Я выиграла в лотерею — и в меня влюбился миллиардер по соседству

На самом дне, под чеками из круглосуточного магазина и губной помадой, был лотерейный билет с намокшим краем.

Глава 3 — Ужасная неделя

На следующий день утром врач во время обхода посмотрел результаты обследования левой ноги Пейдж и подтвердил: операция пока не нужна. Отёк ещё не до конца спал, поэтому несколько дней придётся остаться в больнице под наблюдением. Если восстановление пойдёт нормально, примерно через неделю её выпишут, а потом нужно будет приходить на контрольные осмотры.

При слове «неделя» Пейдж первым делом потянулась к телефону и посмотрела дату.

Врач ещё объяснял, чего нельзя делать и на что обращать внимание, а она уже вспомнила несколько встреч в календаре отдела и тот самый отчёт для совета директоров, с которым возилась до глубокой ночи.

Когда обход закончился, Пейдж открыла рабочую почту — и обнаружила, что её задачи уже успели передать другому человеку.

В 09:27 в общем чате отдела появилось сообщение:

Пейдж сейчас на больничном. Ханна на этой неделе возьмёт на себя презентацию для совета директоров и связанную аналитику. Все срочные вопросы направляйте ей. Ниже быстро появились короткие ответы коллег.

Ещё до десяти утра часть файлов, к которым раньше имела доступ только Пейдж, уже была передана Ханне.

Пейдж лежала, прислонившись к подушкам, и смотрела на это сообщение.

Вчера она ради этого отчёта сидела в офисе почти до полуночи. Едва приехала домой — Джеффри снова позвонил. Даже в круглосуточном магазине, сидя с алкоголем, она всё равно пыталась открыть файл.

Теперь не прошло и суток с момента её госпитализации, а работу уже подхватили без неё.

Телефон завибрировал.

Дженис спросила, проснулась ли она. Пейдж только успела ответить, как тут же пришёл видеозвонок.

После соединения на экране сначала показался потолок офиса. Дженис поправила телефон и понизила голос:

— Правда перелом?

Пейдж опустила камеру и показала зафиксированную ногу.

Дженис уставилась на неё и нахмурилась.

— Куда ты вообще пошла после офиса вчера?

— В магазин.

— А потом?

— Выпила немного. По дороге домой попала под машину.

Дженис несколько секунд молчала. Судя по лицу, она собиралась сказать что-то ещё, но передумала.

— Сейчас сильно болит?

— Когда обезболивающее отпускает, заметно.

— Трэвис знает?

Пальцы Пейдж остановились на краю одеяла.

— Мы расстались.

Лицо Дженис сразу стало серьёзным.

Пейдж молча переслала ей одну из фотографий, которые ночью прислала Келси.

На другом конце повисла тишина.

Дженис снова открыла снимок. Когда разглядела мужчину на кровати, выражение лица становилось всё мрачнее.

— Это та Келси с того рабочего ужина?

— Да.

— Она сама тебе это прислала?

— Ночью.

Дженис потёрла переносицу и тихо выругалась.

Пейдж слушала её, прислонившись к подушке, и почему-то чувствовала себя гораздо спокойнее, чем вчера.

— Только не доводи себя из-за таких людей, — сказала Дженис, а потом оглянулась в сторону офиса. — Джеффри утром спрашивал, когда ты вернёшься.

Пейдж приподняла бровь.

— Я сказала, что врач ещё не решил.

— И что он?

— Сказал сообщить, когда будет понятно.

Дженис чуть опустила телефон. В кадр попало прежнее рабочее место Пейдж.

Стол оставался почти таким же, как вчера. Пачка крекеров лежала возле клавиатуры. Компьютер был выключен.

— Ханна сейчас переделывает твой отчёт, — сказала Дженис. — Не лезь туда. Компания не остановится только потому, что тебя неделю не будет.

Пейдж смотрела на свой стол и ничего не ответила.

В этот момент дверь палаты распахнулась, и первым раздался голос матери:

— Пейдж!

Дженис мгновенно замолчала.

Пейдж повернулась. Мама быстрым шагом подошла к кровати с двумя пакетами. Отец шёл следом, держа термос и пакет с чистой одеждой.

Мама даже не успела нормально поставить вещи. Сначала осмотрела дочь с головы до ног. Когда взгляд дошёл до левой ноги, брови тут же сдвинулись.

