Я выиграла в лотерею — и в меня влюбился миллиардер по соседству

isacat meow

Я выиграла в лотерею — и в меня влюбился миллиардер по соседству

Глава 1 — Я выиграла!

— А-а-а!

Женский крик взорвал тишину гостиной и в одно мгновение заполнил собой всю квартиру.

— Я выиграла!

Пейдж Китинг стояла на коленях перед журнальным столиком. В одной руке она до боли сжимала лотерейный билет, уже размякший от пота, в другой держала телефон. На экране была открыта страница с результатами розыгрыша. Она трижды сверила номера и всё равно не могла поверить. Пейдж снова расправила билет на столе и повела указательным пальцем от первой цифры дальше.

Одна. Вторая.

Третья.

Совпадало всё.

К последнему номеру дыхание уже сбилось, а пальцы задрожали.

— Я… правда выиграла.

Она застыла на две секунды, а потом рывком вскочила с ковра, босиком переступила через упавшую на пол диванную подушку и, размахивая билетом, снова крикнула в пустую комнату:

— Я правда выиграла!

* * *

Хлоп!

Толстая стопка отчётов ударилась о край стола в переговорной. Металлический зажим раскрылся от удара, десятки распечатанных страниц разлетелись по столу, несколько упали на ковёр. Одна проскользила дальше остальных и остановилась прямо у чёрных туфель Пейдж.

Двадцативосьмилетняя Пейдж Китинг стояла в переговорной на двадцать седьмом этаже Asteron Holdings, всё ещё держа в руке пульт от презентации.

В этой крупной частной группе компаний она работала уже четыре года и теперь занимала должность старшего бизнес-аналитика. Звучало солидно, да и зарплата по сравнению с первыми годами заметно выросла. Только в повседневной жизни это чаще всего означало одно: проекты, за которые никто не хотел браться, с ещё большей уверенностью складывали именно на её стол.

Теперь на полу лежал и отчёт, над которым она просидела три ночи.

В переговорной мгновенно стало тихо.

Было чуть больше шести двадцати вечера. За окнами уже темнело, и в огромных стёклах отражался слишком яркий холодный свет офиса. Центральный кондиционер непрерывно гнал воздух сверху, край проекционного экрана едва заметно покачивался. На экране всё ещё была открыта презентация Пейдж — анализ рынка за третий квартал, на котором её только что прервали.

За столом сидели двенадцать человек.

Никто не сказал ни слова. Кто-то уткнулся в ноутбук. Кто-то медленно поставил обратно чашку кофе, которую уже поднёс ко рту. Двое молодых сотрудников у двери, до этого украдкой смотревших телефоны под столом, теперь перевернули их экранами вниз. Джеффри Лоусон, сидевший во главе стола, убрал руку.

Ему было сорок три. Он руководил отделом бизнес-стратегии, где работала Пейдж, и был её непосредственным начальником. За более чем десять лет в Asteron Джеффри почти никогда не кричал. В отделе все знали: когда он по-настоящему злится, голос у него, наоборот, становится тише.

Даже швырнув её отчёт, он почти не изменился в лице. Несколько секунд он просто смотрел на Пейдж.

— Ты потратила три дня и принесла мне вот это?

Пейдж опустила взгляд на страницу у своих ног.

Прогноз финансовых показателей.

Проценты в правом нижнем углу она помнила наизусть. Прошлой ночью, после двух часов, из-за расхождения в две десятых она заново проверила весь блок формул от начала до конца.

Пейдж отвела взгляд и постаралась говорить ровно, как обычно.

— Вчера вечером финансовый отдел обновил данные за третий квартал, поэтому я заново прогнала региональные прогнозы. На последних пяти страницах отмечены отклонения и рекомендации. Если в начале слишком много данных, я могу ещё раз…

Джеффри слегка поднял руку.

Пейдж замолчала. Он вытянул из стопки одну страницу, пробежал её глазами, и складка между бровями стала глубже.

— Шестьдесят три страницы.

Он пролистал ещё несколько.

— Ты сделала шестьдесят три страницы.

Справа кто-то едва слышно подвинул стул.

Джеффри не обратил внимания.

