Флегма

Конечно, Кира знала об этих случаях, но ещё никогда ей не доводилось сталкиваться с этим самой. Увидеть опустевшую палату, которую покинули добровольно – знать, что тот, кто должен был как обычно принимать лекарства и проходить осмотры, отправился навстречу неотвратимой судьбе. Скорее всего, Ник Острин был ещё жив, однако не стоило ожидать его возвращения. Он принял своё решение.

– Что, мы совсем ничего не можем сделать? – не унималась Кира, хоть и знала ответы на свои вопросы. Она не хотела предаваться отчаянию.

– В первую очередь, мы должны уважать тех, кто приходит к нам. И мы вынуждены мириться с их решениями.

Нора положила вещи на стол и опустилась в своё кресло, подперев отяжелевшую рыжую голову рукой. Кира устремила на неё взгляд и приземлилась на стул напротив, но целительница не смотрела на помощницу – она закрыла глаза, погрузившись в собственные мысли. Какое-то время они молчали, всеми силами стараясь принять случившееся и вернуть былой рабочий настрой.

– Это не наша вина, Кира, – сказала Нора, вдруг заметив её неподвижное лицо, – Тебе нужно это принять. Тот человек сделал выбор. Подумай о тех, кого ещё можно спасти.

Кира кивнула. На минуту она задумалась о словах Норы. Они звучали так холодно и твёрдо, словно девушка скрывала за ними истинные мысли. Возможно, Нора убеждала в этом саму себя каждый раз, когда её пациенты на утро исчезали.

– Думаешь, Острин тоже отправился туда… на Окраину? – спросила Кира, вынырнув из раздумий. На неё вдруг нашёл мрачный вид.

– Полагаю, больше идти ему некуда.

– Это странно, но… мне интересно, что там происходит…

Нора пожала плечами, доставая из ящика склянку розовых таблеток. Она быстро бросила в рот одну из них и, снова взглянув на уставшее лицо Киры, предложила ей аффектинку.

– Интересно? Что ж, организую тебе отпуск – сходишь на экскурсию, – внезапно Нора улыбнулась, жестом предлагая смелее взять таблетку аффектина, – Бери, иначе не дотянешь до обеда. Или четвёртая палата освободилась для тебя?

Кира, поджав губы, взяла таблетку и выпила её с тёплой водой из кувшина. Нора была права – чистый аффектин оказался ей необходим, но Кира так редко принимала его, что теперь ей казалось, будто этим она нарушила какое-то правило. Глядя на лицо Норы, с которого постепенно сходило напряжение и усталость, она постаралась переубедить себя. В аффектине нет ничего плохого. Все жители Юнии нуждаются в нём. Киру лишь подстёгивала острая мысль о том, что в мире есть сотни людей, которым эта таблетка была бы нужнее. Но целительница приглядывала не только за пациентами, но и за своими Милосердными.

– Так-то лучше, – проговорила она, увидев облегчение на лице Киры и её просиявшие глаза, – Ни о каком исцелении людей не может идти речи, если сам целитель выглядит как сбежавший с Окраины…

Нора игриво улыбнулась, стараясь отвлечь помощницу от тяжёлых мыслей.

– Ты права, – кивнула Кира, убирая пряди волос за уши, чтобы выглядеть опрятнее, – Мне уже лучше. Кстати, насчёт отпуска…

– Не волнуйся, я только пошутила.

Кира, конечно, не восприняла те слова всерьёз, но теперь ей хотелось поговорить не об Окраине или её обитателях, а о той новости, что заставляла её неровно дышать и всё время занимала мысли.

– Мне и правда понадобится отпуск, – продолжила Кира, – Отец разрешил мне поехать в Капабланку…

Услышав имя родного города, Нора вдруг расцвела в улыбке. Её глаза удивлённо засияли, глядя на Киру, которая мечтала когда-нибудь вот так заявить об этом. Взгляд Норы опустился и руки сжались.

