнулся. Потом невольно глянул в зеркало заднего вида.

М-да.

Витька, сука, прав.

Под глазами тени, скулы торчат. Стрижка такая короткая, что и смотреть не на что. Щетина со вчерашнего дня отросла, а нормально побриться я не успел.

Сам бы себе не дал, будь я Мирой.

Но вчера всё было как будто естественно. Ни разу не возникло ощущения, что я должен изображать кого-то другого. Она смеялась над моими тупыми шутками, ругалась, спорила, а когда решила остаться — сама меня поцеловала.

Я помнил это слишком хорошо.

И оттого сейчас хотелось вылезти из собственной шкуры.

— Это случайность, Вить, — сказал я. — Она при мне сбрасывала звонки отца. Похоже, дома её задолбали. Вот и устроила себе маленькое приключение.

— Приключение с зэком?