— На первой странице ты рассказываешь про изменение рынка. С третьей начинаешь разбирать клиентскую структуру. Потом те же данные появляются ещё раз, только в другой форме. Я дохожу до двадцатой страницы и всё ещё должен сам искать, что именно ты хочешь мне показать. Завтра днём совет директоров не станет сидеть и читать твой отчёт вместе с тобой, Пейдж.

Он положил страницу обратно.

— Ты четыре года работаешь аналитиком. Мне и этому тебя учить?

Пейдж медленно вдохнула.

Вчера днём отчёт занимал чуть больше сорока страниц. После девяти вечера Джеффри потребовал добавить данные за тот же период прошлого года. В десять двенадцать финансовый отдел прислал обновлённые результаты за третий квартал. В десять сорок семь Джеффри внезапно отправил ещё одно письмо и потребовал объединить региональные прогнозы, которые до этого были разделены. Пейдж тогда ответила.

Она предупредила: если всё объединить, отклонения по отдельным регионам усреднятся. Итоговые показатели будут выглядеть красивее, но настоящую проблему станет почти невозможно заметить. Через две минуты пришёл ответ.

Следуй последним указаниям.

На эту фразу она смотрела, переделывая отчёт до двух с лишним ночи. Утром встала в шесть сорок, а к половине восьмого уже снова сидела за рабочим столом и перепроверяла формулы.

То, что сейчас было на экране, пункт за пунктом соответствовало последним требованиям Джеффри. Пейдж чуть сильнее сжала пульт.

— Региональные прогнозы были изменены вчера вечером. После десяти вы написали, чтобы я всё объединила. До одиннадцати я ответила, что тогда отклонения отдельных регионов сгладятся. Потом вы попросили придерживаться последней версии, поэтому цифры на экране сейчас именно такие, потому что данные объединены…

— То есть проблема во мне?

Джеффри наконец поднял голову.

Пейдж не ответила сразу.

— Я этого не говорила. Я только объясняю, почему версия получилась именно такой.

За столом стало ещё тише.

Дженис сидела через два места слева от Пейдж.

Они работали в одной команде почти три года, обычно вместе ходили обедать и вместе жаловались на работу. Когда Джеффри швырнул отчёт, Дженис не вмешалась, но теперь перестала писать и явно следила за происходящим. Джеффри откинулся на спинку кресла.

— Пейдж, то, что ты сейчас тратишь время на объяснение, кто и что заставил тебя изменить вчера вечером, как-то помогает сегодняшнему отчёту?

Пейдж поджала губы.

— Я просто…

— Старший аналитик должен не только исполнять указания, но и пользоваться собственной головой. Если ты собираешься просто делать всё, что тебе говорят, зачем компании платить зарплату за эту должность?

Он выдержал паузу.

— Подумай сама.

Пейдж больше ничего не сказала. Тяжёлый ком застрял в груди. Любая дальнейшая попытка объясниться только сделала бы сцену ещё унизительнее. Кто-то за столом опустил голову к чашке кофе. Другой сотрудник вдруг проявил невероятный интерес к странице на экране ноутбука. Никто не хотел встретиться с ней взглядом. Джеффри перелистнул ещё пару листов.

— Сегодня всё переделать. На первых десяти страницах оставить только то, что действительно нужно совету директоров. Региональные данные снова разделить. Финансовый прогноз перепроверить. Выводы должны быть видны сразу, я не должен искать их сам. Завтра до девяти утра отправь мне на почту.

Пейдж подняла глаза на часы на стене.

Шесть двадцать четыре.

На семь тридцать у неё был забронирован столик для ужина с Трэвисом Доннелли.

Они встречались уже четыре года. Начали почти сразу после того, как Пейдж пришла в Asteron. В первые годы денег у обоих было мало, и перед походом в ресторан подороже они заранее проверяли бюджет на месяц.

В последнее время работы становилось всё больше у обоих. Почти две недели им не удавалось спокойно посидеть вместе за нормальным ужином. Два предыдущих раза планы тоже сорвались: сначала Трэвис в последний момент сообщил, что задерживается из-за работы, потом уже Пейдж застряла в офисе.

Сегодня в обед она специально написала ему и ещё раз уточнила про семь тридцать. Телефон весь день стоял на беззвучном режиме, и она до сих пор не проверила, ответил ли он. Пейдж снова посмотрела на Джеффри.

— Если переделывать всё сегодня, получится очень поздно. Совет директоров только завтра днём. Если я утром…

— Пейдж.

