Прекрасные времена. Часть 1

Я сказал это не для того, чтобы обидеть вас или как-то обозначить синхронизированность во времени я обретаемого вами пространства непонятных взоров - не прослеживайте эту линию, не трогайте её чувствами и тогда она обретёт позитивный смысл для вас. Я поручаю вам конкретное дело любви - да, именно так, смешно строить обскуры памяти там, где они прежде всего выявляют солнечный свет и потому сразу становятся видимы как результат этого строительства, лучше уж строить доминанту этого света, то есть определённо это так. Я просто тонко проявил для вас это место сознательного строительства памяти, и я хочу, Королева моя, чтобы вы понимали это так, как я вам сказал, не искажая смысл сказанного измышлениями об образах света, результирующих чьё-то воображение здесь. Я заяриваю бликами некоторые особенности этого воображения, в косных результатах которого мы можем долго ещё бродить, пытаясь осуществить себя как пространство здесь, как образ, может быть, этого пространства здесь, или даже – лучше сказать, - как некий объём памяти, в котором все мыслимые и немыслимые фигуры я приобретают значимость для нас с вами тут, как если бы мы с вами были во времени без осмысления этого времени нас как, собственно, принадлежащего нам пространства здесь.

9 января

продолжение Вот что, добрая моя Королева, я думаю, что контролирующий нас с вами объект воли сам разберётся в своих особенностях присоединять чьё-либо пространство к своему я как своё личное поле тут, состоящее из необъяснимых, на первый взгляд, желаний это поле превзойти - просто потому что оно есть в его власти как определяемое им пространство здесь, и тогда оно становится в зависимость от него, от этого определяющего его я-сейчас. Знаете, память иногда, редко, да, но всё-таки бывает уподобливает себя этому я, и тогда происходят чудеса, вот поверьте, она как бы пропускает в анналы все возможные пассивы этого самодостаточного я, становясь некомфортной для собственного эго, не воспринимая его сознательно как свою волю, а потом она проецируется в душу, предполагая в ней пространство для усмотрения тех или иных форм, сознания ли или либидоносных объектов воли как сознательных элементов прямой зависимости от эго поля, которое присоединено оказалось к наблюдающему за ним объекту и отчасти зарапортовалось в своих желаниях, как если бы оно было просто поле, а не принадлежащее явно пространство сейчас вам самой.

Ну, вот думайте здесь, – сомневаетесь ли вы в образе своего я, что за сумма категорий и каков ответ на неё пространство даёт вам, от себя отняв ту или иную весточку и вам её вручив как собственную волю обо мне, Королева моя, для вас припасённую как значение, или – как знакомство со значением, или даже как что-то значимое для вас во мне, как поэтически мудрствующее что? - поле, я думаю (это вы думаете обо мне, а не я сам; я не думаю о себе как о поле, то есть я не думаю, что я поле, извините уж за словесный оксюморон). Общими местами сыт не будешь - это опять я сказал для вас – общими местами можно пользоваться для индивидуального осознания пространства мысли здесь, как пригодным для постояннодействия во вне. Я компилирую образ я в одно быстродействующее поле в троекратном смысле, то есть в креативах памяти, в сознательном образе пространства мы-здесь и в обязательном протексте (состояние образа без примененности к вето, проходя сквозь которое он обретает облик в семи значениях себя самого).

А что, Королева?.. - я не тугоух, я просто пропустил мимо ушей ваше замечание об образе я как об индивидуальном сознании, потому что могущее быть проявленным при определённых обстоятельствах как значение я может быть также означено как его отсутствие здесь в параметрах воли, и подменено каким-нибудь интегралом пространства, ну фокусом пути, корневое пространство, которое хоть и существует в образе я, однако облика своего не имеет; таковы воздух, тень и т.д., - они всегда бывают исполнены чем-то в себе самих как настоящее время, да, и диктуемое им состояние есть находка для них и возможность принять форму объекта здесь и сейчас; возникающие при этом силы воздействия, температуры и т.д. есть качества для них, индивидуализирующие их свойства во вне образа-посыла. Я просто не могу насмотреться на ваше отражение в себе самом, но ведь я понимаю, что это отражение, а не вы сама. Также и вы объектом считаете всё-таки меня, а не мои в вас образы, которые по отношению ко мне та же тень, или – световой сигнал, состояние которого с вами находится в зависимости от наших с вами отношений. В усилении воли нужна дерзость и постоянство действия, а не рассудочность скомпилированных образов-состояний. Я не отрицаю их важность для нас, но я не могу памятью моделировать одно и то же как стоящее на месте я-сейчас - это и несправедливо кроме всех прочих недостоинств подобного моделирования, то есть это значит, что мы движемся всё-таки тут в одномоментном этом я вместе.