– Прекрасная новость, – с мягкой улыбкой сказала она, – Знаю, как ты этого хотела… И раз вы так решили, то поезжай. Дам тебе время на обучение, лет через шесть-семь увидимся. – Она усмехнулась.

– Шесть-семь? – Кира вздёрнула брови, – Ты никогда не говорила мне, что училась так долго…

– Но я и не училась «так» долго. Это длинная история, когда-нибудь расскажу. А пока наберись терпения. Оно тебе понадобится.

– Не могу поверить, что я и правда научусь исцелению... А потом вернусь и открою свой Дом Содержания. Я буду как ты…

– Нет, – мотнула головой она, – Ты будешь лучше.

Целительница серьёзно посмотрела на девушку, демонстрируя твёрдость своих слов. Мысли Киры поражали её, заставляя верить, что она не одна. Верить, что когда-нибудь они смогут всё изменить. Но от высоких устремлений и мечтаний, которые приходилось прятать глубоко внутри, Нора быстро вернулась на землю. Впереди ждали обыденные ежедневные дела.

– Не будем забывать, зачем мы здесь. Прошу, навести ещё одну палату, которую я не успела. Мне придётся уладить некоторые дела…

Кира кивнула, убрав руки за спину. Она была готова уходить, но Нора остановила её ещё одной просьбой:

– Да, отдай мне, пожалуйста, карту Острина…

Вздохнув, Нора взглянула на серую карточку с заметками Киры и собственными записями. Карандашом целительница решительно вычеркнула имя сверху, открыла один из ящиков стола и положила её в стопку с десятком таких же «вычеркнутых», потерянных навсегда, периферийцев.

Глава 4

С тех пор, как Кира сообщила Норе воодушевляющую новость о возможности поступить в Сальварен, прошёл месяц. Теперь будущая целительница готовилась отправиться на подземном поезде навстречу своей мечте. В этот день всё было по-другому. Кира не могла перестать думать о том, что её ждёт, то и дело отвлекаясь на собственные мысли. За прошедший месяц Нора научила её всему, что могло помочь девушке в поступлении, так что Кире не стоило сомневаться в себе.

В конце смены, когда Ева и Ханна вышли из кабинета и вместе отправились в свой дьют, Нора задержала Киру у себя. Она достала из шкафа одну из своих книг в мягком переплёте.

– Возьми, вдруг заскучаешь в поезде…

Нора протянула потрёпанную книгу, больше похожую на журнал из-за небольшой толщины, и Кира стала её разглядывать. На обложке не было ни надписей, ни рисунков, большинство страниц книги тоже оказались пустыми, а на заполненных Кира заметила имена и абзацы текста, написанного от руки, и потому неразборчивого с первого взгляда.

– Это не похоже на медицину…

– Я знаю.

Лёгким движением руки Нора заставила Киру закрыть книгу и хитро наклонила голову, решив ничего не объяснять. Она уже давала Кире некоторые книги по исцелению, которые достала из Капабланки, но девушке было трудно понимать их. До этого она читала не слишком много книг, а учебники Норы были вовсе написаны будто чужим языком.

– Просто читай. Со временем ты поймёшь. Эта вещь – некоторая часть меня…

Сморщив лоб, Кира снова раскрыла книгу, всматриваясь в чёрно-белые строки, но, как и ожидала, никакой Норы и её частитам не нашла. Она пролистала страницы с приятным шелестом и закрыла журнал, решив разобраться с этой загадкой потом.

– Мне будет тебя не хватать, – сказала Кира, крепко сжав книгу в руках, – Но я вернусь как можно скорее.

– В таком случае, до скоройвстречи, – усмехнулась Нора с влажным блеском в глазах. Она представила себе, как бы прошло расставание, если бы аффектин ещё не рассеялся в крови… Слёзы и долгие объятия. За годы работы вместе они успели привыкнуть друг к другу. Несмотря на тяжесть расставания, обе девушки были убеждены, что это стоит того.