— Как тебя вообще так угораздило?

— Я переходила дорогу…

— И не смотрела по сторонам?

— Смотрела.

— Если смотрела, как тебя тогда сбили?

Пейдж только открыла рот, а мама уже начала просматривать бумаги у кровати.

— Во сколько это случилось?

Пейдж помолчала.

— После двух ночи.

Мама подняла голову.

Выражение лица полностью изменилось.

— После двух? Что ты делала на улице в два часа ночи?

Пейдж молча посмотрела на отца.

Он уже поставил термос на тумбочку и сел. Поймав её взгляд, сказал только:

— Сначала расскажи нормально.

Пришлось коротко пересказать всё: задержалась на работе, вернулась домой, потом пошла в круглосуточный магазин.

Когда речь дошла до алкоголя, лицо матери, только начавшее смягчаться, снова стало суровым.

— На работе проблемы, и ты ночью пошла пить?

— Всего две банки.

— Две банки — это мало? А сколько ты обычно пьёшь?

Пейдж промолчала.

— Одна ночью на улице, после алкоголя, ещё и дождь только прошёл. Тебе двадцать восемь лет, тебя всё ещё нужно этому учить?

— Мам, я уже поняла.

— Что толку понимать сейчас? Нога уже сломана.

От выговора начала болеть голова. Пейдж просто отвернулась к окну.

Видеозвонок всё ещё шёл. На маленьком экране было видно лицо Дженис, которая явно пыталась не рассмеяться.

Пейдж быстро завершила звонок, чтобы не добавлять к семейному допросу зрителей. Мама села, но говорить не перестала.

Сначала возмущалась, что вообще ненормально заставлять человека работать до такого часа. Потом спрашивала, с чего это компания требует правки среди ночи.

При этом она достала принесённые фрукты и начала чистить яблоко.

Ругалась и снимала кожуру совершенно независимо друг от друга.

Когда длинная спираль яблочной кожуры упала в корзину, самые сладкие кусочки уже лежали на тарелке.

Мама придвинула её к Пейдж.

— Ешь.

Пейдж взяла кусочек.

Мама дождалась, пока она съест, и только потом занялась одеждой.

Отец говорил намного меньше.

Когда медсестра пришла менять повязку, он вышел вместе с ней. Вернулся уже с точными ответами: сколько займёт восстановление, когда следующий осмотр и примерно когда Пейдж сможет нормально ходить.

Он показал ей заметки в телефоне и подключил к зарядке её почти разряженный мобильный. Через некоторое время мама спросила про водителя.

— Он отвечает за аварию?

— Страховая уже связалась со мной.

— А сам человек?

— Утром был здесь.

— Контакты оставил?

— Наверное.

Мама кивнула и больше не стала расспрашивать. Только велела хранить все документы и ничего не оплачивать самостоятельно, пока не станет понятно, что покрывает страховка.

После дневного обследования возле кровати появился пакет с документами.

Внутри — копия протокола аварии, бумаги страховой компании и визитка.

Грант Каллоуэй.

Пейдж посмотрела на имя. Медсестра сказала, что мужчина, который принёс документы, ушёл совсем недавно. Ему несколько раз звонили, и он явно куда-то торопился.

Пейдж сохранила номер.

После того как ввела имя, на несколько секунд задержалась над полем для заметки, но в итоге ничего не добавила.

Следующие несколько дней Грант в больнице не появлялся.

Страховая связывалась с Пейдж напрямую. Если нужно было что-то уточнить или дослать документы, она иногда писала Гранту.

Он отвечал коротко.

Иногда через несколько часов.

Самый поздний ответ пришёл почти в одиннадцать вечера: «Передал ответственному сотруднику страховой».

Пейдж не искала повода писать ему ещё.

В больнице время тянулось медленно.

Мама приходила каждый день. Сегодня приносила суп, завтра — фрукты, и при этом продолжала ворчать, что Пейдж совершенно не умеет беречь себя.

На третий день отец привёз удобные балетки, чтобы можно было надеть их после выписки. Размер оказался на полразмера больше.

Мама начала читать ему лекцию ещё у двери и закончила возле кровати.

Отец не спорил. Только попросил Пейдж примерить и проверить, не будут ли спадать.