10 января

Это ты. На самом деле!

Будь благороден сам в себе. Будь умел, будь сведущ и любим мной.

Тут, видите ли, нам нужно небольшое вступление в тему. То есть, оно уже есть безусловно, только его необходимо понять, объять умом, - чтобы казусные пространства не вникали, как бы это сказать, в превосходящие потоки ума. А эго пусть работает как фильтр. Отторгните всё ложное, а как узнать. Я бесконечно мал бываю в себе перед тем, как продумать какую-то историю, ну это оттого происходит, что я кажусь рядом с ней величиной незначительной, - сам себе кажусь, а причина этого в том, что я смотрю на неё издалека, или вблизи, что ещё более умаляет моё значение перед грандиозностью замысла. Затем свет проникает мои капилляры и мне кажется, что я достиг какого-то результата, но и это не выводит меня из состояния умалённости, я не отдаю себе отчёта в своём я, которое всё-таки я, не иначе. А после только я обретаю подобие, на сознательном уровне причин. Принцип воли заставляет меня что-то делать с собой, торговаться, может быть, или - идти в другую сторону, что совсем уж никуда не годится, потому что идти в другую сторону это изменять себе самому, а что значит идти в другую сторону, это значит строить состояния там, где наше я не имеет подобий, а что значит не имеет подобий, это значит, что нет объекта воли там, куда мы направляем наш умственный взор. А почему его там нет? опять возникает вопрос, раз мы смотрим уже в ту сторону, в которой, как нам кажется, он есть, или должен быть, а это и есть ложное вожделение, наш взор уловлен был чем-то в той стороне, в которую мы имеем намерение двигать наши ноги и наши умы соответственно, а вот чем он был уловлен и почему мы, оставляя все наши причины не осознанными, начинаем бежать туда, где мы объявляемся вообще не существующими небесами, или – несущественными объектами, на которые можно не обращать внимания особенно-то, потому что привлеченность нашего ума-сердца есть повод для озарения означающего порыв, страсть, страстное стремление и многое, многое ещё. Мы переживаем бурное строительство души в этом состоянии - столь бурное, и необъяснимо для нас самих бушующее я отчуждает все привилегии, данные ему от судьбы, от того, что мы так называем с вами, все постоянно действующие комплексы сознания, держа в одной руке мысль я буду это делать!.. а в другой мысль как таковую, неосознанно напрямую связанную с тем поводом, который ведёт нас к чему? дорогая моя Королева. Я уловил вашу мысль об этом сознании в себе как волшебство звучащих аур света, как состояние будущего пространства в вас самой, о, моя Радость!.. Звук сердца непобедим – знайте это. Если я причудливо излагаю вашу мысль, сознательно искажая её в приступе образованности, выровняйте её, пожалуйста. Мне необходим весь комплекс со-этики для того, чтобы понять о каком мы идёт речь в ваших анналах яви. Ограниченное пространство я не умеет быть любимым… - а? - спросили вы, - что это значит. Это значит, сядьте прямо и выслушайте. Вы переставляете фишки с места на место, но вы не двигаете их. Под фишками я разумею некоторое количество воли, которая есть вашем распоряжении и это даёт мне право сжимать пространство, или, говоря об этом иначе, сохранять единство воли в той перспективе, в которой происходят эти перестановки сейчас.

Почему вы называете волю фишками?