После смены Кира отправилась в лавку Серхата. Следовало запастись едой в дорогу, но и не оставить голодными родителей. Серхат, вытянувшись, стоял у прилавка с аффектином и поправлял розовые баночки, ожидающие покупки. Хозяин любил, чтобы пузырьки стояли друг рядом с другом, образуя идеально ровную линию. Прилавок с аффектином больше напоминал декорацию, на которую покупателям можно было лишь смотреть.

– Мисс Кира! Добрый вечер, – поздоровался Серхат, заметив посетительницу, как всегда на столичный манер.

– Вечер, – кивнула Кира, направившись к застеклённому прилавку с едой.

Серхат поспешил за ней и уже был готов взять оттуда бокс «три на четыре», но увидел задумчивое лицо девушки, которой впервые предстояло изменить список покупок.

– Парочку боксов «три на два», пожалуйста.

Продавец был слегка сбит с толку.

– Кира, у вас что-то случилось? – встревоженно поинтересовался он.

– Случилось, – без раздумий ответила девушка, – Мы с братом едем в Столицу.

– Это же чудесная новость!

Кира коротко рассказала о цели своей поездки. Серхат довольно покачал головой и спешно собрал её заказ. К коробкам с едой он добавил маленький розовый пузырёк.

– Я это не просила, – тут же стала возражать Кира, заметив излишек в покупке.

– Это подарок, мисс.

Серхат сверкающе улыбнулся. Сжав губы, Кира осторожно взяла еду и аффектин, как обычно лишь кивнув продавцу в знак благодарности, и покинула лавку. Автобус уже поджидал её у магазина – Васильев одолжил машину, чтобы привезти семью на посадочный пункт.

Увидев родителей, Кира обернулась и взглянула на здание лавки, из которого вышла. Она задумалась о том, что теперь её обязанности должен будет выполнять кто-то другой. Нора убедила Киру не брать эти мысли в голову, но они всё время возвращались, и только голос отца смог вытащить её из раздумий – стоило поторопиться.

Платформа для посадки на поезд находилась под землёй. Деревянная табличка над входом гласила: «ЮЖНАЯ-5 – КАПАБЛАНКА». Кира оставила коробку с едой в машине, чтобы родители могли забрать её на ужин, а рядом незаметно положила пузырёк с аффектином. Хоть это и был подарок для неё, родителям он был нужнее. Кира взяла свою сумку с вещами и выпрыгнула из автобуса на песчаную землю. Ян помог матери выйти.

Вокруг было пусто, день подходил к концу, и солнце медленно закатывалось за горизонт степи. Васильева осмотрела детей и подошла к Кире, взяв её руки в свои.

– Будь осторожна, – тихо проговорила она, – Не оставляй свой народ. И помни, ради чего ты здесь. – Женщина тяжело вздохнула, но лицо её оставалось спокойным. Она погладила Киру по голове и, переведя взгляд на Яна, добавила, – Пригляди за сестрой. И скорее возвращайся.

Дети кивнули матери, Кира сжала пальцы её рук, не желая отпускать. Они привыкли быть друг рядом с другом, и казалось, что, уезжая из дома, Кира поступает неправильно. Но её предназначение было где-то там, севернее, за тысячу километров отсюда, куда Киру неустанно тянуло.

– Не забывай писать нам, – сказала Васильева, зная, что в Капабланке есть почта и на Периферию оттуда приходят письма.

Кира часто закивала в ответ и, приняв усилие, отпустила руки матери. Отец махнул ей на прощанье с водительского сиденья, не став глушить мотор.

– Пора.

Ян легко обхватил Киру со спины и повёл к лестнице, ведущей вниз, к платформе.

Путь шёл глубоко под землю, где было тесно и холодно. Длинная вереница рельсов пролегала в туннелях для единственного пассажирского поезда в Столицу.