Дженис приходила после работы два раза.

Во второй визит принесла вещи из ящика стола Пейдж, которые могли понадобиться. Даже помятую пачку крекеров не забыла.

— Твоё имущество, — сказала она, кладя пакет возле кровати.

Пейдж подняла его и осмотрела.

— Эти крекеры пережили неделю лучше меня.

Дженис долго смеялась, потом придвинула стул и рассказала новости из офиса.

Совет директоров прошёл как обычно. Ханна в итоге использовала исправленную версию отчёта. Ещё два проекта Пейдж временно разделили между другими сотрудниками.

HR прислал официальное подтверждение больничного и велел восстанавливаться. Дату возвращения решат после следующего заключения врача.

— Джеффри сегодня меня уже не спрашивал, — сказала Дженис.

— Наконец отстал?

— Наверное, нашёл новую жертву.

Пейдж рассмеялась и отдала ей половину очищенного апельсина.

На третий вечер телевизор показал результаты лотереи.

Ведущий называл выигрышные номера как раз в тот момент, когда Пейдж отвечала маме на сообщение о том, стоит ли завтра снова привозить куриный суп.

Звук был тихим.

Несколько чисел пробежали внизу экрана.

Пейдж даже не подняла головы.

Билет всё ещё лежал на дне сумки.

Трэвис тоже не исчез окончательно.

На второй день он пришёл в больницу. Пейдж попросила медсестру сказать, что посетителей не принимает.

На следующий день он прислал букет.

На открытке было короткое извинение.

Дженис как раз пришла в тот день и долго разглядывала цветы.

— Дорогие.

Пейдж ела яблоко.

— Нравятся — забирай.

— Правда?

— Здесь на них всё равно никто не смотрит.

Уходя с букетом, Дженис ещё раз обернулась и переспросила, точно ли Пейдж не передумает.

Позже Трэвис прислал длинное сообщение.

Пейдж прочитала только первые строки.

Извинения. Четыре года отношений. Просьба нормально поговорить после её выписки.

Она поставила чат на беззвучный режим и дальше не читала.

На пятый день отёк заметно уменьшился.

Медсестра начала учить Пейдж пользоваться вспомогательной опорой.

Только встав с кровати в первый раз, она поняла, насколько сложными вдруг стали самые обычные движения.

Стоило немного сместить вес — нога сразу отзывалась болью.

Мама шла рядом, и брови у неё не разглаживались ни на секунду.

— Медленнее. Куда ты торопишься?

Пейдж остановилась и поправила положение.

Сделала два шага.

— Смотри вперёд, — снова сказала мама.

— Мам, я вообще-то в больнице.

— В больнице падать нельзя?

Пейдж посмотрела на неё и решила экономить силы на ходьбу.

На седьмой день обследование показало стабильное состояние, и врач наконец разрешил выписку.

Родители уже подготовили комнату у себя и собирались забрать дочь домой. Пейдж сразу покачала головой.

Мама нахмурилась.

— Ты в таком состоянии одна дома как будешь?

— Смогу.

— А мыться?

— Медленно.

— А еда?

Пейдж уже хотела сказать «доставка», но увидела лицо матери и передумала.

— Буду готовить что-нибудь простое.

Мама всё равно осталась недовольна.

В конце концов отец предложил сначала отвезти Пейдж в её квартиру. Если окажется неудобно — тогда она вернётся к родителям.

Этот компромисс кое-как приняли.

Возле дома отец помог поднять вещи, убрал из ванной небольшой коврик, на котором можно было поскользнуться, заодно проверил водонагреватель и дверной замок.

Перед уходом остановился у двери и посмотрел на опору в руках Пейдж.

— На улице не спеши.

— Знаю.

— Если что-то понадобится — звони.

— Хорошо.

Когда двери лифта закрылись, Пейдж заперла квартиру и несколько секунд постояла в прихожей.

После недели без людей воздух внутри казался немного затхлым.

Она добралась до гостиной, положила сумку на журнальный столик и села отдохнуть.

Стол всё ещё выглядел так, как в ту ночь, когда она ушла. На кухне было тихо. Мусор отец вынес. Настенные часы спокойно продолжали идти.

Когда усталость немного прошла, Пейдж начала разбирать сумку.

Рецепты.

Больничные документы.

Кабель зарядки.