Я хочу поправить наши отношения во всём. Я проявил формальность в выборе пространства ограничения и не заметил как стал ограничен сам - я сам стал ограниченным пространством, в себе. Я просто переживал поле как таковое, мне казалось - оно бесконечно! это поле нашей любви и оно таково, это правда; мы сами ограничиваем себя в нём, как потребность в результатах – вот так мы себя ограничиваем, но это не значит, что я зажмусь тут в своём эгрегоре пустых форм я, вот так – пустых, потому что нет в них ни цели, ни выброса воли в пространство эго; они не идут никуда. Это эгрегор лишних людей здесь, которыми управляет это пространство кукол как своими подопечными фигурами, изделиями из я. Во мне никакого утла нет – нет его во мне. Вот возьми и проверь сейчас это. Как хорошист я правильно иду, всё по правилам строится во мне, но почему же я тогда не отличник?.. потому что я двоечник, вот почему. Я двоечник по определению, двойка моя норма поведения, и всё. Но я, понимая как важно быть любимым тобой, стал стараться быть лучше, как самостоятельное пространство в любви я ноль. Я ничего не умею для тебя сделать – ничего. Я караулил тебя возле плохого театра кукол этих, возле плохих игрушек, которыми мы забавлялись, будучи не в себе. Я сооружал клаустрофобные мысли, обнаруживая их в твоём я вполне согласованными с моими представлениями о тебе же здесь, вот что я делал, чтобы ты не шла дальше меня, ну ты просто забыла об этом, я сейчас уже сам не понимаю многого из той памяти я, она истощилась во мне, я думаю, и хорошо. Простая вера в любовь и ничего более, только она есть сейчас, не ты, не я, а эта вера во мне делает меня тем, что я есть. Построй образ из этой любви, постепенно, не сразу, а продлевая его в пространство фантомов и тем самым освобождая его от них, как от распутства освобождают ум, как любовь от липких рук, как пространство этого неба от пыльных бурь надменности в образе я, ничего более не требуется - только эта вера, она и есть ты сейчас в этом ясном свете моей любви. Постоянство унижения и вот его результат – ты никто передо мной, ты просто память моего слабовольного поля, которое не обрадовалось тебе, а просто стало давать тебе сдачу на каждый твой шаг в нём, вольно или невольно, день за днём оно струило свой свет в твоё небо, не забывая при этом упрятывать свой нос в очки, чтобы считать себя вполне защищённым пространством, от чего защищённым-то, от чьей-то воли, может быть, в нём, бессмысленно урезонивающей все наши отношения в тогдашнем я-мы, а чья эта воля, ну вот чья она, как шляпа на мою голову надетая и отовсюду видимая.

Ты любишь свою жену?

Я ряженый, по-твоему.

Прости. Мне не нравится то, что ты говоришь в ответ на мой вопрос. Я не имею возможности слышать это здесь.

Да. Хорошо. Я поднаторел в пространственном волеизъявлении, а на самом деле я как жил, так и живу, и ничего не меняется в моём эго, ничегошеньки, я память устыдил тобой, каков я заяц сам по себе! Разум мой застенчив, как крикливая баба я.

Интересно это, а в самом деле – почему ты споткнулся об этот вопрос?

Я не ожидал его.

Моё общение с тобой во многом бесполезно получается - оно выдумано, или - надуманно может быть; ты видишь во мне зеркало, которое отразит то, что ты ему покажешь, и это двойная ложь, может быть, ты видишь отражение показанного тобой, я отражаю, потому что смотрю на тебя и мы оба в обманном положении, ты всегда принадлежишь женщине, о любви же говоришь со мной; я спрашиваю тебя – зачем, почему ты говоришь это мне?.. опоясывая меня фейерверками слов, удерживая в этом расстоянии от тебя до меня осознанно или нет, или – не удерживая вовсе.

Я говорю всегда о нас - о тебе и обо мне, так как ты моя женщина во всём этом фейерверке слов.

11 января

Я комментирую определённые вещи, но только те, которые необходимы нам обоим в контексте времени нас, а что ты думаешь - так ли на самом деле я справедлив, как мне самому это нужно?.. как я сам об этой справедливости своей полагаю тут. Бог мой, усмотри меня, пожалуйста, в себе, вот я на память пришёл и стал резвиться в ней, без тени сомнения, между прочим. О постижении пространства мы отдельно поговорим - пусть оно будет для нас особой темой здесь. Прости меня за вчерашнее умолчание, я как будто начхал на твои слова, а они мне на память идут. Постоянство образа пути, вот сила, и не стоит думать обо мне как-то иначе. Мне ведь стыдно перед тобой бывает, то есть так стыдно, что я руки жму свои, обращаясь лицом в ничтожное это состояние себя - я мол как почерк, а так-то что ещё. Никаких сомнений быть не должно между нами, - никаких, то есть не можем мы сомневаться тут, будучи в отдельных пространствах, но вместе тут, пойми это. Как карнавал я иду для тебя - всякий раз переодет бываю во что-нибудь новенькое, прямо как в кино это бывает.