Внизу брата и сестру ждала крохотная тёмная платформа, несколько фонарей освещали каменную плитку на стенах, уходящую в полукруглый потолок. Посередине находился высокий зелёный столб часов со стрелками. Вокруг стояло несколько почти пустых лавочек. Тихо. Казалось, что каждую минуту был слышен скрип стрелки на циферблате. На перроне поезд ожидали ещё несколько человек, никого из них Кира не знала и могла лишь догадываться, зачем они купили билеты в Капабланку.

Девушка крепко сжала ремень своей сумки. Она смотрела туда, куда уходили рельсы – казалось, за этой платформой тянутся бесконечные витки неизведанной тёмной бездны, которая манит к себе и одновременно отталкивает.

– Придёт через минуту, – тихо сказал Ян, заметив нетерпеливость сестры.

Кира кивнула головой, отведя взгляд от чёрной пустоты туннеля. Она стала смотреть на часы, ждать становилось всё труднее.

Из туннеля вдруг донёсся поток ветра и обдал холодком ноги Киры, заставив колыхаться полы её платья. Наконец вдали послышался стук колёс о рельсы, с каждой секундой звук становился громче в своём стремительном полёте по туннелю и быстро достиг ушей ожидающих пассажиров. Скоро раздался приветственный свист. Платформа оживилась, когда все задвигались, делая медленные шаги к перрону.

Поезд гордо выехал на платформу, сверкая яркими фарами, словно нехотя задерживая здесь свой бег. Машинист остановил его, дав на посадку всего пять минут согласно расписанию. Блестящие красные вагоны открыли свои двери для пассажиров. Это был не тот поезд, какие Кира и Ян видели раньше сверху, не тот, что увозил в Капабланку стекольные изделия, нагруженный и пыхтящий чёрным дымом. Пассажирский поезд словно сам был уроженцем Капабланки, он сильно отличался от грузовых братьев-работяг. За стройным локомотивом с заострённым носом тянулись ярко-красные вагоны с квадратными окошками, окаймленными золотой отделкой. На каждом вагоне сверкали надписи с его номером. Кира взглянула на брата, и тот махнул головой в сторону поезда, приглашая сестру взойти на борт.

Внутри, у входа, стояла высокая девушка в прямой красной юбке до колен, белоснежной блузе и шелковом платке, повязанном на шее. Чёрная коса кругом обрамляла её заплетённую голову. Увидев девушку первым, Ян обратил внимание на необычайно яркие цвета на её лице – малиновые губы, розоватость щёк, серебро вокруг глаз – ему ещё не доводилось видеть никого подобного. Девушка представилась проводницей поезда, вслед пролепетав каждому из пассажирам о том, что будет сопровождать их в пути и постарается удовлетворить все потребности.

Проводница продала Яну и Кире два серебристых билета и жестом пригласила их пройти в вагон. Кира осматривала узкий коридор, следуя за братом маленькими шажками. По потолку вагона тянулись полоски тёплого света, на окнах висели алые бархатные занавески с золотой вышивкой, на полу лежал красный ковёр с причудливыми узорами из полос. Впереди вдоль стены виднелись пять купе. Ян с Кирой заняли одно из них. В купе было по два спальных места, на которых лежали полосатые одеяла и белоснежные подушки с оборками по краям. У окна с синими шторками был маленький столик с ажурной скатертью. Кире здесь показалось необъяснимо уютно, она приземлилась на одну из спальных полок, с облегчением бросив рядом сумку, и повернулась к окну, из которого виднелась платформа. Опустев, она казалось ещё более серой и одинокой, прощаясь с пассажирами и будто не ожидая их возвращения. Кира приложила к стеклу ладонь. Через минуту оно слегка задрожало, снова послышался свист от головы поезда и платформа перед глазами Киры стала медленно уплывать в сторону.