Кошелёк.

Несколько помятых чеков из круглосуточного магазина.

И в самом низу — сложенный лотерейный билет.

Край бумаги успел намокнуть той ночью и теперь был неровным. Пейдж посмотрела на него.

Только через несколько секунд вспомнила: розыгрыш был три дня назад.

Она расправила билет на журнальном столике и нашла результаты в телефоне.

Страница загрузилась.

Несколько групп цифр чётко стояли посередине экрана.

Пейдж начала с первой.

Совпало.

Вторая — тоже.

Палец остановился.

Третья цифра совпала снова.

Пейдж выпрямилась и подвинула билет ближе к свету. Взгляд метался между бумагой и экраном.

Четвёртая группа.

Тоже.

Она замерла надолго.

Потом вернулась к началу.

Первая — верно.

Дальше.

Совпадало всё.

Пейдж приблизила телефон и проверила ещё раз.

Результат не изменился.

Она смотрела на билет, и дыхание постепенно становилось всё быстрее.

Рука с телефоном задрожала.

Пейдж снова открыла официальный сайт.

Проверила тираж.

Потом вслух прочитала все числа одно за другим.

Последняя цифра совпала.

Пейдж резко упёрлась руками в диван и попыталась вскочить.

На левую ногу пришлось чуть больше веса — боль мгновенно заставила её рухнуть обратно.

А в следующую секунду крик уже вырвался сам.

— А-а-а!

— Я выиграла!

Пейдж сжимала билет, не отрывая глаз от результатов на телефоне, и смеялась так, что не хватало воздуха.

Она проверила ещё раз.

Посмотрела на бумагу.

Голос стал ещё громче.

— Я правда выиграла!

В этот момент в замке повернулся ключ.

Улыбка исчезла.

Дверь открылась снаружи.

В прихожей стоял Трэвис с чемоданом.

Увидев Пейдж в гостиной, он тоже замер.

Пейдж быстро прижала билет телефоном.

Трэвис закатил чемодан внутрь и закрыл дверь.

— Я пришёл забрать кое-какие вещи.

— Заберёшь — оставь ключ.

Он остался стоять, не двигаясь к спальне.

— Пейдж, я не хочу съезжать.

Она посмотрела на него несколько секунд.

— Это моя квартира.

— Знаю. — Трэвис выглядел уставшим. — Но я тоже здесь долго жил. Мы оба сейчас на эмоциях. Если я унесу все вещи, у нас может даже не остаться возможности нормально поговорить.

Пейдж крепче опёрлась на диван и ничего не сказала. Трэвис подошёл ближе.

— Четыре года, Пейдж. Я не хочу, чтобы всё закончилось вот так.

Она заметила край билета, выглядывающий из-под телефона.

Потом посмотрела на свою ногу, на которую до сих пор нельзя было нормально опираться.

И внезапно поняла, что у неё вообще нет сил спорить. Пейдж взяла телефон и открыла приложение бронирования отелей.

Трэвис некоторое время наблюдал.

— Что ты делаешь?

— Бронирую номер.

— У тебя нога сломана. Зачем тебе отель?

Пейдж выбрала гостиницу недалеко от дома и забронировала семь ночей подряд. Только после оплаты подняла глаза.

— Если ты не уходишь, уйду я.

Трэвис застыл.

— Это обязательно?

Пейдж убрала билет в самый дальний карман кошелька, взяла только что разобранную сумку и пошла собирать одежду.

Трэвис несколько раз заходил следом и пытался помочь.

Она каждый раз отстранялась.

— Пейдж, давай хотя бы несколько минут поговорим.

— Сегодня не хочу.

— Я просто хочу, чтобы ты меня выслушала.

— Когда захочу слушать — скажу.

Она не кричала и не продолжала спор.

Вещей нужно было немного.

Через полчаса небольшой чемодан был собран.

Пейдж вызвала машину.

Когда водитель подъехал, она медленно пошла к двери, бережно перенося вес.

Трэвис остался в гостиной и больше не останавливал.

Номер оказался просторнее, чем Пейдж ожидала. Окно выходило на высотные здания в другой части города.

После заселения она оставила чемодан и первым делом достала из кошелька билет.

Цифры никуда не исчезли.

Она снова открыла результаты.

Проверила.

Полное совпадение.

