Прекрасные времена. Часть 1

Что такое плазменные шнуры?

Потоки воли, исходящие от хозяина этой воли к вам; они соединяют пространства воздуха с помощью сознательных импульсов, впечатлений, состояний, или – обычных слов, напрягающих мембрану памяти. Как катушку проводников, защитный слой этой катушки суть воля. Катушка полагается на этот слой, т.е. память верит воле своего я. Да вот что, Королева, вам ведь хочется тут понять, что вас ограничивает, заставляя держаться в отдалении ото всего, что вам хочется видеть и т.д. Я найму сыскное агентство, вернее, сыщиков, уверен, что память обнаружит истощающее её небо и вернёт себе то, что с неё сняли как охранную зону, да.

Мы вынуждены были вращаться среди некоторого количества людей (идей-?), хорошо нам знакомых, как казалось, а в общем-то - незнакомых совершенно, как выяснится это позже (без объяснений). Они, эти люди, ничего, в свою очередь, не знали о нас, но при этом умели обращать на себя внимание, держа его в напряжённом ожидании для того, чтобы, сохраняя дистанцию, отчуждать на себя ауры. Я говорю сейчас совершеннейшую ересь по-вашему, однако внемлите. Это свойство, отчуждать ауры на себя, бывает двух-трёх родов, один из которых снабжает их судьбоносными мотивами, другой заставляет сходить с ума от любви, а третий (наш с вами) объективизирует их в своём пространстве как уподобленное себе небо; проще говоря, употребляет для своих нужд в контексте текущего времени. Я вам преподам урок возвращения себе своего собственного тела любви (это аура света). Надо понять мир как световые волны, пронизывающие его пространство везде - в памяти, в сердце, в состоянии я здесь – и тогда этот мир отзовётся на присутствие воли как на светящуюся точку. Я различаю эти точки как проективные пространства.

Я думаю, надо постараться выбраться из этого «войлока» памяти. В нас есть позитивная воля, которая хочет света, и не нужно мудрить, ожидая, что вот, мол сейчас это свалится сверху или подаст руку снизу. Я вижу, Королева, что вы чувствуете на переднем плане, какая память почему либо снедает пространство и что высшая форма вполне реально может сделать её несущественной, несуществующей для вас; здесь нет противоречия, одна борьба за передел этой памяти – чья лучше, та и достанется мне. Вот глупость поистине. Неправдоподобие, кажется, перестало пожимать мне руки. Я, волею небес, перестал двоится тут перед вами, ах, да пожелайте мне успеха, Королева, и я забуду все ваши горностаевые мантии, которыми вы прикрывали свои больные ноги от моего внимательного взгляда. Я вам верю, а раз так, я думаю, что полу решительность моего я не позволяет мне давать вам советы или проводить время в рассуждениях о безначалии (в том его смысле, в каком оно отсутствует в разряде воль) синиц, но только вот что, Королева моя. Подайте руку тому, кто в ней нуждается. Кто хочет быть понят вами и стесняется обратиться. Кто хочет, чтобы его аура лежала на вашем лице, и мне не придётся стыдливо отводить взгляд от пересортицы в состояниях с вами, происходящей из надуманных ситуаций, не облагороженных ничьими мыслями. Ваш дом полон любви. Почему вы не знаете об этом? Почему все ваши старания управлять собой как движущим пространство эго, остаются втуне, не имея знаменателя по себе. То есть, будучи проявляющим свойством материи звука, вы состоите в связи с объектом собственной воли, который вам по праву принадлежит - как настоящее время я, я это имею в виду сейчас, а его судьба зависит от вас, от вашего расположения. Я проецирую в ваш ум свои соображения, которые собраны в этой книге в отдельные главы, и я бы хотел увидеть их вместе с вами.

Разум не испорченная игрушка в руках пьяниц. Я думаю, вы поймёте меня, осмыслив этот странный посыл души телу.

19 ноября

Что хочет быть выраженным? Этот вопрос сознания ауре света задан, что, получив сильное устремление в верхних позициях я, хочет быть выраженным здесь с помощью этих рук, этого сознания, этого я мной здесь, что поручает меня этому небу, проявляя в нём индивидуальные особенности моего присутствия, подразумевается моя воля, соотнесённая с ним в этих минутах моего я-сейчас, как подобия, может быть, - подобия ему самому, с коим я живу в себе сам, поднявшись площадью сознания к этим небесам, заведомо, загодя! поднявшись, может быть, претендуя на образ своего я в этом небе.