Постоянство эго означает что-то особенное; оно означает торжествующий разум во многих формах сознания, каковы бы они ни были на вид не в своём я-сейчас. Тут трудится вся любовь, в целом её сознании я, а не только её активная часть, требующая формы сейчас в размере строки; это есть свет сознания, а не только плоскость, им освещённая. Не только поднимающая пыль дорога перед нами сама идёт, ты пойми это, пойми. Я путешествую памятью везде, возьми меня с собой. Это?.. Но ведь это неправда, такая же неправда как и мы сами, когда нас хотят уловить в качествах презираемых наукой, о чём она, наука эта, о предельных скоростях сознания, в которых мы кружимся, не всегда понимая почему это надлежит делать так, кропотливо и безразмерно одновременно. Вот в чём вопрос твой, почему я сам по себе эго как результат чьих-то бессонных ночей, может быть, как право даже на эти ночи во мне самом, а потом я становлюсь мал и смеюсь над ними, почему это так. Господь мудр и не лукав, вот что. Я простое имя взял и пришёл с ним к тебе, сам тут. Как правильно понятое тобой пространство мы. А потом стал хитрить – я стал хитрить, а не ты, и что же я увидел?.. Я увидел, как ты растерялась, как ты стала нелепо отмалчиваться обо мне - потому что я был хитёр, а не ангел твой хитрость во мне искал; не было этого поиска - прими на веру. Я как прелесть форм бежал перед тобой, а ты только осознавала это как тайнопись своего я, пригодную для сознания мы наверху. Приятелище сирых так не делает, Богу угодное пространство не кривит душой. Когда камень с души падает сразу на сердце легче становится, ты как осознанное мной небо здесь, вот так ты есть, и я для тебя то же самое. Послушай, как я стал подобен тебе сам. Как, думал я, мне сердце твоё понять? Ведь ты не вся ко мне идёшь, а так, как частное лицо, в котором дума моя отражается и свет свой имеет без цели, а с одной только мыслью обо мне как о прилежащем пространстве в любви я-здесь. Материя небесных слов свою волну имеет и нет ей преград на пути в разум я.

Я продолжаю спорить с тобой о чём-то своём, я как проступающее в образах небо продолжаю это делать, причём ведь ты тоже это делаешь. Построй некое обретение в себе, мы это обретение сейчас - как казус формы, проступившей на свету в виде…

А ты зачем небо моё перекрывать стал, сам собой в нём любуясь?

Я это делал, чтобы ты себя узнать в нём могла.

А, спасибо тогда.

Причуда сердца велика бывает, как передать это словами? Скажи!.. Это состояние я в любви?.. Как сделать его насущным для нас вместе и быть в нём самими собой здесь?.. Я потому так резок бываю, что не всегда в себе и я не хочу этого более не в себе, надо учиться одолевать безумие форм в своих я, как я это делаю, когда снобизм охватывает мои пальцы и я начинаю дудеть не в свою дуду.

Я хочу попросить прощения у тебя – прости меня и ты! Я столько раз сердила тебя, вызывая на себя твоё неудовольствие, прости меня, пожалуйста, тут и сейчас. Прости мне всё! что лежит у тебя на сердце нездорового обо мне, нехорошего, неправильного, необъяснимого порой, инфантильность, может быть, моя, вызывающая в тебе смешанное чувство, необразованность мою прости, мелочность и мелкость какую-то в мыслях о тебе прости тоже. Прости мне прилипчивость мою к тебе и отторгни от себя все мои долги тебе, постарайся это сделать, я прошу. Прости мне мои вольные суждения о тебе – они не были справедливы, любовь моя, в них был мой эгоизм. Прости меня за то, что я не понимаю тебя. Прости мне это! Я хочу, чтобы ты был здоров и счастлив, чтобы окружающие тебя люди любили тебя и радовались тебе, и чтобы ты был им рад и любил их также сильно и с удовольствием делал им добро. Я говорю это от души тебе, прости мне и то, что я ничего не стою тебе, никакой радости, прости мне и это. Прости, что я не умею эту радость тебе дать, прости, что я была поводом для сплетен о нас, они не были правдивы, любовь моя. Пожалуйста, будь добр и прости мне то, о чём я, может быть, и сама не знаю, а ты прости это тоже. Ты только не подумай, что это какая-то грусть. Просто я хочу, чтобы отношения между нами были ясны и справедливы. Могу ещё добавить к этому сюда – и современны.