Он произнёс её имя совершенно спокойно.

Она замолчала.

— Я знаю, во сколько начинается совет директоров. И я знаю, сколько сейчас времени. — Джеффри посмотрел прямо на неё. — Если в проекте есть проблема, сначала решают проблему. Во сколько ты при этом уйдёшь домой, не нужно обсуждать каждый раз.

Пальцы Пейдж медленно сжались.

Джеффри продолжил:

— Если в последнее время объём работы действительно превышает то, с чем ты способна справиться, можешь сказать прямо. Мы отдельно обсудим, не стоит ли пересмотреть твои обязанности.

Последние слова прозвучали тихо.

И всё же в комнате не было ни одного человека, который не понял бы намёка.

Пейдж тоже поняла.

В больших корпорациях угрозы редко произносят грубо. «Пересмотреть обязанности». «Перераспределить функции». «Организационные изменения». Каждое выражение звучит безупречно прилично. Но когда доходит до дела, смысл часто один: твоё место вовсе не настолько надёжно, как тебе казалось.

Пейдж опустила голову и нагнулась собирать разбросанные листы. На одном кто-то успел наступить. Серый след от подошвы лёг ровно поверх графика, который она готовила прошлой ночью.

Она вытянула страницу из-под чужой ноги, не стала искать глазами виновника и не попыталась стереть след. Просто убрала лист в самый низ стопки.

— Я отправлю сегодня вечером.

Джеффри уже смотрел в свои бумаги.

— Продолжаем.

Совещание возобновилось.

Сотрудник финансового отдела начал говорить о бюджете на четвёртый квартал. На экране быстро появилась новая страница, снова послышался стук клавиатур.

Никто больше не упомянул произошедшее. Переговорная будто сама проглотила эти несколько минут.

Пейдж вернулась на место и застегнула папку. С другой стороны стола обсуждали рост бюджета, контроль расходов и прогноз на следующий год. Слова доходили до неё по одному, но никак не складывались в единый смысл.

Кондиционер продолжал дуть прямо на неё. Утром было жарко, поэтому она надела только тонкую блузку. Теперь кожа на руках покрылась мелкими мурашками.

Через некоторое время сбоку к ней пододвинули чёрную ручку. Под ней лежала маленькая записка. Пейдж опустила глаза.

Почерк Дженис.

Не спорь с ним дальше. Его днём разнёс вице-президент.

Пейдж смотрела на записку пару секунд, потом сложила её и убрала в блокнот, не оборачиваясь.

Совещание закончилось в семь восемь.

Джеффри закрыл ноутбук и, уже встав, спокойно обсуждал с другим руководителем, не перенести ли завтрашнюю встречу за обедом в другой ресторан. Его голос снова звучал совершенно обычно. Когда собеседник сказал, что в нужном ресторане трудно забронировать столик, Джеффри даже слегка улыбнулся.

Остальные начали собираться.

Кто-то проверял телефон. Кто-то обсуждал ужин. Кто-то жаловался, что после дождя дорога домой наверняка будет стоять.

Пейдж одну за другой сложила страницы отчёта. У листа со следом от обуви смялся угол, и сколько она ни разглаживала его, прежним он уже не становился.

Когда Пейдж вернулась к своему рабочему месту, мимо сзади прошёл мужчина из отдела продаж, с которым она почти не общалась.

— Пейдж, держись.

Она подняла голову. Он неловко улыбнулся и, не останавливаясь, вместе с другим сотрудником вошёл в лифт. До того как двери закрылись, оттуда донеслось несколько тихих слов. Потом кто-то рассмеялся. Пейдж не разобрала, что именно сказали.

И не стала вслушиваться.

Когда её компьютер снова включился, к столу подошла Дженис с ноутбуком в руках. Она не села, а только прислонилась к перегородке и посмотрела, как Пейдж раскладывает по версиям вчерашние файлы.

— Я заказала столик на семь тридцать, — сказала Дженис. — Ещё не поздно отменить.

Пейдж не подняла головы.

— Твой парень три недели ныл про этот ресторан. Если сегодня я его продинамлю, завтра он придёт разбираться с тобой.

Дженис нахмурилась и даже не улыбнулась.

— Да кому сейчас есть дело до ресторана? Джеффри только что швырнул твою работу на пол перед всей переговорной. Во сколько ты вообще ушла вчера?