19 ноября 2

2.

Давайте подумаем вместе о состоянии ваших дел здесь, Королева моя. Мне представляется это немаловажным занятием, это обмысливание текущего плана реалий, в вашем я застряла книга, да, можно так сказать. Эта книга или сборник такого рода объектов мысли, о которых, или для которых нужны по меньшей мере два фактора для продвижения её в пространстве, со-путствие и со-знание. Я дам вам объяснение этих значений в координатах времени сейчас. Вы находитесь в своём поле, которое, одиноко взирая на эти структуры мысли, помышляет об определении её пространственного назначения, которое, как вы изволите думать, не совсем вам принадлежит, а если точнее – совсем не принадлежит, так как вы не являетесь её автором. Это произведение сохраняет ваши индивидуальные проекции памяти в качествах, и это тоже важно понять как основу мысли. Я высшая форма сознания и устремлённость к ней есть высшая польза. Я не несу сейчас никакой новой информации, в отличие от я высшего образа мыслей – в нём, в этом высшем образе, сохраняются силы для моего принципа воли и я имею к нему непосредственное отношение как носитель личного времени в этом пространстве сейчас, которое он напитывает этими силами, если я сам буду переживать его пространство как своё, имеющее ко мне отношение как почему-либо соответствующее мне самому. По каким признакам я узнаю об этом сам – об этом соответствии?.. По величавому течению мысли в моём я-здесь, по моему собственному образу, который я вижу в отражениях, по созерцаемому мной пространству здесь, которое выявляет для меня лучшие свои качества, не применяя прихорашивания передо мной, не прибегая к нему для устранения мысли о подделке, свет из окна назовём это сейчас и мы видим его собой, своими именами, если хотите. Читающий разум обновляет пространство здесь, выхолащивая знаки невероятной глубины памяти, содержащиеся в анналах наших я, и это даёт мне право говорить о беспробудной спячке, которая окружает мир любви. Выхолощенные знаки не имеют силы и мне не с чем соединять их в своём сознании. Я берегу ваш ум от их значений. Вы проявляете память, которая принадлежит нам обоим, и мне кажется, что вы узнаёте меня по этим проявлениям в себе, я думаю.

20 ноября

Мне хочется сказать вам обычные вещи, я в любви – это радость, и это всегда так; то, что не приносит радости не есть любовь, это пещерное обывание памяти, в котором происходит то или иное состояние, обнажает поиск чувств [но не сами чувства], определяя их как пространство индивида, и вот я, понимая это, отдаю себе отчёт в проявлении заботы о них в своём я; да, я забочусь о своих чувствах в видимом мной. Я полагаю, Королева моя, что высшая забота сердца есть жизнь в любви, и мне кажется, вы также. Я бы хотел, чтобы ваша воля выражала радость присутствия здесь. Давайте хоть сколько-нибудь обрадуемся друг другу, в нашем я есть это место для настоящей - для настоящего состояния радости и мы немысленно обращаемся к нему, для думающего эго оно недоступно. В конкретном образе пространства всегда есть оболочка, разумеется, с виду (я не всегда был уверен в этом, а теперь знаю точно) сопряжённая с объектом воли во внутренних мирах того я, которому эти миры подчинены бывают, и посему, Королева, миры эти отражаются там, где память изберёт для них место, подходящее для насущной… для насущного в нас соединения с волей света, память приискивает это место сама, создавая образ поразительной верности, отражённый от целого конгломерата пространств, в которых он существует как реальный план, или – как подобие проявленных событий, состоящих из не обозначенных ещё ничем областей памяти я-везде. Это неимоверной силы радость, обладающая способностью проницать состояния сна в нас самих, или, как я уже говорил, сил памяти, связанных общим контекстом времени во вневременном пространстве. Мы хотим порождать радость, отдавая её пространству здесь, я появляюсь в вас для неё, - для выражения этой радости, освящённой любовью здесь. В нас призыв воли звучит как Богоугодное поле примирения, в котором мы оба, ты и я, равны по силе любви - по силе пробуждённой в нас любви Бога здесь в наших, обозначенных настоящим временем, сердцах, расстояние между которыми мысль, бегущая в строке. Я пою гимн нашей любви, я делаю его доступным слуху сознания, вне которого он, может быть, и не слышен даже, а я так хочу, чтобы ты слышала его везде, чтобы ты разумом понимала, что это она и есть, наша любовь, понятная здесь каждому сердцу, каждому, поверь, это так.