Пейдж долго сидела на краю кровати, держа билет в руках.

Потом положила его в ящик тумбочки.

После душа вернулась, постояла перед ящиком и достала обратно.

Переложила во внутренний карман чемодана.

Через десять минут решила, что и там недостаточно надёжно.

Снова вынула.

В конце концов взяла гостиничный конверт со стола, положила билет внутрь и спрятала глубоко в наволочку.

Лёжа в кровати, ещё раз сунула туда руку и проверила.

На месте.

В телефоне всё ещё были открыты результаты тиража.

Через несколько минут Пейдж закрыла сайт и ввела в поиске:

Что делать, если я выиграла в лотерею?

Глава 4 — Я могу себе это позволить

Пейдж ворочалась на гостиничной кровати до 02:47 и всё равно не могла уснуть.

Свет давно был выключен, плотные шторы задвинуты, кондиционер тихо шуршал воздухом. Она полежала на спине, потом повернулась на бок, но повреждённой ноге стало неудобно. Пришлось снова устроиться ровно и подложить подушки повыше.

Тело на самом деле было измотано, глаза саднило от усталости, а мозг отказывался выключаться.

Стоило зажмуриться чуть дольше, как выигрышные номера сами всплывали перед глазами — в точном порядке.

Пейдж выдержала минут десять и снова включила лампу у кровати. Приподняла наволочку.

Гостиничный конверт всё ещё лежал там, где она его спрятала.

Пейдж вытянула его очень осторожно, будто одно лишнее движение могло изменить бумагу внутри.

Билет уже был помещён в прозрачный водонепроницаемый пакет. На уголках остались следы той мокрой ночи, но все цифры читались идеально.

Она разблокировала телефон.

Открыла официальный сайт. Когда загрузились результаты, положила билет и экран рядом на колени и начала вести пальцем по номерам.

Первый совпадает.

Второй тоже.

Третий — тот же самый.

К последним цифрам она уже прикусывала губу, пытаясь не рассмеяться, но всё равно не позволила себе просто пробежать взглядом до конца. Снова вернулась к первой цифре и проверила ещё раз.

Когда совпала последняя группа, Пейдж на несколько секунд прислонилась к изголовью и замерла.

Потом быстро убрала билет в пакет и закрыла лицо обеими руками.

Смех всё равно прорвался наружу.

Пейдж нырнула под одеяло, плечи дрожали так, что она не могла остановиться.

Через некоторое время высунулась обратно. Волосы растрепались, но возбуждение на лице ничуть не уменьшилось.

— Сто миллионов долларов…

В комнате прозвучал только её собственный голос.

Пейдж поднесла телефон ближе и пересчитала нули в сумме приза.

Дошла до конца.

Остановилась.

Начала снова.

Их всё равно было столько же.

Раньше она тоже иногда видела новости о лотереях. Десятки миллионов. Сто миллионов. Её обычная реакция была простой: «Вот кому-то повезло», — а потом она возвращалась к своей жизни.

Такие суммы находились где-то слишком далеко. Словно существовали в кино и не имели ничего общего с арендой, кредитками и неоплаченными сверхурочными.

Теперь билет лежал рядом с ней.

Пейдж вдруг вспомнила, как несколько дней назад стояла под зданием Asteron и дважды закрывала приложение такси, увидев цену $43.25.

Она тогда всерьёз раздумывала, не пройти ли десять минут до ночного автобуса. Пусть под дождём. Зато сэкономит двадцать с лишним долларов. От этой мысли она снова рассмеялась.

Пейдж открыла калькулятор.

Сначала ввела средние ежемесячные расходы.

Аренда.

Коммунальные.

Еда.

Транспорт.

Кредитная карта.

Несколько подписок.

Умножила на двенадцать.

Получила год.

Потом умножила ещё на десять.

Сумма, которой ей хватило бы на десять лет привычной жизни, рядом со ста миллионами выглядела настолько маленькой, что Пейдж несколько секунд просто смотрела на экран. Она продолжила.

Двадцать лет.

Тридцать.

Сорок.

Число на калькуляторе росло, но рядом с джекпотом всё равно выглядело странно незначительным.

Пейдж долго смотрела, потом бросила телефон на одеяло и упала на спину.

— Зачем я вообще это считаю?

Она сама же рассмеялась.