— Почти в два.

Дженис замолчала.

Через пару секунд она понизила голос:

— Он знает, до скольких ты работала?

— В письме есть время отправки.

— И всё равно он…

Дженис оборвала себя и посмотрела в сторону кабинета Джеффри. Дверь была закрыта, сам он уже ушёл.

— Вице-президент сегодня держал его у себя два часа. Он вышел с таким лицом, что я сразу поняла: сегодня кому-то не повезёт.

Пейдж открыла исходные данные.

— Значит, мне повезло.

Дженис посмотрела на неё.

Уголок губ Пейдж дёрнулся.

— Сорвала джекпот.

Дженис не удержалась и рассмеялась, а потом словно вспомнила, что момент не самый подходящий, и потёрла лоб.

— Ты ещё умудряешься шутить.

— А что делать? Если я сейчас расплачусь, отчёт сам себя переделает?

Дженис ничего не ответила. Она открыла ящик своего стола, достала запечатанную пачку солёных крекеров и положила перед Пейдж, а следом придвинула кофе, купленный ещё днём.

— Кофе не пей, он давно холодный. Съешь хотя бы крекеры. Если я дома ещё не буду спать, пришли мне таблицу, посмотрю.

Пейдж покачала головой.

— Не надо.

— Я только один раз просмотрю.

— Сегодня ты поможешь, завтра Джеффри выяснит, что, оказывается, такую работу двое человек способны закончить за ночь. А через месяц нас обоих начнут оставлять здесь постоянно.

Дженис на несколько секунд задумалась.

— Удивительно, как хорошо у тебя работает голова именно в такие моменты.

Пейдж перевела мышь к следующему файлу.

— Потому что у меня нет денег, чтобы уволиться.

Дженис замолчала. Пейдж подняла глаза, потом неожиданно взяла телефон, открыла банковское приложение и показала ей остаток на счёте.

Дженис посмотрела — и слова, которые она собиралась сказать, исчезли сами собой.

Пейдж забрала телефон.

— Увидела?

— Увидела.

— Тогда иди ужинать.

Дженис вздохнула. Баланс не был катастрофическим. На аренду хватало, кредитная карта не уйдёт в просрочку, к концу месяца даже останется немного денег.

Но было очевидно: этой суммы недостаточно, чтобы однажды встать, бросить работу и неторопливо «искать себя».

Без зарплаты Пейдж протянула бы несколько месяцев. Потом пришлось бы залезть в накопления, которые она годами старалась не трогать.

Дженис надела сумку, прошла несколько шагов и снова остановилась.

— Вы с Трэвисом разве сегодня не собирались на ужин?

Только тогда Пейдж взяла телефон.

Чат остановился на переписке в обед.

Она написала:

Сегодня всё ещё в 7:30?

Ответ Трэвиса пришёл в 14:03:

Могу опоздать. Дам знать.

После этого — ничего.

Пейдж задержала взгляд на экране.

— Похоже, спешить некуда.

Дженис тоже увидела сообщение и слегка нахмурилась.

— Что с ним вообще в последнее время? На твой день рождения занят. В прошлые выходные занят. Теперь и на ужин пропал.

— У них новый проект.

— Почему у каждой компании новый проект триста шестьдесят пять дней в году?

Пейдж подняла на неё глаза.

Дженис тут же подняла руки.

— Всё, молчу. А то потом вы помиритесь и скажешь, что я постоянно пытаюсь вас рассорить.

— Ты действительно неплохо стараешься.

— Цель моей жизни — разрушить отношения пары, которая встречается четыре года.

Пейдж наконец слегка улыбнулась. Увидев хоть какое-то выражение на её лице, Дженис действительно собралась уходить. Перед уходом придвинула крекеры ближе к клавиатуре и велела не доводить себя снова до боли в желудке.

После семи сорока двадцать седьмой этаж начал пустеть.

Днём в Asteron Holdings никогда не бывало тихо: телефоны, принтеры, открывающиеся и закрывающиеся двери переговорных, стук каблуков по полу — всё смешивалось в один постоянный шум. Но вечером сотрудники расходились, большие участки офиса гасли, и постепенно становились слышны звуки, которые днём терялись. Пейдж снова открыла отчёт.

Первую страницу удалила.

Вторую переписала.