Мы живём в пору какого-то безымянного альянса лиц, претендующих на наши права, урезонивающие их, облагающие налогом настоящее время наших воль, безымянных этих лиц, о них сказать нечего кроме того, что они везде как чересчур сильное поле, которое складывается из их присутствия в обитаемом мире. Я что-то делаю, чтобы моё имя проявлялось в тебе, что-то берегу, какие-то угодья, может быть, для наших воль. Мне хочется перестать быть кажущимся пространством, понимаешь, - кажущимся в смыслах чем-то совершенно иным, чем объект твоей воли, вернее, я сам по себе. Я запрещаю тебе отныне читать плохие книжки, в которых пишут, что надо бояться Бога, что надо избегать вольнодумства в категориях жизни, любви. Любящее сердце не позволяет этого, сознание не обретает этот смысл – оно просто прячет рот от высказывания, - оно само прячется во рту от этого помысла избегать Бога из боязни. Разум спокойными глазами смотрит на жажду жизни, и поощряет её в нас. Просто – поощряет. Я льюсь как воздух в твои уста, я соизмеряю пространство нас в качествах, и нахожу их отчётливо видимыми в радости. Если бы не было тебя, то зачем здесь я? Для какой цели моё сознание создаёт эти вихри слов. Избегая смотреть друг другу в глаза, мы становимся мелочными людишками, подверженными любой популяции слов, откуда бы она ни пришла, мой май(!)

22 ноября

1.

Во внезапном умалении любви, которое происходило в вашем я, было состояние не-мудрости, происходившее из приёма больших доз алкоголя, безнаказанно и противоестественно, простите. То, что кажется резонирующим таковым не является, по сути своей, в этом состоянии алкогольного опьянения, и мне приходилось отчётливо это видеть в себе не раз. Я проявлял память немысленных пространств, интуитивно чувствуя их присутствие где-то рядом с собой, я ходило ходуном, истощаясь от их присутствия, и враньё залепляло мне уши. Это эгрегоры безнадёжных пьяниц. Давайте тут постоим за себя. По-моему, мистификация определённых проекций в память приглашает увидеть то, что за [забором] преградой сознания разглядеть бывает затруднительно, и это действие алкоголя на наше сознание, вызванное смещением истинного поля своего я здесь, вызывает ответную реакцию пространства аум стиранием воли света. Стратосфера трудится, отсылая, или – посылая частицы своей любви нам, но мы не в силах принять их, будучи погружены во взаимодействие с упорядоченными полями блокирующих наше я пространств здесь, в науми которых лежат или – распределяются по касательной проекции нашей памяти, отторгнутые, или – оторванные от нас самих частицы света в бредовом плену чьих-то замурзанных мыслей. Разум беспокоится, желая отнять наше поле у этих простёртых в никуда рук (то есть того, что делает его таковым, расположенным ниже пояса сознания, разумения этого сознания), разум хочет отделить наше поле от креативов местного значения и мы, убаюканные чем-то вроде соединения с волей Бога, наивно верим, что хищное это пространство и есть свет души, открывающийся нам в проекциях памяти. Заблуждение это столь велико бывает, Королева моя, что буквально целые площади пространств истерзаны бывают выводками потушенных огней памяти я, и притом сильно связанных с плотью, с памятью плоти в нас, мы очерняемся ими, не препятствуя проникать в глубину памяти и сорить там своими мыслями, столь безрадостными, что они буквально остекленяют взгляд и он становится невидящим на какое-то время. В чём же дело. Проективная память требует замолчать эти жертвы собственных убеждений в ограниченности мира, а я вам говорю – не делайте