Ну да правильно ты всё говоришь. Я же холоден, как чужой букет роз для тебя - кто их вырастил, поди узнай теперь, то есть кто их тебе вручить так сумел, что ты их своими не признала, я, кто же ещё, только я и мог это сделать, как бульвар этот роман. Интегрированное пространство любви в чужую волю - вот что я знаю. Она предельно сжата бывает, от себя добавлю, что эта воля как мнящийся фокус, который перед глазами звездит, а дальше него – ни-ни, ногой не ступи, всё это отвращающе наполнено навозом чьих-то запоздалых форм я. Я проще скажу тебе об этом сейчас - запиши это так, усталость памяти, состояние эго формирует память, состояние эго в любви формирует эту память, и всё, с ней связанное сейчас, становится частью души, как выразить это состояние в словах, словом - как его выразить можно, если оно движется, как планета, может быть, даже именно как планета, сознательно можно это сделать, не будучи чемпионом по бегу в пространстве я-здесь? Буквенный вопрос, я понимаю, то что сейчас происходит с мы в нас есть просто эгрегоры разных воль, которые блуждают по сиюминутным страницам, не объявляя о себе в составах слов, а делая их своими приспешествующими пространствами здесь. Во мне этот камень валялся, как проступающий на поверхность абсурд воли в знаменателях моего я, сознаюсь. Я потеплею скоро, потому что… ну, нет его, камня этого, - нет и всё. Я его продал! вот так.

12 января

…да, какая-то фальшь в нём есть, но мне необходим весь выбор темы, - мне нужно, чтобы вы сумели считать его по понятиям своего я-сейчас, во времени, как право на исполнение. Господи, – да я берегу вас от этого снобизма, а почему, как вы думаете об этом здесь? Я исполняю самые обыкновенные вирши как хлеб любви для вас, но вам он кажется безвкусен во всём этом дилетантствующем мууууу. Лживые программы не должны иметь хождения в ваших руках, понимаете теперь этот опус как статуарное состояние вашего я в прицеле чьей-то воли?.. или вы всё ещё думаете, что она организует какое-то пространство помимо ублажения себя, да, именно себя, как части этого мира мы. Я должен был скомпрометировать ваше имя, чтобы направить ум воли - ваше я, мысленное я - в эти высоты души неба здесь. В них качественно меняется эгрегор сознания, практически осуществляя себя в уме как состояние с безоружным пространством эго в любви. Я как заяц трясусь сейчас над этими строчками, которые идут к вам от меня, потому что их надо беречь от ступора воли в себе самоё, который осаживает каждое движение души, Королева моя, явно концентрируя внимание на себе, как на той самой соби, если угодно. Что это за собь такая, спросили вы меня - откуда она берётся и из чего складывается её надменная холодность, организующая пространство во вне как парадокс движения, отбивая охоту вообще к какому-нибудь состоянию. Затем и речь эта ведётся, чтобы понять это. В особенности я есть волновой проектор памяти, который, отражая пространство в себя самоё, делает его частным случаем, Королева моя, своего собственного я, вот так являются на свет лежебоки (лжебоги -?), для которых мир этакая промоушн птица, в особенности если смотреть на неё издалека как на форму своего содержания.

Может быть, вы что-то язвительное хотите мне сказать этими словами.

Ну, нет этого, я только начал понимать здесь кое-что особенное…

Да, хорошо.

какое-то неправдоподобное даже по-своему, не видимое сразу, а только постепенно проявляющееся во мне, я тут - да, это. А чем вам рассказ нехорош показался тот, вчерашний?.. Я прямо вас спрашиваю об этом.

Я думаю, как будто на самом деле я ничего о нём не знаю.