Из шести графиков, над которыми несколько часов работала вчера, четыре отправились в корзину.

Когда региональные прогнозы снова были разделены, все отклонения, которые вчера исчезли после объединения данных, тут же вернулись. Пейдж смотрела на цифры, держа пальцы над клавиатурой.

Если бы вчера Джеффри не настоял на объединении, сегодня эту часть вообще не пришлось бы переделывать.

Она снова уставилась в таблицу.

Думать об этом всё равно было бесполезно.

В 20:47 пришло новое письмо.

Джеффри.

В тексте была всего одна строчка:

Сделай подачу более собранной.

Пейдж долго смотрела на экран.

Сначала набрала в ответ:

Можете уточнить, какой именно раздел нужно сократить?

Пальцы замерли на две секунды.

Она стёрла фразу.

Написала:

Принято.

Посмотрела.

И тоже стёрла.

В конце концов просто закрыла письмо. Если попросить уточнить — скажут, что старший аналитик не способен сама принять решение. Если ответить только «принято» — работе этой ночью это тоже ничем не поможет.

В девять двадцать Трэвис по-прежнему не написал.

Пейдж открыла чат, несколько секунд держала палец рядом со значком звонка, а потом всё-таки погасила экран.

Последние два месяца между ними многое выглядело именно так.

Запланированные ужины внезапно отменялись. На выходных неожиданно появлялась работа. На звонки он отвечал через долгое время.

Сначала Пейдж спрашивала.

Однажды из-за этого они поссорились.

Трэвис пришёл к ней почти в одиннадцать вечера. Пейдж всего лишь спросила, почему он не ответил на сообщение прошлой ночью.

Он бросил ключи от машины на стол. Выглядел уставшим, но, услышав вопрос, сразу помрачнел.

— Пейдж, меня в последнее время работа и так достала. Мне теперь ещё нужно по пунктам отчитываться, во сколько я куда пошёл, с кем встретился и когда закончил? Мы четыре года вместе. Когда ты всё равно задаёшь такие вопросы, это очень выматывает.

Пейдж стояла у кухонного дверного проёма и несколько секунд просто смотрела на него.

— Я спросила только, почему ты вчера не ответил.

— Но в последнее время ты спрашиваешь постоянно.

Трэвис потёр переносицу. Видимо, ему не хотелось продолжать ссору, и голос стал мягче.

— Ладно. Я сегодня правда очень устал. Давай больше не будем об этом, хорошо?

Ссора так и не разгорелась по-настоящему.

Трэвис пошёл в душ.

Пейдж разогрела ужин.

На следующий день никто к теме не вернулся.

После этого она спрашивала всё реже.

В 21:45 желудок начало неприятно сводить, и Пейдж вспомнила про крекеры Дженис. Два сухих печенья едва не застряли в горле, она запила их половиной стакана воды и продолжила работать.

После десяти появилась уборщица с тележкой.

Женщина лет пятидесяти остановилась возле рабочего места Пейдж. Они уже встречались много раз — иногда по три-четыре вечера в неделю именно в это время.

— Опять допоздна?

Пейдж подняла голову и с усилием улыбнулась.

— Уже почти закончила.

Уборщица тоже улыбнулась.

Пейдж каждый раз говорила, что «почти закончила».

Женщина не стала её разоблачать. Только предупредила, что скоро будет мыть пол в кухонной зоне и надо осторожнее, когда Пейдж пойдёт домой. После этого покатила тележку дальше.

Десять тридцать.

Одиннадцать.

Одиннадцать двадцать семь.

Свет в последней освещённой переговорной на этаже автоматически погас.

Пейдж уже давно не поднимала головы.

Проверив последнюю группу прогнозов, она заметила, что форматирование в двух столбцах отличается. В самих данных ошибки не было. Завтра никто, скорее всего, даже не заметил бы разницы.

И всё же она снова проверила всё с первой строки. За окнами город продолжал светиться.

Её место находилось рядом со стеклянной стеной, но из-за перегородки нормальный вид на ночной город не открывался. Когда Пейдж всё же поднимала голову, в стекле видела в основном собственное отражение.

Макияж слегка размазался. Из причёски выбились несколько прядей. На манжете блузки остался серый след — она испачкала ткань днём, когда нагнулась собирать отчёт с пола.

В 23:54 файл наконец был готов.

23:56 — сформирован PDF.