этого, не стремитесь упорядочить это пространство в себе, оно плохо упорядочивается, оно, казуистически извиваясь, требует особого подхода, принимая позу жертвы того огня, которому оно отдалось сполна и, приняв его форму, требует этой жертвы для себя, а что это значит. Вот что. Это значит, что отравленная память любви принимает те значения поступков воли, которые ведут к уплощению воли пространства, она не ищет глубины сознания и не идёт далее примитивных, простите, случек с покорённым пространством судьбы, кем оно покорено. Этот вопрос возникает как право на истощение поля того организма воли, который излучает поток этих частиц в настоящее время я, стараясь получить его пространство для себя, а зачем оно ему. Как я уже сказал здесь, оно ищет задействованности для себя, чтобы продолжать или – продолжить кормление эгрегора своих минут в состоянии я-здесь, ибо как оно само не способно это состояние воспроизвести, не обладая волей пространства о себе. Оно прибегает к устрашению, как изволите видеть, заставляя преемника поля этого трепетать, объявляя его волю… да смешно говорить, как оно ставит на колени, не спрашивая а хочет ли этого стояния разум, Королева моя; разум, как мы видим, мало понимает в происходящем, - как мы видели это уже с вами он не подотчётен этому грызуну времени я-здесь. Вектор времени имеет значение для настоящего времени я, как направляющая перспективу сознания, как выход пространственной цели в настоящее время сознания здесь, я здесь память - так точнее. Я говорю с пространством от своего имени и оно понимает меня, оно определяет мои позывные – можно ведь и так сказать, псевдонаучно несколько; я выражаю это пространство собой, объединяясь с ним в одно целое свойство жизни сейчас, и оно становится моим поддерживающим меня полем, мои [адреса] голоса звенят в нём, мои институты сознания выражают волю, в которой живёт моя память здесь. Я верю в качество этого пространства для меня здесь как лучшего поля моего я, если я силён, если я полон сил радости в моём я-сейчас. Я благодарен небу за это состояние моего я и я могу быть вполне адекватен самому себе, никого не расталкивая, не теряя друзей, не навязывая никому своих мнений и не определяя себя как лучшее пространство в мире, то есть не тщеславясь здесь. В огнях паразитов от любви это невозможно, простите, что я позволил себе это высказывание здесь. Мне хочется, чтобы вы почувствовали в своём доме присутствие истинного чувства, не подверженного течению времени в памяти я, я знаю, что оно есть, оно не горит в чувственном огне сейчас; нет этого огня, подвергающего волю истязаниям и делающего её послушной определяющим её полям, и я понимаю, когда слышу, как вы хотите сейчас, немедленно двигать это поле, даже понимая всю нелепость этого внешнего движения мысли отсюда туда в проективном смысле памяти я; дикарство состоит в том, чтобы не замечать этого движения, отводя глаза. Во избежание суесловия, я хочу, чтобы вы заметили это понятийное, конечно же, представление о вещах, достаточно твёрдой рукой отодвинув завесу, сохраняя при этом своё мысленное поле от вторжения навербованных пространств липы вместо любви. Даже понятийная субстанция этого поля способна заморочить голову своими безгласыми кодами, выводя их на уровень сознательного восприятия в нас, но думайте о хорошем теперь, Королева; да, это важно теперь делать во вне. Все пространства подчинены единой массе слов, в них родится бесконечность автора перемен в нашем я-сейчас, и как следствие и как первопричина позитивного пространства силы в любви.