А когда перестала — снова взяла телефон.

Всё равно хотелось считать.

Привычки нескольких лет не исчезли только потому, что в её жизни появилась одна невероятная бумажка.

Каждый месяц после зарплаты она сначала откладывала обязательные платежи, потом смотрела кредитку и только после этого рассчитывала, сколько может потратить до следующего зачисления.

Если платье было дороже на несколько десятков долларов, она откладывала решение до следующего дня.

Если одинаковый крем на двух сайтах отличался в цене на пятнадцать долларов, сравнивала снова и снова.

Она сохраняла сотни фотографий путешествий, но когда дело доходило до покупки билетов, всегда казалось разумнее оставить деньги на потом.

Теперь калькулятор впервые выдавал числа, с которыми она не знала, что делать.

Пейдж вернула билет в конверт, снова спрятала под наволочку, выключила лампу и легла.

Тишина продержалась минут пять.

Она снова открыла глаза.

А если персонал сменит постельное бельё?

Стоило этой мысли появиться, как Пейдж резко села.

Конверт снова оказался в руках.

В чемодан?

Уборщик может сдвинуть чемодан.

В сумку?

Когда она пойдёт в душ, сумка всё равно останется в комнате.

Пейдж сидела на кровати с тонким конвертом в руке и впервые в жизни была готова рассмеяться от того, сколько тревоги ей доставлял обычный листок бумаги.

В конце концов она затащила на кровать свою повседневную сумку, убрала билет в самый внутренний карман на молнии, а ремешок положила рядом с запястьем. После этого ещё немного посмотрела на сумку.

Уголки губ снова поползли вверх.

По-настоящему уснула она только после четырёх.

Когда проснулась, сквозь край штор уже пробивалась яркая полоска солнца.

Первые секунды Пейдж ещё была сонной.

Потом увидела сумку у себя в руках — и всё вчерашнее вернулось мгновенно.

Она тут же расстегнула внутренний карман.

Билет спокойно лежал на месте.

Пейдж посмотрела на него.

Улыбка появлялась постепенно. А потом она снова рухнула на подушки, натянула одеяло до подбородка и улыбалась так широко, что глаза превратились в щёлочки.

Из кровати она не вставала очень долго.

Будильник не звонил.

Не нужно было вскакивать после семи и спешить на работу.

Левая нога всё ещё восстанавливалась, поэтому двигаться вообще полагалось медленно.

Пейдж удобнее разложила подушки и открыла электронное меню отеля.

Когда увидела цены на завтрак, привычка сработала раньше мыслей.

Одна порция яиц Бенедикт стоила почти как два её обычных завтрака.

Копчёный лосось тоже дорогой.

Добавить отдельно черничные панкейки — вообще безумие.

Плюс кофе, фрукты, йогурт.

Прежняя Пейдж, скорее всего, уже закрыла бы меню и пошла вниз в круглосуточный магазин.

Палец завис над кнопкой подтверждения.

Она посмотрела на сумку рядом.

Сразу улыбнулась.

Яйца Бенедикт — добавить.

Французские тосты — добавить.

Фруктовая тарелка.

Йогурт.

Кофе.

Копчёный лосось.

Пейдж помедлила и добавила ещё очень красивые черничные панкейки.

Появилась итоговая сумма.

Сердце по старой привычке неприятно дёрнулось.

Она тут же открыла страницу лотереи, посмотрела на сумму приза две секунды, со смехом вернулась в меню отеля и нажала «Оплатить».

— Мне придётся привыкнуть, — тихо сказала она.

И рассмеялась сама над собой. Когда в номер ввезли тележку, сотруднику потребовалось довольно много времени, чтобы расставить всё заказанное.

Круглый стол у окна почти исчез под тарелками, чашками и маленькими мисками.

По виду казалось, что завтракать собираются минимум два-три человека. Дверь закрылась.

Пейдж оглядела стол и достала телефон.

Сфотографировала.

Потом посмотрела на фото и сама рассмеялась — сидит одна перед завтраком на целую компанию.

После первого кусочка французского тоста её глаза сразу оживились.

Ещё не проглотив второй, она уже потянулась к лососю.

Через некоторое время стало очевидно, что она не съест и половины.

Но сожаления не было совсем.

Впервые она могла заказать всё просто потому, что ей захотелось попробовать.