Купе в вагонах в основном пустовали. Соседями Киры и Яна оказались любопытные жители Капабланки, отважившиеся посетить Периферию и желающие скорее снова оказаться дома, парочка надзирателей, возвращавшихся с производственной проверки, почтальоны, передававшие письма, и кое-кто из сверстников Киры, кто тоже ехал в Столицу с целью попытать удачи в Юнивере Капабланки.

Ян разлёгся на своём спальном месте, закинув ногу на ногу и подперев уставшую голову руками. Впереди ждала целая ночь в пути. Кира не могла расслабиться. Она перестала смотреть в окно, как только платформа скрылась из виду, и теперь там была лишь темнота с быстро мелькающими крошками света от туннельных ламп. Колёса отбивали по рельсам чёткий ритм. Поначалу Кире было не по себе от темноты за окном и непрекращающихся звуков в ушах, её тело шаталось от подёргиваний вагона и оставалось в напряжении, словно ожидая, что в какой-то миг поезд взлетит в воздух на такой большой скорости. Кира старалась убедить себя, что в этих мыслях совершенно нет логики – поезда под землёй ходят уже не одно столетие, а летать точно пока не научились. Она перестала сжимать одеяло под пальцами, поправила смятое место и, сняв ботинки, поудобнее разместилась на постели.

– Ян, ты не спишь? – спросила она.

– Нет, – ответил брат, повернув голову к ней.

– А я, кажется, да… Ты видел что-нибудь подобное наяву?

– Нет, не видел.

– Теперь ясно, почему билеты на поезд такие дорогие.

– Разве? И почему? Шторочки да оборочки… И за что именно мы должны были отдать столько кровных чеканок?

Кира вздохнула, переводя взгляд с одной вещи на другую, а глаза Яна стали закрываться под тяжестью прожитого дня. Стук колёс убаюкивал, и голос сестры постепенно сливался с ним.

– Не говори так. Дело не только в украшениях. Здесь… удобная постель…

– Да уж, постель явно стоила того, – пробурчал Ян, – Лёгкого тебе сна.

Ян отвернулся к стене, подбив подушку под голову, и больше ничего не сказал. В купе снова слышался только быстрый стук колёс.

Кира пожала плечами, вполне ожидая, что брат не поймёт её. Поговорить теперь было не с кем. Ничего не оставалось, кроме как вслед за ним лечь спать и скоротать бесполезное время в пути. Кира собиралась убрать свою сумку на пол, но увидела в ней торчащий краешек книжки Норы. Она достала журнал и положила к себе на колени. Свет в купе был приглушён, да и желания зачитываться вычурным текстом у Киры не было, но она всё же открыла книгу на первой странице. В начале был титульный лист, украшенный завитками по границам, а в середине красовалась надпись: «Анника Нортис. Сальварен. Первый год.»

Кира поняла, что книга, вероятно, принадлежала одной из студенток института целителя. Знала ли её Нора? Почему эта книга оказалась у неё? Вопросов становилось только больше, и Кира решила просто листать журнал дальше. На каждой странице было крупно выведено чьё-то имя: «Кио Сальвара», «Нинна Юна Нортис», «Лайла Юна Сандрос», «Эван Юн Арчибальд», «Хантер Юн Морелли», «Грэм Ладов», «Джек Юдин», «Алекс Коваль», «Лара Земская»...– вскоре Кира утомилась читать имена этих незнакомцев. Под каждым из них были мелкие строки, но девушка решила прочесть их позже. Она лишь думала о том, что же объединяет всех этих людей. Кто они? Ответы на вопросы наверняка кроются где-то внутри книги. Кира быстро пролистала её, придерживая страницы пальцем, и остановилась на последней заполненной. Здесь тоже были имена, но описания под ними стали гораздо короче – некоторые и вовсе сводились до одной строчки.