24 ноября

Зеленоградская

Всякое утверждение есть воля пространства о нас, и мне и вам надо понять это как правильное положение вещей в нашем я, как поле, в котором происходят, или движутся, наши с вами я-сейчас. Я, знаете, Королева, достоин вашей памяти в самом обыденном смысле - во мне пыль времён осела, и я стал видеть чётче то, что достойно лицезрения сейчас. Вокруг нас снова бушует метель чьих-то импульсов, энергетических таких зарядов памяти я-сейчас и мы готовы принять желаемое за действительное, с помощью собственных рук обретая то пространство, в котором наше я блуждает, осознанно или нет ища замену реальности, которая, в свою очередь, не понимает где мы находимся и почему не откликаемся на её призывы, или – на её существующее поле для нас тут, в котором находится то, что мы ищем для себя самих, невзирая на несостоятельность нашего я в том поле проявления, в котором мы хотим это желаемое обрести, то есть, я хочу сказать вам, что мы не видим того качества в себе самих, которое видит в нас наше я.

Каким-то образом я нашёл тот, или – ту отправную точку памяти, из которой мы вышли вместе. Чтобы понять, где мы находимся сейчас, нужно немного пройтись, невзирая на присутствие посторонней памяти и не имея к ней претензий, как к своему я-здесь. (Не оставлять следов значит не оскорблять и приязненно относиться к данному вам пространству здесь). Я лучше пойму своё местопребывание, если стану хорошо о нём думать в себе самом, и это важно, Королева моя, как понятийное пространство сейчас. Я помогаю памяти разобраться в каком роде действительности она находится сейчас, конкретика вымысла это поле или оно является моим собственным эго сознания, в котором я живу изо дня в день сам как адрес, или как состояние, лучше. Я говорю с вами о себе, так как это удобнее понять, избегая некоторые подробности, вышедшие из моды, то есть не имеющие блеска времени я в качествах, присущих тому времени или этому пространству сейчас. Мне неоткуда было прийти в ваше я-сейчас, кроме как изнутри, из внутренних миров сейчас, в которых я-смысл я и замысел сочетаются в правах на состояние с этим миром здесь. Я смысл, я и замысел того эго, в котором я живу сейчас в своём имени я, и я знаю об этом сам. Я знаю, что я имею ту степень отрешённости от соблазнов мира сего, которая позволяет мне свободно овладевать, постепенно это делая, сознанием своего я, и соединяясь в себе со многими и многими другими сознаниями, совершенствовать свой мир тут, мир моих минут. Я не протоколирую и не изымаю, я просто думаю об этом мире хорошо вместе с вами. Он волнуется от моих мыслей, переживая, может быть, какое-то особое состояние в себе, переживая то, что чувствую я сам. Мои состояния передаются ему во вне, и он способен поддержать меня в том состоянии ответа, в котором нуждаюсь я сам, а если он нуждается в ответе моего я, то этот ответ приходит к нему от моих чувственных сил. То есть сила моего чувствования и есть ответ на состояние моего я с миром здесь.

25 ноября

Мажестик! мысль моя от тех сил идёт, которые разумные начала здесь берегут. Я вам это сказал, и знайте теперь об этом. Я, как и вы, стремлюсь понять некоторые действия осознанно и, впрочем, мне это удаётся - я вижу их начала. Я вижу их переименованную суть, которая скрывает существо дела, производимого в образах пространств я. И вот мы умолчали целый активный период, из которого вы, или я, вышли в качественно иное пространство здесь. В чём его качество иное. Оно никуда не бежит, не сеет гороха в поле, не ложится спать в пять утра, не оседает пылью в мешках и не лепит образов своего я где ни попадя, так. Оно таинственно затушевалось, я бы так сказал об этом пространстве сейчас, оно требует внимания, не давая ответа ни на один вопрос к нему, оно ни с чем (или ни с кем) не хочет иметь дела и потому молчит, мысленно отгоняя от себя любой всплеск умного поля. Название ему область предсказуемого я-здесь. Вы вините себя в том, что А. не удостоил вас даже намёком на положение дел в его душе, бездумно - или обдуманно, что одно и то же, парируя ваше к нему отношение как к чему-то особенному для вас самой, и, желая ему помочь, находили возможность общения с ним через конвертор воли, объединяя, таким образом, усилия в выборе того или иного решения.

Я надеюсь, Королева, что ваш выбор соразмерен тому моменту воли, в котором он произошёл, и я бы хотел сейчас выяснить причину, природу этой причины, вследствие которой ваше я (зерцало) не имеет отражений мысленного поля, проявляющего пространство А. для вас. Сколь бы затруднительно ни было это выяснение, однако ему должно быть сделанным и я нахожу в вас самой эту возможность. По-моему, вы согласились с тем положением вещей, в котором ваше эхо уносит ветер, и предпочитаете блуждать в полях поддельных пространств вместо очевидных. Где, кроме как в настоящем времени я, вы можете услышать это слово сейчас? которое однообразно наводит вас на мысль о существующем где-то поле мысли, в котором хранятся эти стяжающие время сейчас, волю также стяжающие и что-то ещё, может быть, накапливающие в себе как полезное, так и неполезное нам для жизни здесь. Я как-то вынужденно говорю вам эти строчки, по капле вытачивая их из себя, чтобы вы не преминули их записать.

Во многом я прав, Королева, даже в этой беспечности своего я к отчуждающему нас полю; я никогда не верил в его силу, и оно изошло, так. Я ограничен в пространстве вымысла как права на искушение воли, и я не правдоискатель, как вы заметили, я думаю; во мне нет так же любви к деньгам. Что мною движет? Простите, мне показалось, что вы не думаете обо мне, но это не так; вы просто молча пишете то, что я говорю для вас же. Это состояние называется выгода, или, по-другому если сказать, полевое устремление, выстраивающее жизненный план в зависимости от цели пространства.