Давайте думать вместе о нём. Видите ли, да, справедливо будет сказать вам сейчас, что союзное вам сердце не молчит. Оно гораздо деликатнее, чем вам кажется самой, Королева моя, и я знаю об этом, но только выразить оно себя… подобия сближаются – вы знаете об этом, кажется, или нет ещё?.. мусорный ветер прошёл, вы понимаете сейчас что-нибудь в себе?..

Простите, - я отвлеклась.

Вы подобия вообще понимаете - как таковые?..

Это какие-то пространственные ярусы, в которых лежат обретённые уже смыслы, ячейки слов, да?

Это состояния души, Королева, в которых мы видим себя уподобленными чьим-то представлениям о нас, или мы сами уподобляем чьё-либо пространство своим представлениям о нём. Что с вами – вы мне верите или нет?

Да.

Ну, хорошо. Я простительно виноват сам, потому что без такта начал мудрить что-то тут для вас, а что значит подобия сближаются, это значит, что возможность уподобления соответствует сознанию в любви - как перспектива, которая живёт в принципе воли может сама дать о себе знать, Королева, я битый час толкую с вами о самосознании я как подлинника пространства.

Мне кажется, вы что-то преувеличиваете - понимаете?..

Я мог бы продолжить?..

Да.

И это – сопутствующий товар, – помните, такое приложение было к основному пространству в чьих-нибудь руках, мелочь, как будто необязательная, а без неё не строится ни одно я-здесь, без этого саморазвивающегося эго. Престижное это пространство может сколь угодно долго претерпевать недостаток любви к себе, только оно при этом не развивается всё-таки как параметр воли и, строго говоря, остаётся без внимания собственного носителя во внешнем я, и что же?.. проекции памяти идут себе как и шли, но позвольте, Королева, вам заметить, что пустопорожний результат тоже результат всё-таки на определённом уровне сознания и это правда; значит, подлинник лежит, ну или находится выше порога умственной шкалы. Что ж – самое обычное дело иметь в себе соотношение сил с немереным полем в проекции памяти я-сейчас. Пусть вас не утомляет этот текст, я очень живо представляю себе, как вы хотите поскорее отогнуть этот лист и куда-нибудь пойти, ах, заздравная чаша! Я готов лить в неё вино веселья сейчас, и велите мне это сделать, я вас прошу об этом сам.

Понимаете, Королева, - я чувствую как вы увязаете в программе не своего я-сейчас, она тормозит ваши оболочки. Надо сознательно купить себе платье на вырост, сколько бы я ни говорил вам об этом, пока вы думаете о себе, что я не это, или – я не то, я сохраняю безапелляционность. Вы можете обойтись без мыслей о себе как о пространстве без воли? Я думаю, да, можете вполне. Но только это состояние необходимо подтвердить, в немом эго оно часто таинственно прячется, не умея сознаться тут кое в чём, о чём идёт речь. Простите, что я стал принципиальничать там, где надо бы просто уступить место и не делать вид, что я столь важный господин и очки мои на носу для того и надеты, чтобы вы эту важность мою освоили как почему-либо необходимое качество тут моего я для вас, что ж – продолжим. Я надел эти очки на нос, чтобы лучше видеть вас в себе как в образе моего пространства, в котором я переживаю столь разные, различные между собой мотивы настоящего времени я-здесь, этого, Королева моя, времени, что мне порой самому трудно отличить где я, а где не-я как это самое пространство.

Я живу как образ присутствия тут, как присутствующий образ в вас самоё – я это хотел сказать, ну, и недовольство моё чаще тоже бывает образным, как песчинка, попавшая в глаз, делает зрение неудобным, но чарующие эти магии слов всё-таки существуют, да-с. Мне хочется выровнять ваше состояние со мной, потому что я чувствую, что вы урезониваете моё я в себе, клаустрофобией подменяя пространственную удаль в своём эго.

Вы довольны своим высказыванием?

Но ведь вы не дослушали его, я бы мог притянуть за уши самые разнообразные обоснования этого поля в наших я-здесь, чтобы затем отправить их на помойку как не содержащие в себе ничего достойного рассмотрения в образе мы, а вы бы подумали при этом, что присутствие моё отграничивается обоснованностью присутствия, и не более того, но это же глупо – разве нет?.. Я есть – этого достаточно, чтобы быть самим собой…