23:57 — загружено вложение.

В письме Пейдж написала только:

Исправленная версия во вложении.

23:58.

Отправить.

В правом нижнем углу появилось уведомление:

Сообщение отправлено.

Пейдж осталась сидеть, всё ещё держа руку на мыши.

В офисе ничего не изменилось.

Свет продолжал гореть.

Кондиционер продолжал работать.

Джеффри не ответил.

По эстакаде за окном медленно проезжали машины.

Пейдж откинулась в кресле, помассировала ноющее плечо и на некоторое время закрыла глаза.

Когда она снова посмотрела на экран, дата в правом нижнем углу уже сменилась.

00:06.

Она собрала вещи и выключила компьютер.

Проходя мимо той самой переговорной, где днём проходило совещание, Пейдж замедлила шаг.

Свет внутри был погашен.

Старый отчёт лежал в контейнере для бумаги. Один угол торчал наружу, первой страницей вверх.

Пейдж Китинг

Старший бизнес-аналитик

Четыре года назад, когда Пейдж получила повышение, она сфотографировала новую должность и отправила Трэвису. В тот вечер он повёл её в ресторан, куда они обычно не могли себе позволить ходить.

Сидя напротив с поднятым бокалом, Трэвис сказал: ещё пару лет потерпеть — и всё станет легче. Зарплата будет расти. Они начнут серьёзно откладывать на первый взнос. Переедут в квартиру побольше.

А потом поженятся.

Пейдж постояла у стеклянной двери.

Прошло четыре года.

А она всё ещё терпела.

Отчёт она забирать не стала.

Развернулась и пошла к лифту.

В 00:27 Пейдж вышла из здания Asteron. Дождь закончился совсем недавно. Воздух был влажным и прохладным, тротуар блестел от воды. Почти все рестораны под офисным зданием уже закрылись. Только круглосуточный магазин на углу светился резкой белой вывеской. Под навесом Пейдж открыла приложение такси.

Цена появилась на экране.

$41.80.

Она нахмурилась, закрыла заказ и попробовала снова.

Второй раз — $43.25.

Пейдж уставилась на цифры.

Обычно поездка стоила чуть больше двадцати.

Сорок три доллара двадцать пять центов.

Три обеда.

Или самые простые продукты почти на неделю.

Через дорогу была остановка ночного автобуса. До неё десять минут пешком. Потом ещё ждать.

Домой она вернётся не раньше половины второго.

А завтра в восемь тридцать совещание отдела. Значит, встать нужно до семи.

Пейдж простояла почти минуту.

И всё-таки нажала подтверждение.

Машина будет через одиннадцать минут.

Она прислонилась к колонне и посмотрела телефон. Мама вечером спрашивала, приедет ли она на выходных.

Банк сообщил, что сформирована выписка по кредитной карте.

Дженис прислала фотографию ужина: стейк, паста и бокал вина.

Подпись:

Для старшего аналитика, которой сегодня достались только крекеры. Уголок губ Пейдж дрогнул. Она отправила в ответ закатывающий глаза смайлик.

Дженис ответила почти мгновенно:

Ты ещё не дома?!

Пейдж больше ничего не написала.

Прокрутила вниз.

От Трэвиса всё ещё не было сообщений.

Последняя фраза в чате:

Дам знать.

Пейдж пролистала переписку вверх. Раньше они писали друг другу постоянно. Кто по дороге купит молоко. Что приготовить на ужин. Если Трэвис видел на улице толстого кота, фотографировал и отправлял ей. Если Пейдж бесили на работе, она могла прислать целую простыню жалоб.

Иногда Трэвис отвечал:

Увольняйся. Я тебя обеспечу.

Она писала:

Тогда сначала переведи мне деньги за аренду.

Обычно после этого шла длинная цепочка смеющихся смайликов.

Последние два месяца таких сообщений становилось всё меньше.

Она писала, что сегодня поздно.

Он отвечал: хорошо.

Она спрашивала, свободен ли он в выходные.

Через несколько часов он писал: посмотрим. Иногда за весь день в переписке появлялось всего две-три строчки.

Подъехало такси.

Пейдж села назад и включила на телефоне режим энергосбережения. Водитель только уточнил адрес и больше не пытался разговаривать. Из динамиков тихо играла старая песня, от вентиляции тянуло слабым запахом сигарет.