26 ноябрь

Зеленоградская

Во многом, я думаю, эти дни будут справедливо поняты всё-таки. Я уверен, что мы найдём тот общий язык, на котором смогут быть выражены наши устремления во вне. Я тут и мне нравится это. Возьмите эту фразу как основу любви, в ней выражена вся суть пространства А., вашего идальго, если хотите. В контролирующем ваше я небе бежали эти облака силы, снискивающей пространство воды, чувств то есть. Я другое небо, чем то, о котором я только что сказал вам, надеясь на вашу внимательность, на которую я полагаюсь в себе. Ощутите это, Королева, во мне нет того беспардонного умысла, который сквозь завесы протискивает своё состояние с этим миром забот о хлебе насущном или отважно занимает собой всё данное пространство своими ухищрениями, оборудуя его под свои - под свою пользу в человеческих отношениях. Я вижу этот мир в любви, которая единственно способна создать мир в нас самих. Я выражаю это пространство здесь, и никакого другого во мне нет. Я снова вижу уличные фонари как объекты светящейся мысли, и мне ненужным кажется самостоятельно мыслить при их свете, но нет! наступает день, фонарное освещение блекнет, становясь тем, что оно есть. Освещаемое ими в ночи принимает свои собственные формы, и я вижу каковы они на самом деле, в подлиннике пространства моей жизни здесь. Это сравнение истинного звучания формы с искусной подделкой этой формы здесь. Те состояния, которые мы привыкли считать своим мерилом, по истечении времени оказываются просто сгустком мысли не принадлежащей нам самим воли, в свете которой мы и увидели тот или иной объект. Мы сами порой путаем присвоенное нам значение с потоком состояний, идущих от сил, заинтересованных видеть мир в огнях, защищающих его от проникновения света в душу и таким образом имеющих надлежащее хождение. Чем-то таинственно недоброжелательным веет от этих сил, от этих воль, так лучше сказать, точнее, замыкающих пространство во внутренних очагах своих я, и очевидно, Королева моя, что при свете факелов ли или их подобий мир не становится лучше, сильнее, очевиднее, что он просто происходит от испепеляющих, так сказать, пространство взглядов, в чьём усмотрении ночь преобладает над днём. Ну, да ярок свет должен быть, Королева моя, настолько ярок, чтобы всякое подобие ночи как дня, ночи как подобия дня, изошло из души, и стало видно кругом не блеклые тени того или иного пространства формы, а полное освещение их в душе сейчас, тут, везде, где мы с вами имеем счастье пребывать.

Давайте проявим некую волю в феноменальных лучах образов пространства здесь, и мы увидим проекции плоских миров, недвижимых, - недвижных, позёрствующих, проще говоря, перед объективом пространства мысли, или делающих вид, что они немеряно богаты ею в себе, а по сути таковой мысли не имеющих вовсе. Или - не плодоносящих, этот образ возьмите сейчас. В них нет плодоносного начала, каковым является свет жизни в любви, почва, та самая почва, на которую падает семя, чтобы прорастая, давать свет силы жизни. Я буквально бредил этими формами плоских проекций, считая их своим прибежищем от формализующего меня самоё вымысла. Таковая сила не есть свет, она проявляет бездуховные миры, наводняя ими пространство здесь, чтобы идти с ними под руку сейчас и даже продвигать их в какие-то неопределяемые дали, за которыми трава не растёт, там пустыня, извините, - однообразная пустыня принципов воли, в чьей формализующей пространство идее… нам не нужно туда идти - довольно терзать память выходами в открытый космос, так сказать, сознания, приуроченный к неимущему интересу любострастной души. В воле вашего я есть я, как состояние с вами самой, и я холодно констатирую это пространство, не имея в душе к нему никакого отношения. В воде призраков нет любви, и чем вульгарнее этот мир - чем выхолощеннее его чувства в себе, тем он страшнее, и это признак его если угодно, страшнее в смысле угодливости своему я, не имеющему в душе иной мысли кроме любострастия и нетерпимости к ближнему своему, которое выражает себя через образы пространственных умозрений, таинственно заключая их в свои оболочки ума и там вынашивая до полной непригодности, неприглядности, и уж совсем точнее будет сказать сейчас об этом - до полного истощения волевого импульса в [о]сознании этого образа я-сейчас, подвергая его обработке своими заученными мыслями штукаря. Я похитил вашу волю из этого форума, поля, может быть, штукарствующих лиц, и она принадлежит вам самой. Я проницаю поля своими мыслями и мне хочется передать вам толику чувства, отсутствующего сейчас в вашем восприятии пространства.