Кира бросила взгляд на последнее имя в книге и вдруг поняла, что знает его. «Ник Острин». Больной, который недавно покинул Дом Содержания номер 3 раньше времени и, конечно, не вернулся… Кира застыла. В её голове появилась весомая догадка, что объединяет все эти имена, и книгу захотелось скорее закрыть. Выходит, что все эти люди, скорее всего, уже мертвы. Однако ей всё ещё не было понятно, зачем они здесь записаны некой Анникой и зачем Нора дала этот журнал, который ей даже не принадлежит.

«Может она продолжила вести список флегматиков вместо своей… подруги?» – подумала Кира.

Теперь она пожалела, что не расспросила Нору об этом, когда была возможность, а теперь они слишком далеко друг от друга. Может быть, это и имела в виду Нора, когда сказала о частице себя – Кира никогда не перестанет думать об этой загадочной книге, а значит не забудет её. Кира покачала головой, представляя себе задуманную Норой хитрость, и решила, что, как только приедет, напишет ей письмо и обязательно получит ответы.

Загадки книги тем временем утомили Киру. Она бережно убрала журнал в сумку, опустив её под своё спальное место, и забралась под одеяло. Покачиваясь в летящем по рельсам вагоне, она погрузилась в сон.

Иногда стук колёс прекращался – Кира чувствовала, что поезд останавливался. До Капабланки ему предстояло побывать ещё на Южной-4, Южной-3, Южной-2 и Южной-1. В вагон входили новые пассажиры, тихо шагая по ковровому полу и заполняя пустые купе. Кира открывала глаза на каждой остановке. Сердце билось сильнее, она устало смотрела в темноту и не могла разглядеть в ней ничего сквозь пелену полусна. Где-то рядом с ней был брат, и после того, как ей удавалось увидеть Яна, её пульс замедлялся и Кира вновь закрывала глаза. Не сходя с курса, поезд мчался всё дальше от дома.

Глава 5

Это было первое в жизни Киры утро, когда она не услышала привычного гудка побудки, который ровно в шесть поднимал весь дьют. Тем не менее, вместе с братом она очнулась в ту же минуту, что и всегда, словно часы были встроены у них внутри.

Сквозь ещё неразвеявшуюся пелену перед глазами Кира осматривала купе. Во сне она забыла, что ночует вне дома. Кира проморгалась, чтобы прийти в себя и убедиться, что не спит, и громкий зевок брата быстро помог ей в этом.

– Как спалось, сестричка?

Ян бросил ей кивок головой и через секунду вскочил с постели, приводя своё тело в порядок. Он взъерошил спутанные во время сна волосы, похлопал себя по щекам и резко мотнул головой, словно его схватила судорога. Кира присела на постели и потянулась. Она повернула голову к окну, за которым всё ещё было темно. Прошло уже шесть часов, как поезд бежал по подземным рельсам, и можно было подумать, что этот туннель бесконечный.

– Сколько нам ещё ехать? – сонно пробормотала Кира.

– Не знаю, может, пару часов.

Девушка издала усталый вздох.

– Что, уже передумала? – Ян покачал головой, приняв настроение Киры за разочарование, но та в ответ взглянула на него, задрав дуги бровей.

– Только это и желаешь услышать, да? Ни за что.

Ян долго не сводил с неё глаз, но Кира уже не хотела слушать брата. Она отдёрнула конец одеяла, который укрывал её, и слезла с постели, тут же начав приводить спальное место в порядок. Ян стал разминать плечи, прокручивая то одну, то другую согнутую руку. Закончив со своей постелью, Кира уставилась на Яна, который не спешил убирать за собой.

– Похоже, ты изменяешь привычкам, – покачала головой Кира.

– А это запрещено? – возразил Ян, разминая суставы кистей.

– Это не логично, – пожала плечами сестра, – С чего вдруг тебе что-то менять?

– Меняешь ты, меняю и я.

Кира и Ян вцепились друг в друга взглядами. Девушка сузила глаза, пытаясь понять, что у брата на уме, но он лишь беззаботно продолжал разминку.

– Слепо следовать правилам не всегда хорошо, сестричка, – добавил Ян, – Сегодня ты это докажешь. Не забывай, в Столице ты исключение.

Он подмигнул сестре, но она не расценила это как поддержку. «Исключение» – не комплимент. Комплиментов брат делать не умел и не собирался учиться, не представляя, какую пользу можно извлечь из того, что в Капабланке называют лестью.

– Нам пора завтракать, – сказал он и, не успев получить какой-либо ответ от Киры, исчез за дверью купе.

После этого девушке стало легче, и она отпустила внезапно возникшее напряжение выдохом. Брат был прав, следовало поесть. Недостаток аффектина в крови начинал говорить о себе. После сна мысли Киры путались, всё вокруг было новым и непривычным, и в такой обстановке проще всего было придерживаться прежнего распорядка дня. Кира тоже сделала быструю разминку, позволив отдохнувшему телу прийти в строй. Бросив взгляд на незаправленную постель брата, она закатила глаза и поспешила покинуть купе вслед за ним.

Ян стоял в конце вагона и говорил с проводницей, которая встретила их перед поездкой. Издалека Кира не слышала, о чём идёт речь, поэтому прибавила шаг по коридору вагона и скоро оказалась рядом с братом.

– …нужный вам вагон находится в середине поезда, – размеренным голосом лепетала проводница, указывая рукой в белой перчатке в сторону двери, – Вам надо пройти через два вагона. Поезд прибудет через час, но вы успеете отведать чудесный завтрак от шефа.

– Понял, – отвесил ей небольшой поклон Ян и повернулся к сестре, – Идём.

– Куда?

– В вагон-росторан, что бы это ни было… Ты есть хочешь или как?

Кира смутилась, но кивнула и поспешила за братом. Путь лежал через другие вагоны – номер четыре и пять. Открыв дверь в четвёртый вагон, Кира увидела, что внешне он ничем не отличается от предыдущего. Ян шёл вперёд очень быстро, и сестра, заглядываясь на потолок и узорчатые стены, начинала отставать.

Перед входом в пятый вагон Ян неосторожно открыл дверь, заставив ковёр под ногами собраться в складки, и Кира запнулась о них, чуть вскрикнув. Брат не услышал её – он уже перешёл в следующий вагон, ни разу не обернувшись. Кира быстро поднялась на ноги, оглядевшись, и принялась отряхивать платье и коленки, хотя полы в поезде были удивительно чистые. В коридоре никого не было и, к счастью, никто этого не видел, так что Кира собиралась продолжить путь, но из ближайшего к ней купе вдруг высунулась чья-то голова.

– Вы в порядке?

Обеспокоенный голос незнакомого юноши быстро привлёк внимание Киры, и она вмиг выпрямилась, перестав отряхиваться. Парень стоял в дверном проёме купе, оглядывая её большими голубыми глазами. Кира утвердительно кивнула, сжав пальцами ткань своего платья, и опустила голову.

Взглядом незнакомец удостоверился, что с девушкой всё в норме, а складки ковра на полу дали ему понять, что случилось. Тем не менее, он не стал навязывать ей своё беспокойство и широко улыбнулся.

– Прекрасно.

Подняв взгляд на юношу, Кира отметила про себя, как необычно он выглядит. Его прямые каштановые волосы аккуратно лежали зачёсанными в сторону с изящным изгибом. Светлая кожа лица подчёркивала румянец его щёк и розоватость мягких губ. Она никогда не видела, чтобы мужчина носил такую белоснежную воздушную рубашку, какая была на нём. Он был невысок и нехудощав, и если бы не чистая кожа и аккуратные руки, можно было подумать, что этот парень хорошо знаком с тяжёлой работой. За его спиной Кира мельком увидела купе, в котором сидел мужчина, кажется, вдвое старше. Их купе отличалось от остальных лишь тем, что обе постели были нетронутыми.